Глава 3. Серые глаза

— Тише, — едва слышно произносит мужчина, когда она со страстным стоном впускает его в себя. Её руки покоятся на его груди, а бёдра приподнимаются навстречу ему. Ощущения, которые она испытывает, сводят её с ума. Руки любимого нежно гладят её колени, одна из них скользит по талии, опускаясь к тому месту, где их тела соприкасаются. Когда Грейнджер снова приподнимается, он касается её возбуждённого клитора, заставляя её простонать от удовольствия. Она чувствует, как мышцы её влагалища сжимают его член, и из горла мужчины вырывается хриплый вздох. Гермиона смотрит в его глаза и снова начинает двигаться, насаживаясь на его возбуждённый член. Она проводит ладонями по его красивому прессу, наслаждаясь тем, как перекатываются мышцы под её пальцами. — Ты такая хорошая девочка, — шепчет он, и её сердце замирает от этих слов. Она закусывает губы, чтобы сдержать стон. Этот мужчина знает каждую частичку её тела, каждое слово, которое может довести её до предела. — Ты просто великолепна, — его руки касаются её талии, заставляя слегка наклониться, чтобы он мог поцеловать её в губы. От частых стонов её губы пересохли, но это уже не имеет значения. На мгновение перехватив инициативу, он меняет угол проникновения, и его движения становятся более грубыми и настойчивыми, выбивая из неё дух. — Как же хорошо ты меня принимаешь, какая ты отзывчивая и узкая, — его слова и действия заставляют её стонать от наслаждения. Она снова приподнимается над ним, и он сжимает её грудь, слегка сжимая её соски между пальцами. От его слов у неё перехватывает дыхание, и ритм её движений сбивается. Она чувствует, что вот-вот потеряет контроль от его слов, движений пальцев и толчков, заставляющих её закрыть глаза от удовольствия. — Ты хочешь кончить? — спрашивает он, делая особенно сильный толчок, и она лишь кивает в ответ. Гермиона облизывает губы, глядя, как темнеют его глаза, становясь ещё темнее, чем обычно. — Проси, — он словно изводит её своими словами. Позволяет ей наслаждаться его хриплым голосом, окутывает её похвалой, которой ей так не хватает порой. Рядом с ним она чувствует себя маленькой девочкой, которой за одно лишь слово могут подарить замок со слугами. Но в этот момент ей могут подарить раствориться в самом лучшем чувстве. — Можно мне кончить? Она всё ещё не может привыкнуть к тому, что эти разговоры ей нравятся. Они узнали об этом случайно. Когда любимый лишь похвалил её во время очередного занятия любовью, о том, как хорошо она сжимает его внутри себя в преддверии оргазма. Тогда Гермиона кончила с криком, а оргазм был безумно ярким и сильным. Кинк на похвалу и грязные словечки, не переходящие грань — вот что ей, оказывается, нравится. Любимый давал ей это, когда она просила об этом, но в такие моменты, когда он начинал это делать без просьб, просто замечая её состояние, это заставляло её сердце замирать от количества любви к этому человеку. — Для тебя всё что угодно, моя дорогая, — прошептал он, склоняясь надо мной. Девушка вскрикнула, когда ее резко перевернули на спину. Толчки стали более резкими и сильными, и она схватилась за простыню, сжимая её пальцами. — Малфой всё ещё достаёт тебя? — спросил он, внезапно меняя тему. Гермиона не сразу поняла, о чём он говорит. — Тебе сейчас обязательно говорить о нём? — спросила девушка, задыхаясь от его прикосновений. — А может, я ревную? — прошептал он, накрывая губами грудь и слегка посасывая её. — Ты же знаешь, что мне никто не нужен, кроме тебя. А он иногда ведёт себя как мудак, только треплет мне нервы, — простонала Грейнджер, когда он неожиданно шлёпнул ее по ягодице. — Напомни, чья ты? — спросил он, заглядывая ей в глаза. Его толчки доводят до безумия. — Твоя, только твоя, — стонет она, ощущая, как его пальцы касаются её клитора с чуть большей силой, и как он