Глава 30. Резонанс мертвого сердца

Утро в алхимическом лагере на Драконьем Хребте началось для Самии с металлического привкуса во рту. Она открыла глаза, глядя на сводчатый каменный потолок пещеры. Рядом тихо гудел тепловой монумент, но его оранжевое сияние больше не приносило облегчения. Самия приподнялась на локте, дотянулась до походной фляги и сделала глоток воды, заботливо оставленной Сахарозой. Жидкость обожгла язык. На вкус она напоминала теплый электролит из протекшей батарейки, смешанный с медным купоросом. Самия судорожно сглотнула, чувствуя, как тошнота скручивает желудок в тугой узел. Действие перламутрового зелья закончилось. — Твоя химия сдулась, Принц Мела, — глухо произнесла она, отставляя флягу. Пальцы мелко дрожали, а под воротником мантии снова проснулась пульсирующая ледяная игла. Альбедо, уже стоявший у рабочего стола с какими-то чертежами, медленно повернулся. В его бирюзовых глазах отражалось лишь спокойное, отстраненное наблюдение ученого за подопытным. — Я убрал поверхностные негативные последствия, которые привели бы к твоей немедленной смерти от болевого шока, — ровно ответил алхимик. — Но лед Предвестницы — это не банальная инфекция. Это архитектурная правка твоего фундаментального кода. Синьора переписала маршрутизацию твоих нервов. Либо ты фиксишься сама, принимая условия этого мира и открывая эмоции, что при твоем... специфическом цинизме маловероятно. Либо нам нужен подходящий материал для создания шунта. Самия скривилась, потирая виски. — Значит, металл. — Звездное серебро, — кивнул Альбедо. — Но не обычная руда с поверхности. Мне нужны самородки, пропитанные кровью Дурина. Они обладают способностью поглощать и изолировать элементальные искажения. Месторождение находится в самом низу, у Сердца дракона. Итэр, проверявший застежки на своих перчатках у входа в пещеру, обернулся. Драконий Хребет не вызывал у него восторга, но необходимость спуститься в глубины древней скверны будила в памяти мрачные воспоминания о похожих гниющих мирах, которые они с сестрой очищали тысячелетия назад. — Мы пойдем, — сказал Итэр. Ему нужны были ответы от этого алхимика, и сделка есть сделка. — Собери оборудование. — Перед выходом я проведу последний тест, — Альбедо захлопнул журнал и перевел взгляд на Марину, которая как раз вылезала из спального мешка, зевая и потирая заспанные глаза. — Люмин. Выйди на платформу. Марина, не ожидая подвоха, послушно вышла вслед за алхимиком на открытый каменный балкон, нависающий над ущельем. Ветер мгновенно швырнул ей в лицо горсть ледяной крошки. Альбедо подошел к тепловому монументу, согревающему площадку, и коротким пассом руки деактивировал его. Оранжевое свечение погасло. Температура мгновенно рухнула до критических отметок. — Эй! Холодно же! — возмутилась Марина, обхватывая себя руками. — Твое тело знает, как согреться энергией Анемо, — голос Альбедо звучал из-под теплого капюшона. — Твой разум — нет. Условие теста предельно простое: если ты не "увидишь" ветер внутри себя в ближайшие пять минут, ты получишь обморожение третьей степени. Глаза не важны. Смотри костями. Альбедо скрестил руки на груди, превращаясь в безучастную статую. Марина запаниковала. Холод пробирался под одежду, впивался в суставы, замораживая саму кровь. Она зажмурилась, пытаясь визуализировать клавиатуру. Пыталась вспомнить, как нажимала кнопку элементального навыка в игре. Она тужилась, представляя интерфейс, шкалу выносливости, иконки артефактов. Прошла минута. Губы Марины начали синеть. Она переступала с ноги на ногу, всхлипывая от подступающего отчаяния. — Ну давай же... пожалуйста... — шептала она, трясясь от крупной дрожи. — Кнопка... где эта чертова кнопка... Самия, закутанная в три меховые шкуры, сидела на камне у входа в пещеру. Она смотрела на мучения девушки