Глава 31. Биология ошибки

Марина сделала шаг в багровую темноту пещеры. Воздух здесь был таким плотным от спертой магии Бездны, что казался почти вязким. В центре этого ядовитого тумана, опираясь руками на почерневшие кости, сидел мальчик. Он был точной копией Альбедо. Тот же пепельный блонд, тот же изгиб плеч. Но на нем были грязные, изодранные в клочья лохмотья, а кожа имела синеватый, мертвенный оттенок. В его глазах, лишенных радужки, не было ни страха, ни удивления. Сердце Марины сжалось от сладкой, фанатской жалости. Это был он. Сусбедо. Брошенный «черновик», который разработчики игры оставили страдать в желудке монстра. Для Марины он не был угрозой — он был «сломанной куклой», которую просто нужно было правильно собрать и полюбить. — Мальчик... — ласково, почти нараспев позвала Марина, протягивая свободную руку и делая еще один шаг вперед. — Ты здесь? Тебе, наверное, очень одиноко? Не бойся, я не причиню тебе зла. Пойдем с нами в тепло. Гомункул медленно поднял голову. Он не плакал. Он не просил помощи. Из его горла вырвался звук, не имеющий ничего общего с человеческим голосом — это был низкий, скрежещущий клекот, похожий на звук разрываемого металла. В следующую секунду он прыгнул. Это не было движение замерзшего ребенка. Это был бросок хищного богомола. Гомункул оттолкнулся от костей с такой нечеловеческой силой, что камни под его ногами брызнули крошкой. Его лицо исказилось, челюсть неестественно широко распахнулась, обнажая ряды острых, как бритва, кривых зубов. Он метил прямо в открытое горло Марины. Марина застыла. Её мозг, уверенный, что это сцена из мелодрамы, просто отказался обрабатывать картинку летящего в неё монстра. Она даже не успела поднять арбалет. Золотая вспышка разорвала мрак пещеры. Итэр возник из ниоткуда. Он не стал тратить время на удары мечом или сложные финты. Он просто снес гомункула в воздухе жесточайшим, концентрированным ударом Анемо, похожим на пинок невидимого гиганта. Сусбедо отлетел на десять метров, с хрустом врезавшись в массивное ребро Дурина. Гомункул упал, но тут же, как сломанная марионетка, начал дергано подниматься, выгибая конечности под неестественными углами. Итэр оказался рядом за долю секунды. Он наступил тяжелым кованым сапогом прямо на грудь существа, вдавливая его в землю, и занес меч для финального, рубящего удара сверху вниз, метя точно в череп. — НЕТ! НЕ УБИВАЙ ЕГО! — Марина, внезапно выйдя из ступора, рванулась вперед и повисла на руке Итэра. Она тянула его на себя всем весом, игнорируя вспышку боли в собственном плече. Меч Итэра замер в нескольких сантиметрах от лица гомункула. Сусбедо внизу бешено щелкал зубами, пытаясь укусить сапог Путешественника. Из его рта капала густая, чернильная слюна. Итэр медленно, не опуская меча, повернул голову к Марине. В его золотых глазах была такая обжигающая пустота, что девушка инстинктивно отшатнулась. — Отпусти мою руку, — голос Итэра прозвучал тише биения сердца Дурина, но от него повеяло холодом, перед которым пасовала даже метка Синьоры. — Это не человек. — Он просто дикий! Он испуган! — Марина в отчаянии перевела взгляд на Альбедо, который только что подошел к краю пролома, держа в руках кусок мерцающего звездного серебра. — Альбедо! Ты же ученый! Это твой брат! Ты должен изучить его, а не убивать как бешеное животное! Альбедо посмотрел вниз. В его взгляде не было ни капли родственного тепла. Лишь брезгливое удивление исследователя, обнаружившего плесень в стерильной пробирке. — Люмин, ты пытаешься спасти раковую опухоль только потому, что она приняла форму знакомого тебе органа. Это не брат. Это