Глава 49. Золотая клетка и эстетика пустоты

Ночной Ли Юэ за порогом ресторана больше не казался Марине уютным пряничным городком. Тени от резных крыш стали длиннее и острее, а плеск воды в заливе — тяжелым и ритмичным. Группа шла по центральной улице, и Марина, всё еще переваривающая вкус золотых шариков с креветками, уже открыла рот, чтобы пошутить про «счет за ужин», но звук колокольчиков на шляпе впереди идущего Скарамуша внезапно изменился. Он резко остановился прямо посреди мостовой. Его фигура, подсвеченная снизу красными фонарями лавок, казалась неестественно прямой. — Хватит балагана, — голос Скарамуша был тихим, но он прорезал ночной шум Гавани как бритва. В ту же секунду воздух вокруг него загустел. Это была целенаправленная, подавляющая аура Шестого Предвестника Фатуи. Фиолетовое марево Электро-энергии потекло по камням мостовой, заставляя уличных кошек с шипением бросаться в подворотни. Марина инстинктивно вздрогнула и сделала шаг назад, прячась за широкое плечо Итэра. Её «покровительственный» настрой мгновенно испарился, сменившись ледяным пониманием того, что перед ними стоит существо, способное остановить её сердце одним движением пальца. Скарамуш медленно повернулся. Его лицо было скрыто глубокой тенью, но бирюзовые глаза светились мертвенным светом. — Вы так печетесь о своем комфорте, — Скарамуш обвел их ледяным взглядом. — Покупаете матрасы, спорите о плотности шелка и подкладываете мне еду в тарелку, как будто я — бродячий пес, которого можно приручить куском свинины. Вы забылись. Вы в Ли Юэ — городе, где каждый вдох стоит моры, а каждое слово является частью сделки. Колокольчики на его шляпе издали один короткий, властный звук. — Я снял для вас поместье у подножия террас Юйцзин. Там лучшая прислуга, охрана Фатуи и полная изоляция от внешнего мира. Вы — мои гости. Это не просьба. И попробуйте только отказаться — я обнулю все ваши счета в Банке Северного Королевства прямо сейчас, и вы будете спать в сточной канаве этой Гавани, укрываясь своими новыми шелковыми простынями. Всем всё ясно? Самия, стоявшая в паре шагов, лениво поправила очки. Её серебряные вены на шее слабо пульсировали под ошейником Алисы, но взгляд оставался скучающим. — О, бесплатный домик в элитном районе, — протянула она, не сводя глаз с Предвестника. — А кормить будешь? Или нам придется ловить голубей у фонтана, пока ты будешь писать свои скучные отчеты начальству? Скарамуш медленно, очень медленно подошел к Самии. Он не кричал. Он просто замер в сантиметре от её лица, обдавая запахом озона и старой стали. — Я буду кормить тебя, мышка, — прошептал он, и от этого шепота у Марины волосы встали дыбом. — Но я буду решать, когда ты сыта, а когда — нет. Твой комфорт в этом доме будет напрямую зависеть от того, насколько быстро твой мозг будет генерировать данные. Одно лишнее хамство, одна попытка поиграть в «бабушку» — и твоя еда превратится в пепел прямо у тебя во рту. Ты думала, ты приручила меня своими шутками? Ошибаешься. Ты просто выбрала себе владельца побогаче. В воздухе между ними буквально начали проскакивать молнии, но в этот момент тишину разорвал сухой, металлический лязг. Итэр сделал шаг вперед. Его ладонь легла на эфес меча, и золотая Анемо-аура столкнулась с Электро-полем Скарамуша, высекая снопы искр. — Дом — это неподвижная цель, Сказитель, — голос Итэра был холодным и плоским, как лезвие ножа. — Мы — Путешественники. Мы не привыкли к стенам. Если ты хочешь, чтобы мы остались в твоем поместье, не строй его как тюрьму. Строй причину, по которой мне не захочется сжечь это здание вместе со всеми твоими шпионами в первую же ночь. Самия под