Глава 52. Запах дома и рыжая акула

Утро в поместье на Террасах Юйцзин началось с солнечных лучей Ли Юэ, пробивающихся сквозь резные оконные рамы и падающих на полированную поверхность обеденного стола, заставляя дорогой фарфор сиять. В воздухе витал тонкий аромат жасмина и свежих булочек с крабовой икрой. Итэр сидел напротив Марины, молча наблюдая за тем, как она пытается одной левой рукой удержать палочки. Путешественник выглядел непривычно домашним, но его взгляд оставался сканирующим. — Положи себе больше тушеного бамбука, Марина, — тихо произнес Итэр, пододвигая к ней тарелку. — Тебе нужны сложные углеводы. Вчерашняя тренировка выжала тебя досуха. Тебе еще докладывать Сахарозе по ОГЭ... или как там называется твой алхимический тест. Марина кивнула, благодарно взглянув на него. — Спасибо, Итэр. Слушай, а... — она запнулась, косясь на Скарамуша, который сидел во главе стола и с видом оскорбленного божества медленно цедил чай. — А мы сегодня будем отрабатывать тот перекат? Паймон, сидевшая рядом на высоком стуле, уже вовсю работала челюстями, уничтожая порцию «Золотых шариков». — Марина, дай Итэру хотя бы доесть! — прочавкала кроха. — Он за тебя вчера полсада перепахал, пока ты арбалет чистила! О-о-о, этот шарик просто божественен! Скарамуш, у тебя повара — настоящие Адепты кухни! Предвестник даже не поднял глаз. Его пальцы, обтянутые черной кожей перчаток, едва заметно постукивали по фарфору пиалы. — Если ты не замолчишь, Паймон, я прикажу поварам приготовить твой следующий завтрак из тебя самой, — его голос был сухим и безэмоциональным. — Твой шум заглушает мои мысли. Самия сидела по правую руку от Скарамуша. Она не ела. Она замерла, прислонившись спиной к резной спинке стула, и её взгляд был устремлен в пустоту. Серебряные вены на её шее под ошейником Алисы едва заметно пульсировали лазурным светом. Она выглядела так, будто прислушивалась к чему-то очень далекому. Тишину разорвал грохот парадных дверей холла. Звук был таким беспардонным и жизнерадостным, что Скарамуш невольно вздрогнул, а его колокольчики на шляпе издали резкий, возмущенный звон. — Скара! Друг мой! Неужели ты решил окончательно стать затворником в этой золотой клетке?! В холл буквально влетел Тарталья. Одиннадцатый Предвестник сиял ярче утреннего солнца. Его рыжие волосы были в художественном беспорядке, а на лице играла та самая фальшивая, обезоруживающая улыбка, которая заставляла банкиров Ли Юэ добровольно отдавать ключи от сейфов. В руках он держал увесистую корзину и высокую бутылку из темного, запотевшего стекла. — Чайльд, — процедил Скарамуш, и воздух вокруг него мгновенно наэлектризовался. — Твой голос на три октавы громче, чем позволяет приличие. И на десять октав громче, чем я готов терпеть до полудня. Исчезни в тумане, пока я не превратил твой шарф в пепел. — Ну зачем же так грубо? — Чайльд, полностью игнорируя угрозу, по-хозяйски подошел к столу и с грохотом поставил на него бутылку. — Я принес гостинцы из дома! Настоящая снежнянская «Огненная вода», выдержанная в подвалах Заполярного дворца. И немного закусок для твоих... хм... гостей. Тарталья бесцеремонно отодвинул свободный стул и уселся рядом с Итэром, ставя корзину на стол. Его пустые, лишенные бликов голубые глаза мгновенно просканировали всю группу. Марина замерла с открытым ртом, в котором застрял кусочек булочки. Её сердце сделало кульбит и ушло куда-то в район пяток. «Боже... это Чайльд. Реальный Тарталья, — билась в её голове паническая мысль. — Вживую он еще более... рыжий. И высокий. И пахнет от него... морем и чем-то острым. Но его взгляд... господи, Лиза в Мондштадте была права