резко входит в неё. Перед глазами пляшут белые пятна, потому что она зажмурилась с силой, и, громко простонав, она кончает. Её грудь ходит ходуном, она облизывает пересохшие губы, стараясь прийти в себя. — Моя хорошая девочка, — шепчет он. Грейнджер чувствует, как любимый касается её щеки, медленно гладя её. Он шепчет ей на ухо, заставляя её дыхание остановиться. — Так хорошо сжимаешь меня, что я готов кончить, — он снова двигается внутри неё, заставляя её всхлипнуть, всё ещё отходя от пережитого оргазма. Он нежно проводит носом по её шее, слегка прикусывая кожу. Он чуть шире раздвигает её бёдра, его большой палец рисует узоры на её тазовой косточке. Он сильнее толкается в неё, вызывая новый всхлип из её горла, она чувствует, как все мышцы снова начинают сжимать его член. — Вот так, — говорит он, чувствуя, как она приближается к оргазму. Гермиона, в преддверии очередного освобождения, закусывает губы. — Кончишь вместе со мной, дорогая? — спрашивает он. — Да, мой господин, — шепчет она, ощущая лёгкое прикосновение к клитору, которое вызывает у неё судорожное сжатие всего тела и хриплый стон, вырывающийся из груди мужчины. Толчки становятся всё сильнее и размашистее, и девушка чувствует, как он, шепча её имя у основания шеи, достигает пика наслаждения.

***

— Он знает про нас. Я переживаю, что он может добраться до тебя, — тихо произнесла Гермиона. За окнами давно опустилась ночь. В стекло мягко барабанил мелкий дождь, превращая мир снаружи в размытое полотно из теней и редких огней. В столовой царил уютный полумрак. Над столом горела единственная лампа, заливая помещение золотистым светом. От кружки в руках Гермионы поднимался тонкий ароматный пар. Девушка сидела на стуле, подогнув под себя одну ногу, и грела ладони о горячий фарфор, словно пытаясь найти в этом простом жесте немного спокойствия. Однако тревога всё равно не отпускала её. Мужчина сидел рядом, просматривая свежий выпуск «Ежедневного пророка». Шелест страниц нарушал тишину, но после её слов он сразу замер. Взгляд скользнул по строчкам в последний раз, затем газета была отложена в сторону. Он тяжело вздохнул и поднялся. Деревянный пол едва слышно скрипнул под его шагами. Подойдя ближе, он опустился перед ней на корточки. Теперь их лица находились почти на одном уровне. Его глаза внимательно изучали её лицо, словно он пытался разглядеть всё то, что она не решалась произнести вслух. — Герм, я уже говорил тебе, — негромко сказал он. Тёплая ладонь осторожно легла на её колено. — Ты важнее, — большим пальцем он медленно провёл по её коже, успокаивающе поглаживая. — Я не боюсь этого человека. Но мне будет намного спокойнее, если ты будешь рядом со мной. На мгновение его голос стал жёстче. — И я до сих пор не понимаю, почему твоё начальство подвергает тебя такой опасности. Гермиона опустила взгляд в чашку. На поверхности чая дрожали золотистые блики света. — Ты же знаешь… Это требование. Мужчина коротко усмехнулся, но в этом звуке не было веселья. — Требование, — он покачал головой. — И сколько ещё ты собираешься идти на поводу? Если завтра тебе скажут пожертвовать собой? — Если это спасёт жизни других, то да. Ответ прозвучал почти мгновенно. Слишком быстро и искренне. Пальцы на её ноге дрогнули. Секунду спустя его ладонь сжалась сильнее. Гермиона почувствовала напряжение в каждом его движении. — Глупая… Это слово прозвучало совсем не как упрёк, а как признание собственного бессилия. Он медленно опустил голову ей на колени. Волосы коснулись её рук. Гермиона тут же запустила пальцы в мягкие пряди, привычно перебирая их. Это движение давно стало для них чем-то особенным — способом успокоить друг друга без лишних слов. Несколько секунд слышалось только мерное постукивание дождя по стеклу и тихое тиканье часов на стене. — Ты даже не представляешь, о чём