Глава 53. Сорок минут в прихожей Ада

Эхо от захлопнувшейся двери спальни Самии еще несколько секунд вибрировало в массивных балках потолка, заставляя хрустальные подвески на люстрах жалобно позвякивать. В холле поместья повисла тяжелая, густая тишина, пропитанная запахом озона и свежего имбиря от брошенного завтрака. Марина стояла посреди залы, оцепенев. Её пальцы, всё еще сжимавшие край салфетки, побелели. Мозг, привыкший к уютным фанфикам, где герои долго и красиво признаются в чувствах, отказывался обрабатывать эту вспышку первобытной агрессии. — Он её убьет... — прошептала Марина, и её голос сорвался на сиплый выдох. — Вы слышали, как он орал?! Самия же... она же едва на ногах стоит! Девушка рванулась к лестнице, забыв про свой арбалет и учебник, но на второй ступеньке путь ей преградила серая фигура. Чайльд возник перед ней словно из ниоткуда. Одиннадцатый Предвестник стоял расслабленно, прислонившись плечом к резным перилам, но его рука, выставленная вперед, была твердой как сталь. — Полегче, малышка, — Тарталья мягко, но непреклонно оттеснил её назад. Его пустые глаза без бликов весело прищурились. — Скарамуш не убивает тех, кто ему полезен. Он просто... очень страстный учитель. У них сейчас идет сеанс интенсивной терапии. Дай им разобраться самим, не стоит портить парню момент триумфа. — Какой триумф?! — взвизгнула Марина, пытаясь обойти его слева. — Там звуки такие, будто он её об стену швыряет! В этот момент со второго этажа донесся первый по-настоящему страшный звук. Глухой, тяжелый удар, от которого в холле подпрыгнула чайная чашка. Следом раздался резкий, хлесткий треск электричества — такой силы, что лампы в коридоре на мгновение мигнули и погасли, оставляя группу в полумраке. Марина замерла, вцепившись в перила. Она прижалась ухом к холодному дереву, стараясь разобрать хоть что-то за ревом элементальной энергии, которая теперь буквально сочилась сквозь щели в дверном проеме наверху. — Кха... еще... ДАЙ МНЕ ЕЩЕ! — голос Самии, пробившийся сквозь стены, не имел ничего общего с её привычным занудным тоном. Это был низкий, вибрирующий звук, переходящий в гортанное, почти звериное рычание. Марина почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холод. Она видела такое в фильмах про одержимых демонами, но здесь, в этом роскошном поместье, рык Самии звучал пугающе... физиологично. — Они дерутся! — Марина обернулась к Итэру, который по-прежнему неподвижно сидел за столом, сжимая в руке пиалу с остывшим чаем. — Самия защищается! Итэр, сделай что-нибудь! Она же его сейчас покусает, или он её... Чайльд издал короткий, издевательский смешок и демонстративно посмотрел на свои наручные часы. — Дерутся? — он наклонился к Марине, обдавая её запахом моря и пороха. — Знаешь, Путешественница, в Снежной говорят: чем громче трещат доски в спальне, тем крепче будет союз в политике. Ты только послушай его... Разве так звучит боль? Из-за двери донесся голос Скарамуша. Он смеялся. Это был хриплый, надрывный, почти торжествующий смех человека, который находится в состоянии высшего экстаза. — Да... так... забирай всё! — выкрикнул Предвестник, и за этим последовала новая серия электрических разрядов, от которых в воздухе запахло паленой шерстью и озоном. — Покажи мне, насколько глубока твоя пустота, Самия! Заполни её мной! Марина застыла, её лицо медленно начало заливаться густой, багровой краской. В её голове все прочитанные фанфики про «плохих парней» внезапно сложились в одну единую, шокирующую картину. Она вспомнила слова Самии, вспомнила их перепалки в пути и то, как Скарамуш смотрел на шею сумерской ученой. «О боже... — пронеслось в её сознании. — Пустота... Заполни её мной... Забирай всё... Это же... это же не драка. Это... ТА САМАЯ стадия