про пустоту. Это же колодец. Если долго смотреть в его глаза, кажется, что ты падаешь в бездонную черную воду, где нет дна и нет жизни». Внутренний фикрайтер внутри Марины судорожно пытался сопоставить образ «милого Аякса, любящего братика» с этим человеком, который только что принес водку на завтрак в дом другого Предвестника. Страх боролся с нездоровым фанатским любопытством. «Смотри, какие у него мозоли на руках от лука... А как на нем сидит этот серый костюм Фатуи... Боже, Самия, за что нам это? Он же нас всех утопит, когда придет время!» — А ты, я вижу, та самая Путешественница, о которой столько слухов? — Чайльд повернулся к Марине, и его улыбка стала шире, обнажая идеально белые зубы. — Выглядишь... гораздо спокойнее и утонченнее, чем я ожидал после отчетов Синьоры. Неужели Мондштадт тебя так утомил, что ты решила сменить меч на... учебник алхимии? Марина почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок под этим взглядом. Она судорожно прижала фолиант Альбедо к груди, словно щит. — Я... я просто учусь, — заикаясь, выдавила она. — Не мешайте... господин Предвестник. У меня... э-э... зачет скоро. Чайльд рассмеялся — громко и искренне, от чего Скарамуш поморщился как от зубной боли. — «Господин Предвестник»! Слышал, Скара? Какая вежливая девочка. Не то что твои обычные... кхм... контакты. Самия в этот момент вела себя тише всех. Она даже не посмотрела на бутылку водки. Её ноздри едва заметно трепетали. Она медленно повернула голову в сторону Чайльда, и её зрачки за стеклами очков расширились так сильно, что радужка почти исчезла. «Боже... — Самия шумно втянула воздух. — Чем это от него так веет? Это не духи... это не море. Это запах... дома? Холодный, бесконечно глубокий. Как старый подвал, в котором застыло время. Бездна. Настоящая, густая, вкусная Бездна. Он пахнет как еда... как самая лучшая, самая калорийная еда в этом мире». Самия провела кончиком языка по нижней губе, чувствуя, как её серебряные вены начинают вибрировать в унисон с аурой Одиннадцатого. Она смотрела на Чайльда не как на красавчика и не как на угрозу. Она смотрела на него как голодный хищник смотрит на жирную, сочную добычу, от которой веет знакомым ароматом родного разлома. Итэр, сидевший рядом, мгновенно почувствовал перемену в атмосфере. Он увидел, как Самия облизнулась, и как её тело непроизвольно напряглось, подаваясь в сторону Чайльда. Юноша нахмурился, его рука под столом инстинктивно сжалась в кулак. Он еще не понимал, что происходит, но реакция Самии заставляла его «внутренний радар» орать о критической опасности. — Ну, раз мы все познакомились... — Чайльд ловким движением откупорил бутылку «Огненной воды». — Может, помянем Гео Архонта по-нашему, по-снежнянски? Я слышал, Церемония Сошествия прошла... весьма оригинально. Скара, почему ты не позвал меня на это шоу с рисом? Мои агенты в восторге от твоей подруги. Скарамуш медленно поднял взгляд на Чайльда. В его глазах полыхнула фиолетовая искра. — Если ты сейчас же не уберешь эту спиртовую вонь от моего стола, Тарталья... я заставлю тебя выпить всё это через нос. Начинай говорить дело, или проваливай. У нас сегодня плотный график... исследований. — Эй, рыжий! — Паймон, возмущенная тем, что её трапезу прервали так бесцеремонно, уперла руки в бока и зависла прямо перед носом Тартальи. — Ты зачем пришел? У нас тут важный контракт со Скарамушем, секретные исследования и вообще — частная территория! Не мешай нам завтракать, а то Паймон сейчас... Паймон сейчас доест твои шарики! Чайльд откинулся на спинку стула, и его смех, звонкий и пустой, как удар по льду, заполнил комнату. — О, летающая