3 — Восстановление

Пэнси просыпалась медленно и попыталась потянуться. Только тогда она заметила, что так и не отпустила Гарри за всю ночь. И более того, он, очевидно, был только за, поскольку его рука крепко обнимала её за спину, и он прижимал её к себе. Она лежала на боку, закинув правую ногу на его ногу, а головой прижимаясь к его плечу. Она глубоко вдохнула и медленно улыбнулась. Она слышала, как бьется его сердце в груди, и чувствовала, как с каждым вздохом вздымается и опускается его грудная клетка. Его сердце билось немного учащенно, и он застонал, заставив её понять, что ему всё еще больно. Она тихо вздохнула и снова расслабилась. Было очевидно, что ему нравилось, когда она рядом, и что это хоть немного помогало ему, так что она ни за что не собиралась двигаться. Ей не потребовалось много времени, чтобы снова уснуть. Когда она проснулась в следующий раз, то почувствовала, что действие зелья, должно быть, закончилось. К её сожалению, Гарри теперь держал её слабо и крепко спал. Это была тяжелая ночь; из-за боли, которую он испытывал, ему удалось наконец заснуть только в четыре часа утра, и она все это время бодрствовала с ним, предлагая то утешение, какое могла. Она была потрясена тем, как хорошо он с этим справлялся. Никто не должен быть настолько знаком с болью, чтобы просто стискивать зубы и разговаривать сквозь неё. Она наложила заклятие, несмотря на его предупреждения не делать этого, чтобы позволить себе почувствовать то же самое, что чувствовал он. Как только оно поразило её, она упала на пол и разрыдалась от шока и боли. Было такое ощущение, будто Молния пинает её по всему телу. Что сделало ситуацию еще хуже для неё, так это то, как Гарри немедленно выбил палочку из её руки, отменяя заклинание, а затем обнял её. Несмотря на то, что он чувствовал точно то же самое, что она ощущала всего мгновение, он сделал движение, чтобы стать к ней ближе, дабы подарить ей утешение. Пусть он и не знал об этом, но тот момент определил его судьбу в том, что касалось её. Теперь она совершенно определенно была влюблена в Гарри Поттера. Она знала это, потому что поняла, что поставит его на первое место, даже выше собственной семьи. Это было пугающе и упоительно одновременно. То место внутри неё, которое она так долго прятала, теперь принадлежало полумужчине-полумальчику, который даже не подозревал о его существовании. Она черпала надежду в его поступках; его инстинкт во сне подсказал ему притянуть её ближе, почерпнуть в ней утешение, а не оттолкнуть её. Это означало, что он совершенно точно доверял ей, а она знала: раз уж он доверился, то это навсегда. Даже если он никогда не ответит взаимностью на её чувства, у неё, по крайней мере, будет его дружба так долго, как она этого захочет. Но будет ли этого достаточно? Чувство опустошенности внутри неё, стоило ей задуматься об этом, заставило её понять, что нет. Она хотела всего; она хотела всю сказку целиком. Она воспитывалась как принцесса, и теперь пришел её принц, скачущий на одном из её собственных черных жеребцов. У него были красивые зеленые глаза, которые смотрели на мир иначе, чем все и вся вокруг. Он видел невинность и красоту во всем, что его окружало, но распознавал и зло. Если глаза действительно были окном в душу, то у него определенно была самая удивительная душа, которую она когда-либо видела. Она слегка повернулась, чтобы иметь возможность наблюдать за ним, пока он спал. Она не могла не сравнивать его с Драко. В некотором смысле они двое были похожи. Оба они были последними наследниками древних родов. Но там, где Драко наслаждался всеми удачными возможностями, Гарри использовали и подвергали насилию. Там, где Драко вел роскошную жизнь, Гарри был вынужден жить в нищете, подавая грязным маглам завтрак. Там, где Драко давали все, что бы он ни пожелал, Гарри был вынужден бороться за все, что когда-либо получал, каким бы малым оно ни было. Драко струсил, когда Гермиона, девочка меньше его ростом, ударила его, в то время как Гарри противостоял самому Волан-де-Морту. Драко прятался от своих страхов за спиной отца и своим именем, в то время как Гарри, не имея никого, предпочел выстоять и предпочел сражаться не только за себя, но и за тех, кто неспособен подняться и защитить себя сам. Часто говорили, что детство человека формирует всю его оставшуюся жизнь, но если бы это было так, то Драко должен был быть храбрым и сильным, а Гарри — озлобленным, испорченным и напуганным. Она больше в это не верила. Люди сами делали свой выбор в жизни и выбирали тот путь, который им подходил. Она знала, что если бы роли поменялись, и Гарри вырос в привилегиях и фаворе, он все равно остался бы прежним. Он бы не позволил этому вскружить себе голову; он все равно остался бы тем же храбрым гриффиндорцем с некоторыми слизеринскими чертами. И у него совершенно точно всё ещё были бы те же самые непослушные волосы. Ей стало интересно, как бы они выглядели, если бы она нанесла на них немного геля для волос. Как и в случае с косметикой, волшебники избегали и магловских средств по уходу, но не было никаких причин, почему они не должны были сработать. Она почувствовала легкую гордость, когда поняла, что станет первым человеком с тех пор, как Гарри был младенцем, кто увидит его глаза без преграды в виде очков между ними, и осознала, что станет самым первым человеком, которого он увидит отчетливо. Она чувствовала, как колотится её сердце при этой мысли, и внезапно занервничала. Она знала, что это глупо — что для него она будет выглядеть точно так же, как и в очках. Ей захотелось выскользнуть из постели и поправить прическу, переодеться, сделать что-нибудь — хоть что-нибудь. Она почувствовала, как он зашевелился рядом с ней, потягиваясь, а затем открыл глаза. Она наблюдала за тем, как он повернул голову и посмотрел прямо на неё. — Ты красивая, — сонно сказал Гарри, и его голос звучал обыденно, словно он просто констатировал факт, с которым должен был согласиться весь мир. Сердце Пэнси, которое бешено колотилось от нервозности, теперь забилось от восторга, пока она боролась с румянцем. — Ты видишь отчетливо? Гарри кивнул и улыбнулся ей. — Впервые на моей памяти мои глаза сфокусировались, стоило мне открыть веки. Больше никаких очков. Это потрясающе. — Как ты себя чувствуешь? — Всё ломит, — признался он. — Спасибо, что так сильно помогла мне прошлой ночью. — О, Гарри, — прошептала она. — Мне это было только в радость. Гарри глубоко вздохнул, а затем нахмурился. — Думаю, мне нужно в душ, должно быть, я сильно пропотел прошлой ночью. — Всё в порядке, — сказала Пэнси. От него совсем не пахло плохо; конечно, его естественный запах был немного сильнее обычного, но это было то, что ей нравилось. Он улыбнулся ей. — Спасибо, но когда я сам чувствую свой запах, я понимаю, что точно пора в душ. И никогда не думал, что скажу это после всего, что съел вчера, но я голоден. Пэнси рассмеялась, спокойно скатываясь с него. Она намеренно не стала поднимать из-за этого шумиху, потому что надеялась, что сможет повторить это, когда они в следующий раз лягут спать. Она наблюдала за тем, как Гарри спустил ноги с кровати, встал, сделал шаг вперед, споткнулся и упал на колени. — Гарри?! Ты в порядке? Он повернулся, посмотрел на неё, лежащую на кровати, и рассмеялся. — Думаю, зелье подействовало, — сухо сказал он. — Я не помню, чтобы пол был так далеко. — Он осторожно положил руку на спинку стула и поднялся. Пэнси встала и подошла к нему. — Думаю, ты вырос примерно на четыре дюйма, — сообщила она ему с улыбкой. — Что делает тебя ростом около пяти футов и десяти дюймов. — Впервые ей пришлось поднять глаза, чтобы посмотреть на него, так как её рост составлял пять футов и восемь дюймов. Гарри улыбнулся ей. — Круто. Значит, больше никаких размеров домашнего эльфа. — Он повернулся, прошел через свою комнату и зашел в ванную. Пэнси смотрела ему вслед с улыбкой на лице, пока не увидела его лодыжки, выглядывающие из-под низа брюк, и не поняла, что вся его одежда больше ему не подойдет. Она повернулась, открыла дверь и крикнула: — Мама! Груох появилась полминуты спустя. — Вызывала? — Папа прав, — сказала ей Пэнси с улыбкой на лице. — Позволять тебе смотреть магловское ТВ было плохой идеей. Груох небрежно взмахнула рукой. — Что за чрезвычайная ситуация? — Зелье подействовало, и теперь ни одна вещь из одежды Гарри ему не подойдет! Пэнси почувствовала, как мама пристально смотрит на неё, а затем медленно начинает смеяться. — Что? Груох протянула руку и притянула её к себе для объятий. — О, Пэнси, никогда не меняйся. — А? — Твой отец и я проверяли вас обоих несколько раз прошлой ночью; мы знаем, какую сильную боль испытывал Гарри, и как ты сама справлялась с этим, не жалуясь и даже не думая просить о помощи. Но стоит возникнуть чему-то столь пустяковому, как неподходящая по размеру одежда Гарри, ты кричишь как Банши. Пэнси начала краснеть. — Но... — Я знаю, — спокойно сказала Груох, подходя к гардеробу Гарри. — На сколько он вырос? — На четыре дюйма: два в ногах и два в туловище. — Хочу ли я знать, как ты можешь определить это настолько точно? Пэнси закатила глаза, глядя на мать. — Да. Именно на столько его джинсы были коротки, когда он пошел в душ сегодня утром. — Она на секунду запнулась, а затем пробормотала себе под нос: «Мне нужно прекращать нашу привычку спать в одежде». — Я притворюсь, что не слышала этого, — сухо сказала Груох. — Доставай свою палочку; ты можешь помочь мне подогнать его одежду. — Спасибо, мам. — Пирс должен прибыть примерно через час, чтобы осмотреть Гарри, так что у вас обоих есть время на обед. Твой отец сообщил мне, что Нимфадора придет сегодня на ужин. Она, судя по всему, догадалась, что Гарри у нас, но не планирует докладывать об этом, пока не убедится воочию, что с Гарри всё в порядке. Пэнси кивнула. — Думаю, её ждет шок, когда она его увидит. — Полагаю, у твоего отца именно это и было на уме, и, сдается мне, он посчитал, что это будет забавно. Пэнси просто рассмеялась.

***

— Доброе утро, старина, — непринужденно произнес Пирс. — Боже, ну и вырос же ты. — Если попытаешься ущипнуть меня за щеку, я тебя ударю, — с усмешкой ответил Гарри. — О-о-о, теперь, когда ты стал больше домашнего эльфа, ты думаешь, что кажешься грозным, сынок? Гарри нахмурился и сердито уставился на доктора. — И надо сказать, без этих очков ты действительно такой, — заметил Пирс и с облегчением вздохнул, когда Гарри ухмыльнулся ему. — Мощный взгляд у вас, мистер Поттер. Ну а теперь давай посмотрим, какую пользу принесло зелье. Встань и сними футболку. Гарри сделал то, что ему было велено, стянув черную футболку. — Идеально, — вынес вердикт Пирс после нескольких заклятий. — Ты еще не полностью вырос; где-то через год твой рост должен остановиться примерно на шести футах, что вполне естественно. Поздравляю, старина, теперь ты в норме. — Спасибо, — улыбнулся Гарри. — И остальной твой рост уже не будет ощущаться так, словно тебя ударили по яйцам крикетной битой. Гарри рассмеялся коротким, резким смешком. — В любом случае, давай-ка я проверю и твое зрение. Мне заплатят одинаково в любом случае, но я с тем же успехом могу провести тщательный осмотр. Полезно для моей репутации, понимаешь? Он сотворил еще несколько заклинаний, а затем отступил назад с довольным видом. — Маглы удивительно изобретательны. Вероятно, это из-за их немагического происхождения. Там, где мы склонны во всем полагаться на магию, они разработали свои собственные способы делать похожие вещи. Даю им еще лет двадцать, и они смогут делать всё то же, что и мы. — Но тебя ведь не интересует бормотание старика, верно, приятель? — Вообще-то, — пробормотал Гарри, — я склонен согласиться. Наше общество слишком замкнуто, и мы склонны отвергать всё, что делают маглы, как недостойное внимания просто потому, что это не магия. Мы, похоже, не понимаем, что для среднестатистического магла такие вещи, как электричество, компьютеры и самолеты — это магия. А уж что касается сражений, то маглы нас полностью превзошли. У нас есть Авада и другие проклятия, которые поражают по одному волшебнику за раз; у них есть пулеметы, которые могут убить множество людей многократно за очень короткий промежуток времени. — Действительно, — заметил доктор. — Хорошо, твое зрение теперь в полном порядке. Малкольм сказал, что собирается нанять для тебя тренера по физической подготовке. Так что скоро на этом твоем торсе появятся приличные мускулы. Ты, вероятно, будешь голоден еще день или около того, так что не переживай по этому поводу. Расти так, как вырос ты — болезненно, и это потребовало много энергии, которую твоему организму необходимо восполнить. — Спасибо. Пирс кивнул и вышел из кабинета, оставив Гарри снова одеваться. — Ну как? — поинтересовался Малкольм. — Всё прошло идеально. Он будет голоден еще день или два, и ему нужно много физических упражнений, но в целом всё не могло пройти лучше. — Спасибо, — пробормотала Пэнси и поцеловала доктора в щеку. — Мне это было только в радость, дорогая, — сказал Пирс с понимающей улыбкой.