моей защитой по контракту, и твоё золото не дает тебе права собственности на её жизнь. Помни об этом, когда будешь расставлять стражу у дверей. Скарамуш медленно перевел взгляд на Итэра. В его глазах мелькнуло нечто среднее между яростью и уважением. Ему нравилось, когда добыча показывала зубы. Это делало игру интереснее. — Защита? — Скарамуш криво усмехнулся. — Какое громкое слово для того, кто позволил Синьоре изуродовать её нервы. Посмотрим, как долго продержится твоя верность, Путешественник, когда в Ли Юэ начнется настоящий хаос. А пока… заходите в ателье. Оденьтесь как подобает моим гостям. В этом городе «лицо» — это тоже контракт, а я не намерен выставлять напоказ ваши мондштадтские обноски. Самия смотрела на Скарамуша, и в её голове Мемолог уже начал набирать текст новой шпильки. — Значит, остаемся на старых рельсах? — Самия прищурилась. — Ты понимаешь, Куни, что если ты сейчас включишь режим «Злобного Господина Предвестника», то тебя больше никто не будет подкармливать? Никто не будет шутить над твоей шляпой и таскать тебя в разные места, чтобы развлечь твой кукольный разум. Ты снова останешься один в своей идеальной, тихой и абсолютно мертвой пустоте. Тебе этого хочется, Господин Предвестник? Снова слушать тишину в своих залах? Скарамуш замер. Его колокольчики на шляпе издали один-единственный, чистый и очень печальный звук. В его голове в этот момент произошла мгновенная дефрагментация. Он резко отвернулся, пряча лицо под полями шляпы. Электро-аура начала медленно спадать, втягиваясь обратно в его тело. — Можете продолжать свой балаган, — бросил Скарамуш через плечо, направляясь к дверям ателье «Ткани Юэхай». — Я буду наблюдать за вашим разложением из первого ряда. Считай это моим новым контрактом: я даю вам роскошь и безопасность, а вы будете развлекать меня, пока я не решу, что с вами делать. И не надейся, Самия, что это сделает нас «друзьями». Идемте. Моё терпение не безгранично. Самия мельком взглянула на Итэра и едва заметно подмигнула ему. — Кек. Купился, — прошептала она так тихо, что услышал только Путешественник. Итэр лишь коротко кивнул, убирая руку с меча. Группа двинулась вслед за звенящим колокольчиками Предвестником. Марина, всё еще немного дрожащая, вцепилась в рукав Итэра. — Он реально... он реально разрешил нам над ним шутить? — прошептала она. — Он разрешил нам быть рядом, Марина, — тихо ответил Итэр. Они вступили в сияющий зал ателье, где Скарамуш уже начал властно распекать портных, требуя лучшие ткани. Магазин встретил их ароматом дорогой пудры, высушенной шелковицы и такого густого благочестия, что Марина невольно начала ходить на цыпочках. Портные — пожилые мужчины с идеально прямой спиной и мерными лентами через плечо — при виде Скарамуша склонились в таких глубоких поклонах, что их лбы едва не коснулись лакированного пола. В Ли Юэ знали, как выглядит настоящая угроза, даже если она носила огромную шляпу с колокольчиками. Самия, не дожидаясь приглашения, сразу направилась к стойкам с готовой одеждой в дальнем углу. Её интересовал отдел «для путешествующих ученых». — Так, мне вот это, — Самия ткнула пальцем в стопку плотных серых штанов. — Серые, хлопковые, две штуки. К ним — вот эту темно-серую рубаху, у неё шесть карманов, очень удобно для склянок. И кожаную поясную сумку. Желательно покрепче. Скарамуш, стоявший посреди зала и лениво обмахивавшийся веером, замер. Его взгляд медленно переместился на выбранный Самией «костюм лаборанта». Колокольчики на его шляпе издали один резкий, дребезжащий звук, похожий на сигнал тревоги. — Ты... — он медленно подошел к ней, и его лицо исказилось в гримасе такого