Глава 60. Диктатура уюта

Утро в Обители не знало будильников, но биологические часы Самии сработали безупречно. Она открыла глаза, глядя в высокий потолок, расписанный золотыми журавлями, и впервые за долгое время не почувствовала желания немедленно свернуться калачиком. Матрас полностью оправдывал каждый вложенный в него капитал Снежной: спина Самии, до этого напоминавшая вопросительный знак, наконец-то ощущалась как нечто прямое и функциональное. Она поднялась, поправляя полы шелкового халата, и вышла в центральный холл. Зрелище, представшее её глазам, напоминало сеанс массового гипноза или очень странный ремонт. В центре залы, в метре от пола, величественно парил массивный комод из сандалового дерева, принадлежащий Итэру. Скарамуш стоял чуть поодаль, заложив руки за спину. Тонкие, почти невидимые фиолетовые нити Электро тянулись от его пальцев к углам мебели, удерживая многотонную махину в воздухе с пугающей легкостью. Предвестник даже не повернул головы на звук шагов Самии. — Этот твой золотой мальчик поставил шкаф так, что он перекрывал естественный поток Анемо из окна на тридцать градусов, — процедил Скарамуш, и его голос в утренней тишине прозвучал необычно гулко. — Геометрическое кощунство. В Инадзуме за такое нарушение симметрии архитектора бы заставили перекладывать фундамент голыми руками. Я исправляю эту ошибку только для того, чтобы не ослепнуть от чужого безвкусия в собственном доме. Комод плавно опустился в новый угол, идеально вписавшись в пространство между двумя колоннами. Самия лениво потянулась. — Куни, раз ты сегодня в режиме «дизайнера по вызову», сделай одолжение. Передвинь моё кресло во-о-он к тому окну, — она небрежно махнула рукой в сторону террасы. — А то мне лень вставать и делать лишние десять шагов, чтобы посмотреть на облака под правильным углом. Скарамуш наконец повернулся к ней. Его лицо дернулось в короткой судороге раздражения, а вокруг плеч заплясали мелкие искры. — Я Шестой Предвестник Фатуи, а не твой личный грузчик, мышка. Мои силы предназначены для того, чтобы стирать города, а не для того, чтобы ты могла эффективнее лениться. — Ну и ладно, — Самия зевнула, прикрывая рот ладонью. — Буду сидеть в тени и портить зрение. Оракул с катарактой — это ведь именно то, что нужно Царице для успеха операции, верно? Скарамуш издал звук, похожий на скрежет металла по стеклу. Он ничего не ответил, но через десять секунд Самия почувствовала, как кресло под ней (она уже успела в него плюхнуться) мягко оторвалось от пола. Фиолетовое марево окутало ножки мебели, и через мгновение Самия обнаружила себя в идеальной точке обзора — прямо в лучах восходящего солнца, с видом на парящие горы. — Пф. Смертные, — бросил Скарамуш, поправляя шляпу. — Совершенно не умеют распоряжаться пространством. К полудню, когда Итэр и Марина закончили перетаскивать остатки мелкой утвари, Самия встала в центре холла и требовательно постучала посохом по полу. — Куни, — позвала она, и Предвестник, который как раз проверял качество резьбы на новом обеденном столе, недовольно обернулся. — За комоды спасибо, геометрия теперь на высоте. Но у нас назрел системный кризис. — О чем ты опять бредишь? — Скарамуш прищурился. — Гигиена, Куни. Я обнаружила, что нам негде помыться. Ты накупил нам шелка по цене небольшого судна, но мы всё еще пользуемся тазом и тем ручьем в саду. Это не уровень Шестого Предвестника. Мои поры забиты пылью Долины Гуйли, и если я сейчас не получу горячую ванну, я начну выдавать тебе исключительно жалобы на зуд. Скарамуш замер. Его взгляд скользил по пустым углам холла, осознавая масштаб прокола. В его мире, где тело не пачкалось и не потело, вопрос ванной комнаты стоял на последнем месте. Но вид Самии, которая демонстративно почесывала плечо, ударил по его гордыне «идеального снабженца». — Пухляш! — его голос