***

— Как ты себя чувствуешь, Гарри? — Высоким, — с усмешкой ответил Гарри. — Не то чтобы я к этому привык. Я всё ещё врезаюсь в предметы и спотыкаюсь на лестнице. — Ты привыкнешь к этому достаточно быстро. Пэнси говорила тебе, что Нимфадора придет на ужин? — Тонкс? — Да. Я всегда знал, что она умнее, чем кажется за её неуклюжей внешностью. Она догадалась, что это мы забрали тебя. Впрочем, она пообещала не говорить Дамблдору, если только сможет сама убедиться, что ты в порядке. Гарри задумчиво кивнул. — Разве она не будет немного удивлена тем, что мне больше не нужны очки и что у меня случился небольшой скачок роста? Малкольм ухмыльнулся. — Я искренне на это надеюсь. — Так ты хочешь, чтобы я скрылся с глаз долой, когда она приедет, чтобы я мог удивить её ещё сильнее? — Ого, Гарри, это что, слизеринские черты я в тебе вижу? — В слизеринцах нет ничего плохого, — рассеянно ответил Гарри. — Иногда в этом доме находишь самых лучших людей. Малкольм расплылся в широкой улыбке. — Это уж точно, Гарри. Это уж точно. Раздался громкий стук, эхом разнесшийся в воздухе. — Это во входную дверь, — сказал Малкольм, — что должно означать, что Нимфи уже здесь. — Нимфи? Малкольм замялся. — Я и забыл, что ты вырос не среди чистокровных, Гарри. Ты ведь знаешь, что все чистокровные семьи взаимосвязаны? Гарри кивнул. — Ну, чтобы экономить время в детстве, мы обычно разрешаем всем детям звать нас дядями и тетями. Поскольку в каком-то смысле мы, вероятно, ими и являемся. Когда она была моложе, Нимфи не возражала против своего имени; только когда у неё началось половое созревание и проявились её способности, ей перестали нравиться эти ассоциации. Она разрешает лишь немногим из нас называть её как-то иначе, кроме Тонкс. — Жаль, — усмехнулся Гарри. — Впрочем, это не помешает мне использовать его, чтобы дразнить её. Малкольм рассмеялся. — Пойду встречу её, Груох и Пэнси, вероятно, уже там. Гарри проводил взглядом старшего мужчину, спускающегося по лестнице, и посмотрел на себя в зеркало. — Ты выглядишь отлично, дорогой, — одобрительно сказало зеркало. — Было бы лучше, если бы я смог совладать со своими волосами, — сказал ему Гарри. Зеркало фыркнуло. — Контроль — это не обязательно хорошо. Гарри ошеломленно покачал головой и спустился по лестнице в парадную столовую. Почти как он и ожидал, Малкольм стоял лицом к нему, разговаривая с Тонкс и Груох и следя за тем, чтобы Тонкс сидела к нему спиной. Пэнси была в стороне, на её лице играло забавное выражение. — Приветик, Тонкс, — громко сказал Гарри, подкравшись к метаморфомагу. Тонкс резко развернулась, автоматически потянувшись за палочкой, но остановилась, уставившись прямо в подбородок Гарри. — Гарри? — спросила она, запрокинув голову назад. — Да? — спокойно ответил Гарри. — А разве ты раньше не был ниже ростом? — Скачок роста, — объяснил он. — И разве ты раньше не носил очки? — Лазерная коррекция зрения. Тонкс выдвинула стул и тяжело на него плюхнулась. — Черт, Гарри. Тебе придется одолжить загонщицкую биту. — А? — невнятно переспросил Гарри. — Твой фан-клуб сойдет с ума, когда увидит тебя таким. Тебе понадобятся телохранители, чтобы держать их подальше от себя. — Об этом позабочусь я, — спокойно сказала Пэнси со стороны. Гарри выглядел таким же растерянным, каким себя и чувствовал. — О чем именно вы говорите? — О, ни о чем, — улыбнулась Тонкс. — Мне следовало знать, что о тебе здесь позаботятся. Гарри кивнул и обошел вокруг стола, садясь прямо напротив мракоборца. — Итак, — начал он, внимательно наблюдая за ней. — Почему ты здесь? — После разговора с Дурслями я должна была убедиться, что с тобой всё в порядке. — И почему ты здесь одна, а не устраиваешь облаву на это место, чтобы спасти меня от ужасов правды и честности? — Я была несогласна с Альбусом насчет отправки тебе портала; я чувствовала, что где бы ты ни находился, это будет лучше, чем твоё пребывание у Дурслей. И что нам, возможно, стоит довериться твоему суждению. До сих пор ты и сам неплохо справлялся. — Так что ты собираешься делать теперь? — спросил Гарри, почувствовав, как Пэнси садится рядом с ним, и заметив краем глаза, что Малкольм и Груох садятся во главе и в торце стола. — Насчет чего? — спросила Тонкс. — Зная моё местоположение. — Думаю, ничего, — вздохнула она. — Ты, очевидно, справляешься гораздо лучше, чем я думала. Гарри внимательно посмотрел на мракоборца перед собой; он чувствовал, что она чем-то недовольна, но не был уверен, правильно ли считывает её, так как видел её не в обычном её облике. — Как ты выглядишь, когда не используешь свои способности? Тонкс выглядела удивленной, а затем, казалось, начала медленно меняться. Её волосы стали темно-каштановыми, глаза — ореховыми. Её лицо слегка изменилось, нос немного увеличился, губы уменьшились. — Вот так, а что? Гарри улыбнулся ей, а затем глубоко вздохнул и сосредоточил свой взгляд прямо на ней. Это было кое-что из того, что, как он видел, делал Дамблдор, когда хотел определить, говорит человек правду или нет, и он был почти уверен, что тоже сможет это сделать. — Что ты чувствуешь по отношению к Дамблдору в данный момент? — спросил он её. Тонкс заерзала и попыталась отвести взгляд, но, похоже, не смогла этого сделать. — Я не знаю, — сказала она. — Я не понимаю, почему он не проверял, как ты, пока ты рос. Или почему он всегда пытается заставить тебя и Снейпа работать вместе. Всё это заставляет меня чувствовать себя неловко. — Как ты думаешь, сможет ли он победить Волан-де-Морта? Он наблюдал за тем, как Тонкс начала слегка покрываться потом, на её лбу выступила тонкая бисеринка, но он отказался отводить глаза — он продолжал пристально смотреть на неё, желая узнать ответ. — Я не знаю, — выпалила она. — Возможно. — Согласно пророчеству, я единственный человек, который может победить Волан-де-Морта, — спокойно сказал он. — Дамблдор знал об этом всю мою жизнь, но посчитал нужным сказать мне только в конце учебного года, в прошлом году. Он слишком много раз держал меня в неведении, и я больше не собираюсь это терпеть. Малкольм, Груох и Пэнси предложили мне свою поддержку, свои возможности и свои знания, чтобы помочь мне тренироваться, дабы, когда я столкнусь с Волан-де-Мортом, у меня был шанс на победу. Меньше чем за неделю они организовали исправление моего зрения, а также решение проблем, которые создали Дурсли. — На каждом шагу они были полностью открыты и честны со мной. Они сказали мне, чего ждут от меня, что они предлагают и что хотят взамен. Цена — это то, что я более чем рад заплатить. — Но мы не сможем сделать это в одиночку, Тонкс. Нам понадобится помощь. Нам нужны такие люди, как ты, люди, которые могут думать самостоятельно и готовы противостоять Волан-де-Морту. Присоединяйся к нам; помоги нам создать третью организацию, нацеленную на то, чтобы разобраться с этим беспорядком раз и навсегда, как можно скорее. Ту, у которой нет былых предрассудков, ту, в которой Гоблины и домашние эльфы будут работать с нами с самого начала, ту, у которой есть доступ к Акромантулам и Кентаврам, к Великанам и Оборотням. — Группу, которая собирается перенести битву к Волан-де-Морту и не остановится до тех пор, пока его змеичество не начнет наслаждаться вечностью боли и страданий в следующей жизни. Тонкс посмотрела на него с нечитаемым выражением лица; её глаза метались по его лицу, изучая его. Он мысленно попытался опустить свои щиты, чтобы она могла увидеть всё то, что искала. — Ты просишь меня уйти от Дамблдора и из Ордена и присоединиться к пятнадцатилетнему подростку и семье, которую большинство волшебников считают темной? — Да. — Ты действительно можешь сделать всё, о чем сказал? — Да. Тонкс медленно опустила голову и обхватила её руками, наконец разорвав его визуальный контакт с ней. — Возможно, я пожалею об этом позже, но да. Я присоединюсь к вам. — Отлично, — плавно вмешался Малкольм. — Рад, что ты с нами, Нимфи. А теперь давайте поедим.

***

После ужина Малкольм и Груох сели вместе на маленький диван, Пэнси села одна на другой, Тонкс — в кресло. Оставались свободными ещё одно кресло и место рядом с Пэнси. Тонкс внимательно наблюдала, как Гарри вошел в комнату последним и сразу же сел прямо рядом с Пэнси. Он даже не взглянул на другие места. Пэнси одарила его улыбкой, на которую он ответил совершенно естественно. За ужином Малкольм и Гарри объяснили, что произошло к этому моменту, и как именно Пэнси спасла жизнь Гарри, подтолкнув их к этому новому начинанию. Увидев их двоих вместе, она теперь почувствовала некоторую жалость к Джинни. Похоже, эти двое были на пороге отношений. Она видела, что Пэнси явно без ума от Гарри, а он начинает думать о ней как о ком-то большем, чем просто о друге. В конце концов, она не была обязана Джинни какой-либо преданностью; она поклялась в своей собственной Гарри и видела, что Пэнси оказывает хорошее влияние на его жизнь, показывая ему, что в жизни существует гораздо больше, чем просто выживание, и верховая езда была тому хорошим примером. Тонкс решила, что лучшее, что она может сделать, — это вообще в это не вмешиваться. Если Джинни хотела сообщить Гарри в письме, что она свободна, то это было её личным правом. Слушая семейные препирательства вокруг себя, она мысленно вернулась к тому моменту в начале вечера, когда поклялась в преданности ему и только ему. Она никогда не чувствовала себя настолько открытой, как тогда, когда он пристально смотрел на неё, и его глаза, не обремененные очками, сияли прямо ей в душу. Она чувствовала себя уязвимой и совершенно неспособной солгать. Это было пугающе похоже на то, как Дамблдор порой мог смотреть на тебя, только более первозданно и мощно, словно им двигало желание действовать в спешке и у него не было того терпения, которое приносит опыт. — Гарри, — сказала она в следующей паузе в разговоре. — Ты упомянул Акромантулов; откуда ты о них знаешь? — О, — небрежно ответил Гарри. — Я встретил Арагога несколько лет назад, и он должен мне услугу за убийство Василиска. В комнате воцарилась своего рода ошеломленная тишина, все моргнули одновременно. — Прости, — медленно произнес Малкольм. — Ты только что сказал, что действительно встречался с Альфа-Акромантулом, и что он должен тебе услугу за убийство Василиска? Гарри слабо улыбнулся: — Это было на моем втором курсе. Волан-де-Морт взял под контроль одну из студенток и использовал её, чтобы управлять Василиском. Мы с Роном встретили Арагога, когда вели расследование. Хотя обычно он не ест людей из-за Хагрида, он собирался съесть нас, но нас спасла заколдованная машина мистера Уизли. — Как бы то ни было, мы выследили Василиска до Тайной комнаты, которую мне, как змееусту, пришлось открыть. Всё закончилось тем, что я оказался один против могущественного заклятия дневника Тома Реддла и гигантского Василиска. Мне немного повезло; Фоукс, феникс Дамблдора, помог мне, выколов глаза Василиску, а мне удалось вытащить Меч Гриффиндора из Распределяющей шляпы, которую Фоукс бросил рядом со мной, и тогда я убил его, а затем использовал один из его клыков, чтобы проткнуть дневник, разрушив заклятие. — Кто такой Том Реддл? Гарри вытащил свою палочку и написал светящимися буквами «Том Марволо Реддл». Затем он переставил их, чтобы получилось: «Я Лорд Волан-де-Морт». — Было большим сюрпризом узнать, что Волан-де-Морт — сирота-полукровка. Тонкс почувствовала, что у неё снова отвисла челюсть при взгляде на Гарри — так же, как и у остальных людей в комнате. — Это действительно иронично, — продолжил Гарри, казалось, не замечая, какой эффект производят его слова. — Что все эти чистокровные семьи радостно следуют за полукровкой, который всех ненавидит. — Действительно иронично, — сказал Малкольм, и его глаза теперь заблестели. — Интересно, почему эти знания скрывались. Волан-де-Морт потерял бы многих своих сторонников, если бы это стало общеизвестно. Я говорю не о его Пожирателях Смерти, а о тех, кто сидит в Министерстве и тихо надеется на какую-то форму революции. Тонкс молча согласилась с ним. Она действительно не понимала, почему Дамблдор был так скрытен; если он очевидно знал все эти подробности, почему он никому не рассказал? — Так что, как я это вижу, Арагог теперь должен мне услугу за убийство его смертельного врага. Так что, даже если они не присоединятся к нам, как только я поговорю с ним, он ни за что на свете не примкнет к Волан-де-Морту. А если мы будем умнее и позволим ему забирать тела мертвых Пожирателей Смерти, он, вероятно, присоединиться к нам и послужит в качестве патруля по зачистке. — Это жестоко, — выпалила Тонкс, слегка потрясенная. — Как и убийство моих родителей, Седрика и Сириуса, — спокойно ответил Гарри, повернувшись и посмотрев прямо на неё. — Мы здесь не чаепитием занимаемся, Тонкс. Это война — война, которую они начали, и война, которую я, чёрт возьми, собираюсь закончить. — Мы, Гарри, — мягко поправила Пэнси. — Война, которую мы собираемся закончить. Гарри кивнул и послал ей очень благодарную улыбку. — Совершенно верно, — согласился Малкольм. — Раз уж зашла речь об этом, Нимфи, как ты отнесешься к тому, чтобы помочь тренировать Гарри и Пэнси? — И Пэнси? — переспросила Тонкс, немного удивившись. — Если ты думаешь, что я позволю Гарри стоять в одиночку, то тебя ждет глубокое разочарование, — твердо ответила Пэнси. Тонкс заметила ещё один взгляд, который Гарри бросил на девушку, и решила, что их отношения развиваются не так уж и медленно. — Как вы планируете обучить их за то короткое время, что осталось до начала школы? — спросила она. — Маховик времени, — рассеянно ответил Малкольм. — Это предметы ограниченного использования, — в шоке ответила Тонкс, наполовину поднимаясь со стула. — Я должна арестовать тебя за одно только его наличие. — Ой, сядь, Тонкс, и завязывай с театральностью, — сказал Гарри, закатив глаза. — Ты не собираешься арестовывать Малкольма. Если Дамблдор может позволить Гермионе использовать его, чтобы она могла посещать дополнительные уроки, то Малкольм определенно может использовать его, чтобы помочь мне и Пэнси тренироваться, дабы мы могли победить самого грозного Тёмного Лорда в истории. Тонкс снова плюхнулась на стул. Она понятия не имела, что Дамблдор разрешил Гермионе использовать Маховик времени, и позволить это ради чего-то столь глупого, как дополнительные занятия, было просто уму непостижимо. Они были предметами ограниченного использования не просто так — с их помощью можно было изменить прошлое. Это зародило в её голове ещё больше сомнений относительно Дамблдора и его мотивов. В обычных условиях просто никому не разрешалось использовать подобное. Она шумно вздохнула. — Гарри, есть ли что-нибудь ещё, о чем мне следует знать? Пожалуйста, скажи мне сейчас, потому что, я думаю, мое сердце больше не выдержит сюрпризов. Гарри слегка улыбнулся. — Конечно выдержит, Тонкс. Ты ведь большой и сильный мракоборец, помнишь? Тонкс рассмеялась и снова расслабилась в своем кресле. — Да, я с радостью помогу тренировать вас обоих, — сказала она после секунды размышлений. — Кого ещё вы привлекли? Малкольм взял блокнот с ближайшего стола и пролистал его. — Можно мне спросить кое-что, что беспокоило меня всю жизнь? — спросила Тонкс. — Конечно, — ответил Малкольм, всё ещё перелистывая страницы. — Что это за записные книжки у тебя? Кажется, у тебя всегда есть одна под рукой, но я никогда не вижу, чтобы ты носил их с собой. Малкольм улыбнулся, подняв глаза. — Это замечательный подарок, который Груох сделала мне на свадьбу. Их всего десять; я оставляю их везде, куда бы ни пошел. Всё, что я пишу в одной, появляется в другой, и они бесконечны. Они также заколдованы так, что читать их могу только я. — Итак, на ежедневной основе у нас запланированы: дуэли, магловские боевые искусства, физическая подготовка, окклюменция, а также оружие и тактика. У нас обустроено пять отдельных комнат для каждого направления. Гарри и Пэнси будут проводить день, проходя курс, а затем использовать Маховик времени, чтобы повторить этот день снова, пока не пройдут все пять. Затем они используют Маховик времени на шестой день и возьмут выходной, чтобы покататься верхом и повеселиться. Тонкс моргнула: — Ну и адский же график. Гарри и Пэнси улыбнулись одновременно. — Так и есть, — согласился Гарри. — Но это единственный способ всё сделать, и, по крайней мере, мы хоть чем-то заняты, а не сидим сложа руки в ожидании свежих новостей от Волан-де-Морта и в постоянной тревоге. — Я помогу с дуэлями, — сказала Тонкс после секундного размышления. — А кто проводит обучение? — Крокер. Тонкс закашлялась, когда вода, которую она пила, попала не в то горло. — Крокер? — выдохнула она. — Э-э, а кто такой Крокер? — спросила Пэнси. — Он невыразимец из Отдела тайн. — Как тебе удалось привлечь его к помощи? — потребовала ответа Тонкс. — Я даже не знаю, как заговорить с ним! Малкольм улыбнулся: — Я оказал ему небольшую услугу несколько лет назад. У него возникла деликатная магловская проблема, которую нужно было решить. Так что он вполне рад вернуть мне долг. Тонкс медленно покачала головой. — Малкольм, есть хоть кто-то, кого ты не знаешь? — Смотря как посмотреть, — бодро ответил он. — Если они важны, мы их знаем. Если они очень важны, то они либо должны нам услугу, либо мы знаем о них что-то такое, чего они сами предпочли бы не разглашать. Министерство удивительно коррумпировано, так что выяснить то, что нам было нужно, не составило труда. — Так вот почему в Министерстве внезапно поползли слухи, будто ты снова проявляешь к нему интерес. — Именно так. Тонкс медленно покачала головой и посмотрела на свои часы. — Мне пора идти, — сказала она. — Сегодня вечером собрание Ордена. — Ты ведь понимаешь, что я жду от тебя шпионажа в мою пользу? — спросил Гарри. Тонкс замерла, а затем криво усмехнулась. — Я дам тебе знать, что там происходит, — пообещала она.

***

— Ты проделал хорошую работу, завербовав Тонкс, — сказал Малкольм, садясь обратно на диван после того, как проводил Тонкс. — Спасибо, — ответил Гарри, и на его лице появился легкий румянец. Пэнси тепло улыбнулась ему: — Я никогда раньше не видела, чтобы ты вел себя подобным образом. — Это то, что я видел в исполнении Дамблдора, — сказал он. — Это не использование легилименции; ты просто высвобождаешь свою магию позади глаз и используешь её, чтобы по-настоящему смотреть на людей — это чем-то похоже на разглядывание аур. Пэнси медленно покачала головой, внезапно осознав, что Гарри действительно понятия не имеет, насколько он особенный. Что подобные вещи, о которых он говорит, настолько превосходят способности обычных волшебников, что о них даже не упоминается. Он говорил о своей магии так, словно она была живым существом внутри него; в то время как большинству людей приходилось по-настоящему бороться, чтобы дотянуться до своей магии и направить её силу через палочки, он говорил о прямом манипулировании. — И я рассудил, что любая помощь, которую мы сможем получить, пойдет нам на пользу. Способности Тонкс как метаморфомага — это то, что нам определенно понадобится в наших рядах. Если объединить это с её навыками мракоборца, то при правильном использовании получится очень опасный человек. Малкольм посмотрел на свои часы: — Почему бы вам двоим не пойти спать? Завтра у вас будет очень длинный день. — Хорошо, пап, — сказала Пэнси, вставая и потягиваясь. — Спокойной ночи.

***

— Что случилось? — мягко спросила Груох. — Я только что осознал, что Гарри собирается взять руководство этим делом на себя. — Разве это не то, чего ты хотел? — Ну, нет, не совсем. Я хотел, чтобы он был номинальной фигурой, пока я управляю всем из-за кулис. Теперь этому не бывать; он только что завербовал Тонкс быстрее, чем смог бы я, и он явно планирует другие события наперед. — А-а-а, — улыбнулась Груох. — Так значит, у тебя уязвлено самолюбие? Малкольм нахмурился, глядя на неё. — Спасибо за сочувствие, дорогая. — Не за что. Но посмотри на это с другой стороны: был бы ты счастливее, если бы управлял всем сам, а он оказался бесполезным? Был бы ты рад отношениям Гарри и Пэнси? — Думаю, нет, — признался Малкольм со вздохом. — Просто будет странно предоставлять отчеты о проделанной работе кому-то на двадцать лет моложе меня. — Ты долгое время был на вершине Олимпа и до сих пор там остаешься. У тебя просто появился тот, кому суждено подняться выше. Всё давление ложится на него, а не на тебя, так что наслаждайся этим. Малкольм кивнул. — Ты права, я был готов сбежать, когда мы попали в эту ситуацию, а он выказал готовность встретить её лицом к лицу. Как там успехи у Пэнси с тем, чтобы заполучить его в парни? — Она не торопит события, но прошлой ночью что-то изменилось. Я видела это в её глазах сегодня утром. Теперь он значит для неё больше — возможно, даже больше, чем мы. — Ты ведь понимаешь, что если он изменит её, мы в итоге станем хорошими парнями и нам придется прекратить некоторые из наших более незаконных предприятий? — Разве это будет так сложно? — спокойно ответила Груох. — Если мы заработаем больше денег в роли хороших парней, то в чем проблема? Это просто другой свод правил, по которым нужно играть. — Это было бы вызовом; в конных скачках у них есть система гандикапов, чтобы все были в равных условиях. Если нас будут искусственно сдерживать, вызов будет заключаться в том, чтобы победить вопреки этому. Груох улыбнулась и потянулась к нему, чтобы поцеловать. — Вот видишь, а вот и тот мужчина, за которого я вышла замуж.