говоришь… — его голос стал глухим. Надломленным. — Я не могу тебя потерять, любимая. Эти слова ударили больнее любого крика. У Гермионы защипало глаза. Она наклонилась ближе и осторожно обняла его за плечи. — Ты меня не потеряешь, — ее губы коснулись его волос. — Никогда. Я тебя не брошу. Только не я. Мужчина молчал, слушая её голос. — Мы почти нашли его. Последнее убийство было слишком поспешным. Он начинает нервничать. Понимает, что времени осталось мало. Он поднял голову. В его глазах всё ещё жила тревога. — Но опасность ведь никуда не исчезла? — ладонь снова скользнула по её ноге. Лёгкое прикосновение вызвало у Гермионы непроизвольный смешок. Щекотно. Такой обычный, домашний момент среди постоянного страха и разговоров о смерти. На ней была только длинная футболка, свободно спадавшая до середины бедра. Ткань собиралась мягкими складками, а кожа оставалась тёплой после душа. — Я буду осторожна. Честно, — ее пальцы вновь прошлись по его волосам. — Ты можешь мне доверять. Он внимательно посмотрел на неё. Словно запоминал каждую черту лица. Потом медленно кивнул. Не потому что перестал бояться. Просто потому что решил поверить. — Пойдём спать, — мягко сказала Гермиона. — Завтра будет тяжёлый день. Уголок его губ едва заметно дрогнул. В следующую секунду он неожиданно подхватил её на руки. Гермиона тихо рассмеялась и инстинктивно обвила руками его шею. — Эй! — Никаких возражений. Она чувствовала знакомое тепло его тела, ровное дыхание и уверенную силу рук, пока он нёс её по тёмному коридору. Спальню освещал лишь слабый свет ночника. Мягкие тени скользили по стенам. Он осторожно опустил её на кровать. Матрас слегка прогнулся под её весом. Гермиона отбросила край одеяла и устроилась под ним, ощущая приятную прохладу простыней. Через мгновение рядом зашелестела ткань. Матрас снова прогнулся. Он лёг рядом и сразу притянул её к себе. Будто не мог иначе. Будто хотел убедиться, что она действительно здесь и никуда не пропадет. — Я тебя очень люблю, — тихо произнёс он. Пальцы скользнули в её волосы. Губы невесомо коснулись её макушки. — И я постоянно переживаю за тебя. Гермиона улыбнулась. Тёплая волна нежности разлилась где-то под рёбрами. — И я тебя люблю, — она устроилась ближе, положив голову ему на грудь. — Всё будет хорошо. Его сердце билось размеренно и спокойно. Этот звук всегда действовал на неё лучше любых успокоительных. Она обняла его за талию и закрыла глаза. Слушая знакомый ритм. Чувствуя запах его кожи. Ощущая тепло, которое окутывало её со всех сторон. Именно в такие моменты Гермиона особенно ясно понимала, насколько сильно изменилась её жизнь. Когда-то ей казалось, что счастье — это победы, достижения, признание. Теперь она знала другое. Счастье — это лежать рядом с любимым человеком посреди обычной ночи. Слушать его сердце. Чувствовать его руки. Знать, что вы оба пережили слишком многое, но всё равно остались вместе. Он всегда был сложным человеком. Замкнутым и недоверчивым. Слишком долго привыкшим справляться со всем в одиночку. Ему было трудно впускать кого-то в свою жизнь. Особенно её. Особенно после всего, что осталось в прошлом. Он редко рассказывал о школьных годах, ещё реже — о том, что происходило после. Некоторые воспоминания до сих пор причиняли боль. Но постепенно всё менялось. Ради неё. Ради них. Шаг за шагом он учился доверять, открываться. Говорить о том, что раньше предпочитал прятать за холодностью и безразличием. А она была рядом. Слушала и поддерживала. Помогала собирать по кусочкам всё то, что когда-то было сломано. И со временем мужчина, которого многие считали холодным и неприступным, становился другим. Более живым и открытым. И пока за окном продолжал шелестеть дождь, а ночь укрывала дом своим спокойствием, Гермиона позволила себе поверить, что хотя бы сейчас всё действительно хорошо.

