4 — Обещания

Поразительно, как сильно двадцать четыре часа могли всё изменить. Хотя технически это были еще не двадцать четыре часа; шел тот же самый день, вот только они проживали его уже в пятый раз, и в последний из них она решила отпраздновать его день рождения. Двадцать четыре часа назад, по крайней мере для нее самой, она лишь планировала свести их вместе, а теперь они были парой. У нее появился парень. Парень, в которого она была абсолютно влюблена. Парень, который, она была почти уверена, любил ее в ответ. Парень, который сражался за нее, защищал ее и заставлял чувствовать себя самым важным человеком в мире. Она немного приподнялась, чтобы посмотреть, как он спит. Теперь она повадилась делать это почти каждое утро, чтобы разложить мысли по полочкам. Это было тихое время, когда она могла разглядывать его, не чувствуя неловкости от того, как сильно ей просто нравится наклон его носа или то, как движутся его губы. Движения, которые она видела в его исполнении во время вчерашней драки, до сих пор приводили ее в трепет. Ее принц уложил четверых мужчин быстрее, чем она могла себе представить. Он высвободил живущего внутри него воина, ту неопределимую, практически непреклонную силу воли, которая помогла ему одолеть Василиска, ускользнуть от Волана-де-Морта и спасти Философский камень. Всё было намеренно, просчитано, и хотя он пытался избежать драки, отговорить их, едва они напали, он среагировал — жестко. А потом, когда всё закончилось и они все оказались на полу, он посмотрел на нее так, словно она могла отвергнуть его за то, что он проявил такую жестокость. Как будто подобное вообще когда-либо могло случиться. Ей нравилось осознавать, что он способен сделать всё необходимое, чтобы уберечь их обоих; это означало, что ее доверие к нему стало еще выше, чем прежде, и теперь она без тени сомнения знала, что может доверить ему свое сердце. А потом случился тот поцелуй. Она открылась ему как никогда раньше, практически умоляла его поцеловать ее, и он сделал это. Да еще как! Та самая страсть, что удерживала его в живых, то самое чувство, что он хочет жить, несмотря ни на какие преграды против него, — всё это было в поцелуе. Это был очень личный поцелуй, словно он значил для него абсолютно всё, и он твердо вознамерился вложить в него ради нее всю свою душу. Он оставался тверд в своем убеждении, что находится именно там, где хочет быть, целует именно ту девушку, которую хочет целовать, и счастлив от происходящего. И его поцелуй подсказал ей, что он не солгал. Итак, теперь у нее был парень, который умел драться, умел думать, умел защитить ее, обладал волшебными руками и совершенно определенно умел целоваться. Она мягко улыбнулась и легонько протянула руку, нежно убирая волосы с его лба. После поцелуя они дождались своего лимузина, который должен был забрать их и отвезти домой. Весь путь она сидела, прижавшись к нему, закинув ноги на его колени, пока его рука крепко обнимала ее, даря чувство безопасности. Они не разговаривали и не целовались, они просто сидели в уютном молчании, наслаждаясь этой новой гранью их отношений. Когда они приехали домой, оба разделись, повернувшись друг к другу спиной; она натянула одну из его футболок, в то время как он просто снял с себя всё, кроме шелковых боксеров — вещи, за предоставление которой ему ей определенно стоило поблагодарить свою маму. Когда они лежали вместе в постели, поцелуев было гораздо больше, но он не стал настаивать на большем, и в конце концов они уснули. Она нежно улыбнулась. Даже в постели с весьма податливой девушкой, которая была бы не против, чтобы его волшебные руки поблуждали немного дальше (ладно, намного дальше), его врожденное чувство правильного и неправильного означало, что он придерживался собственных рамок. Иногда ей хотелось, чтобы он был чуть более решительным, позволял себе чуточку больше вольностей, но она влюбилась вовсе не в такого человека. Он развивал их отношения очень медленно, но когда всё случилось, это ощущалось гораздо более правильным, чем если бы они поторопились. Она знала его, и знала, что он знает ее. Это означало, что поцелуй стал не столько страстным намеком на грядущее, сколько последней деталью, вставшей на свое место в их отношениях. На задворках ее сознания таилось слабое сомнение, что, возможно, он