***

Гарри и Пэнси сидели за столом в комнате Гарри, уплетая плотный завтрак. — Итак, первую ночь мы проведём здесь, вторую — в моей комнате, а следующие несколько ночей — в гостевых спальнях. Гарри кивнул. — Клянусь, от всей этой чертовщины у меня скоро голова расколется. Раздался стук в дверь, и вошли Гарри и Пэнси. — Отставить, — пробормотал Гарри. — От неё уже голова раскололась. — Привет, — бодро сказала новая Пэнси. — Шесть дней назад для нас будущие Гарри и Пэнси вошли в комнату и произнесли эту самую речь, так что теперь мы делаем то же самое для вас. — И да, — сказал новый Гарри. — От этого действительно голова раскалывается. — В общем, — продолжила новая Пэнси. — Мы тогда поболтали сами с собой, так что теперь мы собираемся поболтать с вами. Пэнси, не хочешь пойти со мной и оставить Гарри поговорить друг с другом? Пэнси кивнула и оставила Гарри и Гарри наедине в его спальне. — Ладно, — начал новый Гарри. — Нам нужно поговорить, и это кажется лучшим способом. Я получил отличный совет от самого себя шесть дней назад, так что передаю его дальше. Гарри поморщился. — Я даже думать об этом не хочу, — простонал он. — Пожалуй, это здравая мысль, — согласился новый Гарри. — Как бы то ни было, мы оба знаем, что нам порой трудно оценить, кто на нашей стороне. Гарри кивнул. — Так что я здесь, чтобы указать на несколько фактов. Первое: Пэнси так же умна, как и мы. Второе: Пэнси действительно хорошо о нас позаботилась. Третье: Пэнси заставляет нас смеяться. Четвертое: Пэнси не боится Волан-де-Морта, и, как ты скоро узнаешь, она действительно умеет драться — и, кстати, нам нужно не забыть принять её в О.Д., как только это станет физически возможно. Она — настоящий друг и верный союзник. Всё, на что мы можем надеяться в товарище, есть в ней. — Но она действительно так сильно дорожит нашей дружбой? — спросил Гарри. Новый Гарри улыбнулся. — Только я мог задать подобный вопрос. Посмотри на всё, что она сделала для нас. Она поддерживает нас так, как мало кто другой. Гарри выглядел удивленным. — Вот именно, — сказал новый Гарри. — Я был так же удивлен, как и ты, когда будущий Гарри сказал мне то же самое. Но потом я подумал об этом, как подумаешь и ты, и понял, что он был прав. Тебе просто нужно ценить эту связь. — И как мне это сделать? — На самом деле всё просто. Не торопись; просто будь рядом и поддерживай её так же, как она поддерживает тебя. Доверяй своим инстинктам, и ты всё сделаешь правильно. Она надежный человек, на которого можно положиться. Гарри кивнул. — Надеюсь, у меня получится быть хорошим другом. — Получится, — ухмыльнулся новый Гарри. — Я же здесь, верно? Гарри лишь застонал. — Не делай так!

***

— Так чего же ты хочешь? — спросила Пэнси у новой Пэнси. — На самом деле две вещи, — ответила новая Пэнси, присаживаясь на кровать Пэнси. — Во-первых, не теряй надежды. Гарри очень скоро начнет замечать тебя. Думаю, он сейчас как раз подбадривает себя там, и в итоге всё сложится хорошо. Пэнси лучезарно улыбнулась. — Вау, — сказала новая Пэнси. — Мы действительно хорошенькие, когда вот так улыбаемся. Нам стоит делать это чаще. — Гарри заставляет нас улыбаться, — счастливо произнесла Пэнси. — А какая вторая вещь? — Ах да. В конце сегодняшнего дня вы будете дуэлировать вместе в качестве тренировочного поединка. Он пошлет заклятие тебе в голову; ты увидишь брешь, так что обязательно целься ему в ноги и сбей его с ног. — Зачем? — Самое важное — ты победишь его, а такое будет случаться нечасто. А вторая причина, — она лукаво улыбнулась, — ну, ты просто должна будешь узнать об этом сама. Пэнси рассмеялась. — Мне нравится это выражение на моем лице, так что я сделаю это. — О, — закончила новая Пэнси. — Не забудь прийти и поговорить с нами точно так же в свой выходной день.

***

— Я Крокер, — произнес стоящий перед ними волшебник. Он выглядел смутно по-восточному, и от него исходило ощущение непреклонности. — Я буду обучать вас обоих дуэли. Я покажу вам, как сражаться, и, что более важно, как побеждать. Техники, которые я вам продемонстрирую, запрещены в официальных поединках, но с какой стати Пожиратели Смерти должны обладать всеми преимуществами? Гарри и Пэнси обменялись нервными взглядами. — Для начала мы сразимся друг с другом, чтобы я мог увидеть ваш уровень мастерства. — Мисс Паркинсон, вы первая. Атакуйте меня. Гарри отошел в сторону и стал наблюдать за Пэнси. На ней были синие джинсы и светло-коричневая футболка; она двигалась грациозно, вытаскивая палочку. Она бросила взгляд на своего неподвижного противника, а затем сотворила пару быстрых заклинаний. Меньше чем через три секунды она уже лежала на лопатках, а её палочка оказалась в руке Крокера. Гарри медленно прокрутил в голове то, что только что произошло. Крокер уклонился от двух проклятий и вытащил собственную палочку. Он послал заклятие прямо в руку Пэнси, которой она держала палочку, заставив её выпустить оружие, а затем приманил его к себе. После этого он запустил в девушку Отбрасывающими чарами. — Ты следующий, Гарри, — сказал Крокер, возвращаясь на исходную позицию. Гарри кивнул, подошел и протянул Пэнси руку. Он помог ей подняться и подмигнул. Ему было приятно, когда она ответила широкой улыбкой. Очевидно, его собственный совет оказался дельным. Он заметил, что Крокер пришел в движение только после того, как Пэнси атаковала его, поэтому решил не нападать первым. — Как будешь готов, — произнес Крокер. Гарри кивнул, вытащил палочку и направил её на старшего волшебника. Он замер как вкопанный и пристально уставился на Крокера, ожидая, когда тот сделает свой ход. Его магия крепко удерживалась под контролем позади глаз. Крокер смотрел на него в ответ, не выказывая ни малейшего намека на движение. После еще двух минут созерцания друг друга Крокер нарушил тишину. — Почему ты не атакуешь меня? — Ты среагировал на действия Пэнси и застал её врасплох, — тихо сказал Гарри, не теряя концентрации. — Нет никакого смысла следовать стратегии, которая, как я знаю, потерпела неудачу. — Но тебе с ней могло бы повезти больше, — возразил Крокер. — Возможно, — согласился Гарри. — Но эта дуэль уже длится дольше. Если бы это был настоящий бой, мои друзья уже подоспели бы на помощь, и тогда ты оказался бы в меньшинстве. — Это не настоящий бой, это дуэль, цель которой — дать мне возможность увидеть, насколько ты хорош. — И насколько же я хорош? — спокойно спросил Гарри. — Лучше, чем я ожидал, — признался Крокер. — Но я всё же хочу, чтобы ты атаковал меня. Гарри кивнул. — Думаю, я... — начал он. Затем, не меняя выражения лица и даже не вздрогнув, Гарри беззвучно сотворил Экспеллиармус. Невыразимец в последнюю секунду резко уклонился всем телом и послал в Гарри Оглушающее заклятие. Гарри уже начал смещаться, поэтому ему было легко пригнуться и избежать его. Он послал ответное Оглушающее заклятие, взяв пример с Крокера и целясь ему в руку с палочкой. Крокер дернул руку в сторону, убирая её с траектории, и послал в Гарри целую серию проклятий. Гарри сотворил перед собой щитовые чары и сосредоточился на том, чтобы не дать проклятиям поразить его. Он не находил возможности атаковать самому, так как противник сыпал в него, казалось, бесконечным потоком заклятий. Распознав очередное проклятие и поняв, что оно не так опасно, Гарри намеренно опустил щит, принял удар на себя и выстрелил в ответ атакующим заклинанием. Невыразимец крутанулся на месте, когда проклятие поразило его, но секундой позже восстановил равновесие. — Стоп! — скомандовал он. Гарри подчинился, тяжело дыша. — Ты сейчас намеренно пропустил это проклятие, чтобы получить возможность ударить меня в ответ? Гарри кивнул. — Это было всего лишь толкающее заклятие, — объяснил он, потирая плечо в месте удара. — Вы пытались пробить мой щит. Крокер медленно кивнул. — И ты сотворил беззвучное заклинание для начала. Гарри снова кивнул. — Вы следили за каждым моим движением; я не хотел давать вам шанс. — Мистер Поттер, — спокойно произнес Крокер. — К тому времени, как эти пять недель обучения закончатся, я сделаю вас лучшим дуэлянтом на планете. Гарри захлопал глазами, уставившись на него. — Простите? — У вас уже есть то, чему невозможно научить. Вы извлекли урок из поражения мисс Паркинсон, вы не поддались на провокацию и не отказались от своего плана, а во время боя вы были готовы принять проклятие, чтобы выстрелить в ответ. — А что насчет Пэнси? — Мисс Паркинсон извлечет пользу из моего руководства, но боюсь, что она не сможет поспевать за вами. — Всё в порядке, — бодро сказала Пэнси. — Я не тот человек, которому суждено убить Волан-де-Морта. Мне нужно лишь убедиться, что тыл Гарри прикрыт. Крокер медленно кивнул, и в его глазах промелькнул отблеск уважения, когда он посмотрел на Пэнси. — Мы начнем с работы над равновесием, — медленно произнес он. — Если вы потеряли равновесие, вы не можете сражаться; всё настолько просто.

***

Гарри простонал: — У меня действительно всё болит, — пробормотал он. — Готов ещё к одному? — спросила Пэнси. — Что?! — Давай же, — подзадорила Пэнси, подпрыгивая на месте. — Крокер велел практиковаться, пока его не будет. Начнем. Гарри с трудом поднялся на ноги. — Если уж это необходимо. — Готов? — спросила Пэнси. — Да, — ответил Гарри, вытаскивая свою палочку. Пэнси сразу же показала плоды целого дня обучения под началом одного из лучших специалистов Министерства, отпрыгнув в сторону, чисто перекатившись в атакующую стойку и без паузы запустив в Гарри два проклятия. Гарри пригнулся и уклонился, едва удерживая равновесие, и послал в Пэнси несколько ответных проклятий. Пэнси внимательно наблюдала за ним — Крокер гонял Гарри намного сильнее, чем её, и она видела усталость в его глазах. В обычной ситуации она бы не стала его подталкивать, но её будущая копия была абсолютно уверена, что это хорошая идея. Пока она наблюдала, то заметила, что Гарри слегка потерял равновесие, когда запустил Режущее заклятие прямо в неё. Это было одной из тех вещей, которые она ценила в нем; он не опускался до всяких сексистских штучек вроде того, что нельзя бить девушку. Он лишь отмечал, что Пожирателям Смерти всё равно, и он не хочет, чтобы она пострадала только потому, что он недостаточно практиковался с ней. Она направила собственное проклятие прямо Гарри под ноги и подпрыгнула от радости, когда он растянулся на лопатках. — Я победила! — радостно прокукарекала она, подбегая к нему в танце. — Помнишь, что говорил Крокер? — спросил Гарри с усмешкой. — Что? Гарри среагировал стремительно: его ноги метнулись вперед, подсекая её и отрывая её ступни от земли. Когда она падала, он перекатился, поймал её на свою грудь и перевернул, прижимая к полу. Должно быть, именно из-за этого её будущая копия так счастливо улыбалась. Гарри Поттер лежал прямо на ней, между её ног, навалившись на неё всем своим весом. Это было потрясающе и казалось абсолютно правильным, а также наводило на мысли обо всяких интересных вещах, которые можно было бы сделать, будь на них поменьше одежды. — Что противник не побежден только потому, что он оказался на полу, — пристально глядя на неё, прошептал он. — Я запомню это, — прошептала Пэнси, немного удивленная хрипотцой, которую услышала в собственном голосе. Гарри медленно протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с её щеки. Он тепло улыбнулся ей, а затем вскочил на ноги, протягивая ей руку. Она тихонько вздохнула про себя, но поняла, что Гарри просто не из тех людей, кто делает поспешные шаги. Это был бы идеальный момент для поцелуя, но, по крайней мере, он прикоснулся к её лицу, а взгляд его глаз обещал большее в будущем. Она взяла его за руку и улыбнулась, когда он потянул её вверх. — Пойдем поедим, Гарри, — спокойно сказала она. — А потом в душ и спать? — Обязательно, — зевнула Пэнси.

***

Во второй раз за первый день — они использовали Маховик времени, чтобы повторить тот же самый день в другой части Паркинсон-Мэнора, — их тренировкой стали боевые искусства. Это было то, что завораживало Гарри в детстве, поскольку на экране телевизора он видел несколько примеров того, что казалось ему самым грациозным зрелищем в жизни. Их инструктором была миниатюрная женщина, которая выглядела примерно на тридцать лет и казалась совершенно безобидной. Вот только её аура была сплошного чисто-белого цвета, словно всё в ней находилось под полным контролем. Это послужило для Гарри достаточным предупреждением, чтобы позволить себе обмякнуть, когда его спровоцированная атака была заблокирована, и он в итоге полетел по воздуху, растянувшись на лопатках. После столь неудачного начала она помогла ему подняться и начала с абсолютных азов: с того, как правильно падать. — Самый ранний и первобытный страх, который у нас есть, — это страх падения, хотя у большинства людей бывает множество возможностей упасть и понять, что они могут выжить. Такие занятия, как перемещение через каминную сеть, полеты на метле и левитационные чары, предоставляют массу возможностей упасть, но на самом деле не избавляют от страха падения. — Страх прост — это Ложные Факты, Кажущиеся Реальными. В общем и целом страх — это нереалистичное ожидание негативного и болезненного исхода. Обычно он подпитывает сам себя, и его трудно изменить, но все мы знаем, что способ преодолеть страх — это встретить его лицом к лицу. — Мы начнем с простого и будем постепенно укреплять вашу уверенность, — их инструктор переместилась так, чтобы встать на мат. — Всё, что я хочу от вас, это присесть и упасть на спину. Гарри и Пэнси подошли, позволили себе упасть навзничь, а затем улыбнулись друг другу. Вскоре их обучили более продвинутым техникам, включая то, как перекатываться при падении — в этом Пэнси преуспела гораздо больше, чем Гарри. В третий раз, на уроках окклюменции, их телам пришлось легче, но разуму — куда тяжелее. Мэгги перестроила свой рабочий график, чтобы иметь возможность помочь в обучении двоих детей, и начала развивать их ментальные способности, сосредоточившись сначала на защите, а затем обучая их правильно атаковать. Она очень тщательно и глубоко закладывала в них правила ведения боя. В четвертый раз проживать первый день было в каком-то смысле тяжелее всего, потому что магия здесь вообще не использовалась — это был чистый, неподдельный труд, когда за их физическую форму взялся морской пехотинец. Гарри заметил, что тот совершенно точно садист, — за этот комментарий ему прилетело еще двадцать отжиманий. Морпех гонял их так сильно, как только было возможно, и, хотя он этого не показывал, был чрезвычайно доволен тем упорством, которое демонстрировали оба подростка, соревнуясь друг с другом. На пятый день ничем не примечательный джентльмен, который не назвал своего имени, обучал их оружию и тактике. Он говорил очень тихо, объяснял всё только один раз и ждал, что они будут схватывать на лету. Завершив пятый день, оба они с нетерпением ждали выходного; они были истощены физически и морально, но оба понимали, насколько умно было составлено их расписание. Малкольм позаботился о том, чтобы у их тел было достаточно времени для отдыха между физическими нагрузками. Пэнси потянула правую руку, постанывая от того, как растягиваются её мышцы. — Иди сюда, — легко произнес Гарри, перемещаясь к кровати. — Хм? — спросила Пэнси, слегка зевая. — Садись. Пэнси села на край кровати, слишком уставшая, чтобы препираться. Она закрыла глаза, а затем быстро открыла их, почувствовав, как Гарри опустился на колени позади неё и положил руки ей на плечи. — Пэдди сказал, что это может пригодиться, — прошептал он, имея в виду их инструктора по физической подготовке. Пэнси почувствовала, как его большие пальцы вдавились в зажатые мышцы шеи и задвигались медленными круговыми движениями. Она громко застонала: — Пожалуйста, не останавливайся. — Хочешь ещё? — тихо спросил он. Пэнси смогла лишь кивнуть. Она почувствовала, как его руки скользнули вниз по её бокам и ухватились за нижний край её футболки, и ощутила, как её сердце забилось немного быстрее. Она подняла руки и позволила ему снять с неё одежду. Под ней на ней был спортивный бюстгальтер — вещь, в которой он уже видел её на тренировках. — Ложись, — сказал он, отстраняясь от неё. Пэнси повернулась и медленно поползла вверх по кровати, намеренно слегка покачиваясь, пока наблюдала за ним краем глаза. Она рухнула ничком и улыбнулась про себя. Ему явно понравилось то, как она двигалась, и она поняла, что была права: он определенно не торопил развитие их отношений. Всю неделю он вел себя с ней гораздо непринужденнее, слегка обнимал её и осторожно прикасался к её волосам. Теперь она знала, что их сближение — лишь вопрос времени, и наслаждалась его попыткой медленного соблазнения. С его стороны не было никакого напора, никакого высокомерия, никакого ощущения, будто он имеет какие-то права на неё или её тело, — только постепенное увеличение контактов, каждый из которых сопровождался несмелым взглядом или взором. Она почувствовала, как он переместился над ней, сев на пятки, и его руки снова начали медленно вдавливаться в её мышцы, снимая напряжение. Тот факт, что у него вдобавок оказались волшебные руки, стал бонусом, которого она никак не ожидала. Он прикасался уверенно, без тени робости, исследуя её спину, и ей требовалась вся сила воли, чтобы не перевернуться, позволив его рукам поработать спереди, и не добавить к этому несколько поцелуев. Но чем больше он работал, тем более расслабленной она себя чувствовала, и мысли о поцелуях и других забавах улетучились, стоило ей поймать себя на том, что она засыпает. Когда она проснулась, то обнаружила, что снова лежит, прижавшись к нему. Её туфли и носки были сняты, и она снова чувствовала себя уютно. К тому же у неё полностью отсутствовала ломота в теле, что было доказательством того, что он продолжал заниматься ею, пока она спала. Бывали моменты, когда она не могла поверить, что он человек, что он может так много отдавать, ничего не прося взамен. Словно он сам считал за честь то, что она позволяет ему помогать ей. Она решила, что обязана сделать для него что-нибудь приятное на его день рождения. Его явно никогда никуда не водили, и она могла бы отвести его в ночной клуб. У её отца был один в Лондоне, так что там они будут в безопасности, и, несмотря на несовершеннолетие, у них не возникнет проблем с тем, чтобы попасть внутрь. Перед этим она могла бы пригласить его на ужин, возможно, в «Ритц», и просто попытаться показать ему, насколько он особенный для неё. Единственная проблема, которую она видела, заключалась в том, что он, скорее всего, не умел танцевать, а она умела. Тем не менее, сегодня у них был выходной. Было бы здорово, если бы они отправились на пикник на один из лугов, и она могла бы научить его там. Приняв решения, она мягко коснулась его плеча. — Гарри, — прошептала она. — Хм? — спросил он, просыпаясь. — Нам нужно шевелиться, через несколько минут мы должны поговорить со своими копиями. — Хорошо, — зевнул он. — Как ты себя чувствуешь? — Чудесно, — сказала она с улыбкой. — А ты? — Я долго лежал в ванне после того, как ты уснула, — сказал он. — После этого почувствовал себя гораздо лучше. — В следующий раз я сделаю тебе массаж. Гарри тепло улыбнулся ей. — Звучит здорово. Хочешь пойти в ванную первой? — Ты хочешь сказать, что от меня воняет? — усмехнулась она, прекрасно понимая, что вряд ли может пахнуть хорошо. — Вовсе нет, — дипломатично ответил Гарри. Она рассмеялась и толкнула его, опираясь на него, чтобы сесть. — Я быстро, — пообещала она. — Из-за того, что ты проспал со мной всю ночь, я, вероятно, сделала тебя таким же вонючим. Гарри ухмыльнулся ей, протянул руку и слегка убрал её волосы назад. — Как ты умудряешься выглядеть так хорошо по утрам? Она улыбнулась и слегка поцеловала его руку. — Практика и хорошие гены, — ухмыльнулась она и ушла в ванную, чувствуя, как взгляд Гарри провожает её. Закрыв дверь, она сделала маленький победный танец от радости. Несмотря на тяжелую работу и легкий страх перед будущим, сейчас она была счастливее, чем когда-либо прежде.

