Глава 56. Обмен и карманные миры

Холл поместья на Террасах Юйцзин в этот час был залит густым, медовым светом солнца, который пробивался сквозь резные решетки окон, рисуя на полу причудливые геометрические узоры. В воздухе лениво танцевали пылинки, но атмосфера в помещении была далека от безмятежности. Скарамуш стоял у массивного окна, заложив руки за спину. Он сосредоточенно листал стопку свитков, которые его информаторы доставили совсем недавно, после того памятного «шороха» на Церемонии Сошествия. Его шляпа была чуть сдвинута на затылок, открывая вид на бледный затылок и шею. Чайльд сидел на краю тяжелого дубового стола, лениво подбрасывая в воздух золотую монету. Металл со звоном взлетал вверх, ловил солнечный блик и падал обратно в перчатку Одиннадцатого Предвестника. — Слушай, Скара, — Чайльд прищурился, не сводя взгляда с шеи коллеги. — Я всё хотел спросить… А та твоя сумерская «мышка», она вообще прививки какие-нибудь проходила? Ну, там, от бешенства или экзотических лихорадок? Колокольчики на шляпе Скарамуша издали короткий, предупреждающий звон. — Тарталья, если ты сейчас же не заткнешься, я пришью твой язык к твоему же нелепому шарфу, — процедил Шестой, не оборачиваясь. — Ну зачем же так официально? — Чайльд спрыгнул со стола, подходя чуть ближе. — Просто дружеская забота! После того инцидента… ну, когда вы так громко «обменивались данными» за закрытой дверью… след на твоей шее за прошедшее время не то что не побледнел, он налился таким цветом, будто в него вкачали литр концентрированной Крио-порчи. Выглядит впечатляюще. В Снежной бы решили, что она пыталась выпить из тебя не только Электро, но и саму твою кукольную душу. Скарамуш повернулся. Вокруг плеч начали виться тонкие, ядовито-фиолетовые нити статического электричества, а воздух в холле задрожал от низкого гула. — Моя душа не касается твоего ограниченного разума, Одиннадцатый, — голос Скарамуша опустился до свистящего шепота. — Если ты еще раз позволишь себе комментарий в сторону моих… процедур… я сделаю так, что твои «глаза без бликов» станут единственной деталью твоего лица, которая уцелеет после нашей встречи. Тарталья лишь звонко рассмеялся, ничуть не испугавшись. Он поправил свою маску на боку и с вызовом посмотрел в глаза Скарамушу. — Ой, как страшно! Искры, молнии, гром… Но серьезно, Скара, ты светишь этим клеймом на всё поместье. Это что, новый тренд в Инадзуме — ходить меченым и выглядеть при этом так, будто ты только что вернулся с проигранной битвы с дикой кошкой? В Банке об этом уже легенды слагают. Скарамуш сделал шаг навстречу, и фиолетовые разряды с треском лизнули дорогой паркет, оставляя на дереве черные подпалины. Его терпение, и без того хрупкое после недавнего «истощения», окончательно лопнуло. Тишину, готовую взорваться элементальным выбросом, прорезал тихий, уверенный шаг. Итэр вышел из тени коридора, ведущего в сад. Путешественник выглядел непривычно собранным, а его золотые глаза светились той самой мудростью, которая заставляла даже Предвестников невольно подбираться. Марина плелась за ним в паре шагов, стараясь не отсвечивать. Её взгляд метался между искрящимся Скарамушем и весело ухмыляющимся Чайльдом. Она всё еще была под впечатлением от увиденного после «того завтрака», и любое движение Скарамуша вызывало у неё нервный тик. — Хватит лаяться, — голос Итэра прозвучал как удар меча о камень, мгновенно остужая пыл обоих Предвестников. — Вы ведете себя как дети, не поделившие игрушку. У нас есть дело. Настоящее. Скарамуш дернул плечом, втягивая искры обратно, но его взгляд по-прежнему был направлен на Тарталью. Итэр, не обращая внимания на их перепалку, подошел вплотную к Чайльду. — Тарталья, — произнес Путешественник, глядя Одиннадцатому прямо в глаза. — Мне нужен твой статус. Нам необходимо выйти в город, к одной очень почтенной даме. Чайльд мгновенно преобразился. Его шутливый тон исчез, уступив место острому, хищному интересу. Он лениво приподнял бровь. — К бабушке? Не знал, что у тебя в Ли Юэ есть родственники, Итэр. Или ты решил подработать курьером у местных Адептов на старости