окажется некудышным в поцелуях, и что им, может быть, суждено остаться друзьями, а сам он в итоге останется с Уизли или Грейнджер. Теперь она знала, что к Грейнджер он относится как к сестре, и хотя Уизли его привлекала, она встречалась с кем-то другим, и его это вполне устраивало. Но ее тревоги рассеялись в прах, едва она изо всех сил попыталась сдержать порыв немедленно утащить его на танцпол. Она мягко провела пальцами по его лицу, слегка коснувшись плеча. Теперь ей совсем не хотелось возвращаться в Хогвартс. Только не туда, где она была Королевой Стерв, а он — героическим Белым Рыцарем, вечно лезущим на рожон, чтобы спасти деву в беде или выручить крестного; делающим нечто невероятно храброе и благородное без единой мысли о личной выгоде или собственной безопасности. Только не туда, где его друзья ненавидели слизеринцев, а она сама должна была ненавидеть его. Однако ее беспокойство немного утихло от мысли, что он уже упоминал, что ему не нравится раскол в школе, и что он планирует что-то с этим сделать. Это было одной из тех вещей, которые в нем постоянно ее поражали. Он не делил мир на возможное и невозможное, а видел лишь то, что стоило сделать. Если дело того стоило, то, невзирая на цену, он шел и делал это. Казалось, обычные повседневные заботы, от которых страдает большинство людей, к нему просто не относились. — Ты переживаешь из-за школы, — вдруг прошептал Гарри. — Как ты догадался? — спросила она, заглядывая в его зеленые глаза. Она даже не почувствовала, что он проснулся. — Ты немного «транслируешь», — мягко произнес он. — Этим утром я тебя слышу. «Трансляция» — состояние, когда позволяешь себе быть полностью открытой, так что другой легилимент может перехватить твои мысли без каких-либо усилий. Она улыбнулась ему. — Этим утром я доверяю тебе чуточку больше. — Не переживай об этом, — прошептал он, увлекая ее на себя, чтобы иметь возможность смотреть ей прямо в глаза. Она улыбнулась ему сверху вниз, слегка покачав головой, отчего ее волосы образовали вокруг них завесу. — И всё же я переживаю. — Потому что всё будет по-другому; окажутся замешаны другие люди, люди, которым не понравится, что золотой мальчик влюбляется в свою серую королеву. — Его слова так емко и идеально отразили ее страхи. Она тихонько рассмеялась. — Серая королева? Он кивнул, его глаза лучились весельем. — Ага. Моя королева с ее прекрасными серыми глазами и слегка серым взглядом на мир. Не белым, но и не черным. — Только святые действуют без скрытых мотивов, а грешники развлекаются куда лучше, — шепотом ответила она с улыбкой на лице. Он мягко рассмеялся, и она почувствовала, как его ладони поглаживают ее спину вверх и вниз. — Не думай о школе, — повторил он. — Я тебя не отдам. Мы разберемся со Снейпом, с Амбридж, и, как только он ступит хоть шаг за черту, с Драко тоже. У меня есть план на этот счет, и я поговорю об этом с твоим папой позже. А еще я подумываю съехать из башни Гриффиндора. Мне там будет неуютно. — Почему? — Потому что я буду спать не в одной постели со своей королевой. А я к этому очень сильно привык. Она почувствовала, как расплывается в широкой улыбке, и поддалась искушению мимолетно поцеловать его. — Выходит, ты предлагаешь мне тоже съехать из подземелья Слизерина? — Ага, мы переберемся в Выручай-комнату вместе и будем спать там. А поскольку Добби позаботится о нас, нам даже не придется есть с остальными, если мы сами того не захотим. — А как же Дамблдор? — Он не станет вмешиваться, — спокойно ответил Гарри. — Он по-прежнему один из самых могущественных волшебников в мире, и как бы ни была заманчива мысль о затяжной вражде с ним в данный момент, в долгосрочной перспективе это не поможет. Нам придется выстроить между нами новые отношения, основанные на доверии. — Ему придется доказать, что я могу снова ему доверять, и частью этого станет его разрешение нарушить большинство школьных правил, живя с тобой отдельно. — Как ты можешь относиться к этому так спокойно? — Потому что я не приму никакого другого ответа, — ответил он, и лицо его стало серьезным. — Мне нужно то, ради чего стоит сражаться, ради чего стоит жить, что помогало бы подталкивать меня и заставляло бы меня самого двигаться вперед. И это прежде всего ты. Еще отчасти мои друзья, твои родители, Уизли, но главным образом — ты. Ты