***

После разговора со своими копиями они направились на конюшню, где столкнулись с немного неожиданной проблемой — Гром отнесся к Гарри очень настороженно, поскольку тот вырос на несколько дюймов и оттого был узнаваем лишь частично, и только после того, как конь неоднократно обнюхал его, он позволил ему сесть к себе на спину. Добби был счастлив собрать им корзину для пикника. Домашний эльф пребывал в абсолютном блаженстве: приготовление восемнадцати различных блюд в день для них двоих и их учителя заставляло его выкладываться на полную — он организовал весь персонал домашних эльфов, и те готовили целыми днями. Пообедав, Пэнси встала и протянула Гарри руку. — Давай же. — Что мы делаем? — спросил Гарри, так как ему нравилось просто лежать на траве, глядя на облака. — Я собираюсь научить тебя танцевать. — Танцевать? — с сомнением переспросил Гарри. Он всё ещё помнил ту катастрофу, которой обернулся Святочный бал. — Да, двигаться под ритм, — ухмыльнулась она ему. — Это то, что должны уметь все волшебники. — Хорошо, — улыбнулся Гарри, поднимаясь вместе с ней. — Итак, что мне делать? — Мы начнем с бальных танцев, — Пэнси выглядела слегка взволнованной. — Итак, используются три стандартных ритма: медленный, быстрый и тройной. Мы начнем с медленного. Встань, поставив ноги вместе. Теперь я хочу, чтобы ты сделал шаг влево, а затем приставил другую ногу к левой, чтобы оказаться в том же положении. Это называется «приставной шаг». Приставление — это просто смыкание ног. — Хорошо, — сказал Гарри, в точности следуя инструкциям. — Видишь, это легко, — ухмыльнулась Пэнси. — Теперь я хочу, чтобы ты снова сделал шаг влево, приставил ногу, затем сделал шаг вперед и приставил, но делай это, когда я буду хлопать в ладоши. Готов? Гарри кивнул, улыбаясь её энтузиазму. Пока она хлопала в медленном, ровном ритме, он буквально следовал её указаниям. — Еще раз, — потребовала Пэнси. — На этот раз немного расслабься. Предполагается, что ты должен получать удовольствие, а не готовиться к встрече с Волан-де-Мортом. — Я боюсь упасть и выставить себя дураком. — Гарри, вокруг нас никого нет на мили и мили вокруг, только мы двое. Тебя учили, как нужно падать, так что выставлять себя дураком не перед кем. — Здесь есть ты, — тихо сказал Гарри. Он почувствовал улыбку Пэнси, когда она протянула руку и слегка коснулась его щеки. — В моих глазах ты никогда не смог бы стать дураком, Гарри, — мягко произнесла она. Он не мог не улыбнуться ей; он попробовал еще раз, на этот раз сознательно пытаясь расслабиться. Час спустя Пэнси с помощью волшебной палочки включила музыку. — Это стандартный вальс, Гарри; это один из самых простых танцев. Сначала посмотри на меня. Гарри наблюдал, как она подняла одну руку и закружилась на траве. — Я знаю, что это выглядит сложным, когда я делаю это вот так, но посмотри, как я упрощаю. Раз два три. Раз два три. — Она делала шаг на каждый счет, подстраиваясь под такт музыки. — Ты слышишь его, этот такт в музыке? — Да, — Гарри внезапно почувствовал, как у него пересохло во рту, и ему очень захотелось обнять её. — Тогда иди сюда, — скомандовала она. — Никогда не заставляй даму ждать, Гарри. Он рассмеялся и подошел ближе. — Ладно, обними меня правой рукой за талию. Он скользнул рукой вокруг неё, придерживая её свободно. — Я не из стекла сделана, Гарри; держи меня крепче. Гарри так и сделал, притянув её ближе и чувствуя, как она прижимается к его телу. — Хорошо, — сказала Пэнси гораздо более тихим голосом. — Не смотри на свои ноги, смотри на меня. Теперь, как я только что делала: раз два три. Гарри кивнул и в такт музыке сделал шаг вперед, чувствуя, как Пэнси движется вместе с ним. Выдерживая ровный темп, он продолжал двигаться, внезапно осознав, что на самом деле танцует. Возможно, это было не бог весть что, но он быстро понимал, почему это так популярно. В его руках была красивая девушка, легкая как перышко, и впервые в жизни он почувствовал себя грациозным. Когда музыка закончилась и они плавно остановились, она улыбнулась ему. — Вот это и есть вальс. Он улыбнулся в ответ и крепко прижал её к себе для объятий. — Спасибо. Она лишь лучезарно улыбнулась ему и перешла к следующему танцу.

***

После того как они отвели Грома и Молнию обратно на конюшню и поужинали, Гарри вытащил Пэнси на патио на заднем дворе дома. — Нам обязательно делать это прямо сейчас? — спросила Пэнси, внезапно почувствовав нервозность. — Да, — тихо сказал он. — Не волнуйся. Я обещаю, что не позволю ничему случиться с тобой. Пэнси кивнула, чувствуя, как колотится её сердце. Она всё ещё помнила, как в прошлый раз, будучи на метле, словно в замедленной съемке наблюдала за тем, как её двоюродный брат врезается в дерево. Она до сих пор слышала звук, который он издал, когда отлетел от него, а затем эту ужасную неподвижность, когда он лежал без движения на траве. Звук её собственного крика годами преследовал её в кошмарах. — Иди сюда, — мягко позвал Гарри. Он сидел боком на её старой метле, словно на скамейке. Она парила под ним, находясь под его абсолютным контролем. Она шла медленно. С каждым шагом ей хотелось повернуться и убежать, уйти и поддаться страху, от которого её тошнило. — Садись, — прошептал он, осторожно помогая ей опуститься на метлу так же, как сидел сам. Ощущение демпфирующих чар под бёдрами было знакомым и пугающим одновременно. Оно всколыхнуло хорошие воспоминания, но плохие затмили их. Она почувствовала, что дышит всё тяжелее, с трудом втягивая в себя огромные порции воздуха. — Всё хорошо, — мягко прошептал Гарри. — Я здесь, и я не отпущу тебя. Она протянула руку и схватила его за руку; несмотря на то, что они ещё даже не сели на метлу как следует, она всё ещё была в ужасе. — Не думаю, что смогу сделать это, — прошептала она, чувствуя, как внутри неё нарастает паника. — Посмотри на меня, — скомандовал он, и его голос, словно хлыст, прорезал её панику. Она повернулась, встретилась с ним взглядом и поняла, что не может отвести глаз. — Ты сделаешь это, — приказал он. — Ты слишком сильная, чтобы позволить этому и дальше побеждать тебя. Пэнси видела, что он искренне верит в то, что говорит, и для него её отказ даже не рассматривался как вариант. Он чувствовал, что у неё есть силы преодолеть это, и не собирался позволить ей подвести саму себя. В его сознании всё было почти просто, и в каком-то смысле так оно и было. — Мне страшно. — В страхе нет ничего плохого, — пристально глядя на неё, прошептал он. — Он говорит нам, что мы живы, но страх — это не позитивная эмоция; он коварен и играет с нашим разумом. Он заставляет нас замирать, когда нам больше всего нужно двигаться. Он заставляет нас колебаться, когда нам нужно действовать. Страх может внушить необходимую осторожность, но его можно завести слишком далеко. Твой страх перед полетами зашел слишком далеко. Ты встретишь свой страх лицом к лицу и закричишь ему прямо в лицо. Ты скажешь ему, что ты сильнее этого. Она чувствовала себя почти загипнотизированной его яркими зелеными глазами, словно всё, что ей было нужно и чего она хотела, можно было найти в них. Он переместился, сев на метлу как надо. Медленно он протянул руку и притянул её ближе к себе. — Перекинь ногу через метлу. Она сделала то, что ей было велено, сосредоточив все свои чувства на нем и только на нем. Она использовала его как способ победить страх, который всё ещё боролся внутри неё. Она закрыла глаза, чтобы не видеть происходящего, и сконцентрировалась на звуке его дыхания, запахе геля для душа, который он недавно использовал, и ощущении его тела, удерживающего её тело. — Открой глаза, — прошептал он, и его дыхание коснулось её волос. Она медленно подчинилась и обнаружила, что смотрит на яркую половинку луны. Она была такой отчетливой, и казалось, будто можно протянуть руку и коснуться её. — Разве это не прекрасно? — спросил он. — Порой мой единственный покой приходил ко мне на метле — именно здесь я могу почувствовать себя самим собой. Никто ничего от меня не хочет и ни в ком я не нуждаюсь; только я и ночное небо. Пэнси посмотрела вниз и внезапно поняла, что они находятся в паре сотен метров от земли. — А-а-а! — закричала она, резко напрягаясь. — Замри! — скомандовал Гарри. — Не двигайся. Пэнси застыла, слишком напуганная, чтобы делать что-либо ещё. — Расслабься, — ласково прошептал Гарри ей на ухо. — Ты справлялась отлично, пока не поняла, что летишь. Вспомни, верни то чувство, то ощущение покоя, которое было у тебя несколько секунд назад. Посмотри снова на луну, посмотри, какой близкой она кажется. Пэнси медленно кивнула, заставляя свое дыхание вернуться в норму. — Я держу тебя, — продолжил Гарри. — Я не собираюсь отпускать тебя. Я здесь, с тобой. Она кивнула; она чувствовала его руки вокруг своей талии, а её спина была плотно прижата к его груди. — Вытяни руки в стороны. Медленно она развела руки в стороны, осознавая, как сильно они дрожат. Она сжалась, когда почувствовала, как он направил метлу вперед, и они полетели, а её глаза крепко закрылись. — Открой глаза, — прошептал он. Ей стало интересно, как он определил, что она их закрыла, но она снова открыла их, только чтобы тут же зажмурить обратно, едва увидев, что они движутся. — Ну же, Пэнси, — прошептал он, растягивая её имя на новый лад, почти вкрадчиво. — Открой глаза, ради меня. Такие глаза, как у тебя, всегда должны быть счастливыми и довольными, они должны сиять, чтобы мир восхищался ими, а не прятаться от страха. Она снова открыла глаза и сумела удержать их открытыми, пока он вел метлу по кругу. Она закричала, когда он направил их вниз, в плавное пике. — Кричи, — сказал он ей. — Выкрикни свой страх, выкрикни свою злость и выкрикни свою вину. Выплесни всё это, избавься от этого. Скажи миру, что тебе больше не страшно. Он наклонил метлу, направляя её ещё ниже, увлекая её в крутое пике — и взмыл вверх задолго до того, как они приблизились к земле. Когда он снова поднял их ввысь, её крик сменился со страха на ярость, а затем — на восторг. — Я лечу! — закричала она. — У меня получается! Ты больше меня не победишь! — Всё верно, — сказал Гарри, и его голос звучал упоительно. — То, что произошло, осталось в прошлом, ты перешагнула через это. Вот она, моя Пэнси — эта сильная, красивая девушка. Она ахнула, внезапно укрепившись в мысли, что он не собирался этого говорить и, вероятно, сам не понял, что сорвалось с его уст. Он назвал её своей Пэнси собственническим тоном. Её страх давно испарился, и она начинала получать удовольствие от полета. Из наблюдений за тем, как он дуэлировал с Драко в квиддич, было очевидно, что он превосходный летун. Она не осознавала, насколько превосходный, пока действительно не полетела с ним сама. Сложные маневры выполнялись с непринужденной легкостью, которую она считала невозможной. Она понятия не имела, как долго они летали, знала лишь то, что когда они наконец приземлились, она была истощена. Она расслабилась, почувствовав, как он поднимает её на руки и несет — вещь, которую он просто не смог бы сделать еще несколько дней назад. Она прижалась головой к его плечу и закрыла глаза, чувствуя странную гордость за себя. Она снова летала, и пусть ей потребовалась помощь Гарри, она сумела преодолеть свой страх самостоятельно. — Гарри? — услышала она зов своей матери. — Да? — прошептал Гарри, очевидно, стараясь её не разбудить. — Спасибо, — просто сказала Груох. — Мне это было только в радость, — мягко произнес Гарри. — Она удивительная, вы ведь знаете это, верно? — Знаю, Гарри, — ответила Груох. — Пожалуйста, приглядывай за ней. Я знаю, что она хочет помочь тебе, но я всё равно за неё волнуюсь. Она моя единственная дочь и одна из моих лучших подруг. Пэнси затаила дыхание, ожидая ответа Гарри. — Обещаю, — просто сказал он, словно стоило ему дать слово, и больше ничего не требовалось. И пока он нес её наверх, она погрузилась в настоящий сон; засыпая и проваливаясь в свои грезы, она была поражена последней мыслью. Для него больше ничего не требовалось.