искреннего эстетического страдания, будто ему только что предложили выпить уксус. — Ты реально собралась носить этот мусор? На моих глазах? В моем присутствии? — Это практично, Куни, — Самия даже не обернулась, проверяя крепость швов на серой рубахе. — Ткань плотная, не маркая. В ней удобно бегать по руинам, прятаться в кустах и разливать алхимические реагенты. Что тебя не устраивает? Скарамуш издал сдавленный рык и резким движением вырвал рубаху из рук Самии. — Всё не так! Абсолютно всё! Ты — мой оракул. Ты носишь ошейник Ведьмина Шабаша и мои серебряные вены. Если ты выйдешь на улицу Гавани в этом мешке из-под гнилой репы, люди подумают, что у Шестого Предвестника Фатуи полностью атрофировался вкус! Я не позволю тебе позорить мой контракт и моё имя своим нищенским видом! Унесите это немедленно! — выкрикнул он, швыряя рубаху в лицо подскочившему портному. Предвестник внезапно развил такую бурную деятельность, что Марина и Итэр невольно отступили к стене. Скарамуш носился по ателье как фиолетовый вихрь. Он выхватывал рулоны шелка, подносил их к лицу Самии, отбрасывал, требовал другие оттенки и проклинал местное освещение. — Сюда! Этот рулон «Теневого Индиго»! Нет, этот слишком дешево блестит. Дайте мне «Вороново крыло» с матовым отливом! Самия, стой ровно и не смей горбиться, я пытаюсь понять, как серебро на твоей шее будет резонировать с этой вышивкой! Марина, видя, что Предвестник увлекся «спасением» Самии, решила тихонько прошмыгнуть к вешалкам с женскими нарядами. Её взгляд зацепился за ярко-розовое платье с пышными рукавами и золотой каймой — оно выглядело так по-игровому, так «мило». Она уже протянула руку, чтобы коснуться нежной ткани, но тут же почувствовала резкий удар по пальцам. — Ай! — Марина отдернула руку. Скарамуш стоял рядом, захлопнув свой веер. Его взгляд был ледяным. — Слушайте и запоминайте, ничтожества, — Скарамуш обвел Итэра и Марину презрительным взором. — В Тейвате форма — это не просто украшение. Это чертеж вашей личности. Выбирая цвет, вы подписываете контракт с миром, и если вы не понимаете его условий — вы выглядите как клоуны на ярмарке. Он указал веером на рулоны золотистой и коричневой ткани. — Золотой и Коричневый. Цвета Моракса. В Ли Юэ они означают стабильность, но для тех, кто понимает суть — это цвета рабства. Нося их, вы заявляете: «Я — часть системы, я подчиняюсь законам камня». Жалкое зрелище для тех, кто рожден летать. Затем он мазнул взглядом по алому шелку в руках портного. — Красный. Цвет удачи для тех, у кого нет мозгов. Дешевая, крикливая попытка понравиться толпе. Его носят либо мясники, либо те, кто отчаянно ищет внимания, не имея внутренней глубины. Пустота, завернутая в пламя. Скарамуш остановился перед Итэром и Мариной, глядя на их белые одежды. Его губы искривились в брезгливой усмешке. — А этот ваш Белый... Цвет траура во многих мирах. И цвет абсолютной пустоты здесь. Вы выглядите как чистые листы бумаги, на которых любой Архонт может написать свою волю, и вы даже не заметите, как станете чужими марионетками. Отвратительно. В вас нет стержня. Он выхватил рулон глубокого, почти черного синего цвета. — Синий и Индиго. Цвет утонченности и холодного, дисциплинированного разума. Только те, кто полностью контролирует свои порывы и видит структуру реальности, имеют право на глубокую синеву. Это цвет ночного неба, которое не лжет. Наконец, он коснулся фиолетовой ленты на своей шляпе. Его голос стал тихим и вибрирующим. — А Фиолетовый... Это цвет Грозы и Вечности. Цвет силы, которая не просит разрешения. Не каждый смертный имеет право носить этот оттенок, не будучи раздавленным его весом. Это — мой цвет. И в моем доме вы будете соответствовать этой палитре, а не вашим детским фантазиям о розовых бантиках. Марина слушала его, не смея пошевелиться. В словах Скарамуша Тейват представал не как набор декораций, а как жесткая иерархия, прописанная даже в нитках одежды. — Теперь, — Скарамуш повернулся к портным, — переоденьте их. И если я увижу хоть одну лишнюю складку или дешевую пуговицу... вы узнаете, как пахнет молния в закрытом помещении. Он посмотрел на Самию, которая с интересом наблюдала за его истерикой. — Самия, иди в примерочную. Я подобрал тебе шелк, который не будет царапать твою капризную кожу. И постарайся не выглядеть в нем как мешок с картошкой. Итэр, ты следующий. Я не намерен терпеть твой мондштадтский доспех в приличном обществе. Спустя сорок минут Самия вышла из-за ширмы примерочной, чувствуя себя так, будто её заставили нарядиться в праздничную упаковку от очень дорогого подарка. На ней было длинное платье-халат из тяжелого, «текучего» шелка цвета воронового крыла. При каждом движении ткань отливала глубоким индиго, а по подолу и широким рукавам тянулась изящная серебряная вышивка. Самия замерла перед зеркалом, поправляя воротник. Серебряные нити узора в точности повторяли ломаные линии вен на её шее — те самые «шунты» Альбедо. Это выглядело пугающе гармонично, словно металл пророс сквозь ткань наружу. — Куни, это издевательство, — Самия поморщилась, пытаясь нащупать привычные карманы, и, разумеется, ничего не нашла. — Ткань, конечно, приятная, тут я одобряю, но где штаны? Как мне в этом мешке через заборы прыгать, если придется драться? Дай мне хотя бы бриджи или... я не знаю, что-нибудь функциональное! Скарамуш, сидевший в кресле и наблюдавший за ней с видом скучающего императора, лишь презрительно фыркнул. — Прыгать через заборы? Оракул Шестого Предвестника не бегает по канавам, Самия. Тебя будут носить, если потребуется. А твои «карманы» теперь — это инвентарь Итэра. Привыкай к статусу. В Ли Юэ женщина твоего уровня должна двигаться плавно, а не как перепуганный вьючный мул. Портной, добавь ей шелковые брюки в тон под халат, чтобы она перестала ныть. Затем из примерочной вышла Марина. Она нерешительно замерла, разглядывая себя в ростовом зеркале. Скарамуш подобрал ей костюм, который полностью стирал в ней образ «невинной Люмин». Приталенный жакет цвета морской волны с жестким воротником, узкие темные брюки и легкая, летящая накидка, расшитая глазурными лилиями. — Офигеть… — выдохнула Марина, касаясь вышивки. — Я как бизнес-леди из Инадзумы, которая приехала на переговоры с Нин Гуан. Самия, глянь, у меня даже осанка изменилась! — Ты выглядишь как человек, у которого есть план, а не как потерявшийся десерт, — отрезал Скарамуш, переводя взгляд на Итэра. Путешественник вышел последним. На нём поверх его привычного доспеха был надет длинный, тяжелый жилет из темного шелка с золотой окантовкой и массивными наплечниками. Это добавило его фигуре той самой «тяжести» и авторитета, которых не хватало в легком мондштадтском снаряжении. Теперь он выглядел не как наемник, а как суровый принц-изгнанник. — Приемлемо, — кивнул Скарамуш. Он подошел к Паймон и, не глядя, швырнул ей новую атласную ленту глубокого фиолетового цвета. — На, привяжи к хвосту, чтобы не потерялась в толпе. Не хватало еще, чтобы мой бюджет пострадал от поиска летающей консервы. Самия пыталась пригладить волосы, которые после переодевания окончательно взлохматились и лезли в глаза, мешая смотреть в зеркало. Она раздраженно отмахивалась от прядей, когда внезапно почувствовала за спиной холодное присутствие. Скарамуш молча подошел к витрине с аксессуарами, на