Глава 50. Поминки по живому богу

Утро в Гавани Ли Юэ началось с золотого тумана и звона колоколов, доносившегося со стороны порта. Весь город, от причалов до террас, дышал предвкушением величайшего события года — Церемонии Сошествия. Воздух был пропитан ароматом благовоний, жженой бумаги и специй, которые хозяйки добавляли в праздничные блюда. В роскошном поместье у подножия террас Юйцзин, которое Скарамуш снял с той же легкостью, с какой другие покупают газету, царила иная атмосфера. Здесь пахло не праздником, а дисциплиной Фатуи и скрытым, звенящим напряжением. Самия вышла из своей комнаты, когда солнце только коснулось крыш. Она выглядела необычно собранной, хотя её движения всё еще сохраняли ту самую «ломкость» человека, чьи нервы заменены алхимическим серебром. Она подозвала к себе главного распорядителя поместья — высокого, худощавого мужчину в ливрее, который при виде сумерской ученой склонился в безупречном поклоне. — Послушайте, — Самия поправила очки, глядя на него сверху вниз. — Мне нужен новый комплект одежды. Белая рубаха. Самая простая, из матового шелка, без вышивки и украшений. И приготовьте мне чашу простого вареного риса. Только рис. Никаких специй, никакой соли, никаких ваших знаменитых соусов. Просто чистый, белый рис. И дайте его мне с собой в небольшом дорожном кофре. Марина, которая в этот момент как раз выходила из своей спальни, застегивая манжеты своего нового бирюзового костюма, замерла на пороге. Она уставилась на Самию с таким выражением, будто та только что попросила принести ей голову слайма на завтрак. — Самия? — Марина подошла ближе, подозрительно прищурившись. — Белая рубаха? Ты же сама мне в Мондштадте три часа лекцию читала, что белый — это непрактично! Твои слова: «Марко, любая капля соуса видна за милю, я не собираюсь работать прачкой сама у себя». И тут вдруг — белый шелк? Самия мельком взглянула на неё. В глубине её темных глаз Марина прочитала нечто, от чего её собственная радость от праздника мгновенно угасла. — Сегодня — надо, малая, — голос Самии был ровным и сухим. — В Ли Юэ белый — это не только чистота и благородство. Это цвет траура. А рис... ну, скажем так, я сегодня на диете. Помяни мое слово, к полудню ты поймешь, что я имею в виду. — Белый траур? — раздался за их спинами вкрадчивый, ядовитый голос Скарамуша. Предвестник вышел в холл, и Марина невольно затаила дыхание. Он выглядел безупречно: тяжелый шелк его одежд переливался глубоким индиго, а на груди сияла Электро-печать. Скарамуш медленно надел перчатки, не сводя глаз с Самии. Его колокольчики на шляпе издали резкий, нетерпеливый аккорд. — Ты решила похоронить свои шансы на выживание раньше времени, мышка? — Скарамуш криво усмехнулся. — Твои игры с цветами могут стоить тебе головы, если Нин Гуан решит, что твой наряд — это политический жест. — Я просто уважаю традиции принимающей стороны, Куникудзуши, — Самия даже не обернулась. — Поторопись, Предвестник, а то всё самое интересное упадет с небес без нашего участия. А я не люблю опаздывать на премьеры. Итэр вышел последним. На нем был тот самый длинный жилет из темного шелка с золотой окантовкой, который подобрал Скарамуш. Поверх его привычного доспеха эта одежда придавала ему вид сурового, высокопоставленного телохранителя, чей меч не знает промаха. Он молча зафиксировал странный наряд Самии и чашу риса, которую слуга почтительно передал ей, но не задал ни одного вопроса. Его золотые глаза были устремлены вперед — туда, где над городом уже поднимался магический гул. Когда группа вышла за ворота поместья, Марина едва не задохнулась от масштаба происходящего. Гавань Ли Юэ гудела как растревоженный улей. Тысячи людей — не пятьдесят NPC, как она привыкла видеть на экране, а реальная, плотная, живая толпа — медленно стекались к верхним террасам. Мостовые были усыпаны лепестками шелковицы, в воздухе летала золотая пыльца, а шум сотен голосов сливался в единый, монотонный рокот, от которого вибрировало в груди. — Боже... Итэр, смотри! — Марина вертела головой так активно, что её накидка с лилиями развевалась как крылья. — Сколько людей! В игре площадь всегда казалась такой... ну, просторной. А тут нас просто раздавят! Глянь на те знамена — они же из настоящего золотого шитья! Марина лихорадочно оглядывалась, пытаясь выцепить взглядом в толпе знакомые прически или яркие детали одежды. «Где Чайльд? — билась у неё в голове