Глава 34. Огненные искры и спящий лагерь

Сумерки опустились на Мондштадт стремительно, словно кто-то задул огромную небесную свечу. Воздух на границе Шепчущих лесов и Спрингвейла сделался плотным, сырым и приобрел странный, тревожный оттенок — небо над холмами отливало не привычной синевой, а болезненным, ядовито-фиолетовым маревом. Время от времени сквозь рваные тучи с тихим, зловещим шипением пролетали светящиеся метеориты, оставляя за собой длинные дымные хвосты. В небольшом овраге, укрытом от ветра раскидистыми ветвями диких яблонь, группа устроила привал. Костер горел ровно, его оранжевые языки пламени бросали длинные, пляшущие тени на каменные выступы скал. Самия сидела на поваленном стволе сосны, привалившись спиной к теплому спальному мешку. Качественный блокиратор Альбедо работал отлично: боль ушла, оставив лишь легкое, вакуумное онемение в плечах. Она медленно потягивала из походной кружки горячий травяной отвар, чувствуя его простой, терпкий вкус. На её бледной шее, прямо под черным металлическим обручем Алисы, слабо мерцали серебряные вены. Звездный металл под кожей пульсировал лазурным светом в такт её дыханию, напоминая о том, какая сложная алхимическая проводка теперь удерживает её тело от замерзания. Рядом, согнувшись над костром, сидела Марина. На её коленях лежал огромный, обтянутый старой кожей фолиант Альбедо. Девушка хмурилась, покусывая кончик карандаша, и пыталась разобрать сложную схему очистки серного конденсата на странице 142. Сумка с Пиро-флаконами лежала у её ног — после событий на Драконьем Хребте она относилась к своему арсеналу с пугающей серьезностью. Фишль, устроившаяся напротив на плоском валуне, внимательно наблюдала за ней. Оз дремал на её плече, сложив крылья и напоминая фиолетовое изваяние. Наконец, Принцeccа Осуждения вскинула руку, изящно поправляя повязку на глазу. — О, чужеземная дева, чьи помыслы устремлены в глубины алхимического безмолвия! — провозгласила она, и её звонкий голос эхом разнесся по оврагу. — Неужели твой взор, еще не окрепший после соприкосновения с вечной мерзлотой Хребта, дерзает проникнуть в тайны Великого Делания? Мой левый глаз зрит, как пепельные письмена Принца Мела утомляют твою смертную душу! Марина вздохнула, захлопывая тяжелую книгу с глухим стуком. — Если честно, Фишль, у меня от этого «Великого Делания» уже глаза лопаются. Тут такие формулы... Альбедо пишет так, будто я должна интуитивно понимать, при какой фазе луны слаймовая слизь становится стабильной. Фишль на секунду потеряла свой надменный, театральный вид. В её глазах мелькнуло искреннее, очень земное сочувствие. Она вздохнула и приобняла Оза за крыло. — Моя госпожа желает сказать, что она прекрасно понимает твое замешательство, — подал голос проснувшийся Оз, переводя её балладу на человеческий язык. — Ибо один из наших близких соратников... хм, искатель приключений Беннет, однажды совершил похожую глупость, попытавшись постичь искусство создания Пиро-снарядов. — О да! — Фишль снова вскинула подбородок, но теперь в её голосе звучал живой, подростковый азарт. — Тот отрок, отмеченный печатью вечной неудачи, дерзнул вторгнуться в обитель Сахарозы! Он жаждал подчинить себе силу искры, дабы его стрелы несли пламя Нирваны Ночи! — Проще говоря, — сухо вставил Оз, — Беннет трижды подорвал лабораторию Ордо Фавониус, пытаясь смешать порох в медной ступке. На третий раз он случайно прожег парадные штаны капитана Кейи, после чего Сахароза со слезами на глазах умоляла Магистра Джинн запретить Беннету приближаться к любым реагентам в радиусе мили от города. Это было сделано исключительно ради сохранения архитектурного наследия Мондштадта. Марина невольно хихикнула, представив перепуганного Беннета и Кейю, тушащего свои штаны. — Но если отбросить поэзию, — Фишль пододвинулась ближе к Марине, её голос стал тише и серьезнее, — ты совершаешь базовую ошибку всех новичков. Ты держишь флаконы в одном отделении с металлическими деталями. При ходьбе стекло трется о пряжки, на нем появляются