Глава 36. Элементарный шантаж

В ту же секунду, когда последние звуки вычислений угасли в сознании Скарамуша, реальность Тейвата в очередной раз доказала свою жесткую, острую и беспощадную суть. Его лицо, только что лучившееся мягким, почти детским дружелюбием, изменилось. Милая маска застенчивого скитальца не просто спала — она рассыпалась, обнажая ледяную, ядовитую и абсолютно бездонную злобу существа, рожденного для разрушения. Большие темные глаза сузились, превратившись в два узких разреза, за которыми запульсировало ядовито-фиолетовое пламя Электро-энергии. Колокольчики на его огромной шляпе качнулись. Но теперь их тихий звон прозвучал в мертвой тишине лагеря как погребальный набат. Воздух вокруг Скарамуша мгновенно потяжелел, заставив траву у его ног покрыться мелкой, сухой изморозью. С треском и сухим шипением фиолетовые искры статического электричества начали срываться с полов его кимоно, с гудением уходя в сырую землю. Напряжение было настолько физическим, что у Марины заложило уши. Итэр среагировал мгновенно. Его тело, веками оттачивавшее боевые рефлексы в бесчисленных мирах, приняло стойку до того, как его разум успел полностью проанализировать угрозу. Меч со свистом покинул ножны, золотистая аура Анемо вспыхнула на его лезвии, заставляя воздух вокруг клинка мелко дрожать. Итэр сделал полшага вперед, полностью закрывая собой Марину. Земля под его сапогами зашуршала — невидимый элементальный вихрь начал медленно раскручиваться у его ног, собирая опавшие листья в плотное кольцо. Его золотые глаза были зафиксированы на Скарамуше с мертвой, расчетливой точностью охотника, завидевшего смертоносную змею. Фишль застыла на месте. Тетива её лука была натянута наполовину, но пальцы в кружевной перчатке замерли. Весь её пафосный, тщательно выстроенный образ «Принцессы» рассыпался под давлением этой первобытной, удушающей ауры убийцы. Она была опытным скаутом, она видела смерть, но сила, которая сейчас поднималась от этого невысокого юноши в шляпе, превосходила всё, с чем она когда-либо сталкивалась. Оз на её плече взъерошил перья, его глаза вспыхнули фиолетовым, а из клюва вырвался тихий, предупреждающий клекот. — Моя госпожа... — хрипло произнес ворон, и его бархатистый голос растерял всю свою торжественность. — Ситуация... крайне опасна. Нам стоит отступить. Паймон практически полностью исчезла в складках плаща Итэра. Её тихое, испуганное сопение было единственным звуком, нарушавшим эту звенящую тишину. Марина стояла, вцепившись пальцами в кожаный ремень своей сумки. Её ногти впились в плотную кожу до белизны. Она знала, кто стоит перед ними. Она знала, что Скарамуш — психопат, лишенный эмпатии, для которого человеческая жизнь имеет ценность сухой травы под ногами. И если сейчас его секрет раскрыт, он не остановится, пока не сотрет этот лагерь вместе со всеми ними в элементальную пыль. Самия стояла ближе всех к Скарамушу. Её серебряные вены на шее, вшитые Альбедо, мгновенно среагировали на мощнейший Электро-фон Предвестника. Они вспыхнули ярким, лазурным светом, отзываясь в её груди странным, вибрирующим теплом. Лед Синьоры внутри неё затрещал, сталкиваясь с чужой энергией. Это было болезненно, но это была та самая реакция Сверхпроводника, которая была ей необходима, чтобы выжить. Самия сделала глубокий вдох, заставляя свой разум работать с точностью швейцарских часов. Шантаж должен был быть безупречным. У неё не было права на ошибку. Она сделала один медленный шаг вперед, сокращая дистанцию между собой и Скарамушем до минимума. Её шляпа отбрасывала глубокую тень на лицо, но взгляд оставался прямым и холодным. — Нам нужно поговорить наедине, — произнесла Самия. Её голос был тихим, почти шепотом, но он прозвучал удивительно четко в этой наэлектризованной тишине. — Без свидетелей, путник. Скарамуш медленно перевел взгляд с цифр на песке на лицо Самии. Его пальцы, лежавшие на рукояти скрытого клинка, мелко дрожали от едва сдерживаемой ярости. Он взвешивал шансы. Убить их всех здесь? Это займет время. Золотой мальчик Итэр явно был силен, а сумерская девка с ошейником Алисы явно знала о нем то, чего не должен был знать никто в этой части континента. Аура смерти вокруг него продолжала вибрировать, но фиолетовые искры на одежде стали чуть реже. Шантаж Самии попал точно в цель. Он не мог позволить, чтобы его настоящее имя