имитация. Ошибка алхимического синтеза, лишенная души. — Откуда ты знаешь, если даже не проверил?! — Марина упрямо загородила собой Итэра, не давая ему опустить меч. — Если ты его убьешь сейчас, ты никогда не узнаешь, почему он получился таким! Давай заберем его в лагерь. Я... я сама буду его охранять! Я клянусь, он ничего не сделает! Итэр сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Он посмотрел на Альбедо, безмолвно спрашивая разрешения закончить этот фарс прямо сейчас. Но алхимик задумчиво наклонил голову, глядя на корчащееся под сапогом существо. — Хорошо, — ровно произнес Принц Мела. — Если препарирование этого образца — единственное, что поможет тебе, Люмин, избавиться от твоей слепоты, мы заберем его. Итэр, используй алхимические кандалы из моего рюкзака. Стяни ему руки и челюсть. Если он попытается вырваться во время подъема — можешь отрубить ему конечности. Ему они всё равно не нужны для существования. Обратный путь в лагерь превратился в сюрреалистический парад уродов. Итэр, словно волоча за собой тяжелый мешок с картошкой, тащил связанного Сусбедо по ледяным ступеням. Гомункул не издавал ни звука, но постоянно извивался, пытаясь вывернуть суставы. Самия, всё это время висящая на спине Итэра, переживала свой собственный ад. Её Крио-метка, напитанная близостью сердца дракона, теперь буквально «пела» от восторга, потому что рядом несли концентрированный кусок Бездны. Для рецепторов Самии, извращенных Синьорой, вонючая, черная кровь гомункула пахла как самый дорогой, свежесваренный кофе с корицей. Её мутило от собственного тела. Она боролась с почти животным желанием наклониться и слизать черные капли со снега. «Господи, пусть он уже сдохнет», — думала Самия, зажмуриваясь до цветных пятен. — «Альбедо, если ты не убьешь эту тварь, я сама это сделаю, просто чтобы перестать хотеть её сожрать». Когда они вернулись в лагерь, Сахароза сдавленно пискнула при виде «копии» своего шефа и тут же юркнула за самый дальний стеллаж. Альбедо жестом приказал Итэру бросить пленника на массивный каменный операционный стол, стоявший в паре метров от лежанки Самии. Итэр затянул алхимические цепи, намертво зафиксировав гомункула. Марина встала рядом со столом. Она всё еще сжимала кулаки, веря, что под грязью и агрессией скрывается непонятая душа. — Смотри внимательно, Марина, — голос Альбедо был ледяным и клинически спокойным. Он надел тяжелые кожаные фартук и перчатки, взяв со стола широкий скальпель из звездного серебра. — Сегодня у нас урок базовой биологии Тейвата. Он подошел к столу. Гомункул не отрывал мутных глаз от Марины. В них не было страха перед скальпелем, только какая-то тупая, сфокусированная тяга. — Ты думаешь, что перед тобой существо, способное на боль и раскаяние, — Альбедо поднес скальпель к предплечью Сусбедо. — Смотри. Он сделал глубокий, длинный надрез вдоль всей руки гомункула. Марина инстинктивно зажмурилась, ожидая крика боли и фонтана красной крови. Но крика не было. Сусбедо даже не моргнул. А из раны... из раны потекла не кровь. Оттуда выплеснулась густая, смолянистая, чернильно-черная жижа. Она упала на металлическую поверхность стола с шипением, и в нос Марине ударил резкий запах гнили и аммиака. Жижа дымилась, медленно разъедая металл подноса. — Это... что это? — Марина попятилась, прикрывая нос рукавом. Альбедо щелкнул переключателем на массивном алхимическом анализаторе. В воздухе над столом вспыхнул голографический экран, расчерченный графиками. — С одной стороны экрана — анализ чистой крови Итэра. С другой — состав вот этого, — Альбедо указал скальпелем на черную лужу. — Смотри на