сделала всё это личным для меня. Я больше не сражаюсь ради общего блага или какого-то другого туманного понятия. Больше нет. Я заставляю себя двигаться вперед, чтобы уберечь тебя, в первую очередь. Она почувствовала, как екнуло сердце, глаза наполнились слезами, и одна слезинка покатилась по щеке. — Эй, — тихо прошептал он, поднимая руку, чтобы смахнуть ее. — О, Гарри, — прошептала она, поворачивая лицо, чтобы нежно поцеловать его ладонь. — Ты умеешь заставить девушку почувствовать себя желанной. — Это ведь хорошо, правда? Она рассмеялась. — Очень хорошо. Куда бы ты ни пошел, Гарри, я буду рядом с тобой. Когда ты будешь драться, я позабочусь о том, чтобы твоя спина была прикрыта. Что бы ни случилось, ты никогда не будешь один, обещаю тебе. Клянусь, что буду стоять за тебя до скончания веков. На этот раз она смотрела, как он приподнял голову и нежно поцеловал ее, выражая свою благодарность действиями, а не словами. — Обещай мне, что ты победишь, — прошептала она, внезапно испугавшись того, что произойдет, если он проиграет, если у нее его не станет. — Я не могу этого обещать, — прошептал он в ответ, и его глаза потеряли свой блеск. Секунду спустя его сменил взгляд стальной решимости. — Но я могу обещать сделать всё, что в моих силах, чтобы победить. Она глубоко вздохнула, задержала дыхание на секунду и подождала, пока к ней вернется собственная уверенность. — Этого достаточно, а уж моей задачей будет помочь сделать так, чтобы это произошло. Она ощутила, как его улыбка пронзила ее насквозь, прямо в самое сердце, когда в его глазах снова заплясали искорки. — Так чем мы займемся сегодня? — Мы возьмем Грома и Молнию на долгую прогулку и проведем вечер у ручья, пока не поймем, что нам пора отправляться в Лондон. Гарри слегка закатил глаза. — Да, я знаю, — ухмыльнулась Пэнси, несильно ткнув его в бок. — От этого у тебя болит голова!

***

Следующим утром, когда они проживали день после дня рождения Гарри в самый первый раз, они вошли в класс дуэлей и к своему удивлению обнаружили там еще и учителя по боевым искусствам. Рядом с ними стояли четыре манекена, смутно напоминающие человеческие фигуры. — Чтобы вы получили максимальную пользу от наших тренировок, мы решили объединить ваши уроки дуэлей и боевых искусств, — объявил Крокер. — Гарри, мы слышали о том, что произошло вчера вечером, и хотели бы, чтобы ты показал нам, как всё было. Пожалуйста, используй эти манекены, чтобы воссоздать их расположение. Гарри кивнул и, переглянувшись с Пэнси, подошел к манекенам и расставил их так, словно оказался в окружении. — Первый замахнулся для удара мне в затылок, — сказал Гарри. — Поэтому я уклонился в сторону, перехватил его руку левой рукой и выкрутил ее. Затем я со всей силы ударил его по локтю. — Оттуда я нанес удар ногой парню слева, врезав ему по колену, а затем ударил парню справа, после чего пнул мужчину передо мной в живот и добавил ему коленом в лицо. — Покажи мне, — потребовал Крокер. Он взмахнул палочкой, и манекен позади него пришел в движение, замахиваясь для удара на Гарри. Гарри в точности повторил свои вчерашние движения. — Отлично, — произнес Крокер. — Теперь сделай это снова. Гарри пожал плечами и кивнул. Едва первый манекен шевельнулся, он повторил свои действия, а затем нанес удар ногой второму. Вот только второй манекен убрал ногу с траектории удара. Гарри восстановил равновесие и уже собирался провести вторую атаку, когда манекен, оказавшийся теперь у него за спиной, пнул его под колено. Он рухнул на землю, перекатившись в сторону. — Достаточно, — сказал Крокер, останавливая манекены. — Ты отлично справился, Гарри, но как только ты начал двигаться, ты предположил, что они останутся неподвижны. — Твоя вчерашняя драка попала на камеры клуба, и мы пересмотрели запись. Твоя скорость была превосходной, но само исполнение оставило бы тебя уязвимым против подготовленного противника. Нельзя просто полагать, что люди будут стоять и смирно ждать, пока ты их бьешь. Пожиратели Смерти уж точно этого делать не станут, — заметил Крокер. — Техники, которые ты использовал, были хороши, — продолжил их сэнсей. — Но что делала во время драки ты, Пэнси? Пэнси шумно вздохнула. — Первичная оценка угроз показала, что это были крупные, необученные маглы. Я следила за тем, чтобы не путаться у Гарри под