Глава 51. Искусство содержать Предвестника

Полночь в Гавани Ли Юэ не принесла прохлады, только тишину, которая казалась тяжелой и вязкой, как застывающая смола. В роскошном особняке на Террасах Юйцзин жизнь замерла, но не погасла. Сквозь высокие стрельчатые окна в кабинет пробивался призрачный свет луны, перечеркнутый тонкими, едва заметными фиолетовыми нитями Электро-барьера. Барьер едва слышно гудел, и этот звук напоминал Самии работу старого серверного шкафа в НИИ — монотонный, успокаивающий и смертельно опасный для любого, кто решит сунуть внутрь неподготовленные руки. Самия сидела в глубоком кожаном кресле, утопая в его мягкости. На ней была та самая белая рубаха из матового шелка, которая после Церемонии Сошествия стала её неофициальной униформой «Пророка Хаоса». В волосах тускло поблескивал черный нефрит, а на коленях лежала стопка бумаг с печатями Банка Северного Королевства. Скарамуш по своей кукольной привычке к идеальному порядку разложил их на столе так ровно, что Самия просто не смогла удержаться от того, чтобы не провести «аудит». Дверь распахнулась без скрипа, но воздух в комнате мгновенно изменился. Запахло озоном, мокрыми камнями и той специфической, колючей яростью, которую Скарамуш притащил с собой с ночных улиц. — Ты не спишь, — констатировал Предвестник, останавливаясь в паре шагов. Его колокольчики на шляпе издали один резкий, недовольный звук. — И ты снова трогала мои документы. Тебе не говорили в Академии, что любопытство укорачивает жизнь быстрее, чем лед Синьоры? Самия даже не подняла головы от отчета о логистике поставок полуночного нефрита. — Твои документы — это скучнейшее чтиво в этом мире, Куни. Сплошные цифры и никакой драмы. А не сплю я потому, что твой матрас за пятьдесят тысяч слишком хорош. Моя спина в шоке, она пытается осознать, что жизнь больше не состоит из боли. Скарамуш шагнул в круг света от единственной свечи. Его лицо было бледным, а в глазах плясало фиолетовое пламя. — Хватит паясничать. Отвечай честно — ошейник позволит, если ты не будешь называть имен. Почему ты не боялась на террасе? Когда этот золотой червь рухнул с небес, все — Миллелиты, твоя идиотка-ассистентка, даже твои драгоценные Адепты — все ждали конца. Ты даже не моргнула. Ты подносила ложку ко рту так, будто... будто это была репетиция. Самия медленно закрыла папку и наконец посмотрела на него сквозь затемненные очки. — Алиса бы не дала закончиться этому спектаклю так коротко, Куникудзуши. Она любит затяжные драмы с хорошим бюджетом. Я знала, что Режиссер не станет убивать зрителей в первом акте, это плохой тон. Зачем мне бояться декорации, если я знаю, где спрятаны суфлеры? — Декорации? — Скарамуш наклонился к ней, опираясь руками на подлокотники кресла и буквально зажимая её в пространстве. — Ты знала, что он не умрет? Знала, что не будет элементального взрыва? Ты понимаешь, что ты сейчас сказала?! Смерть Архонта — это катаклизм. Если его не произошло, значит... — Значит, дедушка Моракс просто решил уйти на пенсию красиво, — Самия лениво потянулась, чувствуя, как серебро в венах приятно холодит кожу. — Слишком много вопросов для одной ночи, Предвестник. Давай я лучше загадаю тебе загадку. Твоя коллега, та самая Крио-тварь, сейчас очень гордится собой, верно? Путешествует в Снежную с ценным трофеем... Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как Скарамуш замер, прислушиваясь к каждому звуку. — Но помни, Крио-твари любят быть охуевшими, пока путешествуют... пока не напарываются на Электро, которое их стопорнет. Реакция Сверхпроводник — это не только физика, это еще и политика. Подумай об этом на досуге, когда будешь писать отчет Синьоре. Лицо Скарамуша исказилось. Он мгновенно считал намек. Самия прямо сказала ему (по его мнению), что он — её личный «стопор» против проклятия Синьоры, и что сама Синьора сейчас совершает величайшую ошибку в своей жизни. — Ты... — он резко выпрямился, и Электро-разряд сорвался с его плеча, прожигая дыру в обивке кресла. — Ты манипулируешь мной. Ты используешь мой гнев, чтобы лечить свои каналы, и при этом смеешь указывать мне на мои ошибки? — Судя по тому, как ты искришь, Куни, ты слишком одержим мной, чтобы отдать меня той гео-бабе Нин Гуан, — Самия криво улыбнулась, поправляя нефритовую заколку в волосах. — Она бы меня заперла в золотой комнате, но ты... ты боишься потерять свои «сказки». Приятно быть дорогой вещью иногда, правда? Твоя жадность — мой лучший щит. Ты будешь защищать меня от всех, включая своих коллег, просто потому, что ты не вынесешь тишины, если я исчезну. — Я НЕ ОДЕРЖИМ! — выкрикнул Скарамуш, и его голос сорвался на звенящий ультразвук. В одно мгновение он снова сократил дистанцию, хватая её за воротник белой рубахи. Его пальцы, окутанные жгучим фиолетовым сиянием, впились в ткань у самой шеи. — Ты — просто инструмент! Дефектный, наглый инструмент, который я выпотрошу до последней капли информации! Не смей думать, что ты имеешь надо мной власть! Ты такая же Крио-тварь! Самия не шелохнулась. Она смотрела на него прямо, вызывающе, и в её взгляде не было ни тени страха. Она знала, что он не ударит — не сейчас, когда он только что получил очередную порцию головоломок. — Вперед, Куни. Заряжай батарейку, — прошептала она. — Или уходи. Твое эго сейчас мешает мне дышать. Скарамуш зарычал — по-звериному, гортанно — и с силой оттолкнул её обратно в кресло. Его колокольчики звенящей дробью отозвались на этот жест. — Спи. Завтра ты начнешь отрабатывать каждый потраченный на тебя медяк. Если к вечеру я не получу подтверждение твоих слов о «пенсии» Моракса — я проверю, насколько прочно это серебро держится в твоем мясе. Он развернулся и вышел, с грохотом захлопнув дверь. Электро-барьер на окнах вспыхнул и снова затих в своем мерном гуле. Рассвет над Гаванью Ли Юэ был ослепительно-золотым. Самия открыла глаза, чувствуя, как тело — впервые за долгие месяцы — ощущается легким. Матрас «Облачный сон» полностью оправдывал свое название: Самия чувствовала себя так, будто её кости за ночь перебрали, смазали и уложили на облако из сахарной ваты. Она неспешно спустилась в столовую, где в воздухе уже витал аромат жареного окуня и свежего имбиря. Паймон уже сидела за столом, вооруженная ложкой, и с восторгом наблюдала за тем, как двое слуг в ливреях Фатуи выставляют перед ней тарелки. — Марина, смотри! — пискнула кроха, увидев вошедшую Самию. — Тут даже салфетки пахнут цветами цинсинь! И этот суп... он такой прозрачный, что в нем видно отражение моих счастливых глаз! Самия, давай жить у Скарамуша всегда! Он, конечно, злой, но его повара — святые люди! Марина, одетая в свой новый костюм, сосредоточенно ковырялась в тарелке с рисом. Она выглядела намного спокойнее, чем вчера, хотя в её взгляде всё еще читалось напряжение человека, который ждет, что в любую минуту в дверь ворвутся Миллелиты. — Он ушел? — коротко спросила Марина, кивнув на пустое место во главе стола. — Куда он денется, — Самия села на стул, который слуга тут же предупредительно пододвинул. — Пошел в Банк опять наверное. Улаживать тот «шорох», который мы устроили