лет? Итэр не ответил на подколку. Он лишь сильнее выпрямил спину, и Марина за его плечом увидела, как в его взгляде на долю секунды промелькнуло то самое выражение «Директора», который точно знает, на какой рычаг нажать. — Это не касается твоего чувства юмора, Тарталья, — отрезал Итэр. — Это касается безопасности этого поместья. Если ты поможешь нам пройти через патрули Миллелитов без лишнего шума — я обещаю тебе то, чего ты жаждешь больше всего. Чайльд замер, и его монета, которую он снова подбросил, со звоном упала на пол, покатившись по мрамору. — И что же это? — прошептал он, и в его глазах наконец-то зажегся настоящий, боевой огонек. Итэр сократил дистанцию до Тартальи, и Марина заметила, как его голос стал ниже, приобретая ту самую обволакивающую глубину, которой невозможно было сопротивляться. — Нам нужен артефакт, — произнес он, и в его словах зазвучал металл. — Обитель. В Ли Юэ её называют Чайником Безмятежности. Это карманное измерение, созданное Адептами. Целый мир, полностью изолированный от Тейвата, от взора Цисин и Селестии. Чайльд замер, его голубые глаза сузились, а на губах заиграла предвкушающая улыбка. — Свой собственный мир в кармане? Звучит как неплохой склад для контрабанды, Итэр. Но зачем это тебе? Итэр сделал паузу, мастерски выдерживая саспенс. — Подумай сам, Тарталья. Идеальный тренировочный полигон. Внутри этого артефакта законы времени и пространства работают иначе. Там нет хрупких домов, нет Миллелитов, нет Нин Гуан, которая записывает каждый наш чих. Мы сможем проводить спарринги на полную мощность. Глаз Порчи, мой Анемо-резонанс… мы сможем не сдерживаться. Ты ведь хотел проверить «золотого воина» в деле? В Гавани я лишь тень самого себя. В Обители я стану твоим худшим кошмаром. Улыбка Чайльда стала хищной. Воздух вокруг него на мгновение увлажнился, запахло морозным прибоем. — Спарринг без ограничений… — прошептал он, и Марина увидела, как он сжал кулаки, едва не ломая пальцы от азарта. — Итэр, ты чертовски хорошо умеешь находить слабые места. Идеальный полигон для драк под боком у Цисин? Я в деле. Мой статус обеспечит вам проход к террасам без допросов. Глядя на сияющего азартом Тарталью, Итэр невольно вернулся мыслями к тому, что произошло в этом поместье совсем недавно. Он вспомнил Самию. Она сидела на своей кровати, бледная, прислонившись спиной к резному изголовью. Её пальцы судорожно сжимали одеяло, а взгляд был лихорадочным. — Итэр… слушай… — прохрипела она тогда, пытаясь разжать сведенную челюсть. — Вам нужно… идите к Мадам Пин… попросите Обитель… Чайник… Она не успела договорить. Чёрный металлический обруч на её шее мгновенно раскалился до мертвенно-белого сияния. Самия схватилась за горло, из её груди вырвался надрывный, мучительный хрип. Кристалл Алисы пульсировал багровым, блокируя каждое слово, которое могло стать прямым руководством к действию. Система защиты канона считала её попытку «направить героев по квесту» критической угрозой. — Тихо, замолчи! — Итэр тогда успел подхватить её, не давая упасть с кровати. — Я понял. Нам нужно место. Убежище, где нас не достанут. Я сам всё найду, слышишь? Не смей больше говорить об этом. Самия тогда лишь слабо кивнула, тяжело дыша и прижимая ладонь к свежему ожогу. Она медленно, дрожащим пальцем указала на старую книгу, лежавшую на тумбочке, где на одной из страниц был нарисован изящный керамический чайник, окутанный дымкой. Её взгляд в тот момент был полон такой отчаянной мольбы и боли, что Итэр зафиксировал эту картинку в памяти навсегда. Голос Скарамуша вырвал Итэра из воспоминаний, возвращая в солнечный холл Ли Юэ. — А где Самия? — Предвестник обвел комнату взглядом, и в его тоне прорезалось нечто, подозрительно похожее на недовольство. — Почему её не видно? Обычно она первая прибегает командовать, расставлять мебель или отпускать свои неуместные шутки за завтраком. Чайльд, поймав момент, тут же издевательски подмигнул коллеге, кивая на след укуса на его шее. — Да, Скара, где наша «дикая кошка»? Спряталась в норке, зализывая раны после тех подвигов? Кажется, ты перестарался со своей… хм… помощью. Она