Глава 58. Новоселье

В холле поместья Итэр медленно поставил на стол изящный керамический чайник, украшенный росписью в виде плывущих облаков. Артефакт выглядел обманчиво простым, но Марина, стоящая рядом и вцепившаяся в ремень своей сумки, чувствовала, как от него исходит едва уловимая вибрация — так гудит высоковольтный кабель или серверная под нагрузкой. — Ну что, Директор, — Марина сглотнула, не сводя глаз с носика чайника. — Давай. Я готова. Слушай, а сейчас будет... ну, типа, загрузочный экран? Или нас просто вывернет наизнанку? Я читала в гайдах, что переход в подпространство — это как падение в кроличью нору. Итэр мельком взглянул на неё. В его золотых глазах на секунду мелькнула искорка понимания, но он лишь молча коснулся ладонью крышки артефакта. — Просто закрой глаза и не пытайся сопротивляться потоку, — коротко бросил он. Секунду ничего не происходило. А затем реальность Ли Юэ внезапно лопнула, как перезрелый плод. Марина почувствовала резкий, тошнотворный рывок где-то в районе солнечного сплетения. Пространство вокруг них сжалось в точку, а затем взорвалось ослепительным, золотисто-белым светом. Её как будто одновременно разобрали на атомы и протащили сквозь игольное ушко. Когда ноги Марины снова коснулись твердой поверхности, она покачнулась, едва не рухнув на колени. — Офигеть... — выдохнула она, распахивая глаза и тут же прикрывая их рукой. — Боже, какой тут графон! Самия, ты видишь это?! Это же... это же 8К в реальном времени! Они стояли на парящем острове, окруженном бесконечным морем золотистых и розовых облаков. Небо здесь сияло мягким, вечным закатом Ли Юэ. Воздух пах чистотой, горной свежестью и чем-то неуловимо сладким — ароматом вечности Адептов. И самое главное — тишина. Здесь не было шума порта, криков Миллелитов или звона колокольчиков Скарамуша. Была только музыка. Тихая, переливчатая мелодия цитры и флейты, которая, казалось, лилась прямо из самого воздуха. — Я реально слышу её... — Марина замерла, прислушиваясь. — Эту самую тему Обители. Она не в моей голове, она везде! Итэр, ты слышишь? Самия, стоявшая чуть поодаль и до предела натянувшая на глаза поля своей шляпы, недовольно поморщилась. — Слишком светло, — проворчала она, жмурясь. — Итэр, найди где-нибудь пульт и приглуши яркость этой локации. У меня сейчас глаза вытекут от этого золотого пафоса. Слишком много люменов на квадратный метр. — Самия, ты неисправима! — пискнула Паймон, кувыркаясь в воздухе. — Тут же так красиво! Паймон чувствует себя как в сахарном облаке! В этот момент из легкой дымки, окутывавшей центр острова, выплыло нечто огромное, круглое и синее. Существо напоминало гибрид очень упитанной птицы, змеи и чайника. Его перья переливались индиго, а на голове красовалась крошечная шляпка. Марина взвизгнула, едва не выронив учебник Альбедо: — Пухляш! Настоящий! Боже, он еще более круглый, чем на артах! Дух чайника — Владычица Песен и Скитаний в своем воплощении — открыла глаза и обвела группу внимательным взглядом. На мгновение музыка в воздухе затихла, сменившись глубоким, вибрирующим гулом. — Ого... — Пухляш склонил голову набок, и его взгляд по очереди задержался на каждом. — Странник из далеких звезд... Принцесса, потерявшаяся в густом тумане... И ты, — дух замер на Самии, — черный лебедь с ошейником судьбы. Давненько у меня не было столь... многослойных и проблемных жильцов. Обычно сюда приходят за покоем, но от вас веет запахом перемен, который может расколоть даже этот фарфор. Мадам Пин не обманула — в центре острова, среди камней и струящихся водопадов, начал медленно материализоваться особняк. Здание росло прямо из пустоты: сначала фундамент из белого камня, затем резные колонны, широкие террасы и, наконец, крыша, покрытая