ногами, пока он двигался. Если бы они были обучены, я бы что-нибудь предприняла. В данном же случае было очевидно, что ему не понадобится помощь, чтобы разобраться с ними. — Ее голос звучал резко и сухо, поскольку она явно была недовольна тем, что они усомнились в их способности распознать уровень угрозы со стороны маглов. — В жизни бывают моменты, когда раскрывать все карты — не лучшая идея, и это был как раз один из них. В сложившейся ситуации создалось впечатление, что Гарри может постоять за себя, а я довольно бесполезна. Это значит, что при любых дальнейших неприятностях они бы сильно недооценили меня и сосредоточились исключительно на Гарри, что дало бы мне возможность атаковать их сзади, по уязвимым местам. Гарри медленно повернулся лицом к Пэнси. — Я когда-нибудь говорил, что ты потрясающая? — Раз или два, — скромно ответила Пэнси, улыбаясь ему в ответ. — Что ж, — прервал их Крокер. — Я вижу, что вы уделяете должное внимание тренировкам по оружию и тактике. Гарри, пока твой сэнсей занимается с Пэнси, мы разберем твой бой еще раз, и я покажу тебе несколько возможностей использовать тонкую магию, чтобы помочь себе.

***

— Доброе утро, — зевнула Джинни, заходя в кухню. — Что здесь происходит? — Ничего, — быстро буркнул Рон, хватая ложку и пытаясь спрятать газету. — Рон, неужели это хоть раз сработало? — с любопытством спросила Джинни. Рон вздохнул. — Насколько мне известно, нет, но иногда лучше просто поверить мне на слово, когда я говорю, что тебе этого знать не хочется. — Но теперь-то ты меня заинтриговал, — ответила Джинни. — И я вряд ли смогу просто проигнорировать это, не так ли? — Полагаю, что нет. Мне жаль, Джин, — произнес он и протянул ей «Ежедневный пророк». Она взяла его, взглянула на первую полосу и ахнула. — Нам очень жаль, Джинни, — вторила ему Гермиона. Джинни подняла руку, призывая к молчанию, после чего опустилась на стул и полностью прочитала статью. Гарри Поттер и магловская принцесса Аманда Снупер Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил и завидный холостяк, замечен в магловском ночном клубе Поступок, который разобьет сердца юных ведьм по всей стране: Гарри Поттер, прославившийся своей победой над Тот-Кого-Нельзя-Называть пятнадцать лет назад и своими неустанными попытками предупредить волшебный мир о возвращении Тёмного Лорда, был замечен в магловском ночном клубе в субботу вечером. «Я отдыхала с друзьями, мы отлично проводили время и решили пойти в „Эмбасси“, — рассказала нашему репортеру Эмили Брайтхерд, сквиб, проживающая в Лондоне. — Там всегда можно встретить каких-нибудь магловских знаменитостей. Мы стояли в очереди на вход, когда эта роскошная пара прошла мимо и направилась прямо внутрь. Сначала я его не узнала, но, когда он повернулся, я увидела его зеленые глаза и знаменитый шрам и поняла, что это Гарри Поттер. Внутри ночного клуба мы наблюдали за ним на танцполе и так завидовали девушке, с которой он был. Я много лет была ярой фанаткой (Златопуста) Локонса, но после того, как увидела Гарри Поттера вживую, Локонс с ним и рядом не стоял. Он (Поттер) куда более привлекательный, а еще он реально круто танцует». Затем Поттер, которому сейчас 16 лет, оказался втянут в потасовку с несколькими маглами. «Его девушка отошла в туалет, и мы видели, как Гарри подошел к лестнице, отделяющей ВИП-зону от танцпола. Он выглядел очень задумчивым, и мы уже собирались подойти к нему за автографом, как вдруг он перемахнул через перила и спрыгнул на пол. Он выглядел так круто. Мы последовали за ним, когда он прорывался через танцпол, и увидели, что какие-то маглы нападают на его девушку. Мы удивились, почему он не использовал магию, чтобы спасти их, но потом вспомнили, что он несовершеннолетний и по закону не имеет права. Из-за толпы я не видела, что именно произошло, но мой друг сказал мне, что они пытались напасть на Гарри, и Гарри уложил их на лопатки». Запросы в полицию (магловские мракоборцы) показали, что четверо мужчин были доставлены в больницу, а видио — магловское устройство, похожее на Омут памяти, — зафиксировало, что эти четверо столкнулись с Поттером, и тот действовал в рамках самообороны. Брайтхерд продолжила: «После этого мы все стояли у барной стойки и наблюдали за Гарри и его девушкой. Они так долго танцевали вместе, и это было так романтично! Мы