Глава 39. Пепел на языке

Пальцы Скарамуша легли на шероховатую, вибрирующую поверхность фиолетового метеорита. В ту же секунду ночную тишину Спрингвейла разорвал сухой, оглушительный треск Электро-разряда. Вспышка фиолетового пламени окутала фигуру Предвестника, заставив колокольчики на его огромной шляпе звенеть в безумном, захлебывающемся ритме. Воздух вокруг него спрессовался, превратившись в плотную стену статического электричества, от которой у Марины заныли зубы, а Паймон с писком нырнула под плащ Итэра, зажав уши ладошками. Тело Скарамуша застыло. Его глаза закатились, обнажая белки, а лицо приобрело маску абсолютной, пугающей отрешенности. Он провалился в ментальный омут древнего сна Леонарда, утягиваемый силой созвездия к вершинам заснеженных гор. Итэр мгновенно сделал шаг вперед. Золотое сияние Анемо на его мече разгорелось с новой силой. Он приготовился нанести удар в беззащитную грудь куклы — сейчас, когда тот был обездвижен, это был идеальный момент для ликвидации угрозы. — Итэр, стой, — Самия протянула руку и перехватила его запястье. Её пальцы, холодные и бледные, сжали кожу перчатки. Серебряные вены на её шее слабо мерцали лазурным светом под черным обручем Алисы. — Не трогай его. Он сейчас совершает самое важное открытие в своей жизни. Позволь ему досмотреть этот спектакль до конца. Итэр медленно повернул к ней голову. Его золотые глаза изучали её лицо сквозь темные стекла очков. — Он опасен. Ты сама это знаешь. — Знаю, — Самия упрямо держала его руку. — Но сейчас он получит информацию, которая полностью разрушит его лояльность Снежной и Царице. Он станет... управляемым. Дай системе завершить загрузку данных. Марина стояла чуть позади, затаив дыхание. Её сердце билось у самого горла. Она знала этот момент по ивенту. Сейчас Скарамуш должен коснуться ядра, увидеть фальшивое небо и... сойти с ума от осознания правды. Но в игре это выглядело как простая анимация, а здесь, в темном мондштадтском лесу, под завывание ветра и треск фиолетовых молний, это ощущалось как падение Селестии. Скарамуш летел сквозь бездну. В его кукольном сознании, лишенном человеческого сердца, но наполненном гордыней, медленно разворачивалась панорама древнего Тейвата. Он видел гору Пилос, видел обледеневшие скалы и созвездие Леонарда, падающее на землю огненными слезами. Но в самый важный момент, когда его разум коснулся ядра, в его памяти внезапно вспыхнул ровный, занудный голос Самии. «В моем мире была пьеса о человеке по имени Труман... Его мачта ткнулась в небо, потому что небо было раскрашенным куполом павильона... А режиссер управлял погодой с пульта...» Скарамуш посмотрел вверх, сквозь фиолетовое сияние метеорита. И его разум содрогнулся. Он не просто увидел синие искры. Он увидел сетку. Огромную, сияющую, геометрически безупречную структуру ложных созвездий, которая была натянута над Тейватом как гигантский тент. Это не было космосом. Это не было бесконечностью. Это была плотная, искусственная твердь, созданная чужой волей, чтобы удерживать их всех внутри этой огромной, стерильной банки. «Труман... Паноптикум... Тюрьма, где надзиратель скрыт за темным стеклом... Она... эта девка... она знала!» — дикая, ослепляющая ярость пополам с восторгом захлестнула его сознание. — «Она знала секрет Тейвата до того, как я коснулся камня! Её истории — это были не сказки Сумеру. Это были чертежи нашей тюрьмы!». Скарамуш резко открыл глаза и отшатнулся от метеорита. Его тело содрогнулось от судороги, шляпа съехала набок, а колокольчики издали короткий, звенящий аккорд. Он тяжело дышал, хватая ртом холодный воздух. А затем он рассмеялся. Это