***

— Так почему бы тебе не написать Гарри письмо? — спросил Рон. Джинни вздохнула. — Дорогой Гарри, — произнесла она насмешливым голосом. — Привет, как дела? Кстати, я солгала тебе, что встречаюсь с Дином; пожалуйста, не влюбляйся ни в кого другого, пока я тебя не увижу. С любовью, Джинни. Рон поморщился. — Думаю, это действительно не то, о чем можно заявить в письме, верно? — Нет. — Послушайте, — спокойно сказала Гермиона. — Мы знаем, что Гарри застенчив с девушками — посмотрите, сколько времени у него ушло, чтобы просто подойти к Чжоу. Каковы шансы, что он заведет полноценные отношения в следующие пять недель? Очень малы. Когда мы вернемся в Хогвартс, мы сможем разобраться со всей этой неразберихой, и все будут счастливы. Джинни кивнула и улыбнулась. — Что Гарри нужно, так это хорошенько поцеловаться. — Джин-н-н, — запротестовал Рон. — Я, может, и считаю, что вы с Гарри созданы друг для друга, но я всё равно не хочу этого слышать! Джинни рассмеялась и повернулась к брату. — То есть ты хочешь сказать, что мне не стоит говорить тебе, будто я знаю отличный чулан для метел, идеально подходящий для некоторых экспериментов? — Нет! — отрезал Рон, крепко зажмурив глаза. — Но ты можешь сказать мне, где он находится, ну, знаешь, так, на всякий случай. Джинни потянулась вниз, схватила подушку и швырнула её в брата. — Эй, это же Хедвиг, — прервала их Гермиона прежде, чем бой подушками перерос во что-то серьезное. Рон открыл окно и отвязал послание от лапки совы. Хедвиг тут же улетела, растворившись в ночном небе. — Эй, народ, — зачитал Рон вслух. — Извините, что так долго не писал вам. — Что он под этим подразумевает? — спросила Джинни. — Прошло всего пара дней. — Тсс, — шикнула Гермиона. — Дай Рону закончить. — Здесь всё идет отлично. Я завел довольно много новых друзей, которые вообще-то были со мной открыты и честны с самого начала. И еще у меня случился небольшой скачок роста, хотя до Рона мне всё равно далеко, ведь для этого понадобилась бы какая-то серьезная магия! — Будет странно в школе в следующем году, когда Дин присоединится к нам. Но не волнуйся, Джинни; я уверен, он впишется. Я действительно с нетерпением жду этого. У меня есть отличные идеи для О.Д., касающиеся того, как мы можем продвинуть его вперед и по-настоящему улучшить. — И пока ты не спросила, Гермиона: да, я сделал все свои домашние задания, И я практиковался в окклюменции, чтобы убедиться, что готов к учебному году. Волан-де-Морт больше никогда не застанет меня врасплох. Я знаю, что это работает, потому что за последнее время у меня не было ни одного видения от него. Это значит, что я вообще-то сплю по ночам. — Пока я в настроении откровений, я принял то, что Сириус мертв. Он погиб, потому что я совершил ошибку. Это ошибка, которую я больше не повторю. Я обещаю каждому из вас, что не стану убегать в будущем. Мы сильны лишь вместе, и когда мы выстоим плечом к плечу, мы победим. Я гарантирую это. — В общем, мне пора; мои хозяева организовали для меня несколько дополнительных занятий, и они приносят много удовольствия. — О, и Рон, ты уже пригласил Гермиону на свидание? — Я скучаю по всем вам. — Гарри. — Вау, — тихо произнесла Гермиона. — Это самый открытый Гарри, какого я когда-либо видела. Джинни вздохнула. — Вы заметили, как он автоматически включает Дина во всё? Он хочет, чтобы мы все были друзьями, и готов принять кого-то другого ради меня. — Меня больше беспокоит то, что он сделал домашнее задание, — сказал Рон. — Тот, с кем он находится, очевидно, плохо на него влияет. — А ты разве не сделал свое? — Э-э, да, конечно сделал, — ответил Рон с жуликоватым видом. Гермиона простонала. — Рон, ты не выйдешь из этой комнаты, пока не сделаешь домашнее задание! — Даже зельеварение? — заныл Рон. — Даже зельеварение! — Гермиона сделала паузу и посмотрела на Джинни. — А ты как же? — Пойду принесу свои учебники, — вздохнула Джинни. — И нам нужно написать ответ Гарри. О, у меня возникла идея: почему бы нам не сказать ему, что раз уж мы не можем быть вместе на его день рождения, мы отложим его и устроим вечеринку в Хогвартсе? — Отличная идея, — поддержал Рон. — Мы можем протащить немного сливочного пива и устроить заодно вечеринку по случаю возвращения в школу. — Притворюсь, что я этого не слышала, — вздохнула Гермиона. — Хотя идея и правда хорошая.

***

— А-а, мой дорогой Корнелиус, — медленно произнес Малкольм, входя в кабинет министра магии. — Малкольм, — коротко бросил Фадж. С забавным выражением на лице Малкольм проигнорировал эту резкость и с комфортом устроился на диване сбоку от стола, фактически исключив внушительный стол Фаджа из разговора. — Итак, что это за законопроект о защите от оборотней, который ты сейчас спонсируешь? Фадж выпрямился в кресле, пытаясь казаться внушительнее, чем был на самом деле. — Оборотни — это тёмные твари, и нам необходимо защитить невинных людей от этой опасной угрозы. Законопроект потребует от всех оборотней внесения в реестр и постоянного ношения отслеживающего браслета. Им будет запрещено появляться во всех общественных местах и занимать любые должности, где они могут вступить в контакт с обычными волшебниками. — Превосходно, — с воодушевлением произнес Малкольм, захлопав в ладоши. — И ты сам всё это вызубрил? Отличная работа. Прекрасный образчик риторики Люциуса. Надо будет поздравить его при следующей встрече. — Я не понимаю, о чём вы говорите, — забормотал Фадж. — Полно тебе, Корнелиус, — растягивая слова, произнес Малкольм. — Мы оба знаем, что Волан-де-Морт хочет, чтобы всё выглядело так, будто магический мир отвернулся от оборотней, дабы они примкнули к нему. — Люциус заверил меня, что Волан-де-Морт вовсе не желает, чтобы оборотни присоединялись к нему, — спокойно ответил Фадж. — Так будет лучше для всех. — Скажи мне, как такая мелкая жаба, как ты, вообще оказалась на посту министра? Мы, должно быть, крупно облажались, когда тебя выбрали. Ну да ладно, что с возу упало, то пропало. Я жду, что ты немедленно свернешь этот глупый законопроект. — Ничего подобного я делать не стану! — закричал Фадж. — Кем ты себя возомнил, что заявляешься сюда и командуешь мной? Я — министр магии! — Сядь! — холодно потребовал Малкольм. — Следующий раз, когда ты повысишь на меня голос, я добьюсь твоего смещения с должности в течение двух часов. — Ты не можешь этого сделать, — сказал Фадж. Малкольм презрительно усмехнулся, заметив, что Фадж убавил тон. — Я слишком долго позволял Люциусу развлекаться здесь. Я возвращаю контроль над Министерством. Ты либо со мной, либо против меня, мой дорогой Фадж. Если ты против меня, то у меня нет абсолютно никаких причин скрывать информацию о двухстах тысячах галеонов, которые ты присвоил из различных проектов за последние десять лет, не так ли? — Ты не сможешь это доказать. — Разумеется, смогу. Не приписывай окружающим собственную глупость. — Я не могу отменить законопроект, — захныкал Фадж. — Люциус убьет меня. — Всё сводится к страху, мой дорогой друг. Кого ты боишься сильнее? Люциуса — человека, признанного Пожирателем Смерти, или меня? Подумай сам: если ты пойдешь с Люциусом, то лишишься работы уже к сегодняшнему вечеру, а твои деньги будут конфискованы как государственное имущество. Как думаешь, долго ли ты после этого протянешь — когда перестанешь быть ему полезен? — Но... — Делай выбор. Я могу и обязуюсь защитить тебя от Люциуса. Фадж словно вжался в свое кресло. — Выбора нет, — горько посетовал он. — Конечно, есть. Ты можешь умереть, а можешь пожить еще немного. — Но Люциус... — попытался снова Фадж. — Ты отправишь Люциуса ко мне.

***

— Добрый день, Альбус, — приятно произнес Артур Уизли. — Артур, — поприветствовал профессор Дамблдор патриарха семейства Уизли. — Чем могу помочь тебе в этот прекрасный день? Артур нахмурился: — До меня дошли кое-какие слухи, которые, как я подумал, тебя заинтересуют. Похоже, Малкольм Паркинсон решил снова проявить интерес к Министерству. Там все так и жужжат о его встрече с Фаджем, после которой Фадж сразу же отменил дневную встречу с Люциусом. — В какую игру он играет? — задумался вслух Альбус. Из всего, о чём Артур мог бы ему сообщить, этот человек находился в самом низу списка его ожиданий. — Боюсь, я понятия не имею, — сказал Артур. — Я просто хотел передать слух. — Спасибо, — отозвался Альбус. — Пожалуйста, держи меня в курсе, если услышишь что-нибудь еще. Артур кивнул и прервал каминную связь. — Проблемы? — спросил Снейп, входя в кабинет директора. — Паркинсон вернулся в Министерство, — медленно ответил Альбус. — Я просто гадаю, на чьей он стороне. — Сегодня, вы хотите сказать? — Хм? — Вы хотите сказать, на чьей стороне Малкольм именно сегодня. Он меняет лояльность быстрее, чем гриффиндорец перед лицом смерти. — Северус, — мягко упрекнул Альбус. — Ты что-нибудь слышал? — Только то, что Люциус и Малкольм поссорились и что Малкольм теперь в списке Волан-де-Морта. Дамблдор нахмурился, глядя поверх очков. — Я удивлен, что он не сбежал. — Думаю, мы все удивлены. Возможно, он собирается сражаться против Волан-де-Морта. Альбус медленно покачал головой. — Мы с Малкольмом никогда не ладили; сомневаюсь, что он вообще обратится ко мне, да и я не уверен, что стал бы ему доверять. Снейп пожал плечами. — Возможно, он пытается завести друзей в Министерстве, чтобы спасти себя. Альбус кивнул. — Это действительно имело бы смысл. — В любом случае, я всё разузнал, и, насколько известно Волан-де-Морту, Гарри в безопасности в своем обычном убежище. Дамблдор кивнул. — А Министерство? — Палочка Поттера не использовалась. — Думаю, нам нужно предпринять более прямые действия, — задумчиво произнес Дамблдор. — Я не убежден, что Гарри в безопасности там, где он находится, что бы ни говорил Добби. Я отправлю отслеживающие чары с совой, чтобы мы, по крайней мере, знали примерный район, где он остановился.

***

Гарри и Пэнси отдыхали в его комнате; это была первая ночь второго дня, так что по предписанию они должны были провести вечер именно здесь. Они договорились встречаться с Малкольмом и Груох в первый день перед тем, как использовать для них Маховик времени — то есть каждый вечер по хронологии родителей Пэнси. Гарри нахмурился, когда незнакомая сова постучала в окно: — Сигнализация не сработала, так что это не может быть порталом, верно? — Думаю, нет, — сказала Пэнси. — Интересно, как она определяет, какому именно тебе нужно её принести, учитывая, что в данный момент мы находимся в шести разных местах. — Должно быть, везение, — усмехнулся Гарри и открыл окно. — Добби, — позвал он одновременно с этим, собираясь попросить домашнего эльфа убрать со стола. Добби появился с хлопком, бросил один взгляд на птицу и зарычал. — Добби говорил Дамблдору не пытаться вернуть Гарри Поттера, сэр. Эльф метнулся вперед, схватил птицу и исчез с хлопком. — Что это было?! — спросила Пэнси. — Понятия не имею. Они с нетерпением ждали возвращения Добби. И через несколько минут он действительно появился с довольным выражением лица. — Добби? — спросил Гарри, выглядя растерянным. — Дамблдор наложил отслеживающие чары на пергамент, — объяснил Добби. — Добби унес сову и пергамент подальше от Гарри Поттера. — Как ты узнал, что на нем заклятие? — с любопытством спросил Гарри. — Добби может видеть магию, она заставляла пергамент светиться. Гарри опустился на колени рядом с Добби. — Ты умеешь видеть магию? Добби охотно закивал. — Можешь меня научить? — Волшебники никогда не просят домашних эльфов обучать эльфийским секретам. Волшебники всегда думают, будто магия волшебников лучше, чем магия домашних эльфов. Магия домашних эльфов другая, — медленно произнес Добби. — Для Добби будет честью показать Гарри Поттеру, сэр, как это делать. Добби всегда говорил, что Гарри Поттер отличается от всех остальных волшебников. — Спасибо, — улыбнулся Гарри. Добби сел, скрестив ноги, перед Гарри. — Добби обучил отец, когда Добби был маленьким эльфом. Гарри Поттеру тоже нужно сесть. Гарри переместился, усаживаясь по-турецки перед эльфом. — Гарри Поттер, сэр, должен найти свою магию. Магия живая, она живет во всех существах. Волшебники, эльфы и другие магические существа просто способны получать к ней лучший доступ, чем маглы. Магия глубоко внутри, она яркая и сияющая. Гарри кивнул; он уже был знаком со своей магией по опыту её использования, как это делал Дамблдор. Он сосредоточил её позади глаз, глядя прямо на Добби. Добби радостно захлопал в ладоши. — Отличная работа, Гарри Поттер, сэр. Теперь вам нужно посмотреть сквозь магию. Переместите магию из-за глаз на пространство перед глазами. Мальчик-Который-Выжил медленно кивнул и крепко сконцентрировался, мысленно представляя, как тонкая пелена магии покрывает его глаза. — Смотрите, — прошептал Добби. — Оглянитесь вокруг и увидите магию повсюду. Гарри посмотрел, и внезапно всё словно встало на свои места. Куда бы он ни бросил взгляд, он видел едва заметный оттенок цвета. — Яркий цвет — это могущественная магия, — сказал Добби. — Посмотрите на хозяйку Парк’сон. Гарри повернулся к Пэнси и ахнул. Она светилась неземным белым цветом, который подчеркивал её волосы и светлый цвет лица. — Она красивая, — тихо произнес он. Добби кивнул: — Друзья Гарри Поттера, сэр, тоже ярко-белые. Самая маленькая Уизли — самая яркая. Она очень могущественная, как и хозяйка. — Он щелкнул пальцами, создавая зеркало. — А теперь посмотрите на себя. Гарри подчинился и отшатнулся назад, закрывая глаза руками. Добби кивнул. — Гарри Поттер, сэр, великий и могущественный волшебник. Только Дамблдор и Волан-де-Морт такие же яркие, как вы, но Гарри Поттер еще молод, вы будете ярче всех. Гарри моргнул, убирая магию из глаз. — Спасибо, — мягко сказал он. — Ты снова меня выручил, Добби. Я этого не забуду. Добби счастливо засиял. — Что ты сделал с совой? — тихо спросила Пэнси. Добби выглядел искренне ликующим. — Добби спрятал сову глубоко в Тайной комнате. У Дамблдора и злого Снейпа возникнет куча проблем с тем, чтобы добраться туда. Это займет у них очень много времени. Когда они все-таки доберутся туда, Добби оставил им послание: «Оставьте Гарри Поттера в покое!» Гарри и Пэнси рассмеялись.

***

Несколько дней спустя по обычному времени, или почти месяц для Гарри и Пэнси, Пэнси вошла в спальню своих родителей и села на кровать. — Мам? — Только не говори мне, — произнесла Груох, сидя у туалетного столика. — Ты хочешь соблазнить Гарри и решила, что мои последние иллюзии относительно единственной дочери должны быть разрушены, поэтому пришла ко мне за советом, как это сделать? — Мама! — простонала Пэнси, яростно краснея. Груох рассмеялась и принялась наносить макияж. — На следующей неделе у Гарри шестнадцатый день рождения, и я хочу устроить для него что-то особенное. — Что ты задумала? — Я хочу повести его на ужин в «Ритц», а потом на танцы в папин клуб. — Ты же знаешь, что технически ты слишком мала, чтобы ходить в «Эмбасси»? Пэнси пожала плечами. — Это то, чего он никогда не делал, и я даже учила его танцевать, чтобы ему было весело. — К тому же, это позволит мне соблазнить его после. Груох выронила свои румяна и отчаянно попыталась их поймать. Пэнси восхищенно рассмеялась. — Долг платежом красен, мам. В последнее время ты слишком часто заставляла меня краснеть. — Злой ребенок. — Я училась у лучших, — скромно ответила Пэнси. — Но если серьезно. Гарри определенно влюбляется в меня, и ему просто нужен небольшой толчок, прежде чем он поцелует меня как следует. Вечер вроде этого в его день рождения, надеюсь, сделает свое дело. Груох шумно вздохнула. — Уверена, есть множество причин, почему я должна сказать здесь «нет». — Но ты не скажешь, — обрадовалась Пэнси, а затем подбежала и обняла Груох. — Спасибо, мам. Груох вздохнула снова. — Просто будь осторожна, милая. — Не волнуйся, я с Гарри. Он не позволит, чтобы со мной что-то случилось. — Я распоряжусь насчет лимузина и за все заплачу заранее. — Ты лучшая! — Я знаю.