консерва! Ты такая же шумная и дерзкая, как в отчетах моих агентов. Приятно видеть, что ты не растеряла аппетита в Ли Юэ. Он обвел стол ленивым взглядом, задержавшись на Итэре. — Я пришел познакомиться лично. Царице крайне интересно, что за компания окружает нашего самого... хм... нелюдимого и необщительного Предвестника. Скарамуш обычно предпочитает общество своих пыльных свитков, а тут — целая делегация «аномалий». Тарталья перевел взгляд на Итэра и Марину. На его лице на мгновение промелькнуло нечто, похожее на искреннее умиление, хотя глаза оставались такими же холодными. — Сиблинги? Брат и сестра? — он качнул головой, и его рыжая челка упала на лоб. — Как мило. Это напоминает мне о моей семье в Снежной. У меня там младшие братья и сестренка... Тоня, Тевкр... Они бы вам понравились. Знаете, в этом жестоком мире семья — единственное, за что стоит держаться. Марина почувствовала, как её сердце предательски екнуло. «Боже, он такой... харизматичный манипулятор. Он реально давит на "семейные ценности", зная, что Итэр ищет сестру! Это же под дых!» — подумала она, сильнее сжимая учебник. — Итэр, — Чайльд подался вперед, опираясь локтями на стол. — Я слышал о твоих подвигах в Мондштадте. Говорят, ты мастерски владеешь мечом и даже Ужас Бури тебе не помеха. Не хочешь немного размяться в саду? Чисто дружеский спарринг, без лишней крови. Мне всегда было интересно посмотреть, на что способны «золотые» воины. Итэр медленно отставил чашку. Его взгляд столкнулся со взглядом Тартальи, и Марина почти физически услышала скрежет двух ледников. — Мой меч не для тренировок с Предвестниками Фатуи, — голос Итэра был холодным и плоским. — Мы здесь гости Скарамуччи, а не твои спарринг-партнеры. Если тебе так хочется крови — пойди поохоться на кабанов в долине Гуйли. Там как раз твой уровень. Чайльд лишь весело прищурился, ничуть не обидевшись на резкость. — Резко! Скара, твои питомцы кусаются. Но это даже забавно. В комнате начало нарастать странное, тяжелое напряжение, которое никто, кроме Скарамуша и Итэра, пока не замечал. Самия, до этого сидевшая неподвижно, начала дышать глубже. Её грудь мерно вздымалась, а ноздри мелко трепетали. Она снова и снова втягивала воздух, исходящий от Чайльда. Для неё Одиннадцатый Предвестник сейчас был не человеком — он был концентрированным сгустком энергии, от которого веяло чем-то настолько родным, древним и «вкусным», что её разум начал медленно отключаться, уступая место инстинктам. Марина видела, как Итэр закрывается от Чайльда, и понимала — это шанс. Она вспомнила черную кровь гомункула и свои неуклюжие броски. Ей нужно было больше навыков. Намного больше. Набравшись наглости, которая граничила с безумием, она отодвинула тарелку и посмотрела прямо в пустые глаза Тартальи. — Слышь... Чайльд... Тарталья... — Марина сглотнула комок в горле. — Раз ты говоришь, что ты лучший боец и всё такое... Можно и мне... ну, пару уроков? В столовой повисла такая тишина, что было слышно, как муха бьется в стекло. Итэр медленно, очень медленно повернул голову к Марине. Его золотые глаза сузились, превратившись в два опасных разреза. — Марина? — его голос прозвучал как предупредительный рык хищника. — Нет, а что?! — Марина вспыхнула, стараясь не смотреть на Итэра. — Ты меня учишь как директор, Самия — как препод. А он... он же Предвестник! Он любит сражаться! Вдруг он даст мне пару советов по арбалету или покажет, как двигаться быстрее? Я не хочу быть вечной обузой! Чайльд, вы поможете? Тарталья замер на секунду, а затем его лицо озарилось самой широкой и искренней улыбкой за всё утро. Он явно был в восторге от такой