мысль. — Он же должен быть где-то здесь! Я хочу посмотреть на его рыжую макушку вживую, хочу увидеть, как он улыбается своей фальшивой улыбкой, пока всё не пошло к черту. Черт, за этим масштабом реальности я его ни за что не найду!» Скарамуш шел впереди всей группы. Он просто шел, и толпа перед ним раздавалась сама собой, словно воду рассекал раскаленный клинок. От его фигуры исходила такая плотная, удушающая аура Электро-энергии, что прохожие инстинктивно прижимались к стенам домов, провожая его полными ужаса взглядами. Колокольчики на его шляпе звенели властно и ритмично, расчищая путь эффективнее любого конвоя Миллелитов. Паймон летела у самого плеча Итэра, стараясь не потеряться в этом море голов. — Тут так вкусно пахнет! — пискнула она, жадно втягивая носом воздух. — Марина, ты чувствуешь?! Жареная рыба, сахарные шарики, пряности... Путешественник, давай после того, как твой Архонт что-нибудь там наколдует, купим тот огромный золотистый блин? Паймон видела такой у торговца внизу, он размером с колесо телеги! — Если к тому времени у нас останутся деньги и аппетит, Паймон, мы купим тебе десять таких блинов, — коротко ответил Итэр. Его взгляд был прикован к лестнице, ведущей к террасе Юйцзин. Он видел, как на вершине, в сиянии солнечных лучей, уже начали собираться Миллелиты в парадных доспехах. Самия шла рядом с ним. Её белая рубаха ярко выделялась на фоне темных одежд Скарамуша и Итэра, превращая её в живой маяк. Они поднимались вверх, оставляя позади шумный рынок и портовую суету. С каждой ступенькой воздух становился всё более наэлектризованным, а взгляды стражников — всё более подозрительными. Марина чувствовала, как её сердце начинает отбивать чечетку. Она знала, что сейчас произойдет. Знала, как упадет дракон и как закричит Нин Гуан. Но глядя на спокойную, почти застывшую маску лица Самии в её траурном белом шелке, Марина поняла, никакие гайды и прохождения не могли подготовить её к тому, ЧТО именно они сейчас увидят на самом деле. Верхняя площадка террасы Юйцзин напоминала застывшее море золота и шелка. В самом центре площади дымила колоссальная бронзовая курильница, из которой поднимались густые столбы белого, сладко пахнущего дыма. Миллелиты в сверкающих доспехах выстроились живой, непроницаемой стеной, удерживая благоговейно притихшую толпу на расстоянии. Скарамуш, не сбавляя шага, уверенно повел их к небольшому открытому чайному павильону, примостившемуся на самом краю террасы. Это было место для высшей знати, откуда открывался безупречный вид на алтарь и бескрайнее небо над заливом. Хозяин павильона, завидев печать Фатуи в руках Предвестника, лишь молча поклонился и жестом указал на лучший угловой столик. На столе уже ждал заказ — та самая чаша, которую Самия требовала утром. Простой белый рис, от которого еще поднимался легкий пар. Самия села на стул, оказавшись лицом к алтарю. Она медленно поправила воротник своей белой рубахи и взяла в руки фарфоровую ложку. Скарамуш устроился напротив, демонстративно проигнорировав чай. Его взгляд, острый и жадный, был прикован к лицу Самии. Он не смотрел на алтарь, не смотрел на Миллелитов. Для него единственным источником данных сейчас была эта женщина, которая начала медленно, крупица за крупицей, отправлять пустой рис в рот. Итэр и Марина встали за их спинами, превратившись в молчаливый заслон. Марина вцепилась в лямку сумки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она видела, как люди вокруг оборачиваются, бросая недоуменные взгляды на их столик: странная компания, Предвестник и женщина в траурном белом, которая ест поминальный рис в момент величайшего триумфа их бога. Это выглядело жутко, как предзнаменование, которое все видят, но боятся озвучить. Шум толпы внезапно оборвался, сменившись звенящей тишиной. На высокий помост, окруженный парящими в воздухе гео-кристаллами, вышла она. Нин Гуан. Воля Небес Ли Юэ. В лучах полуденного солнца её золотые одежды сияли так ослепительно, что Марине пришлось зажмуриться на секунду. Каждое движение Нин Гуан было пропитано абсолютной, монументальной уверенностью. Она подошла к курильнице, и её голос, чистый и глубокий, поплыл над террасой, начиная древнюю молитву Сошествия. Воздух начал густеть. Марина чувствовала, как энергия Гео вокруг них становится осязаемой, тяжелой, как свинец. — Сейчас начнется... — едва слышно прошептала Марина, подаваясь вперед. — Сейчас он