***

— Эта девчонка меня когда-нибудь до могилы доведет, — простонала Груох. — Что Пэнси натворила на этот раз? — спросил Малкольм с вежливым любопытством на лице. — Она убедила меня разрешить ей повести Гарри на ужин в «Ритц», а затем в «Эмбасси» на остаток вечера. — Ты меня под монастырь подведешь, — вздохнул Малкольм. — Разрешаешь несовершеннолетним детям приходить в мой ночной клуб. — Ты видел их в последнее время? Я имею в виду, действительно всматривался в них? Малкольм видел, но покачал головой, желая узнать мнение жены о них двоих. — Они и ходят по-другому; они оба теперь словно крадутся, будто в них бурлит безграничная энергия. С дополнительным ростом Гарри и мускулами, которые он набрал, он выглядит на шестнадцать примерно так же, как я. А Пэнси всегда выглядела старше своих лет. Малкольм медленно кивнул. Ему было бы трудно не заметить перемены в своей дочери и в мальчике, к которому он привязывался все больше и больше. Самым удивительным для него стало то, с какой готовностью люди соглашались помогать, стоило им провести один день с Гарри и Пэнси. Это были профессионалы, одни из лучших в мире, и все они откликались на то, как сильно Гарри и Пэнси хотели учиться. У него не было иллюзий насчет своей дочери. Она всегда была амбициозной и ухватилась за свой шанс обеими руками. Он очень гордился ею, но прекрасно понимал, что она делает это ради Гарри. Перемены в поведении его дочери были тонкими: она изменила некоторые свои взгляды, чтобы стать такой, какая, по ее мнению, была нужна и важна для Гарри. По его мнению, это было к лучшему, ведь она расцвела из слегка избалованной, эгоистичной девчушки в зачатке той женщины, которой ей было суждено стать, и он поймал себя на мысли, что она ему действительно нравится. Он был довольно плохим родителем, пока она росла, — вечно отсутствовал, сколачивая семейное состояние. Он толком не замечал ее, пока ей не исполнилось десять; но даже тогда все, что он делал, — это покупал ей новую лошадь или две. Когда она достигла половой зрелости, все начало меняться. Смерть ее кузена заставила Груох усадить его перед собой и очень твердо заявить, что его поведение больше неприемлемо. Дочери он был нужен, и пришло время убедиться, что он рядом с ней. Это стало началом их отношений: за долгие бессонные ночи они начали постепенно узнавать друг друга, и он понял, что денег и Груох — а это было все, чего, как он думал, он хотел, — недостаточно. Ему также была нужна любовь дочери, и он упорно трудился, чтобы заслужить ее. Как и во всем в своей жизни, он был готов приложить усилия, чтобы получить награду. Он все еще баловал ее, прекрасно понимая, что она вьет из него веревки, и чувствуя себя при этом вполне комфортно. И хотя он поддразнивал ее по поводу замужества с Драко, он был более чем готов ухватиться за возможность похоронить эту дурацкую идею, как только Груох подняла этот вопрос. От мысли, что этот маленький сопляк наложит свои лапы на Пэнси, его тошнило, и фактически это стало началом проблем между ним и Люциусом. Люциус явился к нему в кабинет и, по сути, приказал отдать дочь, чтобы Пэнси и Драко могли обручиться в вихре публичности — потому что это помогло бы скрыть кое-что из того, что намеревался сделать Волан-де-Морт. Он высказал Люциусу все, что думает по поводу этой идеи, и Люциус в отместку побежал к Волан-де-Морту жаловаться на маглов, которых тот нанимал. Он с нетерпением ждал возможности увидеть лицо Люциуса, когда Пэнси откроет двери Малфой-Мэнора в качестве отеля. Он был полностью уверен в ее способности провернуть это. В ней по-прежнему оставалась его деловая хватка и ум ее матери, но теперь к этому добавилась еще и гриффиндорская забота, и это сделало образ завершенным. Это превратило ее в молодую женщину, которую он с невероятной гордостью называл своей дочерью. А еще был Гарри, мальчик, который, казалось, был рожден, чтобы вести за собой. Чем больше времени он проводил рядом с ним, тем большее впечатление тот на него производил. Он слышал от Пэнси, как Гарри научился у Добби видеть магию, и слушал, как Пэнси объясняла, насколько одаренным магом Гарри был на самом деле. Поразительным было то, насколько скромным оставался Гарри. Даже когда его хвалили одни из лучших наставников в мире, он не считал себя кем-то особенным — просто еще одним человеком, участвующим в борьбе за победу над Волан-де-Мортом. Крокер, человек, который мало кого уважал, согласился помочь только потому, что Малкольм обеспечил ему железное алиби, когда тот прикончил жестокого мужа своей сестры. Сестра Крокера, которая была маглой, теперь встречалась с хорошим бухгалтером и жила счастливой семейной жизнью. Сейчас Крокер гонял Гарри сильнее всех остальных наставников, убежденный, что к моменту окончания тренировок мальчик станет лучшим в мире. Тонкс прибыла на второй день, и ее попросили тренировать Пэнси, чтобы Гарри и Крокер могли глубже погрузиться в дуэли — на уровни, которых не видели уже много лет. Крокер говорил ему, что вынужден проводить всю ночь за исследованиями в Отделе тайн, чтобы находить для Гарри новые вызовы и техники. Когда они встречались каждый вечер, ему, по крайней мере, оказалось гораздо легче отчитываться перед ним и рассказывать, что происходит во внешнем мире, чем он думал. Возможно, именно прямой взгляд Гарри на людей делал его заслуживающим доверия. — Когда ты наконец закончишь? — прервала его Груох с очень забавным видом. — Прости, дорогая, — извиняюще улыбнулся Малкольм. — Задумался. — Пэнси, Гарри, ужин и танцы, — подсказала Груох. — Ладно, мы их отпустим, но сами тоже будем в клубе, наблюдая через камеры. Я хочу посмотреть, как Гарри проявит себя, если пара маглов решит вмешаться. Груох приподняла левую бровь. — Маглов, которым ты заплатишь, чтобы они вмешались? — Конечно, — улыбнулся Малкольм. — Если Гарри хорошо с этим справится, значит, он пройдет мое финальное испытание — докажет, что может защитить Пэнси, и получит мое благословение. Груох тихо рассмеялась. — Ты уверен, что ты не слизеринец?

***

— Ты знаешь, какой сегодня день? — спросила Пэнси, когда они закончили тренировку по боевым искусствам и тактике. — Среда? Пэнси ткнула его в руку. — Твой день рождения, глупый. — Правда? — спросил Гарри, выглядя немного удивленным. — Ага. Ну, вообще-то твой день рождения длится последние пять дней, но поскольку в этот раз идет пятый день, я могу что-то с этим сделать, так как завтра у нас выходной. — Я веду тебя ужинать, а потом на танцы в клуб. Мы отлично проведем время и отпразднуем твой день рождения как следует. — Тебе не обязательно это делать, — запротестовал Гарри. — Я знаю, — улыбнулась Пэнси. — Но я хочу, и я все равно добьюсь своего, так что для нас обоих будет лучше, если ты прямо сейчас мило сдашься. Гарри рассмеялся и поднял руки вверх. — Потанцевать действительно звучит заманчиво, — признался он. — И нам не помешал бы полноценный отдых. — Но разве не я должен был пригласить тебя на наше первое свидание? Пэнси медленно ему улыбнулась. — Свидание? Гарри кивнул, внезапно занервничав. — Ты мне очень нравишься, — выпалил он. — И я хотел пригласить тебя на свидание, а теперь ты сама завела об этом разговор, и, ну, это было бы идеально. — Я бы с удовольствием пошла с тобой на свидание, — счастливо сказала Пэнси. — А теперь иди в душ, мама приготовила для тебя одежду. Гарри отдал честь и побрел в гостевую ванную, которой они пользовались в эту ночь. Пэнси покачала головой, глядя ему вслед, и спустилась в спальню родителей. Если в чем она и была уверена насчет своей матери, так это в том, что у той безупречный вкус, и она использовала его, чтобы выбрать для Пэнси два наряда. Первым было простое черное коктейльное платье, которое, вероятно, стоило как небольшой автомобиль. У него была сердцевидная вставка из прозрачного материала, которая намекала на декольте и умело скрывала встроенный бюстгальтер, оставляя плечи полностью обнаженными. Туфли на каблуках с ремешками рядом с ним добавили бы пару дюймов к ее росту и подчеркнули бы ноги, которые сама она втайне считала своим главным достоинством. Это выглядело бы стильно и дорого — идеально для романтического ужина. Вторым нарядом был комплект с юбкой. Плиссированная темно-коричневая юбка имела широкий ремень, который нужно было носить по диагонали на бедрах. Она доходила до середины бедра и красиво колыхалась бы во время танца. Верхом служила облегающая светло-коричневая футболка с черными арабскими буквами, которая, как решила Пэнси, будет выглядеть намного лучше, как только она снимет бюстгальтер, так заботливо приготовленный матерью. Пэнси счастливо улыбнулась и нырнула в ванную, принимая душ так быстро, как только могла. Закончив, она вернулась в спальню родителей, завернувшись в полотенце. — Мам? Груох улыбнулась ей, в ее глазах мелькнула тень грусти. — Ты ведь не думала, что я позволю тебе делать это в одиночку, правда? Пэнси кивнула, слегка улыбаясь. — Садись, дорогая, — сказала Груох, указывая на место перед собой. — Я сделаю тебе прическу. Пэнси кивнула и села, пока мать сушила ее волосы феном; она вспомнила бесчисленное количество раз, когда та делала это, пока она росла. Разговоры, которыми они делились, и глупости, над которыми они смеялись. — Это еще не конец, мам, — тихо сказала Пэнси, ее голос был едва слышен из-за шума фена. — В какой-то степени это ощущается именно так, — ответила Груох. — Я знаю, что ощущается, все меняется, но есть вещи, которые не изменятся никогда. Я всегда буду твоей дочерью; я всегда буду хотеть, чтобы ты делала мне прическу, поддразнивала меня, была моим другом. — Я знаю, любовь моя, — сказала Груох, — но после сегодняшнего вечера это будешь уже не просто ты. Это будете ты и Гарри. Я видела взгляды, которые ты на него бросаешь, свет в твоих глазах, когда ты говоришь о нем. Ты настроена серьезно по отношению к нему, я знаю. — Да, мам. Я влюблена в него, и это не любовь в стиле «я обожаю Молнию», а полноценная, сокрушительная, пугающая любовь. Я спросила себя, смогу ли я выдержать, будучи просто его другом, и едва не расплакалась. — Но это не важно. Ты знаешь, что Гарри обожает тебя и папу, и он никогда не встанет между нами. Все будет по-другому, но времена меняются, люди растут, мы растем. Груох закончила с ее волосами и нежно обняла ее. — Спасибо. — Я люблю тебя, мам, — прошептала Пэнси, чувствуя, как слеза катится по ее щеке. — Мы знали, что этот день придет, но, по крайней мере, это Гарри, а не Драко. Груох рассмеялась и выпустила ее из объятий. — Я веду себя глупо; вы ведь всего лишь идете на первое свидание. Просто мне трудно смотреть, как маленькая девочка со сбитыми коленками превращается в сногсшибательную молодую женщину и идет на свидание с мужчиной, в которого влюбилась. — И если бы ты вела себя так из-за Драко, я бы уже сейчас везла тебя к ближайшему психологу. Пэнси рассмеялась и подошла к туалетному столику. — Не наноси много макияжа, — посоветовала Груох. — Тебе это не нужно. — Хорошо, мам.

***

Гарри вышел из душа и вошел в спальню, обернув полотенце вокруг талии. — Малкольм? — произнес он, удивившись присутствию здесь мужчины. — Груох разговаривает с Пэнси, поэтому я подумал, что должен оказать тебе некоторую моральную поддержку, — сказал он. — Я и не знал, что она мне нужна, — ответил Гарри, направляясь к туалетному столику. Малкольм вальяжно откинулся на кровать. — Бывал на стольких свиданиях? Гарри рассмеялся. — Мое последнее свидание, ну, мое единственное свидание было грандиозным провалом. Ужас. Мы оказались в кафе «У Паддифут» — я боялся, что чихну и кружева разлетятся во все стороны. — Я отлично это помню, — ухмыльнулся Малкольм. — Я как-то повел туда Груох, пытаясь произвести на нее впечатление. Нас хватило примерно на пятнадцать минут, прежде чем мы тайком удрали и пошли пить сливочное пиво. — На самом деле я совсем не нервничаю по поводу сегодняшнего вечера, — сказал Гарри, рассеянно потирая подбородок. — Почему нет? И почему бы тебе не побриться? — Потому что это Пэнси, понимаешь? И я, вообще-то, не умею бриться. — Ну, если ты не возражаешь, чтобы я выступил в роли родителя, я с радостью тебе покажу. Гарри улыбнулся. — Спасибо. Раньше это не было проблемой, но, полагаю, увеличение моего роста подстегнуло и кое-какие другие процессы. — Хватай палочку и иди в ванную. Гарри кивнул, и пока Малкольм шел в ванную, он быстро натянул боксеры и джинсы, после чего зашагал вслед за старшим мужчиной. — Всегда лучше бриться после того, как побываешь в душе; это смягчает волоски, так что их легче удалять. — Итак, заклинание, которое ты будешь использовать, — «Тондео». Произнеси его, а затем посмотри в зеркало и медленно веди палочкой вниз по щеке. Для начала двигайся по направлению роста волос на коже. Гарри кивнул и произнес заклинание. Осторожно он провел палочкой по лицу и улыбнулся, увидев, как на щеке появилась гладкая дорожка. — Смывай волоски под краном и продолжай. Сначала обработай щеки, затем вокруг рта и подбородка, а потом шею. Не торопись — если будешь двигаться слишком быстро, можешь порезаться, а Пэнси никогда мне не простит, если ты выйдешь к ней с изрезанным в клочья лицом. Гарри улыбнулся. — Спасибо, — сухо сказал он. — Итак, каково это было, когда вы пошли на свидание с Груох в первый раз? — Скверно, — простонал Малкольм. — Начнем с того, что твой отец думал, будто я сошел с ума, раз вообще разговариваю со слизеринкой. А потом он надавал мне кучу действительно плохих советов о том, как себя вести. К счастью, твоя мать была намного благоразумнее. — Я так нервничал, что действительно порезался во время бритья, и мне пришлось просить друга наложить исцеляющие чары, чтобы подлатать меня. Моя лучшая мантия была немного поношенной, и когда я попытался ее исправить, то в итоге сделал только хуже. — Джеймс был в истерике, пока Римус не напомнил ему, как плохо вел себя он сам перед своим первым свиданием с твоей матерью, и он довольно быстро протрезвел. Думаю, он внезапно понял, что я действительно испытываю подобные чувства к Груох, и не успел я опомниться, как уже стоял в мантии твоего отца. — Меня так тошнило, что я почти струсил, и именно Джеймс притащил меня к месту встречи. Как только я увидел ее, я впал в оцепенение. Она выглядела так потрясающе, а весь оставшийся день прошел как в тумане. Все не могло быть слишком плохо, ведь она все-таки вышла за меня замуж. Гарри ухмыльнулся и закончил бриться. — Я начинаю беспокоиться из-за того, что сейчас не нервничаю. — Умой лицо, а затем нанеси немного этого лосьона. Но разница все же есть; я толком не знал Груох хорошо. Ты же провел в компании Пэнси уже больше месяца, если считать время, проведенное с использованием Маховика времени. Ты уже очень хорошо ее знаешь. Гарри кивнул. — Это так. — Он замялся, чувствуя, как на щеках проступает румянец. — Вы ведь знаете, что она мне дорога, очень? Она замечательная. Малкольм кивнул. — Ты пробовал использовать гель для волос, чтобы справиться со своей шевелюрой? А я на это и надеялся. Ты прекрасный молодой человек, Гарри. И Пэнси совершенно определенно выбрала тебя. — Мне до сих пор трудно в это поверить, — пробормотал Гарри. — Я — это просто я, а она красивая, умная, заботливая, сильная и, кажется, всегда заботится обо мне. И я никогда раньше не пробовал гель для волос. — Я попрошу Груох зайти и уложить твои волосы через минуту. И, думаю, ты убедишься, что моя дочь прекрасно разбирается в людях, Гарри. И я скажу, что одобряю ее вкус. Вон тот второй флакон — это лосьон после бритья; капни немного на ладони, а затем вотри в лицо. Постарайся не использовать слишком много. Гарри кивнул и вскрикнул, когда его ладони соприкоснулись с лицом. — Щиплет, правда? — ухмыльнулся Малкольм. — А теперь одевайся, и я покажу тебе, как правильно завязывать галстук. Гарри кивнул и пошел в спальню. На кровати лежал разложенный костюм в комплекте с нижним бельем. Сначала он воспользовался дезодорантом и стянул джинсы, слегка забавленный тем фактом, что Малкольм ждал в ванной, предоставляя ему личное пространство. Он сменил нижнее белье и моргнул, когда шелковые боксеры скользнули по его коже. Его собственное белье обычно относилось скорее к категории практичного. Затем он натянул белую рубашку, стараясь не помять ее, когда продевал руки в рукава, и застегнул манжеты. Он быстро застегнул пуговицы на рубашке, оставив верхнюю расстегнутой. Он наклонился и быстро натянул черные носки. Следующими были черные брюки, и они, казалось, были сшиты прямо на него — у него никогда не было пары, которая сидела бы так хорошо. Он заправил рубашку и застегнул ремень. Он взял длинный, странно выглядящий галстук и вернулся в ванную. — Завязывать галстук-бабочку — это немного похоже на завязывание шнурков, — сказал Малкольм с забавляющимся видом. — Накинь его на шею под воротник так, чтобы один конец был немного длиннее другого, и перекрести их. Теперь пропусти длинный конец снизу вверх через получившееся перекрестие. Сформируй угловую петлю из короткого конца галстука, направляя ее влево, а затем опусти длинный конец от шеи поверх этой горизонтальной петли. После этого придай свободному длинному концу похожий угол и просунь эту петлю сквозь короткую петлю. И затяни узел, поправляя концы обеих петель. Гарри попытался следовать инструкциям, но запутался на середине и в итоге соорудил какую-то мешанину. — Только маглы могли изобрести что-то настолько сложное, — ухмыльнулся Малкольм. — Я пришел подготовленным, — добавил он, вытаскивая другой галстук. — А теперь смотри на меня и повторяй. Потребовалось еще три попытки, прежде чем у Гарри получился прилично выглядящий галстук-бабочка. — Отлично, — похвалил Малкольм. — Я позову Груох, чтобы она уложила твои волосы. И Гарри? — Да? — Береги мою маленькую девочку. Гарри кивнул, прекрасно понимая, что Малкольм сформулировал это как приказ, а не как просьбу. Он действительно оценил жест, который сделал старший мужчина. Но в каком-то смысле это немного его опечалило, так как он осознал, как много потерял из-за отсутствия родителей.