микротрещины. Один сильный прыжок — и твоя сумка превратится в костер прямо на твоем бедре. Фишль протянула руку и коснулась кожаного ремня Марининой сумки. — Возьми сухую солому или мягкую шерсть. Обмотай каждый флакон отдельно. И всегда следи за влажностью. Пиро-пыльца ненавидит сырость Мондштадта. Если внутрь попадет хоть капля конденсата, смесь потеряет половину своей силы и просто задымит тебе глаза вместо взрыва. Марина быстро закивала, лихорадочно записывая советы Фишль в свой блокнот. «Офигеть... — думала она. — Фишль в игре кажется просто чудачкой с синдромом восьмиклассника, а тут она выдает реальную базу по выживанию. Она ведь настоящий скаут, она годами в лесах торчит». Итэр всё это время сидел чуть поодаль. Он не участвовал в их разговоре, но его внимание было полностью сфокусировано на окружении. Он медленно водил точильным камнем по лезвию своего меча, и этот монотонный, шуршащий звук успокаивал нервы. Вдруг он замер. Шорох камня прекратился. Итэр поднялся на ноги. Его движения были плавными, лишенными суеты, но Самия мгновенно подобралась, заметив, как напряглись его плечи. Итэр подошел к самой границе освещенного костром круга. Он вонзил свой меч глубоко в рыхлую осеннюю землю, опустился на одно колено и положил ладонь на эфес клинка. Глаза его закрылись. Через сталь меча он пропускал Анемо-вибрации, считывая колебания почвы и воздуха на мили вокруг. Прошла минута. Ветер трепал его золотые волосы, а Итэр стоял неподвижно, как каменное изваяние. Наконец он открыл глаза. Их золотистый блеск в темноте ночи показался Самии пугающим. Он выдернул меч из земли и повернулся к костру. — Частота падения метеоритов увеличивается, — произнес он, и его голос заставил Фишль мгновенно замолчать. — Энергия этих камней идет не из космоса. Это не случайный дождь. Это... направленный поток. Земля дрожит на одной частоте. Нас всех... весь регион... медленно ведут к одной точке. Самия медленно сделала глоток из кружки, провожая его взглядом. Её внутренний аналитик поставил очередную жирную галочку в графе «Итэр». «Парень шарит», — констатировала она. — «Он ведет себя как ветеран, прошедший сотни кампаний, а не как безвольный герой из игры, который идет туда, куда указывает маркер квеста. Он чувствует структуру этого мира на физическом уровне. Он — хищник, который понял, что на него пытаются расставить капкан». — Куда ведет поток, Итэр? — спросила Самия, поправляя шляпу. — На Драконий Хребет, — Итэр посмотрел на белые пики гор, скрытые в ночной темноте. — Источник аномалии там. И тот, кто запустил этот процесс, ждет нас на границе мерзлоты. Марина перевела взгляд с Итэра на расстеленную на бревне карту Мондштадта, которую они одолжили у Эмбер. Её пальцы, всё еще испачканные в дорожной пыли, медленно прочертили линию от Спрингвейла к южным границам. Она сделала глубокий вдох, заставляя свой мозг работать не в режиме «игры», а в режиме реального, физического выживания. — Итэр, посмотри, — её голос звучал на удивление собранно. — Сами по себе метеориты падали хаотично, по всей долине. Но те люди, которых вчера нашли патрульные... Сахароза упоминала об этом в лазарете. Все заснувшие лежали головой к югу. Строго к югу. Она провела пальцем по бумаге, указывая на белые вершины Драконьего Хребта. — Камни не просто излучают энергию. Они создают направленные волны. Разум тех, кто к ним прикоснулся, принудительно затягивает в одну сторону — к горе. Это как невидимый компас, который работает внутри их голов. Итэр медленно повернулся к ней. В его золотистых глазах промелькнуло нечто, похожее на одобрение. Он оценил её попытку анализировать данные без привычной суеты и паники. — Правильно, — Итэр коротко кивнул. — Направление — Драконий Хребет. Мы только что оттуда. И источник этой волны находится в тех пещерах, где мы брали руду. Марина почувствовала, как по спине пробежал легкий холодок. Слова Итэра подтвердили её худшие догадки: они шли обратно в ловушку, и Драконий Хребет ждал их с распростертыми ледяными