Глава 55. Дефрагментация гордости

Спальня Самии в поместье Скарамуша была олицетворением того самого «дорогого Ли Юэ», который она в глубине души ненавидела. Слишком много золотой резьбы на панелях темного дерева, слишком тяжелые шелковые шторы цвета спелой хурмы, слишком навязчивый аромат сандала и благовоний, который, казалось, впитывался прямо в поры. Даже матрас, который еще когда-то казался вершиной инженерной мысли, сейчас ощущался как предательское, слишком мягкое болото. Самия металась по комнате, и шорох подола её платья-халата напоминал шипение рассерженной гадюки. Она сорвала с головы помятую сумерскую шляпу и швырнула её на кровать. Шляпа печально подпрыгнула на пуховом одеяле. — Идиотка! — Самия вцепилась пальцами в свои волосы, едва не вырывая нефритовую заколку. — Ольга, ты просто эталонная, сертифицированная идиотка! Какая муха тебя укусила?! Решила она, понимаешь, «разрушить иллюзии» через поцелуй. Гениально! Просто премия Дарвина в номинации «Социальная инжинирия»! Она остановилась перед ростовым зеркалом в тяжелой бронзовой раме и уставилась на своё отражение. Глаза за стеклами очков лихорадочно блестели. Её безупречная логика, которая обычно работала как швейцарские часы, на этот раз выдала фатальную ошибку. Она хотела создать дистанцию, хотела показать Марине, что Скарамуш — это просто колючий кактус, к которому неприятно прикасаться. А вместо этого… «А вместо этого ты создала сюжетную зацепку, на которой теперь будет держаться весь этот проклятый фанфик», — ядовито прошептал внутренний голос. Самия снова начала ходить кругами, загибая пальцы на руке, по которой всё ещё пробегали фантомные Электро-искорки. — Теория номер один, — бормотала она под нос. — Он — расчетливый говнюк. Это была чистая, дистиллированная манипуляция. Он почувствовал, что я пытаюсь его «обесценить», и мгновенно перехватил инициативу. Приобнял за талию, шепнул эту двусмысленную хрень про гортань… И всё. Шах и мат. Теперь в глазах Итэра, Марины и, упаси Алиса, Чайльда — мы «пара». Мы — официальный шип этого сезона. Она со стоном привалилась лбом к холодному дереву шкафа. — Это же катастрофа. Теперь любое моё слово, любая попытка его затроллить или послать нахер будет восприниматься как «милые бранятся — только тешатся». Я сама лишила себя главного оружия — дистанции. Я теперь в его глазах не опасный оракул и не мастер-наставник, а «его мышка», которая застеснялась и убежала в норку. Уровень моей агентности в этой системе только что рухнул ниже плинтуса. Но была и вторая теория. Та самая, от которой у Самии холодели внутренности. «А что, если…» — мысль была робкой, как первый подснежник, и такой же неуместной в её голове. — «Что, если в этом кукольном ядре реально что-то заискрило? Что, если он не совсем безнадежен в плане эмоций, и этот его ответ был не тактическим ходом, а… ну, началом роста каких-то чувств?» Самия замерла посреди комнаты, и в её мозгу произошло мгновенное короткое замыкание. Перед глазами, словно в дурном сне, всплыла картинка их «романтического будущего» в стиле тех самых фанфиков, которые Марина читала запоем. Она ясно увидела: Скарамуш, облаченный в пафосные черные цепи (потому что в фанфиках без цепей нельзя), стоит на вершине ледяного пика под кроваво-красной луной. Он протягивает ей — Самии, которая почему-то с томным взглядом — бокал вина цвета свежей крови. И начинает читать стихи. Длинные, тягучие, максимально пафосные и абсолютно бессмысленные стихи про «вечную тьму её глаз» и «резонанс их разорванных душ». Самию передернуло от такого мощного приступа физического отвращения, что она едва не подавилась. — Фу, бля! — выкрикнула она в пустоту комнаты, активно отмахиваясь руками, словно пытаясь разогнать ментальное марево. — Какой зашквар! Это же кринж пятитысячного уровня! Это за гранью добра и зла! Он же театральный до мозга костей, он превратит любые отношения в эмо-драму из 2007 года! Эти пафосные взгляды, эти