с тяжелым, прагматичным спокойствием человека, который сам каждый день борется за крохи нормального существования. — Малая, перестань искать кнопку "Пуск", — сухо крикнула Самия сквозь завывания ветра. — У тебя нет мышки и клавиатуры. Просто признай, что ты сейчас сдохнешь. Перестань цепляться за правила игры, отпусти контроль. И тогда твое тело само включится, чтобы выжить. Марина зарыдала. Злые, бессильные слезы тут же замерзали на щеках. Она искренне хотела быть полезной, хотела спасать «мальчиков с трагичной судьбой», а теперь банально умирала от холода на куске камня. Страх смерти, настоящий и липкий, наконец пробил стену её геймерских иллюзий. В тот момент, когда её ноги подкосились, а сознание начало уплывать в спасительное оцепенение, кожа Люмин вдруг едва заметно засветилась. Слабое, золотистое сияние пробилось сквозь поры, создавая тончайшую тепловую пленку. Это не была магия Анемо. Это была базовая, автономная защитная реакция древнего организма, спасающего непутевого паразита внутри себя. Альбедо подошел ближе и активировал монумент. Тепло вернулось на платформу. — Осознанная слепота не прошла, — констатировал алхимик, делая пометку в журнале. — Но инстинкт самосохранения оболочки всё еще работает. Приемлемо. Мы можем спускаться. Марина упала на колени, жадно хватая ртом согретый воздух. Итэр подошел к ней. Он видел её унижение, видел её красное, заплаканное лицо. В его голове прокручивались расчеты: сломанный инструмент бесполезен в походе. Нужно стабилизировать её психику. Итэр опустился на одно колено, стянул с шеи свой теплый шарф и молча обмотал его вокруг дрожащих плеч Марины. Затем он поднял руку и большим пальцем, в жесткой кожаной перчатке, осторожно стер замерзшую слезу с её щеки. В его глазах не было ничего, кроме холодного, контролирующего спокойствия, но Марина увидела в этом жесте ту самую абсолютную заботу, о которой мечтала. Её трясущиеся губы растянулись в слабой улыбке. Ради этого взгляда она была готова шагнуть хоть в самое пекло. Итэр мысленно поставил галочку — управляемость объекта восстановлена на сто процентов. Спуск в Пещеру Звездного сияния походил на путешествие в желудок доисторического чудовища. Чем глубже они спускались, тем краснее и тяжелее становился воздух. Светло-голубой лед сменился багровыми, пульсирующими наростами. Самия передвигалась на спине Итэра. Золотоволосый юноша нес её так, словно она ничего не весила. Самия положила подбородок на его металлический наплечник, пытаясь абстрагироваться от боли в шее. — Итэр... — пробормотала она, вдыхая запах его волос. — От тебя пахнет... грозой и озоном. Это единственное, что сейчас не вызывает у меня тошноты. Это приятно. — Это Анемо-резонанс, — глухо отозвался Итэр, аккуратно перешагивая через провал во льду. — Моя аура отталкивает мелкие искажения. Экономь силы. Спи, если можешь. — Тут... тут что-то стучит! — Паймон в панике вцепилась в волосы Марины, прячась за её макушкой. — Вы слышите? Бум... Бум... Земля дрожит! Они вышли на широкий карниз, и перед ними открылась колоссальная каверна. Огромные, изогнутые ребра мертвого дракона Дурина торчали из скал, образуя жуткий костяной собор. А в самом центре, подвешенное на багровых артериях, висело Сердце. Оно действительно пульсировало, издавая низкий, влажный звук бьющегося мяса. Воздух здесь был парадоксальным: мороз обжигал кожу, но от самого сердца исходил удушливый, гнилостный жар. Альбедо остановился на краю обрыва, глядя на колоссальные останки. — Битва Барбатоса и Дурина отравила эту землю, — тихо произнес алхимик. — Кровь дракона из Кхэнри'ах обладает уникальной алхимической природой. Она способна извращать жизнь, создавая мутации в флоре и фауне... — О, я знаю! — Марина, согретая шарфом Итэра, снова почувствовала себя уверенно. — Это же