прилетит... Самия замерла. Её ложка остановилась в паре сантиметров от рта. Она не смотрела на Нин Гуан. Её взгляд, скрытый за темными стеклами очков, был устремлен в одну-единственную точку в небе — чуть выше и левее центрального облака. Она смотрела туда с таким видом, будто видела там таймер с обратным отсчетом. Скарамуш мгновенно зафиксировал эту паузу. Он проследил за её взглядом, и его рука на столе непроизвольно сжалась в кулак, вминая дорогую скатерть. Его колокольчики на шляпе издали один тонкий, вибрирующий звук, резонируя с напряжением в небе. Критический момент наступил внезапно. Небо, только что сиявшее лазурью, за долю секунды стало чернильно-черным. Солнце словно выключили. Ветер, до этого ласкавший флаги, мгновенно стих, оставив город в вакуумном безмолвии. А затем раздался звук. Это был жуткий, тошнотворный скрежет, словно кто-то колоссальный рвал руками саму ткань небесного купола. Прямо над площадью пространство разошлось рваной раной, из которой посыпались золотые искры. — Смотрите! — закричал кто-то в толпе. Огромная, золотисто-коричневая туша дракона вывалилась из разлома. Но Моракс не спускался величаво, как подобает божеству. Он падал мешком. Безвольные крылья хлестали по воздуху, длинное тело извивалось в предсмертной (как казалось всем) судороге. Дракон врезался в алтарь с таким грохотом, что земля под ногами Итэра подпрыгнула. Марина не выдержала — она вскрикнула и рухнула на колени, закрывая уши руками, чтобы не слышать этого страшного звука ломающегося камня и плоти. Пыль, обломки нефрита и пепел от курильницы взметнулись в воздух, на мгновение скрыв всё происходящее. В толпе началась паника. Люди бросились врассыпную, Миллелиты мгновенно выхватили алебарды, их слаженный строй рассыпался в хаосе. Нин Гуан стояла на помосте, её лицо стало мертвенно-бледным, но голос, усиленный магией, прозвучал над площадью как удар набата: — Властелин Камня убит! Перекрыть все входы и выходы! Арестовать всех подозрительных лиц на площади! Миллелиты начали окружать террасу, лязгая сталью. Паймон в испуге забилась под накидку Итэра, Марина дрожала, глядя на неподвижное тело дракона на алтаре. Итэр мгновенно призвал свой меч, золотистая Анемо-энергия заструилась по лезвию, готовясь к прорыву. Но в этот момент он посмотрел на Самию. Самия сидела неподвижно. Среди криков, пыли и лязга оружия она была единственной точкой абсолютного, нечеловеческого спокойствия в этой Гавани. Медленным, почти ленивым жестом она опустила ложку в чашу, зачерпнула очередную порцию простого белого риса и отправила её в рот. Она не обернулась на рухнувшего бога. Она не изменилась в лице. Она просто продолжала свои поминки, глядя сквозь оседающую пыль на алтарь взглядом человека, который досматривает скучный, заранее известный спектакль. Скарамуш смотрел на неё, и его колокольчики на шляпе издавали теперь тихий, монотонный звон, похожий на погребальный марш. В его башке только что взорвалась сверхновая осознания, она знала время и характер этой смерти с точностью до вдоха. Она ела рис мертвецов, потому что знала — бог уже не встанет. В центре паникующей террасы, где воздух еще дрожал от грохота падения Экзувии, образовался странный островок тишины. Марина, зажмурившись, вцепилась в жилет Итэра, стараясь не слышать криков раненых и воплей «Убийцы! В городе убийцы!». Паймон, превратившись в маленький дрожащий комок, спряталась за воротник Путешественника. А Самия продолжала сидеть. «Земля не дрожит», — холодно фиксировал разум Самии, пока она методично пережевывала пресные зерна. — «Вспышки не было. Воздух не превратился в камень, а морской бриз не застыл в легких. Моракс, ты халтурщик. Шесть тысяч лет стажа, а спецэффектов пожалел. Любой начинающий Архонт при смерти выдает больше пафоса, чем ты сейчас». Она знала физику этого мира. Знала, что смерть Гео Архонта должна была превратить половину Гавани в золотую статую. Раз этого не произошло — значит, на алтаре лежит просто кусок пустой кожи, как и в каноне. В десяти метрах от столика Бай Сяо, одна из личных секретарей Нин Гуан, замерла, забыв про приказы своей госпожи. Её взгляд был прикован к женщине в траурном белом шелке. Среди хаоса, где даже сильнейшие купцы Ли Юэ ползали на карачках, пытаясь спастись, эта сумерская гостья выглядела как изваяние из вечного льда. Бай Сяо видела, как Самия спокойно доносит ложку до рта в ту самую секунду, когда