был сухой, надрывный, безумный хохот существа, которое только что поняло, что вся его жизнь, все его страдания, его поиски «сердца» и его служба Царице — это лишь бессмысленная пьеса на раскрашенной сцене. — Звезды... небо... — он вытирал слезы смеха с лица пальцами, которые всё еще искрили фиолетовым. — Всё это... ложь! Великий обман, созданный, чтобы держать нас в повиновении! Какая глупость! Какая великолепная, грандиозная глупость! Фишль в испуге сделала шаг назад, Оз на её плече взъерошил перья. — Он... он потерял рассудок под воздействием скверны? — прошептала скаут. Скарамуш медленно выпрямился. Его взгляд — дикий, горящий фиолетовым пламенем — сфокусировался на Самии. В этом взгляде больше не было прежнего брезгливого превосходства. Там было нечто гораздо более опасное — фанатичное, лихорадочное признание её силы. Он подошел к ней вплотную, игнорируя Итэра, чей меч по-прежнему был нацелен ему в грудь. — Ты знала, — тихо произнес Скарамуш, и его голос дрожал от возбуждения. — Твой «Труман»... Твоя «тюрьма». Ты знала это до того, как пришла сюда. Кто ты, Самия? Самия поправила свою шляпу, стараясь, чтобы её лицо оставалось маской безразличия, хотя её серебряные вены под кожей шеи приятно вибрировали от остаточного Электро-поля Предвестника. — Я просто умею сопоставлять данные, Куни. А теперь сбавь обороты. Итэр сейчас отрубит тебе голову, и ты так и не узнаешь, кто именно построил твой купол. Скарамуш резко развернулся к Итэру, его лицо снова стало холодным и высокомерным, хотя искры на его одежде продолжали трещать. — Наша сделка в силе, Самия, — процедил он, косясь на Марину, которая сжалась за спиной Итэра. — Но не думай, что ты поймала меня на поводок. Я ухожу. Мне нужно проверить ядро на границе Ли Юэ. Я должен лично убедиться, насколько глубоко зашла эта ложь. Он повернулся к Самии и нагло, издевательски улыбнулся: — Ты хотела получать свой разряд раз в сутки? Хотела, чтобы я лечил твои драгоценные серебряные каналы по расписанию? Мечтай, мышка. Я делаю то, что хочу. Я ухожу в Ли Юэ прямо сейчас. А ты... поглядим, как запоет твоя гордость через три дня в твоем ледяном аду без моего электричества. Поголодаешь. Поймешь свое место. Если выживешь — встретимся у Каменных врат. Если сдохнешь по дороге... значит, ты была слишком дефектным инструментом, чтобы тратить на тебя время. Самия застыла. Её челюсть непроизвольно сжалась. Её логика получила сокрушительный удар по эго. «Ах ты мелкий, капризный ублюдок... Он решил устроить мне стресс-тест. Решил показать, кто тут хозяин». — Счастливого пути, Куни, — Самия посмотрела на него сквозь затемненные очки с ледяным спокойствием, хотя внутри у неё всё сжималось от понимания того, что её анестезия Альбедо кончится через пару часов. — Постарайся не сломать свою шляпу по дороге. Будет обидно, если мне придется искать другого дилера. Скарамуш резко развернулся, его плащ взметнулся, и он растворился в фиолетовой вспышке Электро вместе со своими скрытыми стражниками. В лагере снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим, сонным бормотанием Фрица. — Он... он ушел? — Паймон высунула голову из-под плаща Итэра. — И почему он смеялся? Паймон ничего не поняла! Марина медленно опустилась на колени прямо в сухую траву. Её трясло. — Он ушел в Ли Юэ... Самия, это конец. Он знает про небо. И он вернется злым. — Он всегда злой, Марина, — Самия пошатнулась, и Итэр мгновенно подхватил её под локоть. Серебряные вены на её шее начали тускнеть, и Самия почувствовала, как первая волна холода Синьоры медленно, но верно впивается в её ключицы. — Итэр... у нас проблема. Моя анестезия