Глава 57. Шрамы оракула

В поместье царила та самая тишина, которую Самия ценила больше всего на свете. Итэр и Марина под конвоем Чайльда ушли в город — «добывать кокон», как выразилась старушка с террасы, а по факту — в очередной раз доказывать Тейвату свою полезность. Самия сидела в глубоком кожаном кресле в кабинете, поджав под себя ноги. На коленях у неё лежал тонкий, дешевый томик в мягкой обложке, купленный у уличного торговца через слуг за пару медяков. «Тёмный Властелин и Лепесток Белого Лотоса» — гласило название. — Бля… — Самия перевернула страницу, затаив дыхание. — Вот это поворот. Он её, значит, в ледяную башню заточил, цепи наложил, а она ему в ответ — цитаты из классики и пирожки с кунжутом. Качественный контент. Чистый, незамутненный бред, — она тихо хихикнула, чувствуя, как её логика блаженно отключается, давая разуму отдохнуть на этом розовом мусоре. Но идиллия прерывалась физиологией. Её тело всё еще вибрировало после недавнего вливания колоссального объёма Электро. Серебряные вены на руках и шее пульсировали лазурным светом, металл под кожей гудел, пытаясь распределить энергию и не дать льду Синьоры снова захватить территорию. Пальцы Самии мелко дрожали, а в горле стоял комок. Дверь кабинета открылась бесшумно. Скарамуш вошел в комнату, не издав ни единого звука. Он замер у порога, наблюдая за Самией. На его лице не было привычного превосходства — лишь холодное, исследовательское любопытство. — Всё еще читаешь эту макулатуру? — голос Скарамуша прозвучал как шелест сухого снега. — Я думал, оракулы проводят время в медитациях, а не в изучении похождений вымышленных идиотов. Самия не вздрогнула. Она лишь с видимым усилием, закрыла книгу, заложив страницу пальцем. — Оракулы тоже люди, Куни. Иногда нам нужно что-то более тупое, чем реальность, чтобы не сойти с ума. Она попыталась поправить очки, но рука предательски дернулась, и Самия поморщилась от резкой боли в основании черепа. Ошейник Алисы отозвался тупым давлением. — Куни… — Самия посмотрела на него снизу вверх, и её взгляд был непривычно мутным. — Сделай одолжение. Дай анестетик. Тот, что Альбедо передал… он в моей сумке, в синем флаконе. И налей воды. У меня шея… кажется, она сейчас просто отвалится. Скарамуш прищурился. Он подошел ближе, сам взял со стола стеклянный графин, налил воды в пиалу и, достав флакон из сумки Самии, капнул туда несколько капель перламутровой жидкости. — Ты выглядишь паршиво, — заметил он, протягивая ей воду. — Твоё тело не справляется с объемом моей искры? Самия жадно выпила смесь, чувствуя, как химический холод Альбедо начинает медленно унимать пожар в жилах. — Твоя искра — это как заливать авиационное топливо в старый мопед, парень. Мощно, эффективно, но прокладки горят. Но дело не в этом. Скарамуш не отошел. Он внезапно протянул руку и схватил Самию за подбородок, заставляя её запрокинуть голову. Его пальцы были холодными и жесткими. — Посмотри на меня, — приказал он. Самия повиновалась. Она видела его лицо совсем близко — безупречное, кукольное, лишенное пор и морщин. Скарамуш кончиками пальцев другой руки, начал отгибать высокий воротник её белой рубахи, поддевая край черного металлического обруча. В ту же секунду Предвестник замер. Его глаза расширились. Он впервые видел то, что Самия так старательно прятала под шелком и ошейником. Кожа под черным металлом... была мертвой. Там, по всей окружности шеи, тянулась широкая полоса изуродованной, келоидной ткани. Шрам был плотным, глянцево-белым, местами обугленным до черноты. В некоторых местах сквозь эту мертвую плоть прорастали серебряные нити шунтов, впаянные прямо в рубец. Это выглядело как