не хотели мешать им после случившегося; было видно, как сильно она благодарна ему за защиту. А затем в самом конце вечера, во время заключительного танца, они поцеловались. Страсть, которая их связывала, была видна за милю. Я так сильно хотела оказаться на месте той маглы». Когда его спросили о таинственной девушке Гарри Поттера, парень Брайтхерд, сквиб Келвин Браун, ответил: «Она выглядела потрясающе. Она была, безусловно, самой красивой девушкой в ночном клубе, но она явно магла. Моя кузина, Лаванда, учится в Хогвартсе, и когда я спросил ее, она сказала мне, что в Хогвартсе нет никого похожего, да и эта девушка вообще не похожа ни на кого из школы. Она была того же возраста, что и Гарри, и говорила с английским акцентом, так что студенткой Шармбатона она не являлась. Все знают, что Гарри воспитывался как магл, так что, возможно, они познакомились еще тогда. Как бы то ни было, ему, должно быть, крупно повезло, потому что, когда они уходили из клуба, их забрал лимузин (магловский вид транспорта, которым пользуется только элита), и девушка там явно была за главную». Значит ли это, что сердце Гарри Поттера теперь занято? Маглой? «Ежедневный пророк» предлагает награду в сто галеонов за фотографию Гарри Поттера и его магловской принцессы. Джинни сложила газету и тихонько вздохнула, почувствовав, как одинокая слеза катится по ее щеке. — Ты прав, я не хотела этого знать. Гермиона встала и открыла окно, чтобы впустить Хедвиг на кухню. Она отвязала послание от лапки совы, угостила её лакомством и проводила взглядом полярную сову, которая тут же снова взмыла ввысь. — Привет, ребята, — зачитала она вслух. «Вы, вероятно, уже видели этот проклятый „Пророк“ сегодня утром. Я даже не могу выбраться куда-нибудь в свой день рождения, чтобы эта чертова пресса не вынесла всё на первую полосу. Что ж, во-первых, сообщу вам кое-какие хорошие новости. Да, теперь у меня действительно есть девушка, и я понятия не имею, была ли она самой красивой в том ночном клубе, так как всю ночь не сводил с нее глаз. Надеюсь, вы, ребята, сможете с ней познакомиться, поскольку, вопреки видимости, она вовсе не магла. Но я не хочу, чтобы вы кому-либо об этом рассказывали. Я считаю, что идея устроить в Хогвартсе вечеринку по случаю возвращения и дня рождения Гарри Поттера — просто отличная, но при одном условии! Это должна быть вечеринка по случаю возвращения, дня рождения Гарри Поттера и дня рождения Джиневры Уизли. Поверить не могу, что я не знал, когда у тебя день рождения, Джин. Я задолжал тебе кучу пропущенных подарков, но я попросил свою девушку помочь мне найти для тебя кое-что идеальное. Дину лучше подарить тебе что-нибудь приличное, иначе я сглажу его так, что он улетит в следующий век. Рон и Гермиона, это потрясающие новости, что вы двое теперь вместе. Значит, троица превращается в шестерку? Конечно, наши отношения вокруг нас меняются, но мы всегда останемся друзьями, просто в нашей близкой компании станет больше людей. Мне вот интересно, удастся ли нам свести еще Невилла и Луну. Возможно, это поможет ей справиться с ее странной влюбленностью в Рона (я имею в виду, ну кому вообще может нравиться Рон в таком ключе? Я шучу, Рон). Ну а теперь перейдем к плохим новостям. Дамблдор, похоже, считает, что мое твердое „Оставьте меня в покое“ можно игнорировать по собственному желанию. Вдобавок к порталу, который перехватил Добби, он снова попытался выследить меня, так что мои хозяева собираются установить защитные чары, которые сделают меня недосягаемым для сов. Так что вы, ребята, не сможете связаться со мной, а я не смогу связаться с вами. Мне жаль, что всё до этого дошло, но навыки, которые я здесь осваиваю, гарантируют, что наша следующая встреча с Воланом-де-Мортом и Пожирателями Смерти пройдет совершенно иначе. Мне очень не хватает наших разговоров и возможности поделиться всем, что произошло за последнее время, но я не могу рисковать — вдруг кто-то другой, будь то Воланом-де-Морт или Дамблдор, перехватит это письмо и поймет, что происходит. Вы трое, за исключением моей девушки, — три моих самых близких друга, и я обо всем вам расскажу, когда мы вернемся в школу. Гарри» Джинни медленно встала и пошла обратно к себе в комнату, не обращая внимания на Рона и Гермиону; оказавшись там, она рухнула на кровать и разрыдалась.

