Глава 41. Огрызки амбиций

Переправа на Риф Маска оказалась тем еще сомнительным аттракционом. Вместо пафосного полета через синюю дыру в небе, Мона выстроила зыбкий, постоянно вибрирующий водяной мост прямо по гребням волн. — Быстрее! У меня... кха... концентрация падает! — прохрипела астролог. У неё из носа тонкой струйкой бежала кровь, а руки, сжимавшие астролябию, ходили ходуном. Магия в Тейвате не была бесплатной, и перетащить пять человек через залив — это не кнопку нажать, это вычерпать собственные резервы до дна. Марина шла по скользкой поверхности, балансируя руками. — Блядь, в игре это выглядело как прогулка по парку, — ворчала она, едва не соскальзывая в ледяную морскую воду. — Где физика материалов? Мона, сделай поверхность менее скользкой! У меня сапоги не для серфинга! Итэр молча подхватил её за локоть, почти не сбавляя шага. Он двигался уверенно, его вес распределялся так, будто он шел по твердому граниту. Самия осталась на берегу. Она демонстративно уселась на плоский валун, поставив перед собой обычный стакан с водой, в который была погружена скрученная медная проволока, соединенная с серебристой веной на её запястье. — Идите, — бросила она им вслед. — Если я подойду к этому ядру ближе чем на сто метров, резонанс Бездны превратит мои новые серебряные трубки в терку для моих же нервов. Я буду мониторить скачки энергии отсюда. Итэр, если вода в стакане начнет закипать — хватай всех и прыгайте в воду. Это значит, что ядро сейчас сдетонирует. — А я? — Скарамуш, стоявший неподалеку и лениво поправлявший шляпу, посмотрел на удаляющуюся группу. — А ты, Куни, можешь пойти и помочь им, — Самия мельком глянула на него через темные очки. — Твоё Электро там было бы очень кстати. Скарамуш лишь приподнял бровь и издал короткий, сухой смешок. — Помочь? — он посмотрел на свои безупречно чистые ладони. — Снежная не платит мне за уборку мусора за «золотыми мальчиками». Пусть ковыряются сами. Посмотрим, насколько хватит их хваленого упорства. К тому же... — он вкрадчиво наклонился к Самии, — мне гораздо интереснее наблюдать за твоим стаканом. Он такой же пустой, как и твоя легенда.

На самом Рифе Маска пахло солью и старым электричеством. Огромное фиолетовое ядро метеорита пульсировало в центре острова, окруженное плотным кольцом Фатуи. — Контакт! — выкрикнул Пиро-мушкетер, вскидывая винтовку. Бой был коротким и грязным. Итэр не тратил время на красивые анемо-пируэты. Он действовал как мясник на бойне: резкий рывок, удар щитом меча в гортань, подсечка. Марина, спрятавшись за обломком колонны, действовала по «протоколу Фишль». — Мона, левого! — крикнула она. Мона выплеснула струю воды, сковывая движения застрельщика, и Марина тут же запустила туда флакон с замораживающей смесью. Реакция Заморозки сработала идеально — Фатуи превратился в ледяную статую, которую Итэр разбил вдребезги следующим же движением. Марина тяжело дышала, чувствуя, как адреналин сменяется глухой усталостью. Её правая рука дрожала, но она упрямо взводила тетиву арбалета. Она больше не была зрителем. Она была соучастником. Когда последний охранник осел на песок, они подошли к Ядру. Огромный фиолетовый кристалл гудел, и этот звук отдавался в зубах металлическим привкусом. — Коснитесь его, — тихо произнесла Мона. — Нам нужно увидеть первопричину. Марина протянула руку первой. Как только её пальцы коснулись шершавой поверхности, мир вокруг Мондштадта исчез. Это был сенсорный удар. Марина почувствовала, как её легкие наполняются ледяным воздухом, который не дает кислорода. Она почувствовала скрежет ледоруба о камень, от которого сводило челюсть. Перед глазами замелькали обрывки: старик с обмороженными пальцами, который сорок лет карабкался вверх. Запах его пота, его хриплое дыхание и слезы, которые мгновенно замерзали на щеках. «Еще один шаг... Еще один метр...» — билась в её голове чужая, измученная мысль. И вдруг — осознание. Марина увидела