прозвучал как удар грома. Синий дух Обители материализовался мгновенно, выглядя на редкость встревоженным. Через десять минут, после короткого, но крайне громкого спора о «неприкосновенности границ подпространства», в Чайник вошли двое мужчин в штатской одежде Ли Юэ. Несмотря на отсутствие формы, Марина сразу узнала в них инженеров Фатуи по той характерной выправке, с которой они распаковывали свои инструменты. В специально отведенном помещении на первом этаже закипела работа. Стук молотков, звон медных труб и шипение алхимической сварки наполнили дом. Скарамуш лично стоял над душой у рабочих, проверяя герметичность каждого стыка и чистоту шлифовки мрамора. Самия в порыве своего природного любопытства подошла к почти установленной чаше ванны — огромному монолиту из белого камня, к которому вели сложные сплетения труб. — Слушай, Куни... а как тут вообще вода работает? Это какая-то закольцованная система или мы высасываем Сидровое озеро через пространственный прокол? Скарамуш бросил на неё взгляд, полный глубочайшего снисхождения. — Не суди о магии Адептов и технологиях Фатуи по своим примитивным меркам, мышка. Система обители берет воду из конденсата элементальной энергии самого подпространства. Воздух здесь насыщен Гидро-частицами, которые фильтры преобразуют в жидкость. Он коснулся медной трубы, и по ней пробежала фиолетовая искра. — Эти трубы зачарованы на постоянный резонанс с Гео-кристаллами в основании плиты, что обеспечивает поддержание температуры с точностью до градуса. Ты будешь лежать в воде, которая чище, чем слезы твоих Архонтов, и которую не нужно греть дровами. Я лично калибровал узлы подачи. Марина и Паймон, услышав про «чудо-ванную», в восторге бегали вокруг рабочих. — О-о-о! — пищала Паймон. — Паймон будет там плавать как маленькая уточка! — Самия, это же джакузи! — Марина восторженно трогала гладкий бортик. — Настоящее! В Ли Юэ! Скарамуш стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди. На его губах блуждала едва заметная гордая ухмылка. Он чувствовал себя человеком (или куклой), который только что совершил невозможное — приручил хаос быта. Осознание собственной незаменимости действовало на него лучше любого комплимента. К вечеру тишина Обители была снова нарушена, но на этот раз — звонким смехом. Тарталья завалился в сад через портал, словно к себе домой. Он остался в легкой тренировочной рубахе, а его волосы были взъерошены ветром. — Ого! — Чайльд оглядел свежевыкрашенные стены и аккуратные дорожки. — А Скара-то времени зря не теряет! Итэр, я же говорил — в этом Чайнике потенциал огромный! Тут даже воздух пахнет... хм... дорогими контрактами. Он заметил Марину, которая в это время как раз отрабатывала стойку с учебником в одной руке и тренировочным мечом в другой. — Ну что! — Чайльд мгновенно материализовал в руках водяные клинки, которые с тихим плеском заструились в его ладонях. — Готова к настоящему уроку? Покажи мне, чему тебя научил этот хмурый парень в жилете. Или ты всё еще боишься намочить свои шелка? Марина вздрогнула, но не отступила. Она посмотрела на Итэра, который стоял неподалеку, сложив руки на груди. Путешественник коротко кивнул, давая понять, что он подстрахует. Бой начался мгновенно. Чайльд двигался как ртуть — стремительно и хаотично. Марина пыталась уворачиваться, её ноги скользили по гравию, а в голове лихорадочно прокручивались главы из книги Альбедо. — Слишком напряжена! — Чайльд сделал ложный выпад, заставляя её дернуться вправо. — Расслабь плечи, малышка! Твоё тело хочет танцевать, а ты заставляешь его маршировать! За этим зрелищем с балкона второго этажа наблюдал Скарамуш. Он удобно устроился на перилах, свесив одну ногу вниз и лениво обмахиваясь веером, который он где-то успел раздобыть. — Тарталья, ты двигаешься как пьяный кабан в посудной лавке, — его голос долетал