грубая металлическая пайка на сломанном механизме. — Алиса… она сделала это с тобой? — голос Скарамуша стал странно вибрирующим. Он не отрывал взгляда от шрама. — Ты позволяешь этой железке выжигать тебя за каждое слово? Она буквально уничтожает твою плоть. Самия издала сухой смешок, не пытаясь вырваться. — Это цена правды, парень. В моем мире говорили, что за знания нужно платить. В Тейвате эта метафора приобрела чертовски буквальный смысл. Она посмотрела ему прямо в глаза, и Скарамуш увидел в её взгляде ту самую бездонную усталость, которая была созвучна его собственной пустоте. — Чем больше я говорю, тем мертвее становится эта полоса. Нервы там давно выгорели. Скоро на этой шее будет просто кусок нечувствительного мяса, армированный серебром… и тогда я смогу рассказать тебе такие вещи, от которых твоё ложное небо рухнет само собой, а ошейник даже не нагреется. Я превращаю себя в механизм, Куникудзуши. Чтобы выкупить право голоса. Скарамуш смотрел на этот шрам, и внутри него что-то болезненно резонировало. Он видел в этом изуродованном кольце отражение собственной судьбы. Он был куклой, собранной из запчастей богини. Она была человеком, который добровольно стирал свою человечность, заменяя её металлом и шрамами ради информации. Они были двумя аномалиями в мире, который требовал от них быть «правильными». Скарамуш почти благоговейно коснулся самого края шрама кончиком пальца. Фиолетовая искра Электро сорвалась с его кожи, ударив точно в мертвую ткань. Самия даже не вздрогнула. Её зрачки не расширились, мышцы не напряглись. Она продолжала смотреть на него с той же скучающей полуулыбкой. — Больно? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, подозрительно похожее на уважение к чужой агонии. — Не знаю, — честно ответила Самия. — Кажется, я забыла, что это такое. Твой разряд сейчас ощущается просто как… ну, как вибрация телефона в кармане. Удобно, правда? Почти полная синхронизация. Скарамуш продолжал держать её за подбородок, глядя на шрам, который стал их общим клеймом. — Ты… — прошептал Скарамуш, и его пальцы на её шее внезапно потеплели. — Ты самая качественная ошибка в этом сценарии, Самия. Пожалуй, я не позволю тебе превратиться в пепел слишком быстро. У меня еще много вопросов к твоим мертвым нервам. Скарамуш убрал руку от её шеи, но не отодвинулся ни на дюйм. Его аура Электро всё еще вибрировала, наполняя кабинет сухим треском, но теперь это был звук работающего механизма, а не готового к удару оружия. — Давай без пафоса, Куни, — Самия поправила воротник, скрывая шрам. — Моя шея стабильна. Что ты успел накопать в этой Гавани? Твой рыжий коллега всё ещё скупает те антикварные бумажки на каждом углу? Скарамуш брезгливо фыркнул, выпрямляясь и закладывая руки за спину. — Тарталья — дегенеративный маньяк. Он завалил Банк этими печатями, веря, что сможет выкурить Архонта из тени. Он не понимает, что Моракс... — Предвестник запнулся, глядя на Самию. — Он ведь действительно всех кинул. Тело на алтаре — просто пустая шкура. И пока Одиннадцатый тратит бюджет Снежной на мусор, Розалина... эта Крио-стерва... она ведет свою игру. Она где-то здесь, в Гавани, договаривается с Цисин за нашими спинами. Самия криво улыбнулась. — И тебя это бесит, верно? Тебя используют как силовое прикрытие, пока она готовит себе триумфальное возвращение в Снежную с Сердцем Бога в кармане. Кстати, у меня есть идея, как сделать так, чтобы её возвращение было не таким уж триумфальным, — Самия подалась вперед, и её глаза за очками хитро блеснули. — Давай обоссым Синьору. Метафорически, конечно. Она украла мой покой и едва не превратила мои нервы в крошево. Я хочу