***

Гермиона проснулась не сразу. Сначала сквозь сон она почувствовала знакомое тепло рядом. Чужие руки осторожно обнимали её, бережно прижимая к груди, словно боясь потревожить. Затем последовало едва ощутимое прикосновение губ к виску — лёгкое, почти невесомое. По телу разлилось приятное спокойствие. Сон ещё не до конца отпустил сознание, но улыбка сама появилась на её губах. Она глубже вдохнула. Воздух пах свежестью утреннего дождя, чистыми простынями и его едва уловимым запахом — таким родным, что сердце невольно сжалось от нежности. Где-то за окном негромко щебетали ранние птицы. Сквозь неплотно задёрнутые шторы в спальню проникал мягкий утренний свет, окрашивая комнату в золотистые и медовые оттенки. Гермиона медленно открыла глаза. Первое, что она увидела, были его глаза. Тот самый взгляд, который она могла узнать среди тысяч других. Спокойный, тёплый, наполненный любовью. На несколько секунд она просто смотрела на него, наслаждаясь моментом. В такие мгновения ей казалось, что весь остальной мир перестаёт существовать. — Доброе утро, — тихо произнесла она. Голос после сна звучал немного хрипло и мягко. Она потёрлась щекой о подушку и улыбнулась ещё шире. — Давно проснулся? Мужчина не ответил сразу. Вместо этого его пальцы медленно скользнули в её волосы. Каштановые пряди рассыпались по подушке, а он привычным движением убрал несколько локонов с её лица. В его взгляде было столько нежности, что Гермионе стало даже немного неловко. Словно он видел в ней что-то гораздо лучшее, чем она сама. — Достаточно давно, чтобы успеть полюбоваться тобой. Он нежно касается обнажённой ноги девушки, слегка приподнимая ткань её футболки, в которой она спала. Внизу, в глубине их тел, зарождается желание. Он позволяет Гермионе сесть сверху. Он обнимает её ноги, нежно гладя кожу. Гермиона нависает над ним, опираясь на руки по обе стороны от его лица. Ткань её домашней футболки задирается до талии, полностью оголяя ягодицы. Его руки скользят по обнажённой коже, опускаясь на внутреннюю сторону бёдер, иногда касаясь клитора. Пальцы проходят по влажным складочкам, вызывая стоны. Гермиона подаётся бёдрами назад, желая получить больше прикосновений. Ей так хорошо, что она закрывает глаза, закусив губу, наслаждаясь ласками. — Сними футболку, — чуть охрипшим голосом шепчет мужчина. Гермиона открывает глаза и сбрасывает с себя последнюю одежду. — Какие ещё будут пожелания? — с улыбкой спрашивает она, сидя у него на коленях и наблюдая, как он рассматривает её тело. Гермиона, подцепив пальцами ткань боксеров, стянула их вниз, обнажая возбуждённую плоть. Слегка увлажнив ладонь, она начала медленно проводить ею по напряжённому члену, ощущая, как он твердеет под её прикосновениями. Она заглянула в глаза мужчине, наслаждаясь эмоциями, отразившимися на его лице, и, прежде чем обхватить губами член, провела по нему языком. — О, Гермиона, — донеслось до неё, когда она начала ласкать его губами и языком, ощущая, как мужская рука запуталась в её волосах. На мгновение она оторвалась от своего занятия, чтобы сделать вдох, а затем снова принялась за дело, слегка посасывая. В какой-то момент она услышала, как её партнёр простонал, слегка сжав её волосы в ладони. — Гермиона, подожди, — прошептал он, притягивая её к себе для страстного поцелуя и оказываясь сверху. — Ещё немного, и я бы не выдержал. Он обхватывает губами возбуждённый сосок, слегка покусывая его. Рука скользит по её телу вниз, медленно поглаживая живот, пальцы накрывают клитор, вырисовывая на нём неторопливые круги. Гермиона раздвигает ноги шире, предоставляя мужчине больше доступа к своему телу. Она тихо стонет, когда он на мгновение отвлекается от клитора и касается входа. Гермиона двигает бёдрами, пытаясь унять волну желания. На мгновение один его палец проникает внутрь, медленно двигаясь. — И что же