дерзости. — О-о-о! — протянул он, игнорируя ледяную ауру Итэра. — Малышка хочет в бой? Мне нравится твой дух, Путешественница! Ты гораздо интереснее своего хмурого брата. С удовольствием покажу тебе пару приемов, от которых у Миллелитов затрясутся поджилки. Скара, твои гости — просто сокровищница сюрпризов. — Марина. Тебе достаточно моих уроков, — Итэр произнес это так тихо, что Паймон инстинктивно отлетела от него подальше. Его рука на столе сжалась так, что дерево жалобно скрипнуло. — Ну Итэр! — Марина упрямо выпятила подбородок. — Это для общего дела! Чем я сильнее, тем быстрее мы... Она не договорила. Самия, всё это время молчавшая, внезапно издала тяжелый, прерывистый вздох. Она медленно облизнулась, и звук её языка по пересохшим губам в этой тишине прозвучал пугающе громко. Её зрачки за стеклами очков на мгновение стали абсолютно черными, поглощая свет. Скарамуш, сидевший во главе стола, почувствовал, как внутри него вскипает нечто яростное и собственническое. Он видел, как Самия смотрит на Чайльда — жадно, не отрываясь, буквально впитывая каждое движение Одиннадцатого. Для Скарамуша, который не знал о «запахе Бездны», это выглядело как прямое, животное влечение к его коллеге. «Эта Крио-тварь... она течет от этого рыжего болвана?! — взвыл его внутренний голос, заглушая звон колокольчиков. — Она забыла, КТО кормит её серебро?! Она смотрит на него так, будто хочет сожрать его прямо здесь! Неблагодарная, жадная сука!» Электро-искры на плечах Скарамуша начали трещать с такой силой, что по скатерти побежали черные подпалины. Он больше не мог это терпеть. Воздух в столовой стал настолько сухим и колючим, что Марина почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Колокольчики на шляпе Скарамуша мелко и прерывисто дребезжали, издавая звук, похожий на предупреждающее шипение рассерженной змеи. Предвестник сидел неподвижно, вцепившись пальцами в край стола так, что дерево под его перчатками начало обугливаться. Его взгляд, прикованный к Самии, был полон такого ледяного бешенства, что даже Чайльд на секунду перестал улыбаться. Скарамуш видел каждое движение Самии: как она жадно втягивает воздух, как её зрачки пульсируют, и как она медленно проводит кончиком языка по губам, не сводя глаз с Тартальи. Для Скарамуша это выглядело как финальный акт предательства. «Эта девка… — его мысли метались, как молнии в грозовой туче. — Она сидит в моем доме, ест мою еду и смотрит на этого рыжего шута так, будто он — единственное, что имеет значение. Она забыла, КТО держит её за горло? Забыла, КТО выжигает холод в её теле?!» Самия же чувствовала, что мир вокруг начинает расплываться. Запах, исходящий от Чайльда — резкий, холодный, пугающе знакомый и невероятно «вкусный» — действовал на её измученную систему как мощнейший стимулятор. Серебряные вены на шее начали пульсировать лазурным светом, требуя немедленной разрядки. Её трясло, и она едва осознавала, что делает. — Вкусно… — сорвалось с её губ почти неразличимое, хриплое слово. Она даже не поняла, что произнесла это вслух. Марина, видя, как Самия буквально «липнет» взглядом к Чайльду, решила, что подруга просто окончательно потеряла голову от харизмы Одиннадцатого. Страх за жизнь Самии смешался в её голове с каким-то болезненным любопытством. Самия медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, повернула голову к Тарталье. Её взгляд сквозь очки был мутным и лихорадочным. — Слушай, рыжий… — голос Самии был необычно низким и вибрирующим. — А может, бухнем потом? Вечером. Я видела у тебя в корзине ту темную бутылку… С тебя водка, с меня — закусочки. Посидим в тишине, расскажешь… где ты