прозвучало в Мондштадте раньше времени. — Моя сумерская коллега... — Скарамуш повернулся к Итэру и Эмбер, и в его голос вернулась та самая, патологически безупречная вежливость странника. — Она выражается крайне туманно, но её «загадка» действительно касается моих краев. Пожалуй, мне стоит уделить ей пару минут, чтобы помочь с... переводом этих символов. Это не займет много времени. Итэр сделал шаг вперед. Его Анемо-энергия зашумела в кронах деревьев, и клинок приподнялся на уровень груди Предвестника. Он чувствовал, что за этой вежливостью скрывается смертоносное лезвие. — Она никуда не пойдет с тобой, — коротко бросил Итэр. Самия мягко положила ладонь на его предплечье. Металл её серебряных вен под кожей слабо запульсировал, посылая в его руку успокаивающую волну. — Всё в порядке, Итэр, — тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза через свои темные очки. — Контракт в силе. Оставайся с Мариной и Паймон. Я просто проведу краткую... консультацию по инадзумской филологии. Мы скоро вернемся. Итэр долго вглядывался в её лицо, а затем медленно, неохотно опустил меч. Напряжение на его лице не разгладилось, но он отступил на шаг, давая им пройти. Марина в этот момент едва не потеряла сознание от облегчения, утыкаясь носом в его плечо. Самия повернулась и зашагала в глубь леса, туда, где сосны стояли плотнее, а фиолетовое марево метеоритов казалось гуще. Скарамуш следовал за ней, и колокольчики на его шляпе звенели теперь сухо и ритмично, напоминая о приближении грозы. — Сдерживай свою злобу, парень, — негромко произнесла Самия, не оборачиваясь. Её шаги по мокрой хвое были ровными, хотя внутри её серебряные шунты уже начали вибрировать от близости его Электро-поля. — Итэр сейчас начеку. И поверь мне на слово — ты ему не ровня. Я знаю, о чем говорю. Твоя природа сильна, но он — существо, которое жило и сражалось в таких мирах, которые твоя создательница даже во сне не видела. Если ты сейчас сорвешься — он просто развеет тебя по ветру Мондштадта, и твои амбиции закончатся в этой грязи. Скарамуш сзади тихо, опасно зарычал, но промолчал. Его шаги стали тяжелее. — Включи свой мозг, Куникудзуши, — продолжала Самия, заходя под сень массивной ели. — Сопоставь факты. Если бы я хотела твоей смерти или раскрытия твоих планов Фатуи, зачем мне было писать это в виде загадки? Зачем было использовать инадзумские числа, которые в Мондштадте никто, кроме тебя, не прочитает? Почему я не предупредила Итэра или Ордо Фавониус? Думай, думай. У тебя ведь есть разум, даже если создательница обделила тебя сердцем. Они углубились в лес метров на пятьдесят. Здесь царил полумрак, освещаемый лишь далекими вспышками падающих звезд. В ту же секунду, когда они оказались скрыты от лагеря густыми ветвями, Скарамуш перестал притворяться. Он сделал резкий, звериный рывок. Его пальцы, искрящие фиолетовыми молниями Электро, железной хваткой сомкнулись на плече Самии, и он с силой впечатал её спиной в ствол вековой ели. Кора затрещала, сухая хвоя посыпалась на её шляпу. — Кто ты?! — прошипел он, и его лицо оказалось в паре сантиметров от её лица. Бирюзовые глаза горели безумным, фиолетовым пламенем, а от его рук пахло озоном, грозой и паленой хвоей. — Откуда ты знаешь это имя? Откуда ты знаешь мою природу?! Говори, или я выжгу твои мозги прямо сквозь эти нелепые очки! Самия почувствовала, как Крио-метка Синьоры внутри её серебряных вен среагировала на мощнейший Электро-удар от его пальцев. Произошла микро-реакция Сверхпроводника. Её тело прошила дикая, ослепляющая боль, мышцы мгновенно свело судорогой, но... вместе с этой болью пришло долгожданное, невероятное облегчение. Холод Синьоры, изводивший её три дня, начал стремительно таять, превращаясь в безвредный пар под воздействием его электричества. Она судорожно вздохнула, прижимаясь затылком к стволу дерева, и её губы растянулись в слабой, торжествующей улыбке. — Я Самия, — выдохнула она, глядя на него сквозь затемненные стекла очков. — И я твой единственный шанс узнать правду о себе, Куникудзуши. Но если ты меня убьешь — ты не узнаешь ничего. Мой ошейник... — она указала пальцем на черную сталь Алисы на шее, — ...убьет меня раньше, чем ты успеешь вырвать из меня хоть одно слово под своими хвалеными пытками. Пытать меня бесполезно, парень. Я — заблокированный сейф, и ключ от него есть только у меня.