которую Марина даже боялась дышать из-за ценников. Он выбрал простую на вид, но вырезанную из цельного куска черного нефрита заколку в форме стилизованной молнии. Не говоря ни слова, Предвестник встал позади Самии. Его пальцы, сухие и прохладные, коснулись её затылка. Самия замерла. В ателье внезапно стало очень тихо. Марина приоткрыла рот, а Итэр сузил глаза, фиксируя каждый миг этого странного контакта. Скарамуш быстрыми, отработанными движениями собрал её волосы в тугой узел и закрепил их нефритовой заколкой. Его пальцы на секунду задержались на её шее, прямо там, где под кожей пульсировало звездное серебро. Самия почувствовала мимолетный, почти неощутимый разряд тока — не болючий, а скорее проверяющий. — Твой хаос отвлекает меня от дела, — прошептал он ей в самое ухо, и его дыхание коснулось её серебряных вен. — Смотри вперед, а не сквозь челку, мышка. Оракул должен видеть грядущее, а не пыль на собственных бровях. Он отстранился так же резко, как и подошел. Самия медленно выдохнула, глядя на свое отражение. Впервые за долгое время она не нашла в голове ни одной едкой шутки. Её аналитический разум зафиксировал четкий сигнал: «Объект признал мою ценность как своего имущества. Это высшая степень безопасности, которую я могла получить в этой Гавани». Итэр стоял поодаль, скрестив руки на груди. Его подозрительность к Предвестнику выросла до небес. Он видел в этом жесте не нежность, а метку. Скарамуш только что при всех «застолбил» Самию, и Итэру это чертовски не нравилось, но он продолжал молчать, понимая, что сейчас это на руку их безопасности. Когда группа вышла из ателье, Гавань Ли Юэ уже полностью погрузилась в ночь, освещенную мириадами золотых фонариков. Прохожие на улице инстинктивно расступались, едва завидев их. Группа больше не выглядела как сборище беженцев. Теперь это была таинственная и пугающая делегация, идущая в тени Шестого Предвестника Фатуи. Скарамуш шел впереди, чеканя шаг. Колокольчики на его шляпе звенели властно и уверенно. — Идите за мной, — бросил он, не оборачиваясь. — И не вздумайте споткнуться в этих шелках. У нас завтра великий день, и я не хочу, чтобы вы испортили мне выход своими неловкими движениями. Марина, семеня рядом с Самией, наклонилась к её уху и зашептала, едва сдерживая восторг: — Самия! Ты видела?! Он тебе волосы заколол! Самим нефритом! Ты хоть понимаешь, что в лоре Инадзумы это… ну, это почти как кольцо подарить? Это супер-интимный жест признания! У меня сейчас мозг взорвется от такого развития сюжета! — Марина, заткнись, — Самия поправила воротник, чувствуя тяжесть нефрита в волосах. — Это не жест, это «техническое крепление». Он просто не хотел, чтобы я тупила на лестницах. Неси свой учебник гордо и делай вид, что ты выше этих сплетен. Они подошли к массивному особняку у подножия террас Юйцзин. Высокие ворота, украшенные резьбой, бесшумно распахнулись перед Предвестником. Внутри ждал сад с прудом, в котором отражалась луна, и прислуга, выстроившаяся в ряд. Скарамуш остановился на пороге дома и повернулся к Самии. — Твой матрас в четвертой комнате на втором этаже, Самия. Тот самый. Иди спи. И постарайся, чтобы тебе приснилось что-то более осмысленное, чем рыжие киллеры. Завтра я жду новую историю. Он развернулся и ушел в глубину дома, оставляя их в роскошном холле. Самия посмотрела на свои руки в серебряных венах и устало вздохнула. — Ну что, «герои»… — Самия поправила шляпу. — Добро пожаловать в наш новый золотой аквариум. Марина, если завтра я найду в своей постели хоть одну крошку от твоих печенек — ты будешь спать в пруду с карпами. Пошли отдыхать. Нам завтра еще Архонта хоронить.