на террасе. Нин Гуан сейчас наверняка рвет и мечет, пытаясь понять, почему мы не испугались дохлого дракона. В этот момент в дверях появился Скарамуш. Он был в полном боевом облачении, шляпа была надвинута низко, а от всей его фигуры веяло холодом арктических ледников. — Из дома — ни ногой, — бросил он, даже не глядя в сторону стола. Его голос был сухим и официальным. — Весь квартал оцеплен. Мои люди на каждом углу. Если хоть один из вас попробует выйти в город без моего разрешения — стража имеет приказ ломать кости, не взирая на ваш статус. Я иду в Банк Северного Королевства. У Нин Гуан много вопросов, и я не намерен отвечать на них, разыскивая вас по притонам Ли Юэ. Самия лениво подняла чашку с чаем. — Куни, сделай одолжение. Купи по дороге нормальных чернил. Эти, что у тебя в кабинете, слишком жидкие, они растекаются на пергаменте быстрее, чем твои амбиции. И возьми пару кистей из мягкого ворса. Скарамуш замер в дверях. Его плечи напряглись, а колокольчики издали короткий, вибрирующий звон. Он явно хотел сказать что-то резкое, возможно, напомнить про «пепел во рту», но в итоге лишь сжал кулаки. Он не обернулся, не ответил, но Самия видела, как он на секунду склонил голову, запоминая просьбу. Фиолетовая вспышка Электро осветила холл, и Предвестник исчез, оставив после себя лишь запах озона и звенящую тишину. — Офигеть... — Марина выдохнула, откладывая палочки. — Ты только что отправила Шестого Предвестника Фатуи за канцтоварами. Самия, ты мой герой. — Он просто любит быть полезным, малая, — Самия отпила чаю, и на её губах появилась та самая спокойная, хитрая ухмылка. — Ешь быстрее. Итэр, завязывай с окунем. У вас сегодня по плану тренировка в саду. Мы в «Золотой клетке», так что будем использовать время с пользой. Пока Скарамуш работает нашим кошельком, мы будем качать ваши статы до уровня, когда нам будет плевать на Миллелитов. Задний двор поместья Скарамуша был воплощением лиюэской эстетики: аккуратно подстриженные кусты, пруд с ленивыми карпами и высокие каменные стены, увитые плющом. Но благородную атмосферу сада безжалостно разрезал тяжелый топот сапог и прерывистое, хриплое дыхание. Итэр стоял в центре площадки, сбросив пафосный шелковый жилет. Оставшись в одной тренировочной рубахе с закатанными рукавами, он выглядел непривычно приземленно, но от этого не менее опасно. Его взгляд, холодный и расчетливый, был прикован к Марине, которая как раз заканчивала свой тридцатый круг по периметру сада. — Не сбавляй темп, Марина! — голос Итэра прозвучал резко, как щелчок хлыста. — Твое тело способно на большее, ты просто боишься его использовать. Марина не ответила — у неё просто не было сил на слова. Лицо девушки раскраснелось, костюм, в котором она еще утром чувствовала себя бизнес-леди, промок от пота и прилип к лопаткам. Ноги дрожали, а в легких, казалось, горел огонь. Каждый раз, когда ей хотелось просто рухнуть в траву и завыть от усталости, перед глазами всплывала сцена из пещеры на Хребте: черная, дымящаяся жижа вместо крови и пустые глаза гомункула, который едва не перегрыз ей горло. «Слабость — это смерть», — твердила она себе, вбивая подошвы в гравий дорожки. — «Я не буду обузой. Я не буду просто оболочкой. Я заставлю эти мышцы подчиняться». Самия в это время устроилась на тенистой террасе. Она полулежала в бамбуковом шезлонге, вытянув ноги на мягкий пуфик. Перед ней на столике стоял чайник с жасминовым чаем, а в руках она держала толстый переплет — судя по обложке, какой-то сопливый любовный роман. Самия лениво перелистывала