отношений!» Звуки за дверью стали еще более двусмысленными. Марина слышала тяжелое, рваное дыхание обоих, скрежет когтей (или ногтей?) по дереву и влажные, прерывистые вдохи Самии, которые теперь перемежались с тихими, властными приказами Скарамуша. — Не смей закрывать глаза! — прошипел Шестой так громко, что Марина инстинктивно зажмурилась сама. — Смотри на меня, тварь! Почувствуй, как моя искра выжигает твой холод! Раздался звук рвущейся ткани — резкий и окончательный. Марина почувствовала, как её ноги становятся ватными. Она медленно сползла по перилам, закрывая лицо руками. — Они... они... — заикаясь, пролепетала она, глядя на Чайльда снизу вверх. — Именно, малышка, — Тарталья подмигнул ей, и в его глазах Марина впервые увидела не только пустоту Бездны, но и чистое, незамутненное веселье хищника, наблюдающего за чужим конфузом. — Похоже, «консультация» перешла в фазу практических занятий. И, судя по акустике, наш Сказитель сегодня намерен сдать экзамен на «отлично». Марина рухнула на ступеньку, чувствуя, как мир вокруг Мондштадта окончательно перестал быть игрой с рейтингом 12+. Звуки наверху достигли своего апогея. Треск Электро стал почти непрерывным, превратившись в низкий, вибрирующий гул, от которого у Марины зачесались зубы. Внезапно сквозь этот шум прорвался голос Скарамуша — резкий, сорванный и наполненный каким-то диким, первобытным вызовом. — Кусай сильнее! — выкрикнул он, и Марина вздрогнула так, что едва не свалилась с лестницы. — Проверь мою кожу, если осмелишься! Забирай всё, мне не жалко! Раздался сочный, влажный звук разрываемой ткани, за которым последовал новый рык Самии — на этот раз более тихий, но такой утробный и сытый, что у Марины в голове окончательно «выбило пробки». Её воображение, подстегнутое годами чтения Hurt/Comfort и Dark Romance на Фикбуке, мгновенно дорисовало недостающие детали: Скарамуш, впечатанный в кровать, Самия, потерявшая контроль над своей «жадностью», и молнии, служащие им обоим единственным источником света. «О боже... — билась в её мозгу одна-единственная мысль, пульсируя неоновым светом. — Они... они реально это делают! Прямо там! На полу?! В её комнате?! С криками, укусами и... господи, он просит её КУСАТЬ сильнее! Это же запредельный уровень... это же... а-а-а-а!». Марина почувствовала, что её лицо сейчас просто расплавится от жара. Она больше не могла это слушать. Это было слишком реально, слишком физиологично и слишком далеко от её представлений о «милом флирте». Она резко развернулась, едва не запутавшись в полах своей новой накидки, и почти бегом бросилась прочь от лестницы, обратно вглубь холла. Её шаги гулко отдавались по мрамору, но Марина не замечала ничего, кроме собственного бешеного пульса. Она буквально рухнула на свой стул за обеденным столом, пряча лицо в ладонях. Её плечи мелко дрожали. Паймон, которая до этого момента сосредоточенно выковыривала изюминку из булочки, в испуге подлетела к ней. — Марина! Ты чего?! Ты видела там монстра?! У тебя лицо такого цвета, будто ты съела за раз десять заоблачных перчиков! Ты заболела? Тебе позвать Барбару? Или Нин Гуан?! — Паймон... замолчи... — прошептала Марина сквозь пальцы. Голос её дрожал. — Просто... ешь свой суп. — Но там так шумело! — не унималась кроха, оборачиваясь к лестнице. — Паймон слышала «Бам!» и «Вжух!». Скарамуш опять мучает Самию своими молниями? Почему она так рычала? Она что, превращается в кабана?! Марина сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Она мельком взглянула на Итэра. Путешественник сидел неподвижно, его взгляд был устремлен в тарелку, но Марина видела, как напряжена его челюсть. Он молчал, и в этом молчании чувствовалась тяжесть веков. — Он... он её кормит. Да, — Марина выдавила эти