объятиями. — В таком случае, — Фишль резко поднялась с валуна, запахивая свой темный плащ, — нам негоже медлить под сенью этих деревьев! Мой взор зрит, как тени Бездны сгущаются над спящим селением Спрингвейла! Оз, веди нашу экспедицию сквозь сумрак! Группа свернула костер и выдвинулась в путь. Паймон летела впереди всех, испуганно прижимаясь к кронам деревьев и выискивая в темноте характерное фиолетовое свечение. Вскоре они вышли к небольшой низине у самой границы деревни. Здесь располагался передовой лагерь снабжения Ордо Фавониус — несколько деревянных навесов, ящики с провизией и пара брезентовых палаток. Но на стоянке царила мертвая, противоестественная тишина. Костер давно потух, превратившись в кучку серого пепла, факелы на столбах прогорели до основания, а палатки стояли нетронутыми. Паймон резко затормозила, указывая пальцем на центр лагеря. — Там! Смотрите! У самого ящика с припасами, обняв его руками как подушку, лежал молодой парень в форме разнорабочего Ордо Фавониус. Его лицо было бледным, а грудь медленно, тяжело вздымалась. Вокруг его тела клубилось густое, ядовито-фиолетовое марево, исходящее от небольшого, с кулак размером, осколка метеорита, который застрял в паре сантиметров от его головы. — Это Фриц, — тихо сказала Фишль, сделав шаг вперед. — Он вез припасы для исследователей. Паймон подлетела к спящему и попыталась аккуратно потрясти его за плечо. — Эй! Фриц! Проснись! Тут Паймон пришла! Вставай, у нас куча дел! Охотник не открыл глаз. Он лишь глухо, прерывисто пробормотал во сне: — Гора... так холодно... нужно... нужно подняться на вершину... Итэр подошел ближе. Его рука легла на рукоять меча, а на ладони начала разгораться золотистая энергия Анемо. Он приготовился сделать резкий взмах, чтобы элементальным вихрем сдуть осколок метеорита подальше от спящего. — Стой, Итэр, — Самия, стоявшая чуть позади, резко перехватила его за локоть. Её серебряные вены под кожей шеи предупреждающе запульсировали лазурным светом. — Не трогай его магией. Камень лежит слишком близко к его голове. Элементальный резонанс твоего Анемо и его Крио-энергии вызовет реакцию Сверхпроводника прямо в его нервной системе. Ты просто выжжешь ему мозг. Нам нужен другой способ. Итэр медленно опустил руку. Его взгляд стал еще более хмурым. они зашли в тупик: прикасаться к камню нельзя, использовать магию — смертельно опасно для жертвы. В тишине спящего лагеря раздался отчетливый, сухой хруст сломавшейся ветки. Этот звук прозвучал как выстрел. Итэр среагировал мгновенно, совершив резкое, отработанное движение: он задвинул Марину себе за спину, закрывая её своим телом, а его меч со звоном покинул ножны. Фишль в ту же секунду натянула тетиву лука, целясь в темноту между деревьями, а Паймон с писком нырнула под плащ Итэра. Из фиолетового тумана, окутывавшего край лагеря, медленно вышла невысокая фигура. На нем была странная, экзотическая одежда, не похожая на мондштадтские или лиюэские наряды: широкие рукава кимоно, темные одежды и огромная, круглая инадзумская шляпа с колокольчиками, которые тихо звякали при каждом шаге. На его груди мерцал круглый значок, подозрительно похожий на Глаз Бога. На лице юноши играла мягкая, невероятно дружелюбная и открытая улыбка. Он выглядел как простой, немного уставший путешественник из далеких земель, который просто заблудился в ночном лесу. Фигура остановилась в трех шагах от меча Итэра. Юноша вежливо, с легким поклоном, приподнял край своей огромной шляпы, открывая лицо с тонкими, почти девичьими чертами и большими, ясными глазами. — Привет... — произнес он мягким, бархатистым голосом, в котором слышалось искреннее сочувствие. — Нужна помощь? Кажется, ваш друг попал в беду. Марина за спиной Итэра замерла, её пальцы судорожно сжали край его доспеха. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Она узнала эту шляпу. Узнала этот голос. Скарамуш стоял перед ними, улыбаясь своей фальшивой, смертоносной улыбкой, и этот квест обещал стать самым опасным испытанием в их жизни.