страницы, время от времени делая глоток и совершенно не вмешиваясь в процесс тренировки. Она была «техническим консультантом» на максимальном расслаблении, присутствуя в сцене лишь как часть пейзажа. Итэр проследил за Мариной взглядом и, когда она поравнялась с ним, просто выставил руку, останавливая её. — Достаточно, — произнес он. — Сердце бьется слишком часто, ты начинаешь терять концентрацию. Пять минут отдыха. Марина рухнула на скамью, жадно глотая воздух. Паймон тут же подлетела к ней, размахивая маленьким полотенцем. — Марина, ты жива?! У тебя лицо такого цвета, будто ты съела за раз десять заоблачных перчиков! Путешественник, ты слишком строг, она же сейчас испарится! — В реальном бою никто не даст ей пять минут на отдых, Паймон, — Итэр даже не обернулся. Он подошел к стойке и взял два тренировочных меча, сделанных из тяжелого, просмоленного дерева. — Вставай, — Итэр бросил один из мечей Марине. Она поймала его левой рукой, едва не выронив от неожиданной тяжести. — Недавний бой в руинах был удачей и результатом твоей памяти о гайдах. Сегодня мы проверим, насколько твой мозг связан с твоими рефлексами. Тело Люмин помнит тысячи ударов, оно заточено под войну. Твой разум — это фильтр, который мешает этому опыту выйти наружу. Заставь их синхронизироваться. Марина поднялась, сжимая рукоять меча. Она чувствовала, как ладонь немеет от напряжения. — Я... я попробую. — Не пробуй. Делай, — Итэр шагнул вперед, и его меч смазанной тенью понесся к её плечу. Марина едва успела подставить блок. Дерево ударилось о дерево с глухим, болезненным стуком, который отозвался в локте. Итэр не давал ей передышки. Он наносил быстрые, точные удары — не смертельные, но достаточно чувствительные, чтобы заставить её двигаться быстрее. — Медленно! — комментировал он, уходя от её неуклюжего выпада. — Ты думаешь о том, как замахнуться. Перестань думать! Слушай баланс тела! Бой продолжался около десяти минут. Марина была на грани истерики от бессилия: Итэр казался ей недосягаемым, он просто играл с ней, заставляя её крутиться на месте и постоянно подставляться под тычки. Пот заливал глаза, и мир превратился в размытое пятно золота и камня. В какой-то момент Итэр замахнулся для мощного удара сверху, намеренно открывая корпус. Марина видела этот замах. Её мозг кричал: «Блок! Ставь блок!», но внутри неё внезапно снова возник тот самый вибрирующий гул, который она чувствовала на Хребте. Время для неё не замедлилось, но стало... понятным. Она вдруг «увидела» траекторию меча Итэра не глазами, а кожей. Вместо того чтобы ставить блок, Марина инстинктивно присела, уходя в резкий боковой перекат под бьющим мечом. Это было движение, которое она никогда не репетировала, но оно вышло идеально чистым. В тот же миг, не вставая на колено, она выбросила руку вперед и нанесла короткий, хлесткий удар своим деревянным мечом точно по правой щиколотке Итэра. Путешественник, не ожидавший такой прыти, не успел перенести вес. Его нога подкосилась, и он был вынужден сделать резкий прыжок назад, чтобы не потерять равновесие. Самия на террасе даже оторвала взгляд от романа, приподняв одну бровь. Итэр стоял в пяти шагах, глядя на Марину. В его золотых глазах не было гнева. Там было искреннее, глубокое удивление, смешанное с чем-то похожим на узнавание. — Это... — он замолчал, подбирая слова. — Это был её прием. Техника «Скользящего ветра». Люмин часто использовала её против тяжелых противников. Ты только что не «подумала», Марина. Ты позволила телу вести тебя. Ты начинаешь чувствовать