изумрудной черепицей. Это была величественная усадьба — классика архитектуры Адептов. Самия подошла к главному входу, опираясь на посох. Она задрала голову вверх, оценивая масштаб двухэтажного здания. Её лицо, до этого выражавшее лишь легкое раздражение от яркого света, внезапно приобрело выражение глубочайшей скорби. — Самия, глянь, какой дом! — Марина уже бегала по ступеням, касаясь перил. — Тут столько места! У каждого будет своя спальня! Самия медленно повернулась к Итэру. — Скажи мне, парень, — её голос был полон ледяного спокойствия, за которым скрывалась буря. — Скажи мне, что в этом антикварном проекте предусмотрен лифт. Или хотя бы эскалатор на анемо-тяге. Итэр, который как раз осматривал входную дверь, слегка нахмурился. — Это дом Адептов, Самия. Он построен по канонам вечности и гармонии. Адепты не нуждаются в лифтах, они умеют парить. Здесь только лестницы. Самия закрыла глаза и прижала ладонь ко лбу, там, где серебряные вены пульсировали в такт её раздражению. — Блядь... Опять лестницы. Опять вертикальное перемещение. Итэр, ты издеваешься? Я за последние дни налеталась и находилась по горам на десять жизней вперед. А теперь я должна бегать на второй этаж каждый раз, когда забуду в спальне свои записи или анестетик Альбедо? Она повернулась к Пухляшу, который с интересом наблюдал за её протестом. — Слышь, синий, а нельзя ли как-то перепрошить это здание на ходу? Выкини этот второй этаж к чертям, сделай его одноэтажным, но растяни в длину метров на пятьсот. Пусть это будет бесконечный коридор с комнатами, мне плевать на ландшафт. Главное — чтобы пол был плоским. Пухляш издал тихий, мелодичный звук, похожий на звон колокольчика. — Внешняя форма дома зафиксирована энергией Мадам Пин, дитя. Она олицетворяет структуру этого мира. Я не могу изменить фасад по твоему капризу. Но... — дух прищурился, — внутри вы можете менять пространство по своему вкусу. В определенных пределах, конечно. Самия тяжело вздохнула, поправляя шляпу. — Определенные пределы — это лучше, чем ничего. Окей. План меняется. Я столблю за собой самую большую комнату на первом этаже. Прямо рядом с кухней. Чтобы путь от кровати до чайника не превышал десяти шагов. Итэр, не стой столбом, заноси мой матрас. Я намерена проверить его совместимость с этой реальностью немедленно. Итэр молча кивнул, и за его спиной снова начало разгораться золотистое марево инвентаря. Самия заковыляла в сторону помещения, которое по всем признакам должно было стать кухней. Итэр шел следом, и Марина видела, как бледная дымка вокруг него пульсирует в такт его шагам. — Так, — Самия указала на центральную стену кухни. — Ставь Гео-плиту сюда. И чтобы ровно, по линейке. Итэр взмахнул рукой, и массивная плита, инкрустированная светящимися кристаллами Ли Юэ, материализовалась прямо в воздухе, с глухим стуком опускаясь на каменный пол. Пухляш, парящий под потолком, неодобрительно качнул своей маленькой шляпкой. — Осторожнее, юный странник, — пророкотал дух Обители. — Вещи в этом мире — не просто бездушная древесина или камень. Это застывшая воля Адептов, воплощенная в форму. Каждый предмет несет в себе крупицу «энергии уюта». Если вы поставите эту жаровню против течения элементальных ветров, огонь в ней всегда будет холодным, а суп — горьким. Гармония пространства здесь первична. — Это... типа как Фэн-шуй? — Марина с любопытством заглянула в топку плиты. — Это законы малого мироздания, дитя, — наставительно произнес Пухляш. — Вы должны расставлять подношения этой земле так, чтобы реки силы не встречали преград. Если вы заставите холл тяжелыми шкафами, энергия застаивается, и дом начнет «болеть», вытягивая силы из вас самих. Обитель — это живой организм. Итэр, кажется, не слушал лекцию. Он начал