слова, заикаясь и стараясь не смотреть Итэру в глаза. — Очень... интенсивно кормит, Паймон. Элементальный обмен... высшего уровня. Пожалуйста, не задавай вопросов, я не хочу это обсуждать. Никогда. — Кормит? — Паймон озадаченно почесала затылок. — Но они же только что позавтракали! Зачем кормить её в спальне и так громко?! У Скарамуша там запрятаны секретные заоблачные шарики? Чайльд, неспешно спустившийся вслед за Мариной, со смешком отодвинул стул и уселся рядом с ней. Он выглядел как человек, который только что посмотрел лучшее шоу в своей жизни и теперь жаждет обсудить его с друзьями. — Ну что, Путешественница? — Тарталья подпер подбородок кулаком, весело глядя на пунцовую Марину. — Как тебе акустика в этом доме? Признаться, я не знал, что в Сумеру, кроме скучных свитков, учат ТАКИМ техникам ведения переговоров. Пожалуй, мне стоит попросить Самию о паре частных уроков, когда она... хм... восстановит силы. Он лениво потянулся за бутылкой «Огненной воды» и плеснул себе в чашку. — Знаешь, в Снежной мы ценим такой напор. Скарамуш всегда был как оголенный провод — если к нему прикоснуться правильно, получишь либо экстаз, либо пепел. Твоя наставница, кажется, нашла нужный переключатель. Или, судя по звукам, она его просто вырвала с корнем. — Тарталья, закрой рот, — голос Итэра прозвучал как удар меча о камень. Он наконец поднял голову, и его золотые глаза сверкнули опасным холодом. — Ты мешаешь мне анализировать... ситуацию. Итэр имел в виду элементальный фон, который сейчас пульсировал в поместье, зашкаливая за все мыслимые пределы, но Марина восприняла это как «директорский гнев» за нарушение приличий. Она еще сильнее вжалась в стул, мечтая только об одном: чтобы эта дверь наверху наконец открылась и оттуда вышел хоть кто-то живой. Чайльд лишь беззаботно рассмеялся, салютуя Итэру чашкой с водкой. — Анализируй-анализируй, золотоволосый. Только не делай такое лицо, будто ты на похоронах. В этой комнате сейчас происходит рождение легенды. Или, как минимум, лучшего слуха, который когда-либо слышал Банк Северного Королевства. В холле становилось невыносимо душно. Марина чувствовала, как капельки пота выступают на висках, но боялась даже пошевелиться, чтобы не привлечь внимания Тартальи. Она уткнулась носом в учебник Альбедо, делая вид, что крайне заинтересована схемой «Сублимации элементальной плесени», но буквы на пергаменте расплывались, превращаясь в причудливые фиолетовые узоры. Чайльд, заметив её состояние, пододвинулся еще ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота, решив продолжить подкалывать Путешественницу. От него пахло морозным морем и чем-то неуловимо острым, что Марина теперь безошибочно определяла как «запах неприятностей». — Знаешь, Путешественница, — Тарталья лениво крутил в пальцах серебряную вилку, — у инадзумцев очень специфический темперамент. Они могут веками копить в себе статику, изображая холодные статуи, но если уж их пробивает на разряд… это превращается в катастрофу. Скарамуш — он ведь как оголенный провод под напряжением. Если к нему прикоснуться правильно, не боясь искр, можно получить… хм… экстаз, недоступный простым смертным. А если ошибиться — останется только пепел. Твоя наставница, кажется, не просто нашла нужный переключатель. Она на нем буквально повисла. Ты только послушай, как затихли молнии… Видимо, фаза высокого напряжения сменилась фазой полной поглощенности. Марина почувствовала, что её лицо сейчас просто взорвется. Она перевернула страницу учебника с таким хрустом, что Паймон вздрогнула. — Господин Предвестник… пожалуйста… я пытаюсь учиться! — пропищала она, чувствуя, как уши пылают под волосами. — О, я вижу, — Чайльд усмехнулся, глядя на перевернутую вверх ногами страницу книги. — Алхимия — это