нити. Марина стояла, тяжело дыша, волосы прилипли к лицу, но на губах играла слабая, торжествующая улыбка. — Я просто... я просто очень не хотела, чтобы ты меня задел, — выдохнула она, вытирая лицо рукавом. — Оно само как-то... вжух — и я там. — Хороший «вжух», — Итэр подошел и забрал у неё меч. Его голос стал немного мягче. — На сегодня всё. Твои синапсы получили достаточно пищи для размышлений. Иди к Самии, пусть она проверит твое состояние. Марина поплелась к террасе, чувствуя, как ноги наливаются свинцом, но внутри неё горело маленькое, жаркое пламя победы. Она сделала это. Она коснулась «директора». Самия мельком глянула на подошедшую девушку, отхлебнула чая и вернулась к чтению. — Пять баллов за технику, малая, — пробормотала она, не отрываясь от страницы. — А теперь иди помойся. От тебя пахнет как от хиличурла после марафона. Итэр, неси мебель, у нас еще второй этаж не укомплектован. Итэр молча направился к ящикам. После спарринга сад погрузился в относительную тишину, нарушаемую лишь плеском карпов в пруду. Марина, всё еще раскрасневшаяся и тяжело дышащая, послушно опустилась на низкую скамью у ног Самии. Она чувствовала себя одновременно выжатой как лимон и странно одухотворенной. Самия даже не подняла взгляда от своего романа. — Сядь, отдышись, — пробормотала она, перелистывая страницу. — Давай разберем твои броски в руинах Гуйли. Ты попала, это хорошо. Но ты видела, как облако Пиро-порошка осело быстрее, чем должно было? Марина нахмурилась, пытаясь вспомнить детали боя. — Э-э… ну, мне показалось, взрыв был не таким ярким, как на Хребте. — Влажность, малая, — Самия наконец закрыла книгу и посмотрела на неё поверх очков. — В Ли Юэ воздух густой, как сироп. Морской бриз насыщает порох тяжелыми частицами воды. Если хочешь, чтобы твои флаконы летели по идеальной параболе, ты должна брать упреждение на три градуса ниже и закручивать кисть при броске. Учебник Альбедо, глава восемь, «Элементальная аэродинамика в прибрежных зонах». Прочитай еще раз, пока мозги теплые. Паймон в это время старательно продолжала изображать из себя полевого медика. Она подлетела к Марине с влажным полотенцем, пытаясь вытереть ей лицо, но в следующую секунду её взгляд зацепился за тарелку с нарезанным закатником на столике Самии. — Ой, Марина, ты такая мокрая! Давай я тебе помогу… о, это что, сорт «Солнечный блик»? Говорят, он очень сочный! — Паймон машинально схватила дольку и исчезла в облаке жевательных звуков, полностью забыв о полотенце, которое упало Марине прямо на голову. — Помощница года, — хмыкнула Самия. Она повернулась к Итэру, который как раз подошел к ним после инвентаризации и осмотра поместья. — Хватит стоять, «директор». Пора разгружать склад. Нам нужно обустроить этот склеп, пока хозяин не вернулся и не начал снова вонять пафосом. Итэр молча приступил к работе. Процесс «выгрузки» выглядел завораживающе: из золотистого марева вокруг него один за другим начали материализоваться предметы. Самия руководила процессом, не вставая с шезлонга, дирижируя посохом как дирижерской палочкой. — Так, этот шкаф из сандала — вон в тот левый угол гостиной. Он там идеально перекроет шпионское отверстие в стене. Плиту на Гео-кристаллах — немедленно на кухню. Пусть повара Скарамуша посмотрят на настоящие технологии и поймут, что их дровяные печи — это каменный век. Матрасы — в спальни на второй этаж. Итэр, не ворчи, я вижу, как твоя аура светлеет с каждой выгруженной тумбочкой. Тебе же легче дышать становится. Пока Марина пыталась вникнуть в аэродинамику порошка, а