массовую «выгрузку». Столы, стулья, массивные комоды и рулоны шелка вылетали из его золотистого кармана, как снаряды из катапульты. С каждым новым предметом, обретающим плоть в этом мире, плечи Итэра расправлялись. Он сделал глубокий вдох, и Марина заметила, как золотые искры на его руках стали чище. Его магические каналы, часами сдавленные весом целого мебельного магазина, наконец-то освобождались, возвращая ему былую легкость. Пока Итэр освобождал свои «меридианы» от комодов, Марина сорвалась с места и взлетела на второй этаж. Деревянные ступени приятно пружинили под ногами. — О-о-о! Моя комната! — её голос восторженным эхом разнесся по особняку. Она распахнула двери второй спальни. Вид из окна был просто нереальным: облака, подсвеченные вечным золотом, проплывали так близко, что казалось, их можно потрогать рукой. Марина мгновенно включила режим «дизайнера». — Так, — она начала мерить комнату шагами. — Сюда встанет то зеркало в резной раме. Около окна — столик для алхимии, буду там штудировать Альбедо. Самия! А можно мне забрать ту бирюзовую шелковую занавеску с вышивкой? Она идеально подойдет к моим новым штанам! Самия, которая уже успела расстелить свой матрас прямо в центре комнаты на первом этаже, лениво отозвалась снизу: — Бери что хочешь, малая! Хоть люстру себе на шею повесь, только не заставляй меня подниматься и проверять твой «изысканный дизайн»! У меня на сегодня лимит вертикальных перемещений исчерпан полностью. Самия достала из сумки свой блокнот и начала сверять список закупок, которые они сделали в Ли Юэ. Она ставила галочки, пока внезапно её карандаш не замер над пустой строчкой. Лицо ученой медленно вытянулось, а серебряные вены на шее тревожно мигнули. — Так... — голос Самии стал пугающе тихим. — Матрасы есть. Плита стоит. Фарфор на месте. Шелк привезли... Итэр! Марина! А ну-ка спустились все сюда! Быстро! Через минуту вся группа стояла в холле, глядя на побледневшую Самию. — Скажите мне, о великие покорители миров, — Самия обвела их тяжелым взглядом. — Где в нашем новом пятизвездочном отеле ванная? И где, блядь, унитаз? В холле воцарилась мертвая, звенящая тишина. Марина растерянно моргнула, переводя взгляд на Итэра. Путешественник нахмурился, явно пытаясь вспомнить, выгружал ли он что-то похожее на сантехнику. — Э-э... ну... — Марина неловко затеребила край жакета. — Самия, понимаешь... В игре ванная — это же просто декорация была. Ну, там, ширма стоит, тазик... Мы же там никогда по-настоящему не... ну ты поняла. Модельки же не пачкаются в коде... — Марина, ты дура?! — Самия едва не выронила блокнот. — Какой код?! Мы в реальном мире! Нам нужно смывать с себя грязь Ли Юэ, нам нужно стирать твои шелка и, самое главное — нам нужно куда-то девать результаты нашего завтрака в «Синьюэ»! Куни купил нам простыни, но не купил ни одного сраного корыта?! Итэр почесал затылок, выглядя непривычно смущенным. — Я... я не подумал об этом. В моих странствиях я обычно обходился ручьями. — В жопу ручьи! — Самия повернулась к Пухляшу. — Слышь, хранитель чайника, а у вас тут как с водопроводом дела обстоят? Нам нужны трубы, слив и хоть какое-то подобие цивилизации. Пухляш важно раздул зоб. — Обитель черпает воду из чистейших источников подпространства, — высокомерно ответил дух. — Вода здесь повсюду. Но чаши для омовения, медные отводы и системы удаления... хм... нечистот — это забота жильцов. Адепты выше таких приземленных нужд. Пока что вы можете пользоваться ручьем в саду. Он очень бодрит. — Бодрит он его... — прорычала Самия, записывая что-то в блокнот с такой силой, что порвала бумагу. — Значит так. Итэр, помечай в своем «графике приключений»: завтра первым делом мы идем грабить лучший магазин сантехники в Гавани. И мне