важно. Но то, что происходит наверху — это тоже своего рода алхимия. Слияние двух противоположных полярностей. Кукла и… хм… как же её назвать? Скажем так, очень жадная до энергии женщина. Поверь, Скарамуш сейчас чувствует себя нужным как никогда. В Снежной он всегда был одиноким пиком, в который никто не решался ударить молнией. А тут — прямой контакт. — Тарталья, закрой рот, — голос Итэра прозвучал как лязг затвора. Он не поднял глаз, но его ладонь, лежавшая на столе, внезапно окуталась золотистым маревом. Путешественник чувствовал, как элементальный фон в поместье медленно выравнивается, но его Анемо-чутье фиксировало нечто иное. Он понимал, что Чайльд просто паясничает, маскируя собственную настороженность, но этот балаган действовал ему на нервы. Тарталья лишь примирительно поднял руки, продолжая издевательски улыбаться. — Молчу-молчу, Директор. Просто делюсь наблюдениями. В конце концов, мы же одна большая семья Фатуи… на ближайшие полчаса. На сороковой минуте звуки наверху прекратились окончательно. Оглушительная, вакуумная тишина повисла в холле. Марина замерла с ложкой в руке, Итэр выпрямился, а Чайльд перестал улыбаться, внимательно глядя на лестницу. Раздался сухой, четкий щелчок замка. Все четверо в холле одновременно задрали головы. Сверху, по широкой мраморной лестнице, начал медленно спускаться Скарамуш. Вид у него был такой, что Марина невольно выронила ложку, и та со звоном ударилась о фарфор. Предвестник выглядел… выпитым. Его всегда безупречная походка была чуть неустойчивой, плечи опущены, а лицо — смертельно бледным, почти прозрачным. Но на губах его играла странная, зловещая, но абсолютно довольная улыбка. Его дорогое кимоно было сбито, верхние пуговицы вырваны с корнем, открывая вид на худое, бледное правое плечо. И там, прямо у основания шеи, на виду у всех, красовался огромный, наливающийся багровым след от укусов. Это не было похоже на «засос» — это был четкий отпечаток зубов, окруженный мелкими царапинами, словно кто-то пытался впиться в его плоть с дикой, голодной яростью. Чайльд, увидев это, издал долгий, восхищенный свист. — Ну и ну, Скара… — Тарталья покачал головой. — Смотрю, ты едва унес ноги. Похоже, консультация прошла по высшему разряду. Скарамуш прошел мимо них к столу, игнорируя Итэра и вжавшуюся в стул Марину. Его колокольчики на шляпе издавали тихий, ленивый перезвон. Он взял со стола чайник, налил себе воды в чашку Марины и выпил её залпом. Его рука, державшая фарфор, едва заметно дрожала. Он медленно провел пальцами по следу укуса на шее, и его глаза на секунду вспыхнули фиолетовым огнем. — У неё… зверский аппетит, — произнес он тихим, сорванным голосом, в котором слышалось странное торжество. — Я предупреждал. Не входите к ней ближайшие пару часов, она спит. Ей нужно переварить то, что я ей дал. Похоже, она не ела целую вечность. Марина смотрела на него, и в её голове окончательно сложился пазл. «О боже… — билась в её мозгу мысль. — Он реально этим гордится! Он меченый! Самия его пометила как свою территорию! Он вышел оттуда как победитель, которого только что… употребили! Господи, Самия, ты сделала Шестого Предвестника своим персональным донором!» Паймон, выглядывая из-за плеча Итэра, испуганно прошептала: — Путешественник, Скарамуш выглядит так, будто из него выкачали все батарейки… Самия его съела? Мы теперь будем его хоронить? — Нет, Паймон, — Итэр наконец встал, его взгляд был тяжелым и понимающим. — Его не нужно хоронить. Он просто… нашел то, чего ему не хватало. В этот момент из комнаты Самии наверху донесся долгий, глубокий и сытый вздох. И в ту же секунду все магические лампы в поместье на мгновение ярко вспыхнули фиолетовым и тут же погасли, погружая холл в густой, пахнущий озоном сумрак.