Самия расставляла мебель в своей голове, Итэр незаметно исчез из сада. Он одним текучим движением взлетел на крышу поместья, скрываясь в густых тенях декоративных карнизов. Отсюда вся Гавань Ли Юэ была как на ладони. Золотой юноша прищурился, сканируя периметр. Его подозрения подтвердились мгновенно. На крышах соседних зданий, в тени дымоходов и за резными перилами террас, он увидел их. Миллелиты. Теневые патрули Цисин буквально взяли особняк в кольцо. Город был заблокирован, и любой их выход за ворота превратился бы в полномасштабное сражение. Скарамуш не лгал — на них охотились. Итэр медленно спустился обратно в сад. Его лицо было непроницаемым. «Мы в ловушке», — констатировал он про себя. — «Но мы сидим в самом защищенном месте города, едим лучшую еду и тренируемся, пока враг оплачивает наши счета. Кажется, в этом мире логика — оружие посильнее меча». Солнце окончательно скрылось за горами Тяньхэн, когда тяжелые ворота поместья со скрипом распахнулись. В холл вошел Скарамуш. Он выглядел так, будто только что лично пытался задушить Нин Гуан и у него не получилось. Его аура Электро была настолько нестабильной, что колокольчики на шляпе издавали непрерывный, тревожный звон. В руке он сжимал небольшой, перевязанный шелковой лентой сверток. Он замер в центре холла, оглядывая преобразившееся пространство. Марина как раз вышла из сада, вытирая арбалет куском замши, а Итэр заканчивал двигать массивный обеденный стол. — Вы что здесь устроили?! — голос Скарамуша сорвался на свистящий шепот. — Вы превратили моё поместье в тренировочный лагерь для наемников и склад старьевщика! Почему в моей гостиной стоит шкаф, пахнущий сумерскими специями?! Отвратительно! Это место должно было транслировать величие Снежной, а не бытовой хаос двух иномирных бродяг! Самия медленно вышла из тени коридора, неспешно поправляя нефритовую заколку в волосах. На ней по-прежнему была белая рубаха, которая теперь казалась Скарамушу личным оскорблением. — Зато тут теперь пахнет жизнью, Куни, а не твоими готскими духами и мертвым льдом, — Самия лениво подошла к нему. — Чернила принес? Те, что я просила. Нежидкие. Скарамуш замер, глядя на неё сверху вниз. Его лицо дернулось в короткой судороге ярости, но он лишь сильнее сжал сверток в руке. — Принес, — процедил он, буквально впихивая пакет ей в руки. — И кисти из ворса белоснежной цапли. Довольна, мышка? Надеюсь, ты используешь их, чтобы составить график своих откровений, а не для рисования карикатур на моих застрельщиков. Он подошел к Самии вплотную, и его голос стал тихим и пугающе серьезным. — Завтра утром сюда придет Чайльд. Одинадцатый Предвестник. Он требует личной встречи с «иномирными аномалиями», о которых гудит весь банк. Итэр, почисти свой доспех — Тарталья обожает проверять людей на прочность в первую же минуту знакомства. Марина, убери свои флаконы, если не хочешь, чтобы он принял их за десерт. Скарамуш наклонился к самому уху Самии, обдавая её запахом озона. — А ты… приготовь историю, которая его не убьет и не заставит разрушить этот дом в порыве восторга. Он мне еще нужен живым для финальной стадии контракта. Постарайся не сломать Одиннадцатого раньше времени, оракул. Он развернулся и ушел вверх по лестнице, чеканя шаг. Самия посмотрела на сверток с чернилами, затем на хмурого Итэра и взволнованную Марину. — Ну что, команда… — Самия криво усмехнулась. — Кажется, завтра наш «Золотой аквариум» посетит рыжая акула. Марина, иди учи главу про нейтрализацию Гидро-энергии. Чувствую, завтра нам будет очень мокро.