***

— Итак, — спросила Груох, войдя в кабинет мужа. — Что случилось с маглами? Малкольм поднял взгляд и вздохнул. — Это обошлось мне в целое состояние. Пирс был совершенно не в восторге от того, что его вытащили из постели посреди ночи ради их исцеления. Список травм включал один раздробленный локоть, одно раздавленное колено, одну сломанную челюсть и один сломанный нос. Сейчас они все исцелены, их память подверглась Обливиэйту, и они думают, будто ввязались в обычную драку, выпив лишнего пива. У них осталось несколько шишек и синяков, но ничего серьезного. — К тому же они из Ньюкасла, так что вряд ли они вообще поймут, что вчера вечером были в Лондоне. — А как же полиция? — О, ты имеешь в виду то, что написано в «Пророке»? Я попросил друга скормить им ложную информацию. Полиция арестовала бы Гарри, если бы узнала обо всем. Хорошо, что наши вышибалы отвезли их в наш дом в Кенсингтоне, иначе всё могло обернуться полнейшим беспорядком. — Меня позабавило, что они считают Пэнси маглой. — Я поговорил с ними сегодня утром и убрал описание Пэнси из статьи, потому что пустить по ложному следу — это всегда хорошая идея. И если люди будут искать Гарри в магловской сельской местности, они точно не станут присматриваться к Паркинсон-Мэнору.

***

— Доброе утро, Римус, — произнесла Тонкс, присаживаясь напротив него в маленьком кафе. — Доброе утро, — ответил Римус, потягивая кофе. — Я здесь, чтобы отвезти тебя к Гарри, — невзначай отклоняясь в сторону, добавила Тонкс. Ее интуиция оказалась верна: оборотень поперхнулся, и кофе из его рта разлетелся по всему столу. — Что? — Гарри попросил меня привести тебя к нему. Он хочет с тобой поговорить. — Погоди секунду, — перебил ее Римус. — Ты знаешь, где он находится, и ничего не сказала Альбусу? — Именно так, — согласилась Тонкс, в руке которой внезапно оказалась палочка. — Мне жаль, Римус, но сейчас происходят вещи, которых ты не понимаешь. Я не могу позволить тебе поговорить с Дамблдором до того, как ты поговоришь с Гарри. В крайнем случае я применю к тебе Обливиэйт. Римус уставился на сидевшего перед ним мракоборца, разинув рот. — Но... — Никаких «но», — твердо отрезала Тонкс. — Если ты пойдешь со мне, то узнаешь всё, что тебе нужно; если откажешься — я сотру тебе память об этом разговоре. Римус кивнул. — Я пойду с тобой. Я хочу увидеть Гарри; мне нужно убедиться, что с ним всё в порядке. — Вот и отлично, — весело отозвалась Тонкс, и ее профессиональная строгость мракоборца мгновенно испарилась, стоило ей перекрасить волосы в ярко-розовый цвет. — Пошли. Снаружи меня ждет машина. Они вышли на улицу и сели на заднее сиденье элегантного «Роллс-Ройса». Оказавшись внутри, Тонкс постучала по стеклу, отделявшему их от водителя. — Предлагаю тебе расслабиться, — спокойно проговорила она. — Поездка будет долгой. И ты не сможешь понять, куда мы едем — безопасность превыше всего. — Она коснулась палочкой окон, отчего те полностью потемнели, и включила свет в салоне. — Что вообще происходит? — спросил Римус, оглядываясь по сторонам. — Почему ты так себя ведешь? Тонкс грустно улыбнулась. — Надеюсь, скоро ты всё поймешь. Но на данный момент это, пожалуй, самое важное дело в мире. Выпьешь?