сдохнет через завтра. Если мы не доберемся до Каменных ворот за два дня, я просто... превращусь в ледяную глыбу. Нам нужно идти. Быстро. Итэр посмотрел на неё, и его золотые глаза сузились. Он слышал угрозу Скарамуша. — Я могу догнать его, — тихо сказал Итэр. — И вытрясти из него энергию силой. — Не надо, — Самия покачала головй. — Он Предвестник. В соляново ты его, может, и разложишь, но это займет время, которого у меня нет. И Марина с Паймон не выдержат этого боя. Наш единственный путь — идти за ним. Вдруг вода в небольшом ручье у края лагеря начала бурлить. Воздух наполнился ароматом чистой воды и легким, призрачным светом. — Осторожно! — Фишль вскинула лук. — Мой левый глаз зрит приближение новой аномалии Бездны! Из бурлящего водяного круга с тихим всплеском материализовалась девушка в высокой остроконечной шляпе и облегающем фиолетовом боди, усыпанном звездами. Мона Мегистус. Она тяжело дышала, её астролябия в руке бешено вращалась, испуская синие искры. — Назад! — крикнула Мона, заслоняя их собой. — Я почувствовала здесь присутствие злой, чудовищной энергии! Тот юноша в инадзумской шляпе... он... — Он уже улетел, — вздохнула Паймон. — Посмеялся, наговорил глупостей про небо и исчез! Ты опоздала, девочка-шляпа! Мона растерянно опустила руки, её астролябия затихла. Она перевела взгляд на Итэра, затем на Марину. — Путешественники... Рада видеть вас живыми. Но ситуация... — она нахмурилась, запуская свои гидро-диски предсказаний вокруг Марины. — Давай посмотрим на твою звезду, Люмин... Погоди. Что за бред? Синие водяные диски Моны завертелись в разные стороны, вода начала испаряться с шипением, а золотые символы судьбы на её приборе просто рассыпались на куски. Мона отшатнулась, прижимая астролябию к груди. — Твоя судьба... Она пуста! Твои звезды не отражаются в воде! Кто ты такая?! Ты... ты не из этого мира! Марина испуганно сжалась, утыкаясь лицом в плечо Итэра. Итэр сделал шаг вперед, закрывая её своим телом и глядя на Мону ледяным взглядом. — Её судьба — не твое дело, астролог. Смотри под ноги. Мона перевела взгляд на Самию. И тут её прибор выдал тонкий, жалобный треск. Золотая шкала треснула пополам. Мона посмотрела на шею Самии, на лазурные серебряные вены и черный стальной обруч Алисы. Её глаза округлились от суеверного ужаса. Она попятилась, едва не запутавшись в собственных полах плаща, и рухнула на колени прямо в сырую траву. — Вы... вы... — её голос задрожал от благоговейного страха. — Вы — ученица Великой Алисы?! Той самой?! Госпожа Самия, простите мою дерзость! Моя наставница рассказывала мне о вашей... о вашей печати! Ограничитель речи Ведьмина Шабаша! Кто... кто посмел наложить на вас проклятие Крио?! Самия медленно вздохнула, поправляя шляпу. Вкус воды во рту снова начал приобретать легкий привкус ржавчины. Время уходило. — Мона, девочка моя, — Самия посмотрела на неё сверху вниз. — Поднимись. И закрой свой прибор, пока он окончательно не взорвался. Я — раба Алисы, а не её ученица, так что избавь меня от поклонов. Нам нужно обсудить метеориты, а не мои аксессуары. Если твоя наставница велела тебе помогать тем, кто носит печать Шабаша — у меня для тебя есть работа. Мона мгновенно вскочила, преданно глядя на Самию. Её астрологическая гордость уступила место авторитету Алисы. — Я готова! Что нужно делать, Госпожа Самия? — Рассчитай координаты падения следующего крупного ядра, — Самия указала рукой на юг. — Нам нужно на границу Ли Юэ. Каменные ворота. Мы должны быть там быстрее, чем мой серебряный шунт превратится в кусок льда. Итэр, Марина — собираемся. Наша экскурсия в Мондштадте официально окончена.