Глава 59. Анатомия брошенной куклы

Скарамуш прошел в центр холла и остановился. Его глаза сканировали пространство. Вокруг высились голые стены. Шелк, за который он выложил десятки тысяч моры, исчез. Тяжелые шкафы из сандалового дерева, наборы столового серебра, ортопедические матрасы, ковры — всё, что они затаскивали сюда недавно, испарилось без следа. На каменном полу лежала лишь пыль. «Забрали всё, что я купил, и сбежали», — пульсировало в его висках, заставляя колокольчики на шляпе панически звенеть. — «Использовали меня как батарейку для вен Самии, как кошелек в лавках, а когда опасность миновала — просто выбросили за ненадобностью. Но... почему?» Он вспомнил лицо Самии. Вспомнил, как она смотрела на Чайльда во время завтрака. Как она втягивала носом воздух, улавливая исходящий от него аромат. «Она принюхивалась... Она искала его близости. Его энергия — роднее ей. Она ушла к нему? Решила продать свои знания Одиннадцатому Предвестнику, потому что устала от моих условий и моей ярости? Она предпочла его?» Эта мысль отозвалась в его теле физической болью, похожей на удар клинка прямо под ребра. Перед глазами пронеслись лица. Богиня Эи, которая оставила его спать в павильоне Сяккеи, посчитав слишком слабым. Кузнецы Татарасуны, ушедшие в туман, оставив его одного у тлеющих горнов. Умерший от чахотки мальчик из хижины, который обещал быть рядом, но просто перестал дышать. Все они клялись в верности, все искали его присутствия, но в итоге каждый из них оставил его один на один с этой пустотой. Гнев, ставший его единственным щитом от безумия, вырвался наружу. Внутри тела Электро-энергия пришла в движение. Фиолетовые молнии с треском сорвались с его плеч, заполняя холл озоновым маревом. Он повернулся и выпустил направленный разряд в подставку для зонтиков — единственную вещь, которую Итэр забыл забрать при эвакуации. Вещь с треском разлетелась на тысячи мелких щепок, оседая пеплом на каменные плиты. Скарамуш стоял посреди этого пепла, тяжело дыша. Его плечи подрагивали, а шляпа съехала набок. В этот момент в нем не было величия Шестого Предвестника. Он снова чувствовал себя выброшенной игрушкой, чьи механизмы продолжают бесполезно вращаться в пустоте. Скарамуш зашагал по пустому холлу. Шаги сиротливо отдавались от каменных стен. Он шел к центру залы, ведомый упрямым нежеланием признать окончательное поражение. Прямо посреди пустого пространства, на единственном уцелевшем постаменте, стоял небольшой предмет. Это был керамический чайник, покрытый лазурной глазурью и расписанный золотыми облаками Ли Юэ. Скарамуш остановился перед ним. От артефакта исходило мягкое и очень теплое сияние — элементальная энергия Адептов, которая полностью контрастировала с холодным воздухом опустевшего дома. На полу у подножия постамента светилась сложная магическая печать доступа — аналог ключа от дверей. Скарамуш протянул руку. Его пальцы в испачканной чернилами перчатке зависли над носиком чайника. Он ожидал, что древний замок Адептов отвергнет его, что печать вспыхнет защитным барьером и отбросит его назад. Но печать поддалась. Магические символы на полу налились мягким лазурным светом, признавая его право на вход. Итэр намеренно оставил доступ открытым для его Электро-ауры. Он не стал запирать дверь. Осознание этого факта ударило по Скарамушу сильнее, чем Анемо-взрыв Итэра. «Они не сбежали... — его пальцы коснулись керамики. — Они не ушли к Чайльду и не бросили меня в этой Гавани. Они просто перенесли свою базу внутрь этого артефакта. И они... они оставили мне пропуск. Они ждут меня?» Ярость, бушевавшая в его жилах последние десять минут, мгновенно угасла, уступая место дикому, упрямому и почти детскому облегчению. Но признать эту слабость перед самим собой было выше его сил. Он замаскировал это облегчение под высокомерную злобу. «Решили спрятаться от меня в этой банке? — Скарамуш поправил съехавшую шляпу. — Думаете, этот дешевый сувенир Адептов спасет вас от моего контроля? Какая наивность. Я войду туда и заставлю вас ответить за каждую пылинку, которую вы посмели утащить из моего дома». Он активировал печать доступа, концентрируя Электро на ладони. Пространство вокруг него задрожало, золотой свет Обители поглотил его фигуру, и Шестой Предвестник исчез из особняка, устремляясь вслед за своим упрямым «имуществом». Пространственный переход всегда вызывал у Скарамуша легкое чувство тошноты — слишком много неконтролируемой энергии, ломающей привычные физические законы. Вспышка света ударила по сетчатке, и его вышвырнуло на вымощенную белым нефритом платформу. Он выпрямился, оглядываясь по сторонам. Глаза куклы, привыкшие к холодным оттенкам Снежной и сумеркам Ли Юэ, теперь вынуждены были смотреть на совершенно иную картину. Вокруг расстилалось бескрайнее море золотых облаков. Небо сияло мягким закатом, заливая парящие скалы и водопады медовым светом. В этом «светлом раю» Адептов Скарамуш чувствовал себя до зубовного скрежета неуютно, словно пятно грязи на чистом пергаменте. Из искрящейся дымки над прудом выплыло синее существо, напоминающее гибрид птицы и чайника. — Приветствую тебя, Шестой Предвестник Фатуи, — прочирикал Пухляш, склонив увенчанную маленькой шляпкой голову. Круглые глаза смотрели на юношу