структуру, Марина. В нем нет клеток. В нем нет ДНК человека или даже животного. Это концентрированная порча Дурина, смешанная с грязью Бездны и принявшая форму моей модели. У него нет нервной системы. Он не чувствует боли, не чувствует холода, не чувствует любви. Альбедо повернулся к Марине, его взгляд пронзал насквозь. — В нем нет души, Люмин. Это просто алгоритм пожирания. Его «грусть», которую ты так старательно выдумывала в своей голове — это мимикрия хищника. Удильщик зажигает фонарик во тьме океана не для того, чтобы осветить путь заблудшим рыбам. Он делает это, чтобы их сожрать. Твое «милосердие» в пещере едва не стоило нам экспедиции. Марина перевела взгляд на гомункула. Сусбедо, несмотря на распоротую руку, продолжал смотреть на неё. Но теперь, без пелены фанатского обожания, она видела этот взгляд ясно. В нем не было мольбы о спасении. Там была только холодная, механическая потребность впиться зубами в её плоть, чтобы заполнить свою пустоту её жизнью. Мир фанфиков окончательно рассыпался, как гнилой пергамент. Реальность Тейвата предстала перед ней во всей своей жестокой, биологической наготе: монстры здесь были монстрами. И если ты протягиваешь им руку, они отгрызают её по самый локоть. Марина побледнела. Она не стала кричать «Вы всё врете!». Не стала плакать или устраивать истерику. Она просто долго смотрела на черную, шипящую кровь на столе. — Я была... я была полной идиоткой, — её голос прозвучал на удивление тихо и четко. Она подняла глаза на Альбедо, затем на Итэра. — Я чуть не подставила вас всех под удар ради... ради своих дурацких фантазий. Простите меня. Итэр, стоявший у входа с рукой на эфесе меча, медленно убрал ладонь с оружия. Он видел, как в глазах Марины рухнул целый мир, и как на его месте начало строиться что-то новое, гораздо более жесткое и настоящее. Впервые с момента их встречи на пляже в его золотом взгляде мелькнула крошечная, едва заметная крупица настоящего уважения. Она признала ошибку без театральщины. Это был шаг вперед. Самия, всё это время лежавшая на своей койке и боровшаяся с тошнотворным желанием подойти к столу, с трудом приподняла голову. Её губы растянулись в слабой, кривой усмешке. — Надо же, — прохрипела она. — Прошивка обновилась. Добро пожаловать во взрослый мир, малая. Здесь не бывает розовых пони. — Теперь, когда мы выяснили, что «брата» не существует, — Альбедо одним движением скальпеля перерезал шейные артерии гомункула, мгновенно останавливая его биологические процессы. Сусбедо обмяк, превращаясь в кусок гниющей плоти. Альбедо повернулся к Сахарозе: — Сожги это в алхимической печи. Оставь только золу. Он подошел к столу Самии, вытирая скальпель куском ткани. В его другой руке мерцал очищенный самородок звездного серебра. — Перейдем к тебе, Самия. Руда активирована. Мы начинаем операцию по интеграции металлического шунта в твою ауру. Это будет... некомфортно. Марина, всё еще бледная, но уже с прямой спиной, подошла к столу Самии. Она взяла удивленную Сахарозу за локоть и мягко отодвинула её в сторону. — Я помогу, — твердо сказала Марина, глядя прямо в бирюзовые глаза Альбедо. — Я буду ассистировать. Я знаю, как подавать флаконы и держать инструменты. И я обещаю, Альбедо... я больше никогда не буду называть этот мир игрой. Альбедо коротко кивнул. Итэр подошел ближе, готовясь транслировать свой свет для процедуры. На ледяном ветру Драконьего Хребта, среди запаха озона и жженого серебра, команда наконец-то перестала быть сборищем случайных попутчиков. Иллюзии умерли на прозекторском столе, уступая место холодному, прагматичному желанию выжить любой ценой.