кровь Дурина создала Алый кварц! А еще тут копье есть, Заснеженное звездное серебро, его можно скрафтить, если найти все таблички... Альбедо медленно повернул голову. Одна его бровь вопросительно приподнялась. Взгляд был настолько ледяным, что Марина поперхнулась своими познаниями. — Твоя способность низводить трагедию древней жизни до уровня списка покупок в бакалейной лавке поражает, — сухо произнес Принц Мела. — Постарайся больше не делиться этими откровениями. Ты мешаешь мне слушать резонанс пещеры. Самия, всё еще висящая на спине Итэра, внезапно издала странный, прерывистый звук. Она открыла глаза, и её зрачки были расширены до предела. Крио-метка Синьоры, изводившая её болью, вдруг столкнулась с густой, концентрированной аурой Бездны, исходящей от сердца Дурина. Две чужеродные энергии вступили в конфликт внутри её тела. Для Самии запах гниющей драконьей крови внезапно превратился в самый изысканный, самый сладкий аромат пряного шоколада с корицей. Её рецепторы, извращенные Предвестницей, кричали от восторга. Ей захотелось соскользнуть со спины Итэра, подойти к этому пульсирующему куску мяса и впиться в него зубами. — Альбедо... — Самия судорожно сглотнула, чувствуя, как по подбородку течет горячая слюна. Её сознание плыло. — Мне... мне кажется, я сейчас сойду с ума. Это место пахнет так вкусно... Альбедо подошел вплотную и заглянул в её безумные глаза. — Твое влечение к энергии Бездны становится пугающим, Самия, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на тревогу. — Задумайся вот о чем: ты уверена, что ошейник Алисы — это только защита от спойлеров? Или это клетка, сдерживающая то, что сейчас просыпается внутри тебя под воздействием этого яда? Он отвернулся, не дав ей осмыслить сказанное. — Итэр, опусти её здесь. Мне нужно, чтобы ты спустился к самому основанию сердца. Пробей кору у центральной артерии. Там залегают самые чистые самородки звездного серебра, кристаллизованные в крови. Марина, достань арбалет. Следи за периметром. Это место притягивает не только нас. Итэр кивнул, осторожно усадил Самию на относительно теплый камень у теплового монумента и спрыгнул на нижний ярус. Его фигура быстро затерялась среди гигантских ребер. Марина нервно сглотнула, достала тяжелый арбалет и взвела тетиву, заряжая болт со взрывчаткой. Вокруг царил полумрак, освещаемый лишь багровыми всполохами огромного сердца. Снизу раздался оглушительный скрежет камня. Итэр вонзил меч в твердую породу, пустив по лезвию волну Анемо. От удара во все стороны брызнули осколки руды, а из разреза в земле с шипением вырвался густой столб багрового пара, застилая дно каверны. Марина вглядывалась в этот пар, пытаясь унять дрожь в руках. Внезапно в глубине пещеры, среди нагромождения костей, прямо на границе света и тени, шевельнулась фигура. Марина прищурилась, приподнимая арбалет. Туман слегка рассеялся. Из темноты на Марину смотрело лицо. Светлые пепельные волосы, знакомые черты, тонкие губы. Это был Альбедо. Но настоящий Альбедо стоял в двадцати метрах позади неё, увлеченно сортируя пробирки. Мальчик в темноте был одет в грязные, изодранные обноски. В его глазах не было холодного спокойствия ученого — там плескался затравленный, дикий животный голод. И на его шее, в вороте рваной рубахи, отсутствовала золотая звезда. Марина опустила арбалет. Все предупреждения Самии, все суровые уроки реальности в одно мгновение испарились из её головы. Перед ней стоял тот самый «брошенный мальчик из фанфиков». Идеальная жертва для спасения. Идеальный объект для её нереализованной материнской заботы. Она сделала шаг в багровую темноту, навстречу пульсирующему сердцу. — Мальчик... — ласково, почти нараспев позвала Марина, протягивая свободную руку. — Ты здесь? Тебе, наверное, очень одиноко? Не бойся, я не причиню тебе зла...