украсть её главный момент славы. Скарамуш прищурился. — И как ты собираешься это сделать? У нас нет прямого доступа к... контрактам Ли Юэ. — Нам не нужны официальные бумаги, нам нужен посредник, — Самия потянулась к своей сумке, стоявшей у кресла. — Иди в похоронное бюро «Ваншэн». Там сидит один очень важный чувак, консультант. Он постоянно не имеет при себе денег, и за ним бегает твой рыжий идиот, оплачивая все его счета. Передай ему... кое-что. Она запустила руку в сумку и вытащила оттуда высокую, запечатанную сургучом бутылку из темного стекла. На этикетке был едва различим оттиск в форме одуванчика. — Это от того самого алкаша из Мондштадта, — Самия поставила бутылку на стол перед Скарамушем. — Передай Деду. Скажешь: «От старого друга с любовью». Это твой входной билет. Предложи ему контракт. Скажи, что ты не собираешься воровать то, за чем пришла Синьора. Скажи, что ты хочешь просто послужить... прокладкой в передаче. Скарамуш взял бутылку, вертя её в руках. В его башке сейчас явно происходила титаническая битва между подозрительностью и жаждой уязвить Синьору. — Подойди ближе, — Самия поманила его пальцем. — Я расскажу тебе, как именно это должно выглядеть. Предвестник наклонился к ней. Самия зашептала ему на ухо. Воздух в кабинете на секунду стал фиолетовым. — ...бу-бу-бу... прямо перед её носом... — доносились обрывки фраз. — ...бу-бу... она захлебнется от собственной желчи... бу-бу... а ты ... перед лицом Чайльда... Скарамуш медленно выпрямился. Его плечи подрагивали, а колокольчики на шляпе зашлись в восторженном звоне, переходящем в тонкий ультразвук. Внезапно он запрокинул голову и начал хохотать тем самым смехом, от которого у слуг Фатуи в коридоре задрожали колени. — Самия... — выдохнул он, вытирая слезы выступившего веселья. — Ты не «мышка». Ты — самый качественный вирус, который когда-либо проникал в систему Тейвата. Я согласен. Это гениально. Я сам хочу увидеть лицо Розалины, когда я выполню это. — Иди, — Самия лениво махнула рукой. — И не забудь: Дед любит долгие разговоры о чае. Терпи. Это часть инвестиции. Парадные двери поместья внизу распахнулись. В холл ввалились Итэр и Марина, сопровождаемые Чайльдом. Они выглядели уставшими, но Марина в руках бережно сжимала изящный керамический чайник — результат их сегодняшнего усердия у Мадам Пин. Они замерли у подножия лестницы. Сверху спускался Скарамуш. Его шляпа была сдвинута набок, на шее всё так же отчетливо багровел след от укуса, до сих пор не заживший, а в глазах горело сумасшедшее, торжествующее пламя. В руках он, как величайшее сокровище, бережно нес бутылку мондштадтского вина. — Оппа... — Чайльд присвистнул, глядя на довольную физиономию коллеги. — Скара, я смотрю, вы там не только «консультировались». Уже и до выпивки дошло? Самия тебя совсем разбаловала. Марина застыла, выронив бы учебник, если бы он не был привязан к сумке. Её лицо мгновенно стало цвета спелого помидора. — Они... они уже пьют вместе? Самия, что происходит?! Он же Предвестник! Самия вышла на балюстраду второго этажа, поправляя пояс своего шелкового халата и лениво потягивая свежий чай из пиалы. Она выглядела максимально расслабленной и... сытой. — Просто подписываем долгосрочные контракты, малая, — бросила она вниз, даже не глядя на Скарамуша. — Итэр, Чайник добыл? Молодец. Выгружай мебель на первом этаже, я скоро спущусь проверять расстановку. А ты, Куни... — она мельком взглянула на Предвестника. — Иди уже. Дед не любит, когда к нему опаздывают. Скарамуш лишь коротко кивнул ей — почтительно, как равному партнеру по заговору — и растворился в фиолетовой вспышке, оставив в холле запах озона и одуванчиков.