хочет моя любимая девочка? — спрашивает он, склоняясь над лицом Гермионы и продолжая ласкать её тело. — Тебя, — выдыхает она, когда его пальцы снова проникают внутрь, медленно двигаясь и доводя её до безумия. Гермиона запускает пальцы в его волосы, притягивая его лицо ближе к своему, чтобы поцеловать его в медленном поцелуе, который, подобно его ласкам, подводит её к грани и заставляет её тело пылать. Он отрывается от её губ и слегка улыбается, глядя ей в глаза. — Вот так, — шепчет он, переворачивая Гермиону на живот и приподнимая её бёдра. — Какой прекрасный вид, — произносит он, и она стонет в матрас, когда его язык скользит по её возбуждённым складкам, а его пальцы проникают внутрь, а затем и его член. — Да, — стонет Грейнджер, когда мужчина проводит своим членом по её складкам и входит в неё. От этого проникновения перед её глазами всё расплывается, и она, сжимая подушку, понимает, что только что испытала оргазм. — Какая послушная девочка, — шепчет он, склоняясь и целуя её в спину, делая ещё один толчок. Поцелуи опаляют её кожу, его губы касаются её плеча. Его руки запутываются в её тёмных волосах, слегка притягивая её к себе и заставляя выгнуть спину. Его толчки становятся более глубокими и сильными. Он касается её клитора, проводя по нему несколько раз, и вместе с сильными и размашистыми толчками доводит её до безумия. Гермиона уже сама начинает двигаться навстречу его движениям, когда он одной рукой касается её лица, поворачивает её к себе и накрывает её губы своими. За несколько толчков он доводит себя до освобождения, слегка прикусывая нижнюю губу Гермионы. Затем он отрывается от её губ и заглядывает ей в глаза, ища хоть малейший намёк на недовольство или дискомфорт, но не находя этого, он улыбается и гладит её по щеке. — Доброе утро, моя невеста, — шепчет он, и на лице девушки появляется улыбка. — Доброе утро, мой жених, — отвечает она. Он сделал ей предложение три месяца назад. Три месяца назад Гермиона собиралась поделиться этой радостной новостью с родными и близкими. Но уже три месяца она вынуждена скрывать это ради всеобщей безопасности.

***

Сделав ещё одну затяжку, Гермиона медленно прикрыла глаза. Горьковатый дым обжёг лёгкие и привычной тяжестью осел внутри, ненадолго приглушая шум мыслей. Она запрокинула голову к серому небу и медленно выдохнула. Белёсое облачко растворилось в холодном утреннем воздухе. День только начинался, но она уже чувствовала себя выжатой. Несколько часов назад Гермиона вновь была на месте последнего убийства. Одна, без криминалистов и авроров. Она методично прошла весь участок ещё раз, изучая каждый метр территории. Проверяла кусты, дорожки, деревья, магический фон. Искала хоть что-нибудь, что могло бы объяснить происходящее. Хоть одну деталь. Одну ошибку убийцы. Но природа оказалась на его стороне. Сильный дождь уничтожил почти все следы. Грязь размыло. Отпечатки исчезли. Остаточная магия исказилась до неузнаваемости. Будто самого преступления никогда не существовало. Это бесило до дрожи и желания что-нибудь разбить. Каждая новая жертва всё сильнее давила на неё. Каждый день без ответов ощущался личным поражением. Она снова затянулась сигаретой. На этот раз глубже. Словно надеялась вместе с дымом вытолкнуть наружу тревогу, бессонные ночи и чувство вины. — Так-так… И кто это у нас курит? Знакомый голос заставил её резко открыть глаза. Не успела Гермиона даже обернуться, как сигарета исчезла из её пальцев. — Что… — она резко повернула голову. Разумеется, Малфой. Кто же ещё. — Малфой! Отдай сейчас же! Драко даже не посмотрел на неё. С абсолютным спокойствием он сделал несколько шагов к урне и выбросил сигарету внутрь. После чего стряхнул невидимую пылинку с рукава идеально сидящего чёрного пиджака. Как всегда безупречный и раздражающий. — Курение вредно, Грейнджер. — Какая неожиданная