сверху. — Твои выпады слишком широкие, ты открываешь левый бок каждый раз, когда пытаешься сострить. А ты, Марина... Если ты не перестанешь так позорно пятиться, ты через три шага упадешь в пруд к карпам. Жалкое зрелище — два идиота в моем саду пытаются изображать искусство войны. Даже хиличурлы-подростки в Дадаупе дерутся с большим изяществом. — Завидуй молча, Скара! — крикнул Чайльд, уходя от неуклюжего замаха Марины. — Спускайся к нам, если такой умный! Покажи класс! — Я не пачкаю дорогой шелк об твою рыжую шерсть, Одиннадцатый, — Скарамуш сложил веер с сухим щелчком. — Продолжайте развлекать меня своей неуклюжестью. Я сегодня добрый, мне нужны комедии. Игнорируя ядовитые комментарии сверху, Марина продолжала дышать глубоко и размеренно, как учил Итэр. Перед её глазами всё еще стояли схемы из учебника, накладываясь на реальные движения рыжего Предвестника. Тарталья был быстрее, сильнее и опытнее, он явно просто развлекался, позволяя ей делать выпады, но Марина видела в этом шанс. — Справа! — выкрикнул Чайльд, совершая обманный маневр. Марина качнулась в сторону, но в последний момент, когда водяной клинок должен был коснуться её плеча, она снова почувствовала ту самую странную вибрацию в венах. Тело Люмин среагировало быстрее мысли. Вместо блока Марина резко сократила дистанцию, буквально ныряя под руку Тартальи. Деревянный меч в её руке описал короткую дугу и с глухим стуком врезался точно в локтевой сустав Одиннадцатого. Чайльд охнул от неожиданности, его водяной клинок рассыпался брызгами. — Ого! — Тарталья потряс рукой, на его лице расплылась широкая улыбка. — А вот это было по-взрослому! Скара, ты видел?! Малышка меня зацепила! Кажется, твои уроки дают побочный эффект в виде приличной техники боя! Скарамуш на балконе даже перестал обмахиваться веером. Его глаза сузились, фиксируя каждое движение Марины. — Случайность, — холодно бросил он, хотя его пальцы непроизвольно сжали перила. — Тарталья, ты расслабился настолько, что тебя скоро начнет побеждать даже Паймон. Уходите из сада, вы распугали всех моих карпов. Вечер следующего дня в Обители принес долгожданную прохладу. Самия сидела в кабинете, заваленном картами и отчетами, которые Скарамуш продолжал приносить из Гавани. В комнате пахло терпким чаем и воском свечей. Дверь открылась, и Скарамуш вошел внутрь. Он выглядел уставшим — очередной день, проведенный в переговорах с Цисин, явно вымотал его кукольную систему. Он молча подошел к креслу Самии и положил ладонь ей на шею, прямо над серебряными венами. Фиолетовый поток Электро плавно потек в её тело. Самия почувствовала, как давление льда Синьоры мгновенно падает, сменяясь густым, обволакивающим теплом. Её зрачки расширились, мышцы расслабились, и она непроизвольно откинула голову назад, подставляясь под его руку. Скарамуш замер, глядя на её беззащитное лицо. Его пальцы едва заметно задрожали. — Ну? Если всё это — спектакль, как ты шептала в холле, то когда начнется выход Осиала? Ты говорила про «самый дорогой молот в истории». Нин Гуан реально готова разбить свой замок об голову водного змея? Откуда в твоей голове эти чертежи разрушения? Отвечай. Самия открыла глаза. Она видела его лицо совсем близко — тени от огромной шляпы скрывали его взгляд, делая образ Предвестника слишком тяжелым и пафосным для этой маленькой комнаты. — Куни… Сними шляпу, — негромко произнесла Самия. — Она отбрасывает тень, я плохо вижу структуру твоего разряда, энергия идет рывками. И вообще, она у тебя криво сидит после того, как ты орал на тех инженеров Фатуи. Раздражает. Скарамуш нахмурился, собираясь выдать очередную колкость, но общая атмосфера покоя и запах чая подействовали на него странно. Он поднял руки и снял свою огромную шляпу, бережно положив её на край стола. Без своего главного атрибута Предвестник выглядел непривычно беззащитным. Спутанные темные волосы падали ему на лоб, черты лица казались мягче, и в этом полумраке он выглядел просто как очень красивый, измученный юноша, который слишком долго нес на своих плечах груз всего мира. Самия посмотрела на его макушку и вдруг, прежде чем он успел снова заговорить, протянула руку. Её ладонь трижды мягко, почти по-матерински, хлопнула его по голове. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Скарамуш окаменел. В ту же секунду все фиолетовые искры в комнате погасли, оставив лишь слабое лазурное мерцание серебряных вен Самии. Предвестник застыл в нелепой позе, не мигая глядя на женщину. Внутри его искусственного тела, прямо в механическом сердце, будто оборвались все нити управления. — Братан… Извини, — Самия произнесла это тем самым тоном, которым успокаивают детей после разбитой коленки. — Пока не могу сказать правду. Ты сейчас в той фазе, когда мир кажется тебе одной большой личной обидой. Если я сейчас всё вывалю на твою голову все спойлеры, откуда я это беру — ты просто ебанешься, сорвешься и сдохнешь где-нибудь под Гвоздем Селестии. А мне это чертовски невыгодно, я к тебе только привыкать начала. Она прищурилась, глядя в его ошарашенные глаза. — Просто взрослей, Куни. Мне похер, если ты сейчас обидишься на мои слова или на эти хлопки. Пока ты покупаешь нам нормальную хавку и строишь в этом доме шикарные ванны — я буду за тобой присматривать. Пей чай, малой, и не лезь в розетку будущего раньше времени. Всему свой срок. Скарамуш перехватил её руку, убирая её от своей головы. Его пальцы мелко дрожали, сжимая её запястье. Он смотрел на неё с такой смесью унижения, ярости и дикого, подсознательного облегчения, что Самии на секунду стало не по себе. В этом взгляде было признание того, что её слова попали в самую суть его страха. Она высвободила свои пальцы, поправляя воротник. — А теперь иди, Куни. Твой сеанс терапии на сегодня окончен. Пойду проверю твою хваленую ванну, надеюсь, твои инженеры не напутали с фильтрами. Самия поднялась и вышла из кабинета, стараясь не оборачиваться. Она чувствовала, что за спиной Скарамуш всё еще сидит неподвижно, глядя в пустоту. Это был опасный маневр — в будущем он наверняка припомнит ей это покровительство, но сейчас ей было необходимо заземлить его в реальности. Скарамуш остался в кабинете один. Он сидел без шляпы, чувствуя себя странно легко и одновременно — раздавленным. Его пальцы в черной перчатке поднялись и коснулись макушки — того самого места, по которому она хлопала. «Она меня… погладила, — билась в его голове одна-единственная мысль. — Не как бога. Не как Предвестника Фатуи. Как… живого. Как будто я существую на самом деле. Сумасшедшая сумерская тварь…» Он просидел так довольно долго, пока ночные тени окончательно не поглотили комнату. Когда он наконец вышел в холл, направляясь к себе, он увидел Итэра. Путешественник проходил мимо. Итэр остановился рядом со Скарамушем, молча поставил перед ним на столик чашку свежего, крепкого чая и, даже не взглянув на Предвестника, ушел в сторону своей спальни. Это был простой жест, лишенный слов, но для Скарамуша он означал признание. Его вписали в этот круг. Он был… частью их странного дома? Скарамуш поднялся на второй этаж. Он остановился перед дверью комнаты №4. Листок бумаги с кривым рисунком и надписью «Осторожно! Злой подросток» всё еще висел на лакированном дереве. Предвестник протянул руку, собираясь сорвать это издевательство, но его пальцы замерли в сантиметре от бумаги. Он лишь болезненно усмехнулся и толкнул дверь. В комнате было темно и пусто, если не считать огромного матраса в центре. Скарамуш лег на него, не снимая одежды. Впервые за четыре сотни лет своей жизни он засыпал с закрытыми глазами, не прислушиваясь к каждому шороху и не ожидая, что когда он проснется, дом окажется пустым. Он был дома.