плевать, сколько Миллелитов будет на пути. Скарамуш за всё заплатит. Я не намерена косплеить дикарку в этом фарфоровом раю. Она рухнула на свой матрас, закрывая лицо рукой. — Боже... за что мне эти гении... Самый дорогой дом в Тейвате, и ни одного туалета. Убейте меня кто-нибудь. Драматическое обсуждение сантехники было бесцеремонно прервано восторженным писком со второго этажа. Паймон вылетела из четвертой комнаты с широким балконом, выходящим на закатную сторону Обители. Она сделала в воздухе сальто и победно уперла руки в бока. — Всё! Паймон тут живет! — провозгласила она на весь особняк. — Это комната для лучшего гида Тейвата! Тут самый мягкий матрас, и Паймон уже присмотрела место под подушку для своих сухарей! Самия медленно, преодолевая сопротивление собственного уставшего тела, подошла к лестнице. Она наступила на вторую ступеньку — это был предел её физических усилий на сегодня — и, задрав голову, крикнула вверх: — Паймон, выметайся оттуда! Быстро! Свободу попугаям, комната занята! — Почему?! — Паймон озадаченно зависла над перилами, её маленькое лицо выразило глубочайшую обиду. — Тут четыре спальни! И нас как раз четверо! Всё сходится, Паймон умеет считать! — Считать ты, может, и умеешь, а вот логику не освоила, — Самия поморщилась, потирая шею под ошейником. — Нас пятеро, если считать Итэра. Но Итэр — кочевник, он спит где придется, хоть на коврике у двери. А ты, мелкая, будешь спать либо с ним в капюшоне, либо с Мариной под боком. В крайнем случае — организуем тебе спальное место в погребе, как консерве длительного хранения. А эта комната забронирована. Для того злого парня в шляпе. Я заказывала четвертый матрас под его рост и вес. Марина, которая в этот момент как раз пыталась расправить шелковую занавеску в своей спальне, замерла. Она медленно подошла к балюстраде второго этажа и свесилась через перила, глядя на Самию широко округлившимися глазами. — ЧТО?! — её голос сорвался на сиплый писк. — Самия, ты… ты поселишь Скарамуша… ЗДЕСЬ?! В нашем Чайнике?! Прямо через стенку от меня?! — А ты думала, он будет лечить меня дистанционно? — Самия невозмутимо вернулась к своему матрасу на первом этаже. — Я не собираюсь каждый раз ходить по километру до его Банка просто для того, чтобы сдохнуть от элементального перегруза на пороге. К тому же, это наш стратегический план. Нам нужно, чтобы «Кредитка номер шесть» продолжала бесперебойно работать. Если он будет жить с нами, он будет оплачивать наши счета за сантехнику гораздо охотнее. Мы держим его на финансовом и физическом поводке. — Но это же… это же как в реалити-шоу! — Марина закрыла лицо руками. — Мы будем делить кухню, пруд и… и этот пока еще несуществующий туалет с Предвестником Фатуи! Самия, это безумие! — Хуже не будет, малая, — Самия улеглась на матрас, натягивая одеяло до подбородка. — Привыкай к мысли, что у нас в доме теперь живет очень нервный и очень богатый подросток. Просто не трогай его шляпу, и всё будет нормально. Итэр стоял посреди огромного холла. Последний шкаф из сандалового дерева занял свое место у стены, и золотистое марево вокруг Путешественника наконец-то полностью угасло. Он медленно подошел к новому стулу из красного дерева, который Самия выбрала с такой дотошностью, и сел. Его плечи опустились. Он откинулся на анатомическую спинку и просто закрыл глаза. Это было странное, почти забытое чувство. Тяжесть сотен килограммов мебели, которая сдавливала его ауру и меридианы последние несколько часов, исчезла. Внутри его тела элементальные потоки Анемо наконец-то потекли свободно, без сопротивления. Впервые за всё время его пребывания в Ли Юэ его лицо разгладилось. Исчезли жесткие складки у губ, напряжение в надбровных дугах растаяло. В теплом, золотистом