новость. — Рад, что смог просветить тебя. Она зло прищурилась, а Малфой усмехнулся. Лёгкая улыбка коснулась его губ, но исчезла почти сразу. Он внимательно посмотрел на неё, словно видел намного больше, чем она хотела показать. Тени под глазами, усталость, напряжение. Следы очередной бессонной ночи. — Что говорит твой мужчина на эту замечательную привычку? Гермиона тяжело вздохнула. — Я пообещала ему, что брошу после того, как мы закроем это дело, — она отвела взгляд. — Просто… нервы сдают, — голос прозвучал тише, чем ей хотелось. — Мне нужно хоть как-то приводить мысли в порядок. Иначе я просто сойду с ума. Несколько секунд она молчала. Потом всё же произнесла то, что давно сидело внутри. — Если бы не я… они могли бы быть живы. Лицо Малфоя изменилось мгновенно. Исчезли насмешка и спокойствие. Даже привычная холодность. — Грейнджер, — в следующую секунду его пальцы сомкнулись на её локте. Не грубо, но достаточно крепко. Он развернул её к себе. Заставил посмотреть прямо в глаза. — Сколько раз мне нужно это повторить? — его голос звучал непривычно жёстко. — Не смей винить себя. Гермиона хотела отвернуться, но он не позволил. Серые глаза смотрели прямо на неё. Требовательно, упрямо и с какой-то болезненной искренностью. — Ты не виновата, — каждое слово прозвучало отчётливо и твердо. — Этот человек убивает не потому, что ты что-то сделала неправильно, — он немного ослабил хватку, но руку не убрал. — И даже если бы тебя вообще не было в этом расследовании, он всё равно нашёл бы способ оправдать свои преступления. Гермиона почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Потому что ей хотелось ему верить. Но чувство вины давно пустило слишком глубокие корни. — Я просто уже не могу… — она устало закрыла глаза. — С каждым днём становится всё хуже. На мгновение между ними повисла тишина. Где-то неподалёку хлопнула дверь, по ступеням пробежали сотрудники. Кто-то громко рассмеялся. Обычная жизнь продолжалась. Но для них двоих мир словно замер. — Осталось немного, — голос Малфоя стал мягче. — Специалисты сейчас прочёсывают территорию вокруг парка, — он говорил спокойно и уверенно. Так, словно сам верил каждому слову. — А теперь иди. Поттер тебя искал Гермиона кивнула и направилась к зданию управления. За спиной остались шум улицы, сырой запах недавнего дождя и мужчина, который снова пытался удержать её от падения в бездну собственных мыслей. А Драко ещё долго смотрел ей вслед. Пока двери здания не закрылись за её спиной.

***

— Какие новости? — спросила Гермиона, опускаясь на стул напротив стола Гарри. Кабинет был наполнен тяжёлой рабочей тишиной. За окнами серое лондонское небо нависало над городом, а в коридорах управления то и дело слышались торопливые шаги сотрудников. На столе Поттера громоздились папки с отчётами, фотографии с мест преступлений и несколько исписанных пергаментов. Гарри выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, волосы были ещё более растрёпанными, чем обычно. Он медленно надел очки и тяжело вздохнул. Этот вздох Гермионе совсем не понравился. — Специалисты повторно проверили следы магической активности на месте последнего убийства. Девушка сразу напряглась. — И? Гарри несколько секунд молчал. Словно подбирал слова. — На участке были зафиксированы следы пяти наших сотрудников незадолго до смерти жертвы. В груди неприятно кольнуло. — Кто именно? Поттер посмотрел ей прямо в глаза. — В том числе Рон. На мгновение время будто остановилось. Гермиона моргнула. Слова никак не укладывались в голове. — Что? Гарри ничего не ответил. Ему даже не пришлось. Выражение лица говорило само за себя. — Этому должно быть объяснение, — быстро произнесла она, ощущая, как начинает нарастать тревога. — Ты же не думаешь, что это он? — ее голос прозвучал слишком резко. Слишком эмоционально. Но она ничего не могла с собой