с непоколебимым спокойствием древнего духа. — Твои... сожители уже обустроились внутри особняка. Скарамуш сжал кулаки, чувствуя, как Электро-статика снова начинает покалывать кончики пальцев. Слово «сожители» резануло по ушам сильнее, чем любая угроза. — Где они? — сухо спросил он. — Внутри усадьбы, — Пухляш лениво махнул крылом-плавником в сторону монументального здания с изумрудной черепицей. — Ступай на звук падающей мебели и недовольных голосов. Их трудно не заметить. Скарамуш толкнул резные створки усадьбы так сильно, что они со стуком ударились о каменные стены. Внутри царил приятный полумрак, густо пахло свежим сандаловым лаком, деревом и дорогими благовониями. Сверху, со стороны галереи второго этажа, доносилось отчетливое пыхтение. Скарамуш взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. В его груди клокотала ярость. Он был готов разнести эти стены, испепелить их шторы и заставить каждого из них ползать по полу, собирая пепел. В коридоре второго этажа он затормозил. Марина, зажав в зубах несколько металлических крючков, стояла на цыпочках, пытаясь повесить тяжелую, расшитую глазурными лилиями портьеру на карниз. Её жакет был помят, а волосы растрепались, выбившись из аккуратной прически. Скарамуш вырос перед ней, словно фиолетовый демон мщения. — Вы решили поиграть со мной в прятки, мусор?! — его голос вибрировал от сдерживаемого бешенства, заполняя коридор густым эхом. — Почему дом пуст?! Вы возомнили, что можете уйти, прихватив моё имущество?! Марина замерла. Она вытащила крючки изо рта, положила их в карман и повернула к нему лицо. Она с явным осуждением вздохнула, утерла пот со лба тыльной стороной ладони и посмотрела на Предвестника взглядом донельзя уставшего прораба, к которому на стройку пришел скандалить заказчик. — Куни, сделай одолжение, убавь громкость, — устало произнесла Марина. — У меня от этой пыли и так голова раскалывается. Мы ничего не крали, мы просто оптимизировали жилую площадь, как сказала Самия. И вообще... Она лениво ткнула пальцем в сторону самой дальней двери в конце коридора. — Твоя комната — четвертая. Иди туда и располагайся. Марина перехватила портьеру поудобнее и добавила, глядя на него с легким прищуром: — А лучше — помоги мне повесить эту штору. Итэр ушел рубить дрова для кухни, Самия вообще залегла в спячку на первом этаже, а у меня рост не позволяет дотянуться до карниза. У тебя же есть магия или как там её... подсоби, а? Скарамуш завис. Девчонка, которая еще недавно при виде него бледнела, заикалась и пряталась за спину Итэра, теперь разговаривала с ним так, словно он был надоедливым, но в целом полезным в хозяйстве младшим братом. Она просила помощи у Шестого Предвестника. У серийного убийцы. У куклы богини. Он промолчал. Скарамуш просто развернулся и пошел по длинному коридору, чувствуя, как его с таким трудом выстроенный авторитет катится в пропасть с каждым шагом. Он остановился перед массивной дверью из темного дерева. На лакированной поверхности, прикрепленный неровными полосками алхимического скотча, висел криво оторванный листок бумаги. Скарамуш прищурился. На листке был изображен простой, выполненный угольным карандашом рисунок: круглая шляпа, из-под которой на мир взирала недовольная, перекошенная от злобы рожица. А под этим художественным шедевром Марины красовалась кривоватая надпись: «Осторожно! Злой подросток». Электро-цепь внутри его тела выдала короткое замыкание. «Злой подросток? МЕНЯ?! Шестого Предвестника Царицы?! Они... они посмели повесить ЭТО на мою дверь?!» Он рывком распахнул створки, готовый испепелить всё содержимое комнаты в прах. Комната оказалась пустой. Здесь не было ни резных шкафов из сандалового дерева, ни тяжелых шелковых ковров, ни изысканных занавесок. Только голые каменные стены, чистый пол и панорамное окно, выходящее на золотые облака Обители. В самом центре этого пустого пространства лежал только один-единственный предмет. Тот самый матрас «Облачный сон», купленный им на Торговой площади Гавани. Скарамуш подошел к матрасу. На белоснежной поверхности, выделяясь ярким пятном, лежал сложенный вдвое плотный лист бумаги. Он взял его, развернул, и его взгляд пробежал по ровным, убористым строчкам. «Куни, мы понятия не имеем, какая мебель тебе нравится. Твой извращенный готский вкус — это слишком сложное уравнение для нашей логики. Так что закупайся сам, обустраивайся как хочешь. Матрас мы тебе доставили. С.» Скарамуш стоял посреди пустой, залитой золотым светом комнаты, сжимая в руке записку. Он перевел взгляд на нелепый рисунок на двери, затем снова на матрас. Вся его ярость, вся его готовность крушить и убивать, испарялась, оставляя после себя странное чувство. Он подошел к матрасу, легонько пнул его носком сапога, проверяя упругость. А затем... он сел на край. Вокруг его пальцев погасли последние фиолетовые искры. Впервые за четыре сотни лет своей жизни он понял, что его не просто «терпят» из-за страха или выгоды. Его вписали в эту странную, безумную и теплую реальность. Они оставили ему место, уважая его границы, но при этом помечая его дверь как часть своей территории. — Сумасшедшие... — прошептал он в тишине комнаты, и в его голосе не было ни капли злобы. — Вы все просто сумасшедшие.