гору, какой она была две тысячи лет назад. Пик Пинцзянь. Громадный, величественный шпиль, пронзающий облака. И она увидела, как этот шпиль тает, как Барбатос сдувает его, превращая вершину в плоский огрызок скалы посреди океана. Марина отпрянула, задыхаясь. В её глазах стояли слезы. — Он потратил жизнь... — прошептала она. — Сорок лет. Сорок лет он шел к горе, которую его бог просто стер, чтобы людям было удобнее сеять пшеницу. Это... это пиздец как несправедливо. Итэр стоял рядом, его ладонь всё еще лежала на ядре. Его лицо было бледным, но спокойным. Он смотрел на Мускусний Риф под ногами и видел в нем не остров, а труп великана, которого лишили головы. — Тейват был отредактирован, — произнес Итэр вслух. Его голос был холодным, как лед Дурина. — Здесь нет естественной истории. Только следы чьей-то воли, которая переписывает ландшафт под свои нужды. Он поднял меч и сокрушительным ударом вонзил его в центр Ядра. Фиолетовое сияние брызнуло во все стороны, энергия Леонарда начала рассеиваться, возвращаясь в лей-линии. Небо над Рифом начало медленно светлеть, сбрасывая фиолетовую вуаль. Когда они вернулись на берег через водяной мост, Самия всё так же сидела на камне. Вода в её стакане была спокойной, но сама ученая выглядела так, будто она только что лично перетаскала всю эту руду на вершину Хребта. — Мондштадт проснулся, — Самия закрыла учебник Альбедо, который Марина выронила при отбытии. — Поздравляю. Вы закрыли самый душный ивент этого сезона. Скарамуш, стоявший поодаль, медленно подошел к ним. Его взгляд был направлен на горизонт, где фальшивые звезды начинали меркнуть под лучами настоящего (или не очень) рассвета. — Ну что, Путешественник? — Скарамуш повернулся к Итэру, и на его лице не было привычной издевательской ухмылки. Только холодная, пустая ясность. — Прочувствовал вкус чужого поражения? Теперь ты понимаешь, что твои старания — такая же пыль, как мечты этого альпиниста? Мы все ползаем у подножия горы, которой не существует. Он подошел к Самии вплотную. Итэр инстинктивно дернулся вперед, но Самия остановила его жестом. Скарамуш наклонился к её уху, его колокольчики звякнули у самого её плеча. — Небо — фальшивка. Самия, ты победила, твои сказки оказались чертежами. Ты знала о Трумане... ты знала о куполе. Он коснулся пальцем её ошейника, пропуская по нему короткий, контролируемый разряд Электро. Самия невольно вздрогнула, чувствуя, как давление льда в её венах мгновенно падает. — Я ухожу в Ли Юэ. Мне нужно переварить эту грязь и отправить отчеты тем, кто всё еще верит в созвездия. Но ты... — его глаза сверкнули фиолетовым пламенем, — ты от меня не уйдешь. Я буду ждать тебя у Постоялого двора «Ваншу». Подготовь следующую историю про твоего «Режиссера». Если к моему приходу у тебя не будет новых данных... я посмотрю, как твое звездное серебро трескается от мороза без моей помощи. Он растворился в фиолетовой вспышке, оставив после себя лишь запах озона и звенящую тишину. — Он... он реально ушел? — Марина шмыгнула носом, вытирая глаза. — Боже, Самия, он же теперь зациклится на этом «фальшивом небе»... — Это его проблемы, Марина, — Самия с трудом поднялась с камня, опираясь на посох. — У нас свои задачи. Итэр, пакуй вещи. Мона, вытри нос. Мы идем в Ли Юэ. Царство контрактов и гео-алхимии. Итэр посмотрел на Самию, затем на Марину. Он видел, как серебряные вены на шее Самии пульсируют после разряда Скарамуша. Он понимал: его контракт на защиту теперь стал гораздо сложнее. Ему придется защищать Самию не только от опасностей мира, но и от этого кукольного монстра, который только что объявил на неё исключительные права. — Идем, — коротко бросил Итэр, закидывая сумку Марины в свой карман. — Ли Юэ не ждет. Марина поплелась следом, в последний раз оглянувшись на Риф Маска. Она больше не называла это игрой. Для неё это место стало могилой человека, который мечтал о небе, а нашел лишь обломки фальшивого купола.