бывал. Скарамуш не выдержал. Его рука, лежавшая на столе, внезапно вспыхнула фиолетовым огнем. Тонкая фарфоровая пиала с чаем в его ладони взорвалась, превратившись в облако белой пыли и осколков. — ХВАТИТ! — рявкнул он, вскакивая со своего места. В комнате мгновенно потемнело от плотности Электро-ауры, исходящей от Шестого. Марина вскрикнула, инстинктивно вжимаясь в плечо Итэра. Паймон в панике зажмурилась, едва не свалившись со своего стула. Даже Чайльд вскинул брови, явно заинтригованным столь бурной реакцией своего всегда холодного коллеги. Самия медленно перевела взгляд на Скарамуша. Её лицо было бледным, как полотно, а вены на шее горели яростным синим светом. Она выглядела так, будто находилась на грани физического коллапса. — Эй, Куни… ты чего? Не злись. Я просто голодная была. Ты меня целый день не кормил… — она выделила это слово странной, болезненной интонацией, — вот я и… ищу другие источники. Твой коллега пахнет гораздо… приятнее, чем твоё вечное недовольство. Услышать фразу «ты меня не кормил» в присутствии Чайльда было для Скарамуша последней чертой. Его лицо из бледного стало мертвенно-белым. — Приятнее?! — прошипел он, и его голос сорвался на звенящий ультразвук. В одно мгновение он сократил расстояние между ними. Он железной хваткой вцепился в предплечье Самии, буквально выдергивая её из кресла. Самия пошатнулась, её шляпа съехала на затылок, но она лишь глухо охнула, не пытаясь вырваться. — Раз ты так изголодалась, тварь… — Скарамуш впился пальцами в её кожу, и Марина увидела, как фиолетовые искры пробежали по серебряным узорам под кожей Самии. — Я накормлю тебя так, что ты забудешь, как дышать. Тебе не стоит просить крохи у чужих, пока твой хозяин стоит рядом. ИДЕМ! Он рывком потащил её к лестнице на второй этаж. Самия спотыкалась, едва поспевая за его бешеным шагом, но в её движениях была странная покорность, почти жадность. Она всё еще оглядывалась назад, на то место, где сидел Чайльд, словно пытаясь удержать ускользающий «аромат». Марина, Итэр и Тарталья замерли в холле, провожая их взглядами. — Ого… — Чайльд первым нарушил тишину, издав долгий, многозначительный свист. Он лениво откинулся на спинку стула, подперев голову рукой. — Скарамуш всегда был… эксцентричным, но я не знал, что его отношения с «консультантами» зашли так далеко. Кажется, я зашел в очень удачный момент. Пожалуй, мне стоит зайти завтра, чтобы узнать, выжила ли наша сумерская гостья после такого… ужина. Итэр стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но взгляд золотых глаз был прикован к закрывающимся дверям наверху. Он чувствовал, что за этой сценой ревности скрывается нечто... нечто. Марина же сидела, вцепившись в учебник Альбедо так, что костяшки пальцев побелели. Её мозг лихорадочно пытался переварить увиденное. «Боже мой… — билась в её голове мысль. — Самия, что это было?! Она его спровоцировала специально? Или она реально… сошла с ума? Почему она ТАК смотрела на Чайльда? И почему Скарамуш выглядел так, будто сейчас сожрет её сам?» Через секунду со второго этажа донесся звук, от которого в холле жалобно звякнула посуда на столе. БАМ! Дверь спальни Самии захлопнулась с такой силой, что по дому прокатилось эхо. В наступившей тишине был слышен лишь резкий, сухой треск электричества, пробивающийся сквозь стены, и нарастающий, тяжелый гул, природу которого никто из оставшихся внизу не мог объяснить. — Кажется, завтрак окончен, — пробормотал Итэр, не глядя на Чайльда. Миллелиты на крышах соседних зданий замерли, зафиксировав мощнейший выброс элементальной энергии в поместье Предвестника, но никто из них не решился войти внутрь.