Воля Небес объявила о гибели бога. Секретарь побледнела и сделала едва заметный знак ближайшему отряду Миллелитов. Скарамуш сидел напротив Самии, и его лицо было маской, на которой застыло выражение дикого, почти религиозного потрясения. Он, как Предвестник, ожидал элементального выброса, способного сжечь его кукольную оболочку. Он ждал ядерного взрыва Гео-энергии. Но вокруг была лишь пыль и человеческая истерика. Скарамуш перевел взгляд на Самию. Он видел её серебряные вены под кожей, видел спокойный ритм её дыхания. В его башке только что с лязгом закрылся последний замок. «Она знала... Эта Крио-тварь... она знала, что взрыва не будет», — пронеслось в его мыслях со смесью ненависти и фанатичного восторга. — «Она надела белое и заказала поминальный рис, потому что знала время этой фальшивой смерти с точностью до секунды. Она играет с Архонтом на одном поле!». Нин Гуан стояла на помосте, сжимая перила так, что камень под её пальцами начал крошиться. Её глаза сканировали толпу, ища аномалии. И она нашла её. Сквозь медленно оседающую пыль взгляд Тяньцюань встретился со взглядом Самии. Между ними пронеслась безмолвная электрическая дуга. Самия, не отрываясь от своей трапезы, медленно приподняла чашу с остатками риса, словно салютуя Воле Небес. Её губы растянулись в едва заметной, издевательской ухмылке. — Ваше Величество, — прошептала она в пустоту, — кажется, ваш контракт с вечностью только что был аннулирован за неуплату. Приятного аппетита. — СТОЯТЬ! НИ С МЕСТА! — десяток Миллелитов, ведомых Бай Сяо, окружил павильон. Алебарды уставились в грудь Итэру и в спину Самии. — Именем Цисин! Вы подозреваетесь в причастности к убийству Властелина Камня! Сдайте оружие и пройдите для допроса! Итэр мгновенно рванул меч из ножен. Золотое сияние Анемо вспыхнуло, готовое разметать стражу, но в этот момент Скарамуш медленно, с достоинством истинного лорда, поднялся со своего места. Колокольчики на его шляпе издали один-единственный звук — глубокий, тяжелый, похожий на удар погребального гонга. Фиолетовые молнии с сухим, ядовитым треском разлетелись от его плеч, превращая деревянные перила павильона в уголь. — Руки убрали, мусор, — Скарамуш заговорил тихо, но его голос перекрыл шум на всей террасе. — Эта женщина — почетный гость Снежной и личный консультант Шестого Предвестника Фатуи. Любая попытка коснуться её хотя бы пальцем будет расценена Царицей как прямое нападение на дипломатическую миссию и объявление войны Ли Юэ. Вы действительно хотите начать войну в день, когда ваш бог превратился в груду гнилого мяса на алтаре? Миллелиты поколебались. Они видели перед собой монстра. Они чувствовали, что Электро-аура Предвестника способна испепелить их всех прежде, чем они успеют сделать замах. Бай Сяо в ужасе посмотрела на Нин Гуан. Нин Гуан сделала резкий, властный жест рукой, приказывая страже отступить. Её лицо снова стало непроницаемым, но в глубине глаз застыла холодная ярость. — Отставить, — чеканила она. — Господин Предвестник… Мы разберемся с этим инцидентом позже. Но до конца расследования ваши… друзья не имеют права покидать пределы Гавани. Самия медленно поднялась, отставляя пустую чашу. Она поправила свою белую рубаху, на которой не было ни единого пятнышка. — Да мы и не собирались, — Самия зевнула, прикрывая рот ладонью. — Куни, проводи нас домой. У меня рис остыл, а Марина, кажется, сейчас упадет в обморок от переизбытка драматизма. Утомительное зрелище. Группа начала спускаться с террасы под конвоем Пиро-агентов Фатуи. Тысячи ненавидящих и испуганных взглядов жгли им спины, но Самия шла впереди, постукивая посохом и глядя вперед с видом туриста, которому не понравился отель. Когда массивные кованые ворота поместья закрылись за ними, Скарамуш резко развернулся. Он схватил Самии за плечи и впечатал её в стену холла. Его лицо было перекошено от дикого, почти безумного любопытства. — Эта Крио-тварь… Синьора… она знала? — прошипел он, и его глаза сверкали фиолетовым огнем. — Или ТЫ знала всё сама? Отвечай, оракул! Почему ты не боялась взрыва?! Почему ты ела эту чертову кашу, когда мир вокруг рушился?! Самия посмотрела на него сквозь очки, и её серебряные вены на шее мягко пульсировали в такт его ярости. — Потому что я знаю, как отличить хорошую игру от плохой постановки, Куни. А теперь отпусти мою одежду — этот шелк стоит кучу денег, и я не намерена его менять из-за твоих истерик.