***

Малкольм вошел в свою спальню и улыбнулся при виде жены и дочери. — Время меняться, — бодро сказал он. — Тебе пора идти укладывать волосы Гарри. — Пап, что ты ему сказал? — спросила Пэнси, внезапно нахмурившись. — Ты ведь не напугал его, правда? — Я, кажется, упомянул, что сварю его в масле, если он тебя тронет, — невозмутимо ответил Малкольм. — Папа! — вскрикнула Пэнси. — Милая, он тебя дразнит, — вмешалась Груох. — Ведь так, дорогой? Малкольм кивнул: — Я просто попросил его беречь тебя. Пэнси вздохнула и выглядела облегченно. — Спасибо, пап. Я так удивилась, когда он сказал, что хочет, чтобы это было свиданием. Не хочу, чтобы он теперь передумал. — Пойду уложу волосы Гарри, — сказала Груох и вышла за дверь. — Ты выглядишь потрясающе, — мягко произнес Малкольм. — Такая взрослая. Только сейчас, когда твое детство ушло, я понимаю, как много пропустил, пока ты росла. Пэнси подошла и крепко обняла отца. — Ты все искупил, пап. Я простила тебя давным-давно; не казни себя больше из-за этого, хорошо? — Он очень особенный молодой человек, — сказал Малкольм. — Но ты всегда будешь моей принцессой. — Я чувствую себя королевой Гарри, — тихо ответила она, садясь рядом с ним. — И в этом будет разница. Я по-прежнему буду твоей дочерью; просто для Гарри я стану кем-то другим. — Ты стала совершенно особенной барышней, и я горжусь тем, что я твой отец.

***

Груох вошла в гостевую спальню и обнаружила, что Гарри медленно мерит комнату шагами. — Нервничаешь? — Не нервничал. А теперь нервничаю, — пробормотал он. — Все будет хорошо. А теперь садись, чтобы я могла уложить твои волосы. — Вы же знаете, что мы перепробовали все виды магии, чтобы с ними справиться? Груох ухмыльнулась. — Вот поэтому мы и не используем магию, Гарри. — Она подошла и взяла баночку из ванной. — Я собираюсь немного взъерошить твои волосы вверх. — Так вы еще и парикмахер? — Все мамы — парикмахеры; мы проводим так много времени, играя с волосами наших детей, что это получается само собой. — Груох слегка прикусила нижнюю губу от концентрации, используя гель для волос, чтобы заставить его шевелюру лечь как надо. — Вот, — с гордостью сказала она, закончив. — Но это все равно выглядит как беспорядок, — заметил Гарри. — Это выглядит так, будто здесь и должен быть беспорядок, а не как беспорядок от природы — в этом вся разница, — ответила Груох. — Не волнуйся, Пэнси понравится. А теперь надевай пиджак и посмотрим, как ты выглядишь. Гарри пожал плечами, взял пиджак и плавно натянул его. Он наклонился и быстро обул черные кожаные туфли. Груох улыбнулась. — Ты отлично выглядишь, Гарри. А теперь пойдем, мы подождем Пэнси внизу у лестницы. Ты должен позволить ей совершить грандиозное появление. Гарри кивнул, спустился с ней по лестнице и повернулся. Несколько секунд спустя Пэнси появилась одна на верхней площадке, и он почувствовал, как у него отвисла челюсть. Он видел ее в пижаме, в шортах и футболке, в одежде для верховой езды, в спортивном костюме и спортивном топе и практически во всем, что только можно представить, и он знал, что она красива, и даже говорил ей об этом раз или два. Но это не подготовило его к увиденному. Его первоначальная мысль из тех времен, когда она впервые склонилась над ним, пока он метался в лихорадке, вернулась к нему. Она была ангелом. — Ты выглядишь просто потрясающе, — мягко сказал он, подходя к ней. — Спасибо, — ответила она, тепло улыбаясь ему. — Ты и сам выглядишь недурно. Он ухмыльнулся ей и предложил локоть. — Готова? — О нет, даже не думайте, — твердо произнес Малкольм. — Никто из вас никуда не уйдет, пока мы не сделаем несколько снимков! — Папа! — запротестовала Пэнси, но у Гарри сложилось ощущение, что это было скорее для проформы, чем от какого-то реального недовольства. Он был совсем не против и подумал, удастся ли ему уговорить их сфотографировать Пэнси отдельно, чтобы у него была копия. Оказалось, что у Малкольма и Груох было более чем достаточно идей для поз: снимки были сделаны с каждым по отдельности, вместе, в обнимку и, в конце концов, с гордыми родителями. — Ладно, — наконец скомандовал Малкольм. — Теперь вы двое можете идти. Отлично вам провести время. — Спасибо, пап, — сказала Пэнси, крепко взяла Гарри под руку и потащила на улицу. Гарри удивленно уставился на ожидавший их стретч-лимузин. — Мы едем полностью по-магловски, — объяснила Пэнси. — Надеюсь, твоя палочка надежно спрятана? — Постоянная бдительность, — ухмыльнулся ей Гарри. — Она в рукаве. Он с любопытством огляделся, когда забрался внутрь; он никогда не думал, насколько просторно бывает в подобных машинах. — Хочешь выпить? — Конечно. Пэнси открыла маленький холодильник и рассмеялась. — Очевидно, мама добралась сюда первой, — сказала она. — У нас есть только фруктовый сок, вода и газировка. — Апельсиновый сок мне вполне подойдет, — сказал Гарри, откидываясь на широком сиденье. — Я едва чувствую, что мы едем. Пэнси кивнула и села рядом с ним, протягивая ему стакан. — Я каталась на таком всего дважды. Мама и папа постоянно нанимают их для магловских вечеринок. Думаю, им нравится, когда их возит шофер. — Куда мы едем? — У нас забронирован столик на ужин в «Ритце», а потом мы отправимся в «Эмбасси» на остаток вечера. Гарри моргнул: — В «Ритц»? Пэнси повернулась к нему лицом. — Я хочу побаловать тебя сегодня вечером, — спокойно сказала она. — Я хочу показать, что ты для меня значишь, и сегодня будет лучший день рождения, который у тебя когда-либо был! Гарри протянул руку и нежно коснулся кончиками пальцев ее щеки. — Он уже лучший, — заверил он ее. — Нам не нужен «Ритц» для этого. Пэнси улыбнулась ему, прижимаясь лицом к его ладони. — Я знаю, что не нужен, но мы все равно это сделаем. Я же принцесса, помнишь? Он рассмеялся: — Ты потрясающая. — Я знаю, — сказала Пэнси, и ее улыбка показывала, что она дразнится.

***

Лимузин остановился перед отелем, и дверца перед ними мгновенно распахнулась. Гарри вышел первым и подал руку Пэнси. Она грациозно вышла и пошла вместе с ним, минуя знаменитые вращающиеся двери, поскольку один из швейцаров открыл для них боковую дверь. — Спасибо, — произнесла Пэнси, одарив его легкой улыбкой. Гарри был вполне счастлив следовать ее примеру во всем этом; он знал, что находится совершенно не в своей тарелке, но все равно получал от происходящего удовольствие. Ему всегда было интересно, каково это — быть богатым, и он был вполне готов поиграть в это один вечер. — Мистер Поттер, мисс Паркинсон, — тепло поприветствовал их безупречно одетый мужчина. — Добро пожаловать в «Ритц», для нас огромная радость принимать вас здесь. — О, спасибо, — ответила Пэнси, и ее улыбка на этот раз была чуть более искренней. — Пожалуйста, следуйте за мной, я проведу вас прямо к вашему столику. Пока Гарри шел по роскошному коридору, он вдруг осознал, что теперь у него действительно есть девушка, причем не такая, которая заставляла его чувствовать себя слегка неловко, как Чжоу. Пэнси явно гордилась тем, что находится рядом с ним, и ее пальцы потирали его руку так, что он чувствовал себя очень желанным. Он вспомнил о манерах и умудрился опередить администратора, чтобы выдвинуть стул для Пэнси. Улыбка, которую она ему подарила, стала более чем достаточной наградой за эту мимолетную любезность. — Я принесу вам напитки, пока вы изучаете меню, — плавно произнес администратор и удалился. — Но мы ведь не заказывали напитки, — сказал Гарри, немного растерявшись. Пэнси пожала плечами: — Наверное, мамина работа. Гарри кивнул и с минуту поразглядывал меню. Он закрыл его и улыбнулся. — Уже выбрал? — Нет. Я понятия не имею, что это за половина вещей, — ухмыльнулся он. — И поскольку ты у нас принцесса, я решил позволить тебе выбрать за меня. Пэнси рассмеялась: — О, Гарри. Эти меню на самом деле легко читать, тебе просто нужно избегать вычурных названий. Жареные морские гребешки с иерусалимским артишоком, летним трюфелем и маслом лесного ореха, например, — это в основном маленькие кусочки рыбы и немного артишоков. — Понятно, — сказал Гарри, снова беря свое меню. Администратор вернулся, держа в руках зеленую бутылку. Он незаметно положил перед Гарри маленькую карточку и умело извлек пробку с резким хлопком. Он взял два широких неглубоких бокала и налил шампанское в оба: — Альфонс будет вашим официантом сегодня вечером. Он позаботится обо всех ваших нуждах, и если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне лично. — Спасибо, — официально произнес Гарри. С легким полупоклоном служащий исчез. Гарри взял записку и улыбнулся. — «Гарри», — прочитал он вслух для Пэнси. — «Я, возможно, забыла упомянуть в отеле, что вам обоим всего по шестнадцать. Шампанское за наш счет, как и весь остальной вечер, это наш подарок тебе. С днем рождения, Гарри. Малкольм и я счастливы, что ты вошел в нашу жизнь, и мы оба с нетерпением ждем возможности отпраздновать еще много дней рождения с тобой в будущем. С любовью, Груох». Он улыбнулся Пэнси, по-настоящему тронутый теплыми словами в письме. Он поднял свой бокал навстречу ей и выждал, пока она поднимет свой, после чего они соприкоснулись ими. — За тебя, — сказал он с улыбкой. — О нет, — возразила Пэнси. — За нас, особенно сегодня вечером, Гарри. — За нас, — согласился он. Ужин был превосходным. Хотя Добби и был исключительно хорошим поваром, шеф-повара в «Ритце» были одними из лучших в мире, и это было заметно. Пэнси начала с дикого лосося дубового копчения с лимонными блинами и кулинарными сливками, в то время как он попробовал дублинские креветки с цветком цукини и соусом из горького миндаля. На главное блюдо у него было турнедо из абердинского ангуса «Россини», а у Пэнси — бараньи отбивные, молодые сезонные овощи и соус с ароматом фенхеля. В итоге они довольно многим делились друг с другом, поскольку оба хотели в полной мере распробовать эту еду.

***

Пэнси потягивала шампанское, не в силах вспомнить момент, когда она чувствовала бы себя так же. Она была взволнована, счастлива и в то же время расслаблена. В воздухе витало ощущение предвкушения, словно весь этот вечер был прелюдией к поцелую, который, как она надеялась, случится позже. Поездка в лимузине была очень веселой, они болтали обо всем на свете; все прошло так же непринужденно, как когда они оба часами напролет катались верхом. Она почувствовала, что Гарри немного напрягся, когда они вошли в отель, поэтому слегка потерла его пальцы, стараясь поддержать. Само великолепие отеля немного ошеломляло ее саму, так что для него это должно было быть вдвойне трудно. Пока он шел с опущенной головой, она с нетерпением наблюдала за реакцией людей на них. Когда они вошли, разговоры вокруг на мгновение притихли. Она прекрасно понимала, что они оба выглядят хорошо. У нее подкосились колени, когда она впервые увидела его в смокинге; с его широкими плечами и узкими бедрами он выглядел точь-в-точь как принц из ее девичьих фантазий. Она была тронута тем, как Гарри умудрился зайти ей за спину, чтобы отодвинуть стул. Больше всего она ценила именно эти маленькие жесты, которые получались у него так естественно. Выражение его глаз, когда он читал послание от ее матери, заставило ее пообещать себе крепко-крепко обнять маму при следующей встрече. Это был идеальный штрих, заставивший Гарри расслабиться и наслаждаться вечером, и он, безусловно, именно это и делал. Еда была замечательной, стоило ей только поддразнить его за нерешительность у меню, а шампанское служило идеальным дополнением. Не то чтобы она была удивлена; Груох никогда бы не заказала для них что-то обычное. — Готов пойти потанцевать? — спросила она, когда он допил последний бокал. От улыбки, которую он ей подарил, ей внезапно стало жарко. Возможно, дело было в выпитом алкоголе, но его улыбка была томной и сексуальной, и она говорила ей о том, что он очень даже ждет возможности потанцевать с ней. Она мельком подумала, не было ли это частью плана ее матери. Он встал, зашел ей за спину, выдвигая стул, пока она поднималась, и предложил ей локоть. Ей было очень приятно видеть завистливые взгляды на лицах некоторых посетителей. У нее был сексуальный черноволосый мужчина с безупречными манерами, широкими плечами и сдержанной грацией в движениях, а у них — нет. Она улыбалась на ходу, позволяя лишь капле своего удовлетворения проступить на лице.

***

— Мистер Паркинсон, миссис Паркинсон, — произнес Майкл Стаут, генеральный управляющий «Эмбасси». — Рад снова вас видеть. — Спасибо, — ответил Малкольм. — Все готово? — Да, сэр. — Отлично, пожалуйста, принесите бутылку шампанского ко мне в кабинет. — Разумеется, сэр. Малкольм кивнул и повел Груох вверх по лестнице в главный кабинет. Вдоль одной из стен тянулся ряд мониторов, показывающих записи с камер видеонаблюдения со всего клуба, а вдоль других стен стоял уютный гарнитур из диванов и кресел. Музыка с танцпола доносилась и сюда, создавая приятный звуковой фон. — Ну, они должны быть здесь только через час; могу я пригласить тебя на танец? — О, да, — сказала Груох, поднимаясь и плавно скользя в его объятия. — Можешь.

***

— Что ты делаешь? — спросил Гарри, когда Пэнси поднялась со своего места в глубине лимузина. — Переодеваюсь, — ответила Пэнси. — Это платье идеально подходит для ужина, но оно слишком обтягивающее, чтобы нормально танцевать. Можешь расстегнуть мне молнию? Она почувствовала, как он приблизился, а затем ощутила его легкое замешательство, когда он потянул бегунок вниз. Она глубоко вздохнула, почувствовав, что теперь снова может нормально дышать. Пэнси рассеянно нажала кнопку на панели, и черное разделительное стекло поднялось, чтобы водитель не мог ее видеть. — Передай мне ту сумку, — велела Пэнси Гарри. Ей очень хотелось снять платье прямо перед ним, прекрасно понимая, что в него встроен бюстгальтер, но она решила этого не делать. До сих пор тактика не торопить события работала им на пользу, и ей не хотелось его спугнуть. Она натянула футболку через голову, а затем позволила платью упасть на пол, чувствуя себя вполне комфортно в такой степени обнажения, ведь ей уже доводилось спать в похожей одежде. Она бросила на него взгляд и была вынуждена приложить усилия, чтобы сдержать румянец. Он вовсе не смущался, а рассматривал ее с откровенным одобрением, словно осознал, что он действительно мужчина, и что ему, как ее парню, позволено смотреть. Она улыбнулась ему, желая поддержать подобное чувство, и надела юбку, застегнув ремень. — Ну как я выгляжу? Он покачал головой с восхищением на лице. — Потрясающе, — просто сказал он. — Красиво. — Спасибо, — она села рядом с ним, гораздо ближе, так что почти оказалась у него на коленях. — Мне нужно переодеваться? — спросил он. — Нет, ты же парень, Гарри. Все, что тебе нужно, чтобы выглядеть сексуальнее — это небольшое изменение. — Она придвинулась к нему, намеренно вторгаясь в его личное пространство, желая посмотреть, как он отреагирует. Он не отпрянул и просто смотрел на нее своими блестящими зелеными глазами. Она быстро развязала его галстук-бабочку, а затем расстегнула верхнюю пуговицу. — Лучше? — Да, намного. — Вот видишь, Гарри, теперь ты выглядишь так, будто отлично проводишь вечер и готов расслабиться. — В отличие от тебя, — ухмыльнулся он, — у которой волосы расслаблены весь вечер. — Я имела в виду метафорически, — ухмыльнулась она в ответ, игриво закатив глаза. — Это хорошо, потому что мне очень нравятся твои волосы, — сказал он, протягивая руку, чтобы поиграть с ними. — Можешь попросить водителя остановиться? Думаю, нам стоит немного пройтись до клуба пешком и растрясти ужин, чтобы мы могли сразу пойти танцевать. — Так сильно хочется сбежать от меня из замкнутого пространства? — Так сильно хочется поскорее обнять тебя, — пристально глядя на нее, парировал он. — Для этого тебе больше не нужен танцпол, Гарри, мы теперь встречаемся. Это дает тебе право на всевозможные привилегии, и объятия с нежностями определенно входят в их число. — А как насчет поцелуев? — спросил он и придвинулся ближе, обнимая ее второй рукой. Она готова была проклясть водителя, когда тот нажал кнопку, отчего раздался жужжащий сигнал, извещающий их о том, что они почти приехали. — Мы почти на месте, — извиняющимся тоном произнесла она. — Я попрошу его остановиться прямо сейчас, чтобы мы прошли оставшийся путь пешком. Как и прежде, Гарри вышел из лимузина и подал ей руку. Она встала рядом, придя в восторг от того, как он закинул руку ей на плечи. — Тут довольно большая очередь, — заметил Гарри, когда они свернули за угол в Мейфэре. — Подобные клубы любят, когда внутри собираются богатые люди. Они, как правило, тратят больше всего денег и привлекают тех, кто хочет крутиться среди богачей. — Она повернулась и ослепительно улыбнулась ему, пока они шли по улице, игнорируя очередь. — А одна из привилегий статуса дочери владельца заключается в том, что нам не нужно стоять в очереди. Когда они приблизились к дверям, одетый в смокинг вышибала бросил на них единственный взгляд и освободил для них проход за бархатный канат. Когда они входили в дверь, она услышала, как кто-то крикнул: — Это с какой стати они просто так заходят?! — Вот когда отхватишь себе такую же роскошную цыпочку, я тебя тоже просто так пропущу, — невозмутимо пророкотал в ответ швейцар. Гарри повернулся и склонился к ней; она почувствовала, как его дыхание коснулось ее уха. — Так значит, я отхватил себе такую роскошную цыпочку, как ты? — Ей пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его из-за музыки. — Это зависит от обстоятельств, — полукриком ответила она, улыбаясь ему. — Если ты танцуешь так же хорошо, как выглядишь, то да. Он рассмеялся, взял ее за руку и увлек на танцпол. Она улыбнулась, заметив, что люди автоматически расступаются перед ним, почти как по волшебству. Оказавшись в самом центре танцпола, она наблюдала за тем, как он поймал ритм, точь-в-точь как она его учила, и крутанулся на месте, после чего притянул ее ближе к себе и начал танцевать.