паузы… Уж лучше пусть он пытается меня прирезать раз в сутки, чем начнет дарить черные розы и звать «своей погибелью»! Она рухнула в кресло, закрыв лицо руками. — Я сама себе вырыла яму. Причем глубокую, с подогревом и шелковой подкладкой. Я дала ему повод думать, что я на его крючке не только физически, как наркоманка со стажем, но и… фу, даже думать об этом не хочу. Самия посмотрела на свои руки, на серебряные вены, которые теперь жили в идеальном ритме благодаря Скарамушу. Она признала поражение... ну или попыталась. «Главное — не давать ему зайти в фазу романтического пафоса», — решила она, сжимая кулаки. — «Если он полезет с кринжем — я буду закапывать его в эту яму по самую шляпу. Никаких роз, Куни. Только хардкор, только алхимия». Раздался стук в дверь. Самия, всё еще сжимавшая лицо ладонями, дернулась как от удара. — Марина, иди к черту! — рявкнула она, не поднимая головы. — Я не в настроении обсуждать твой шипперский бред или что там еще ты успела напридумывать за последние десять минут! Проваливай в библиотеку и грызи учебник! — Это не Марина, — раздался за дверью спокойный голос. Дверь тихо скрипнула и открылась. В комнату вошел Итэр. Он не стал дожидаться приглашения — в этом доме концепция «частной собственности» и так трещала по швам. Путешественник выглядел непривычно расслабленным. Он прошел к окну и уселся на стул с высокой спинкой, тяжело вздыхая. Его золотые глаза в полумраке комнаты казались тусклыми, отражая лишь мерцание Электро-барьера за стеклом. — Сядь, Самия, — произнес он, кивнув на кресло. — Ты резонируешь так сильно, что внизу в холле люстры качаются. От тебя фонит раздражением на три квартала вокруг. Самия вскинула голову. Её волосы выбились из узла, а лицо всё еще горело от смеси стыда и ярости. — Да знаю я! — выкрикнула она, срываясь на хрип. — Лажанула! Проебалась по всем фронтам! Можешь не начинать свою лекцию о том, какая я самоуверенная идиотка. Я сама себе это уже пять минут доказываю перед зеркалом! Можешь злорадствовать, Директор, сегодня твой день. Итэр снова вздохнул — с какой-то странной, почти старческой усталостью. В его взгляде, устремленном на Самию, не было ни капли насмешки. — Я не злорадствую, Самия. Мне это не нужно, — он откинулся на спинку стула, глядя на свои ладони. — Я просто видел такое уже сотни раз. В других мирах, в других эпохах… Люди часто думают, что они умнее системы. Они пытаются переиграть судьбу через ложь, строят сложные карточные домики из манипуляций, веря, что контролируют каждый порыв ветра. Но в итоге они всегда первыми запутываются в своих же нитях. — Ой, только не надо этих твоих философских притч! — Самия яростно зашагала по ковру. — Я просто хотела сбить с него спесь! — Ложью? — Итэр приподнял бровь. — Знаешь, в одном мире, который давно превратился в пепел, я видел шпионку. Она была мастером своего дела. Она решила влюбить в себя короля, чтобы выведать секреты его обороны. Она просчитала каждый взгляд, каждый вздох, каждое движение губ. Она играла свою роль так безупречно, что весь двор верил в их великую страсть. Итэр сделал паузу, и его голос стал еще тише. — А через месяц она забыла, где кончается её роль и начинается она сама. Она так старательно имитировала любовь, что её собственные чувства стали отражением её же лжи. Когда пришло время нанести удар, она не смогла поднять кинжал. И умерла вместе с тем, кого должна была предать. Ты идешь по той же тропе, Самия. — К чему ты клонишь? — Самия остановилась, тяжело дыша. — К тому, вожжи у тебя уплывают из рук, — Итэр посмотрел ей прямо в глаза. — Ты — Мастер, который привык дергать за ниточки, так ты себя называешь. Но сегодня Скарамуш вел игру, и более того, он расширил правила. Ты нажимала кнопки, которые он тебе подставлял, думая, что это твой выбор. А на самом деле ты проигрываешь ему на своем же поле — в искусстве манипуляции. Ты дала ему легальное право касаться тебя, распоряжаться тобой и