поделать. Рон? Человек, которого она знала большую часть жизни? Который вместе с ними проходил через войну? Который рисковал собой ради друзей? Это было невозможно. Гарри откинулся на спинку кресла и устало провёл ладонью по лицу. — Я не знаю, что думать, — честный ответ. И от этого становилось только хуже. — Мы сообщили Малфою. Он распорядился проверить всех, кто фигурирует в отчёте. Гермиона нахмурилась. — Он утром мне ничего не сказал. Гарри медленно поднял бровь. Уголок его губ дёрнулся. — А когда это вы уже успели увидеться? — несмотря на тяжёлый разговор, в голосе появились знакомые насмешливые нотки. Гермиона закатила глаза. — Возле здания. — М-м-м. — Гарри… — Что? — Ничего. — Он опять читал тебе лекцию? — О вреде курения. Поттер рассмеялся. Негромко, но искренне. — Ну хоть кто-то говорит тебе это прямо. — Очень смешно. — А ещё я продолжаю надеяться, что когда-нибудь ты поймёшь очевидную вещь. Гермиона уже знала, к чему он ведёт и мысленно застонала. — Гарри… — Ты дорога Малфою. Она отвела взгляд. — Мы снова начинаем? — Потому что это правда, — он пожал плечами. — Ты ему небезразлична. — Гарри! — Да знаю я, знаю, — Поттер поднял руки в знак капитуляции, но улыбка никуда не исчезла. — Он тоже всё понимает. И именно поэтому ничего не делает. Гермиона закусила губу. — Это он тебе сказал? — Нет, — Поттер покачал головой. — Но я не слепой. Тишина ненадолго повисла между ними. — Многие замечают? — Только те, кто хорошо знает вас обоих. Отлично. Просто замечательно. Гермиона закрыла глаза. — Спасибо. Очень успокоил. — Всегда пожалуйста. Она покачала головой и поднялась на ноги. — Кофе принести? — Решила сбежать от разговора? В ответ она лишь выразительно посмотрела на него. Гарри усмехнулся. — Да, принеси. — Вот и договорились, — подхватив пустую чашку, Гермиона направилась к двери. — Я скоро. Выйдя в коридор, она сразу погрузилась в привычный шум управления. Разговоры, шаги, хлопающие двери. Звонки магических артефактов связи. Она медленно подошла к кофемашине в холле и поставила чашки рядом. Механизм негромко загудел. Пока напиток наполнял кружки, Гермиона невольно вернулась мыслями к словам Гарри. Девушка знала, как Малфой всегда появлялся рядом, когда становилось опасно. Как внимательно следил за её состоянием после сложных операций. Как неизменно первым узнавал, если с ней что-то происходило. Внезапно шум вокруг стал громче. Чьи-то голоса заставили её отвлечься. — Слышал? — Уже весь отдел обсуждает. — Не может быть… Гермиона нахмурилась. — Говорят, Рона Уизли арестовали. Сердце пропустило удар. Мир будто качнулся. Чашка едва не выскользнула из пальцев. Горячий кофе плеснулся на край. Она быстро поставила её на стол, не чувствуя ничего, кроме нарастающего ужаса. Нет… Нет, этого не может быть. Ноги сами понесли её обратно. Коридор превратился в размытое пятно. Шаги эхом отдавались в ушах. Она практически влетела в кабинет. — Гарри! — дверь ударилась о стену. Поттер сидел за столом, устало потирая глаза. Одного взгляда на его лицо оказалось достаточно. Ответ она уже знала. — Это правда? В кабинете повисла тяжёлая тишина. Гарри медленно опустил руку. — Его задержали до выяснения обстоятельств, — каждое слово звучало как удар. — Приказ Малфоя. Гермиона бессильно опустилась на ближайший стул. Словно из неё разом исчезли все силы. — И… — Гарри невесело усмехнулся. — И этот приказ не обсуждается, — она закрыла лицо ладонями. В голове царил хаос. Рон за решёткой. Малфой, подписавший приказ. Серийный убийца всё ещё на свободе. И никаких ответов. Лишь новые вопросы. В этот момент раздался резкий и тревожный стук в дверь. Гарри и Гермиона одновременно подняли головы. В кабинет вошёл один из сотрудников. По его напряжённому лицу сразу стало понятно — хорошие новости закончились. — Простите за беспокойство… — он тяжело сглотнул. — У нас новое убийство.