хоть жива там? Скарамуш дернулся, но промолчал, продолжая сверлить взглядом Итэра. — Она занята. Думает, — Итэр ответил ровно, без тени эмоций. — Её мозг перегружен. Она просила её не беспокоить ближайшие несколько часов. — Не беспокоить, значит? — Скарамуш криво усмехнулся, хотя в глубине его глаз Марина заметила странное безмолвие. «Занята… или она просто боится смотреть мне в глаза?» — холодно констатировал Предвестник во внутреннем монологе. — «Спи, мышка. Набирайся сил. Твой голод был… впечатляющим. Посмотрим, насколько хватит твоей гордости в следующем раунде, когда ты поймешь, что твоё серебро теперь питается моей кровью». Скарамуш поправил шляпу и властно взмахнул рукой в сторону выхода. — Хорошо. Проваливайте к своей старушке. Тарталья, ты отвечаешь за их «лица». Если Итэр случайно разрубит патруль Миллелитов по дороге — я вычту штраф из твоего бюджета на обеды. Итэр, Марина — берите свою летающую консерву и исчезните. Мне нужно тишины хотя бы на пару часов. — Пошли, малыши! — Чайльд уже был у дверей, сияя восторгом. — Нас ждет «бабушка», чай и великая битва в банке! Марина, не забудь свой арбалет, по дороге я научу тебя, как целиться в движущиеся мишени без лишних раздумий! Когда тяжелые кованые ворота поместья закрылись за ними, Марина впервые за долгое время почувствовала себя не в «безопасной зоне», а на передовой. Гавань Ли Юэ, обычно напоминающая шумный муравейник, теперь походила на растревоженное осиное гнездо. Повсюду мелькали доспехи Миллелитов, на крышах дежурили лучники, а на каждом перекрестке проверяли документы. Но Чайльд шел впереди с такой небрежной легкостью, будто он прогуливался по собственному саду. Стражники, завидев его серый мундир и маску Фатуи, неохотно, сцепив зубы, расступались, освобождая путь. Одиннадцатый Предвестник был для них олицетворением врага, которого нельзя тронуть, не спровоцировав международный скандал. — Ну, малышка, — Чайльд обернулся к Марине, на ходу подмигивая ей. — Скара говорит, что вы «аномалии». Но по мне, ты выглядишь как обычная перепуганная девчонка. Рассказывай, что ты уже умеешь? Или твой брат таскает тебя за собой просто как красивый аксессуар? Марина выпрямила спину. В ней внезапно вскипело упрямство. Она не хотела, чтобы этот рыжий задира считал её пустым местом. — Я учу алхимию, — твердо ответила она, поправляя лямку арбалета. — На Хребте я ассистировала Альбедо. Я уже знаю основы элементального взаимодействия и могу стабилизировать Пиро-концентраты даже при высокой влажности. Итэр учит меня тактике, я не лезу в ближний бой, я работаю со стороны. Арбалет — это база, но мои основные аргументы — это флаконы со смесями. Я учусь создавать зоны перегрузки и контролировать движение мобов... то есть, противников. Чайльд приподнял бровь, явно впечатленный её напором. — О-о, алхимия? Это серьезно. В Снежной мы уважаем тех, кто умеет делать «бабах» из ничего. — Да, — Марина кивнула, входя в раж. — Альбедо дал мне копию своего учебника на восемьсот страниц. Я его штудирую каждую свободную минуту. Я в течение месяца буду сдавать пробный дистанционный экзамен Сахарозе. Понятное дело, официально он не будет иметь силы, так как я не под надзором в лаборатории Мондштадта, но Альбедо обещал подтвердить мои результаты. Я уже умею рассчитывать вязкость реагентов и знаю, как не подорваться на собственной Пиро-пыльце. Итэр, шедший рядом, мельком взглянул на неё. Он видел, как она по ночам, когда глаза уже слипались, продолжала подчеркивать строчки в книге. Она действительно начала «шарить» в предмете, перестав воспринимать зелья как «расходники из инвентаря». — Похвально! — рассмеялся Чайльд, но тут же его голос стал тише и приобрел тот самый вкрадчивый оттенок. — Слушай, раз уж мы заговорили о навыках… А Самия всегда такая… энергичная? Или это только Скарамуш на неё так действует? Она в тот раз так жадно на меня смотрела, я грешным делом подумал, что она хочет меня… хм… похитить. А судя по тому, что было ночью за дверью… Сказитель явно нашел достойного противника. Марина мгновенно вспыхнула, чувствуя, как жар приливает к