***

— Они приехали, — произнес Малкольм, заметив свою дочь на экранах видеонаблюдения. — Когда ты в последний раз видел Пэнси такой счастливой? — Когда Буря родила Грома и Молнию? Груох задумчиво кивнула: — Близко, но не совсем. Малкольм вздохнул. — Тогда она не предвкушала поцелуй. — Она действительно научила его танцевать, не так ли? Малкольм кивнул. — Ах, маленькая поганка! — внезапно воскликнула Груох, наблюдая за их движениями. — Что? — С этим нарядом полагается носить бюстгальтер!

***

Тридцать минут танцев спустя Пэнси отлучилась, чтобы сходить в дамскую комнату. Гарри осмотрелся и поднялся по лестнице. Он потрясающе проводил время, но тренировки по боевым искусствам и тактике никогда не отпускали его надолго, и теперь, когда Пэнси скрылась из виду, он перебрался на позицию повыше, чтобы иметь возможность заметить любые угрозы. Сегодняшний день настолько затмил все его предыдущие дни рождения, что и сравнивать было нечего. Когда она попросила его расстегнуть платье, он почувствовал, как у него пересохло во рту, и с радостью подчинился. Когда она подняла разделительное стекло, он понял, что ей абсолютно комфортно рядом с ним, и откинулся на спинку сиденья, чтобы понаблюдать за представлением. На самом деле он подумывал о том, чтобы наброситься на нее, пока она стояла там в одной лишь коричневой футболке и белых шелковых трусиках. Он не торопил события, по-настоящему узнал ее как человека, а не как мимолетную влюбленность, как было с Чжоу, и теперь ему хотелось перейти к части с поцелуями. Впервые, когда он находился на людях, все внимание было приковано к Пэнси, а не к нему как к Мальчику-Который-Выжил. Она выглядела потрясающе. Юбка подчеркивала ее восхитительные ноги, и он счел бы невозможным не заметить, что на ней нет бюстгальтера. Ему нравилась ее уверенность в себе — она всегда смотрела на него прямо, никогда не избегала взгляда глаза в глаза, не краснела и не заикалась. Теперь, когда они провели так много времени вместе — буквально двадцать четыре часа в сутки, — он знал ее гораздо лучше, чем кто бы то ни было еще. Он знал, когда она ворчит, когда она счастлива, и даже — после одного опрометчивого замечания — точно знал, какая она во время месячных. Он до сих пор краснел, вспоминая ту подробную лекцию, которую она прочитала ему, когда он прослушал ее слова и заявил, будто понимает, что она чувствует. Оглядываясь назад, он понимал, что она интересовалась им с самого начала, но продвигалась медленно, верно рассудив, что в том состоянии, в котором он находился, он был неспособен на отношения. Она проявила много терпения и ту самую уверенность в том, что в конечном итоге у нее все получится. Что ж, так и вышло; он знал, что по уши влюбляется в нее, так как мысль о возвращении в школу — некогда главное событие его лета — теперь заставляла его немного нервничать. Он знал, что его друзья не обрадуются тому, что он встречается со слизеринкой, а будет еще хуже, если он признается, что влюблен в нее. Но он не собирался позволять этому встать у себя на пути. Учитывая все, что у него отняли, и все, что он потерял, он не был готов рисковать своими отношениями с ангелом. Его немного беспокоило возвращение в школу, так как он знал, что его относительно новый настрой оценят далеко не все. Он больше не желал оставаться на вторых ролях, когда дело касалось безопасности его девушки и друзей, и у него были свои счеты со Снейпом и Амбридж. У него имелось несколько идей о том, как с ними разобраться, но он решил обсудить это с Малкольмом позже. Теперь он меньше волновался о будущем, о Волан-де-Морте. У него не было иллюзий, что это будет легко, но благодаря тренировкам, которые он получал, теперь он видел, что у него может быть хотя бы шанс. Самым большим подарком, который сделали ему Пэнси и ее родители, была надежда — надежда на будущее, будущее, которое он хотел исследовать вместе с ней. Он улыбнулся самому себе, глядя на танцующих людей. Он находился в одном из самых эксклюзивных клубов Лондона с самой красивой девушкой вокруг, которая никогда не играла с ним в игры и дала ему пространство для принятия собственного решения, оставаясь при этом максимально открытой. Как любой другой день рождения мог хотя бы надеяться сравниться с этим?

***

Малкольм снял трубку телефона и набрал четырехзначный номер. — Моя дочь только что вошла в дамскую комнату, — коротко сказал он, прежде чем повесить трубку. Он взял пульт, выбрал камеру, ближайшую к ванной, после чего подошел и сел рядом с женой. — Им приказано спровоцировать Гарри и, если получится, немного его поколотить. — Ты уверен, что поступаешь правильно? — Я должен знать, что он сможет защитить ее, — просто ответил он. Они нервно наблюдали за тем, как четверо крупных мужчин окружили Пэнси, стоило ей выйти из дамской комнаты. Они видели, но не слышали, что произошло короткое препирательство, и один из них приобнял ее за плечи. Пэнси среагировала инстинктивно: она перехватила руку и выкрутила ее в обратную сторону. — Кажется, я совершил ошибку, — сказал Малкольм, внезапно осознав, как сильно у него пересохло во рту. — Это обойдется мне в целое состояние. — Что ты имеешь в виду? — Гарри только что заметил, что происходит. Они уставились в мониторы: Гарри плавно перемахнул через перила, приземлившись в полуприсед. Он двинулся вперед крадущимся шагом, и толпа снова расступилась перед ним. — Вид у него довольно решительный, — заметила Груох. — Более чем. Мне придется выплатить этим парням кучу денег, чтобы компенсировать то, что он сейчас с ними сделает, — предсказал Малкольм. Он переключился на монитор, который держал в поле зрения Пэнси, а затем вывел изображение на главный экран. Как раз в тот момент, когда один из мужчин попытался зайти к Пэнси сбоку, чтобы освободить руки своего товарища, появился Гарри. Малкольм снова вздохнул. Его вышибалам велели не вмешиваться, если только не покажется, что Гарри или Пэнси грозит серьезная опасность. Он не до конца осознавал, как много Гарри успел перенять из тренировок по боевым искусствам и тактике, но знал, что сейчас ему предстоит это выяснить. Как и той четверке смутьянов.

***

Гарри небрежно огляделся вокруг, а затем нахмурился, заметив, как четверо мужчин преградили Пэнси дорогу, не давая ей вернуться. Он помедлил, не желая бросаться на выручку, если она в этом не нуждалась, но тут увидел, как один из них распустил руки. Он тихо зарычал, ухватился за перила рядом с собой и перемахнул через них. Он приземлился на корточки, погасив инерцию падения без лишних мыслей. Только тот факт, что он находился в магловском ночном клубе, удержал его от того, чтобы выхватить палочку и обрушить на них парочку самых скверных сглазов, которые он теперь знал. Он шел сквозь толпу, мысленно приказывая людям убираться с его пути, — и немного удивился, когда они подчинились, оставив ему свободный проход. Он не замечал, как люди оборачивались и провожали его взглядом. Один из мужчин заходил к Пэнси со стороны слепой зоны, поэтому Гарри поднырнул под плечо другого парня и встал рядом с ней. — Какие-то проблемы? — наполовину спросил, наполовину прорычал он. — Свали отсюда, придурок, — потребовал вожак, у которого на лице красовался любопытный пирсинг. — Как Скотти и сказал, — согласился парень справа от него. — Свали отсюда, хмырь. — Нет, — спокойно ответил Гарри. Он начал глубоко дышать, задействуя все свои чувства и используя их для создания мысленной картины того, где именно находятся все четверо противников. Он плавно переходил в боевой режим — хладнокровие и ясность ума пришли от Крокера, но техники, которые он собирался применить, принадлежали его тренировкам по боевым искусствам. Использовать это сочетание его побуждали оба наставника. Громкая музыка и вспышки стробоскопов усложняли задачу сильнее, чем если бы это происходило в любом другом месте. — Такое ничтожество, как ты, не заслуживает подобной цыпочки, так что отвали и дай нам показать ей, как выглядит настоящий мужчина, — поиздевался Скотти. — Мы не ищем неприятностей, — сказал Гарри, почти сожалея о том, что сейчас произойдет. Его не учили драться честно; его учили сражаться с отребьем вроде Пожирателей Смерти — людьми, чье представление о милосердии заключалось в пытках на протяжении четырех часов вместо пяти. Его учили побеждать и вбивали в голову, что половинчатые меры — это ошибка. Эти идиоты не только подвергали опасности его девушку, но и пытались испортить вечер, который она так упорно старалась сделать для него идеальным. Он почувствовал, как один из мужчин позади него замахнулся для удара в затылок, и начал действовать. Он скользнул в сторону, пропуская кулак мимо себя, и перехватил запястье, когда оно пролетало мимо его лица. Он резко выкрутил его, а затем с силой обрушил свой кулак на заблокированный локоть, ломая его с громким треском. Без малейших колебаний он выбросил правую ногу вперед, вкладывая всю свою силу и баланс в удар по колену второго парня, который рухнул так же быстро, как и первый. Снова развернувшись всем телом, Гарри нанес удар в лицо мужчине, который поддакивал вожаку, четко попав ему в подбородок и мгновенно отправив в нокаут. Он завершил разворот, оказавшись лицом к лицу со Скотти. Все еще двигаясь на пределе своей скорости, он нанес ему хлесткий удар ногой в живот, а затем резко выкинул колено вверх, вдребезги ломая парню нос и заставляя его свернуться калачиком на полу в позе эмбриона. Драка, если такое одностороннее побоище вообще можно было так назвать, длилась меньше пяти секунд. — Ты в порядке? — спросил Гарри у Пэнси, переживая, что она может на него разозлиться.

***

Пэнси вышла из дамской комнаты. — Извините, — вежливо произнесла она, пытаясь пройти мимо вставших на ее пути мужчин. — Так-так, и кто тут у нас? — ухмыльнулся один из них, мгновенно напомнив ей Драко. — Такая горячая цыпочка, и совсем одна? — Вообще-то, — сказала Пэнси, намеренно сделав свой голос максимально холодным. — Я здесь со своим парнем. — О-о-о, как это мило, — поиздевался он. — Ну, теперь ты можешь его бросить. Ты пойдешь с нами. — Нет, не пойду, — коротко отрезала Пэнси и попыталась пройти мимо. Один из парней приобнял ее за плечи, поэтому она перехватила его руку и выкрутила, как ее и учили. — Я сказала, что не пойду с вами. Вы действительно не хотите злить меня или моего парня. Болтун рассмеялся ей в лицо: — Нас четверо, дорогуша. Пускай злится сколько влезет. А домой уедет на скорой. Пэнси уже собиралась съязвить в ответ, когда Гарри появился рядом с ней так внезапно, что на секунду ей показалось, будто он трансгрессировал. — Какие-то проблемы? — спросил он; в его голосе появились скрытые нотки, которых Пэнси раньше никогда не слышала. Он звучат напряженно, сосредоточенно и холодно. Она проигнорировала оскорбления болтуна, внезапно осознав, что Гарри готовится к драке. Он пытался отговорить их, но готовил себя на случай, если это не сработает. Краем глаза она заметила, как один из них пытается подкрасться к Гарри со спины, и ей стало их искренне жаль. Она видела, как он тренируется, и сама много раз с ним сражалась. Она с благоговением наблюдала за тем, как он выкладывался сильнее, чем она считала возможным, объединяя разные изученные им стили в один, уникальный и собственный, добавляя лучшие элементы из других дисциплин. Он еще не был до конца обучен, впереди его ждало еще довольно много месяцев тренировок, но он уже уверенно шел по пути к тому, чтобы стать мастером боевых искусств. Парень позади него попытался нанести подлый удар исподтишка, и Гарри начал действовать. Меньше чем за пять секунд все мужчины оказались на полу — кто-то без сознания, а кто-то жалел, что не отключился. Она лишь однажды видела, как он двигался с такой скоростью: когда он злился на себя за то, что недостаточно быстро освоил прием, и выплеснул все свое разочарование в движения. — Ты в порядке? — спросил он, и она поняла, что он переживает, не напугал ли он ее чем-то. Уж точно не напугал. В его действиях сквозила беспощадность, которая привела ее в восторг, намекая на то, что он изменился так же сильно, как и она, и это придавало ей уверенности. Она благодарно улыбнулась ему. При всех ее навыках идея драться сразу с четырьмя противниками все равно заставляла ее немного нервничать. У нее просто не было опыта боя в реальных условиях. Это было то, что, как она знала, скоро изменится, но она ни за что не собиралась отказываться от Гарри только потому, что в этом мог быть замешан какой-то риск. — Что тут происходит? — неожиданно появился вышибала от двери в сопровождении еще пяти точно так же одетых мужчин. — Эти идиоты пытались помешать мне вернуться к моему парню, и, несмотря на предупреждение Гарри, один из них попытался напасть на него со спины, — рявкнула Пэнси. — А ведь это именно то происшествие, за предотвращение которого вам платят деньги. — Простите, мисс, — пробормотал вышибала. — Дальше мы сами во всем разберемся. Пэнси властно кивнула и увлекла Гарри обратно на танцпол. — Ты знал, что он умеет так драться? — наполовину расслышала она вопрос знакомого голоса, обращенный к вышибале, — это был тот самый парень, который ранее возмущался их проходом без очереди. — Ходили такие слухи, — ответил вышибала. — Я бы его тоже пропустил. Черт возьми, да этот чувак умеет круто надирать задницы! Неудивительно, что под руку с ним идет самая горячая цыпочка в этом заведении. — Потанцуй со мной, — сказала она, шагнув в его объятия и обвивая руками его шею.

***

Малкольм моргнул, а затем потянулся за пультом дистанционного управления. Без лишних слов он отмотал запись назад и запустил ее снова в замедленном режиме. — Один, два, три, четыре, пять, шесть, — сосчитал он. — Шесть четких движений, и они все на полу. Меньше пяти секунд. — Он повернулся лицом к Груох, понимая, что его шок, должно быть, отражается на лице, и испытал облегчение оттого, что на ее лице читалось то же самое. — Это дрался не гриффиндорец, — констатировала она, слегка покачав годовой. — Крокер был слизеринцем, — произнес Малкольм, все еще не в силах поверить в увиденное. — Он говорил мне, что гоняет Гарри, пробуждает его защитную сторону, заставляет его сосредоточиться и учит драться ради победы, чего бы это ни стоило. — Все их наставники утверждали, что старались научить их в первую очередь побеждать, а во вторую — драться честно. — Твои парни нанесли первый удар, и, с его точки зрения, они это начали, но он, черт возьми, это закончил. Малкольм улыбнулся, когда одна мысль наконец пробилась сквозь его шоковое состояние. — Мы победим! — восхищенно сказал он. — Мы сделали ставку на правильного человека. — Само собой, — ответила Груох. — Мы же Паркинсоны, мы всегда побеждаем!

***

— Я думала, ты совсем другой, все эти годы, — прошептала Пэнси. Было уже поздно; диджей объявил последний танец, поставив трек группы Texas. — Что ты имеешь в виду? — тихо спросил Гарри, слегка отклонившись назад, чтобы иметь возможность заглянуть ей в глаза. — Что ты чистокровный гриффиндорец, а я — чистокровная слизеринка. Что мы никогда не могли бы быть вместе, потому что между нами слишком много всего. Ты мне немного нравился, а теперь я немного волнуюсь. Не слишком ли сильно я на тебя надавила? Гарри медленно покачал головой. — Ты на меня не давила, — прошептал он сквозь музыку. — Ты дала мне варианты, выбор. Я именно там, где хочу быть. — Обними меня, — тихо подпела Пэнси музыке, — заставь меня поверить. Забери меня, забери меня куда-нибудь. Позволь мне поверить. Ведь только время может забрать тебя. Гарри крепче сжал объятия. Он больше не робел; он ждал этого, и лучшего шанса ему было не получить. Она принимала его, его свет и его тьму, и поддерживала и то, и другое, понимая, что для выживания ему понадобится и то, и другое. Он наклонился и медленно прижал свои губы к её губам. Он удерживал их так секунду, а затем немного отстранился, глядя на неё так пристально, как только мог. — Ты веришь? Веришь, что я не хочу быть здесь ни с кем другим, кроме тебя? — тихо спросил он. Она улыбнулась ему, её глаза были настолько открыты, что ему показалось, будто он может заглянуть в её душу. Он не стал ждать её ответа; он поцеловал её снова, на этот раз сильнее, желая, чтобы она ответила взаимностью. Он почувствовал, как её руки скользнули вверх по его спине и обвили шею, когда она притянула его ближе и ответила на поцелуй. Его прошлый поцелуй был мокрым и разочаровывающим — этот же был каким угодно, только не таким. Он чувствовал её страсть и знал, что она соответствует его собственной. Её язык мягко коснулся его губ, и он открыл рот, приглашая её войти, предлагая то убежище, которого она так явно искала. Вспыхнул свет, и музыка прекратилась. И в конце концов они прервали поцелуй. — Я верю, — тихо прошептала она, нежно глядя на него снизу вверх.