свете Обители он выглядел не как опасный межмировой хищник, а как обычный, очень уставший молодой парень, который наконец-то добрался до дома. Паймон, уловив перемену в его состоянии, бесшумно подлетела ближе. Она аккуратно опустилась на его колено, стараясь не шуметь. — Итэр… — тихонько прошептала она, заглядывая ему в лицо. — Тебе тут нравится? Правда же, тут хорошо? Итэр приоткрыл один глаз и посмотрел на неё. Его ладонь легла на её маленькую голову, привычным движением поглаживая между ушками. — Тут тихо, Паймон, — негромко произнес он, и в его голосе слышалось искреннее облегчение. — И здесь… здесь нет раздражителей. Никаких шпионов, никаких Миллелитов, никаких приказов Джинн. Пока что это лучшее место на всем континенте. Он снова закрыл глаза, позволяя себе просто дышать этой тишиной Адептов. Вечер в Обители наступал по законам магии Мадам Пин. Искусственное солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая золотые облака в густые, пурпурные тона. В доме сами собой зажглись мягкие Гео-фонарики, наполняя холл теплым, янтарным светом. Самия лежала на поле в комнате Марины (она таки соизволила подняться наверх, чисто чтобы поболтать), лениво наблюдая за тем, как последняя на втором этаже всё еще пытается выровнять ковер в своей спальне. — Завтра придет Чайльд на тренировки, — Самия подала голос, и её слова заставили Марину замереть. — Ты готова встречать эту рыжую акулу? Помни, он боец. Он будет сканировать тебя каждым своим взглядом. Марина подошла к перилам, глядя на неё сверху вниз. В её глазах больше не было паники — только сосредоточенность. — Я готова, Самия. Я выучила главу про гидро-нейтрализацию. Но… у меня есть вопрос. А если Скарамуш откажется здесь жить? Что, если он сочтет это ниже своего достоинства? Самия тихо, почти беззвучно рассмеялась. — Не откажется, малая. У него слишком изломанная и слишком пустая кукуха, чтобы добровольно вернуться в холодную тишину своего одиночества. Он уже попробовал на вкус наш балаган. Он приползет сюда быстрее, чем ты успеешь доварить свой тофу. Спокойной ночи, банда.

А в это же самое время в реальном мире, у дверей запертого поместья стоял Скарамуш. Он только что вернулся из Банка Северного Королевства, где ему пришлось потратить несколько часов на улаживание дипломатических споров с Цисин. В его руке был зажат тяжелый сверток с книгами, которые просила Самия. Он толкнул массивные ворота, ожидая услышать привычный, раздражающий шум: вопли Паймон, шаги Итэра или шорох страниц Марины. Но особняк встретил его гробовой, ледяной тишиной. Скарамуш шагнул в холл. Пусто. Мебель, которую они так усердно затаскивали сюда когда-то, исчезла. Никаких следов жизни. Только запах пыли и остывшего чая на столе. В его груди — там, где у людей находится сердце, а у него была лишь темная, холодная пустота — внезапно запульсировал дикий, панический страх. Это был страх брошенного ребенка, который вернулся домой и обнаружил, что мать ушла, не оставив даже записки. В его памяти мгновенно вспыхнули лица тех, кто оставлял его в прошлом: Эи, мастера Татарасуны, мальчик из хижины... «Они ушли... — его пальцы судорожно сжали сверток, сминая бумагу. — Они сбежали от меня. Потому что я — монстр. Потому что я мучил её. Они бросили меня». Его глаза вспыхнули яростным, безумным фиолетовым огнем. Электро-энергия с сухим треском рванулась из его тела, превращая деревянную подставку для зонтиков у двери в щепки. — Вы решили спрятаться от меня в Чайнике? — его голос сорвался на свистящий шепот, полный ядовитой, раненой гордости. — Решили, что этот побег спасет вас от моей воли? Какая наивность... Я найду этот чайник, Итэр. И я вытрясу из вас всё, включая её саму. Вы не посмеете оставить меня в этой тишине.