ушам. — Господин Предвестник! — она вскинула арбалет, не снимая его с предохранителя, но направив ствол в землю перед Чайльдом. — Давайте просто дойдем до террасы без этих ваших… подробностей. У меня арбалет заряжен болтом с Пиро-зарядом, я сейчас очень нервная и могу случайно нажать на курок. Прямо вам в ногу. Будет… интенсивный обмен энергией. Чайльд восторженно свистнул: — Ого! Коготки! Скара был прав, его питомцы — с характером. Молчу-молчу, малышка. Они поднялись на террасу. Место, где недавно в пыли и крови лежало тело Гео Архонта, теперь было чисто выметено. Миллелиты выставили посты по всему периметру, и в воздухе висела гнетущая атмосфера ожидания катастрофы. У края террасы, рядом с пышно цветущими глазурными лилиями, стояла пожилая женщина. Мадам Пин смотрела на море, и её сутулая фигура казалась воплощением самого покоя среди этого городского безумия. Когда группа подошла ближе, старушка медленно обернулась. Её взгляд, мудрый и бесконечно глубокий, скользнул по Чайльду (Тарталья непроизвольно выпрямился, почувствовав исходящую от неё мощь), задержался на Итэре и наконец остановился на Марине. Марина замерла. Ей показалось, что Мадам Пин видит её насквозь — видит её страх, её прошлое в Воронеже и ту самую «пустоту» внутри тела Люмин, о которой говорил Альбедо. — Пришли за домом, дети мои? — голос Мадам Пин был мягким, как шелест шелка. — Или ищете кокон, чтобы созреть для этого мира? Путь ваш долог, а сердцам нужен приют, где не дует ветер перемен. Итэр выступил вперед, почтительно склонив голову. Он изложил просьбу об Обители, говоря о необходимости защиты и места для отдыха. Чайльд в это время откровенно скучал, рассматривая облака, а Марина смотрела на Мадам Пин с благоговейным трепетом — она знала, КТО стоит перед ней. — Чайник Безмятежности — это дар, требующий сопричастности, — произнесла Мадам Пин. — Чтобы я могла отдать его вам, вы должны принести мне частицу этого мира. Изумрудный нефрит. Он редок и хранит в себе тепло земли. — Нефрит? — Чайльд оживился, доставая из кармана сигнальную ракетницу Фатуи. — Зачем искать? Я сейчас пошлю человека в лавку «Минхуа», они принесут лучший образец через пять минут. Мора решает любые проблемы с квестами, бабуля. — Нет! — Марина резко шагнула вперед, преграждая ему путь. — Нельзя покупать! Нужно… нужно самим! Нам нужно проявить усердие, господин Предвестник! Это же… это же контракт с Адептом! Если мы просто купим его, это не будет считаться! Чайник не узнает нас как хозяев! Она панически боялась, что «pay-to-win» подход Чайльда сломает скрипт и они останутся без базы. Мадам Пин тонко, едва заметно улыбнулась, глядя на взволнованную Марину. — Усердие — это хорошо, дитя. Но время сейчас дороже золота. Идите. Впрочем, если вы найдете камень своими руками, Обитель признает вас быстрее. Я подожду вас здесь, пока лилии еще не закрылись. Группа развернулась, чтобы направиться к выходу с террасы. Марина всё еще ворчала на Чайльда, обвиняя его в «читерстве», когда вдруг её взгляд зацепился за фигуру в толпе горожан у подножия лестницы. Среди людей в одеждах Ли Юэ мелькнул знакомый высокий силуэт в темно-зеленом плаще. Марина замерла, её сердце пропустило удар. Она узнала этот наклон головы и эти бирюзовые косички, которые небрежно выбивались из-под капюшона. — Венти?! — вырвалось у неё. Итэр и Чайльд мгновенно обернулись, но толпа была слишком плотной. Фигура в зеленом на секунду повернулась. Марина ясно увидела лицо барда. Он не выглядел «больным» или «раненым». Венти лукаво подмигнул ей, поднес указательный палец к губам в жесте «тсс» и в следующую секунду просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий аромат сесилий и одуванчиков. — Что? Где? — Чайльд прищурился, сканируя толпу. — Кто там был, Марина? — Никто… — прошептала Марина, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Кажется… мне просто показалось. Итэр промолчал, но его ноздри мелко дрогнули. Он почувствовал этот запах. Запах Мондштадта посреди Ли Юэ. Анемо Архонт был здесь, и он явно не собирался оставаться в стороне от «похорон» своего старого друга.