называть своей перед лицом города. Ты сама отдала ему ключи от своих границ. Слова Итэра ударили по профессиональной гордости Самии сильнее, чем любой Электро-разряд. Её логика взвыла от унижения. Проигрывать? Она?! Многолетний опыт работы, тысячи отлаженных мелкашей, год выживания в Сумеру… и она проигрывает кукле с комплексами?! — Я? Проигрываю?! — голос Самии зазвенел от ярости. — Да я его обыграю на раз-два! Он выиграл одну жалкую битву у стола только потому, что я недооценила уровень его… кукольной наглости! Я не учла, что в его башке есть деталька «ответного троллинга»! Но это временно, Итэр! Она ударила кулаком по ладони, и её серебряные вены на мгновение вспыхнули яростным синим светом. — Он думает, что я теперь «его»? Отлично! Пусть так думает! Пусть расслабится, пусть уверует в свою победу! Я превращу эту его «золотую клетку» в такой полигон для испытаний, что он сам будет умолять меня уйти! Я не проебалась, Итэр, я просто провела глубокую, максимально реалистичную разведку боем! Теперь я знаю его слабые точки — его гордыня и его потребность в признании. И я нажму на них так, что у него искры из глаз посыпались! Итэр поднялся со стула. На его губах снова появилась та самая ехидная, едва заметная ухмылка, которая всегда выводила Самию из себя. — Разведка боем через поцелуй? — протянул он, направляясь к выходу. — Интересная методика Спантамада. Марина в восторге, Чайльд в восторге, слуги Фатуи уже наверняка пишут отчет о «новой хозяйке поместья». Кажется, только ты и я понимаем, какой это на самом деле бардак. Поздравляю с успешным началом операции, Самия. Постарайся завтра не влюбиться в него в процессе очередного «эксперимента». Итэр сделал шаг к Самии. Он положил ладонь ей на плечо. — Просто соберись, — произнес он, и в его голосе прозвучали нотки, которых она раньше не слышала. — Он гораздо опаснее, чем кажется со стороны. Он не человек. У него в ядре не заложены правила совести или сострадания. Его «интерес» — это всегда попытка ассимиляции. Если ты дашь ему повод поверить, что ты — его часть, его собственность... он тебя поглотит. Буквально или метафорически — это не важно. Ты просто перестанешь существовать как отдельный разум. Самия замерла, глядя на его пальцы на своей мантии. Предупреждение Итэра прозвучало слишком веско, чтобы от него можно было просто отмахнуться шуткой. Итэр убрал руку, возвращаясь в свое привычное состояние сосредоточенности. Атмосфера в комнате мгновенно сменилась с доверительной на деловую. — Завтра придет опять Тарталья, — Итэр подошел к двери. — Он будет еще хуже Скарамуша. Он... живой. В нем нет этой кукольной предсказуемости. И он чует Бездну лучше, чем все мы вместе взятые. Если он заметит в тебе или в Марине хоть каплю «неправильности», он не будет играть в загадки. Он просто захочет проверить, как долго вы продержитесь в честном бою. Будь аккуратней. Самия вздохнула, натягивая на лицо свою привычную маску циничного профессионала. Она поправила воротник, скрывая серебряные вены. — Чайльд — это проблема, — согласилась она, глядя в окно на ночную Гавань. — Но он предсказуем в своей жажде битвы. Ему нужны драки и статус героя. Я что-нибудь придумаю, благо у меня на него накоплено достаточно компромата. А пока... иди спи, Директор. Твои сегодняшние уроки «жизненной мудрости» были... — она замялась, подбирая слово, — ...не самыми бесполезными. Считай, что ты заслужил право на спокойный сон. Итэр кивнул, уже стоя в дверном проеме. — Марина уже спит. Она верит, что вы со Сказителем — великая любовь века. Прямо сейчас она, наверное, видит во сне вашу свадьбу в Снежной. Постарайся не разочаровывать её слишком резко. Она только начала нормально тренироваться, и эта её вера в «романтику» — отличный стимул для работы над собой. — Разочаруешь её тут... блин, — проворчала Самия в пустоту, когда дверь за Итэром тихо закрылась. — Шипперы — это самая страшная сила во вселенной, пострашнее Архонтов.