***

Гарри наблюдал за тем, как Тонкс помогает Римусу выбраться из машины. На его голову было надето нечто вроде черной коробки, блокирующей как зрение, так и обоняние. Как бы сильно ему ни претило подвергать своего друга подобному, он не был уверен, на чьей стороне сейчас Римус. В конце концов, тот долгие годы оставался сторонником Дамблдора. Он прошел и сел за письменный стол в неприметной комнате Паркинсон-Мэнора. — У тебя всё отлично получится, — мягко произнесла Пэнси. — Не переживай об этом. — Я действительно хочу, чтобы он был на нашей стороне, — ответил Гарри. — Именно он обучил меня заклинанию Патронуса, и в каком-то смысле он — последняя прочная нить, связывающая меня с родителями. Пэнси наклонилась вперед и нежно поцеловала его. — Не волнуйся. Он тебя выслушает. Гарри кивнул и улыбнулся ей. — Спасибо, — сказал он, усаживаясь на место. Пэнси отошла к краю стола и тихо села, положив на колени один из блокнотов своего отца, чтобы при необходимости задать Римусу несколько вопросов. Для Груох не составило труда найти заклинание, способное модифицировать блокноты для использования подобным образом. — Садись, — мягко произнесла Тонкс, заводя оборотня с магической повязкой на глазах в комнату. Гарри смотрел, как Римус опустился на стул напротив него и глубоко вздохнул. По его кивку Тонкс отменила заклинание. — Рад снова видеть тебя, Римус, — с улыбкой сказал Гарри, едва черная коробка растаяла в воздухе. — Гарри? — произнес Римус. — Гарри?! — Его глаза, казалось, округлились до невозможных размеров. — Гарри? — Да, да и еще раз да, — рассмеялся Гарри. — Что, черт возьми, с тобой произошло? — Хорошая еда, хорошая компания, хорошие физические нагрузки, — ответил Гарри. — О, и еще магловская лазерная хирургия, чтобы исправить мне зрение. Римус бессильно откинулся на спинку стула. — Ого. Гарри снова рассмеялся. — И это всё, что ты можешь сказать? Римус выглядел слишком ошеломленным, чтобы вымолвить что-то еще. — Где я нахожусь? — В моем доме, — ответил Гарри, мгновенно перестав смеяться. — К чему вся эта секретность? — Потому что я больше не доверяю Дамблдору. Я сообщил ему, что нахожусь в безопасности, но он мало того что прислал тот портал, так еще и отправил отслеживающий пергамент, пытаясь выяснить мое местоположение. Из-за этого мне пришлось позаботиться о защитных чарах, которые спрячут меня от любых сов. Хедвиг теперь жутко расстроена из-за того, что больше не знает поминутно, где я нахожусь. Римус уставился на него, разинув рот. — Муху поймаешь. Римус тут же захлопнул рот и сделал еще один глубокий вдох. — Я вижу, что ты выглядишь превосходно, Гарри. Но как ты поживаешь на самом деле? — Я никогда прежде себя так не чувствовал, — честно признался Гарри. — Если ты видел вчерашний «Пророк», то можешь догадаться, что это моя девушка. — Он намеренно не стал называть Пэнси по имени, не желая, чтобы Римус знал больше необходимого на данный момент. — Привет, — улыбнулась Пэнси. — Э-э, привет, — ответил Римус. — Что тебе известно о законопроекте о защите от оборотней? — О чем? — нахмурившись, переспросил Римус. — Это законопроект, внесенный в Министерство на прошлой неделе Люциусом Малфоем. Он обязал бы всех оборотней постоянно носить отслеживающие браслеты и закрыл бы им доступ в любые общественные места. Римус побледнел. — Но это же чудовищно. Это практически вынуждает всех оборотней примкнуть к Волану-де-Морту. — Вот именно, — согласился Гарри. — И что предпринял по этому поводу Дамблдор? — Я не знаю, — ответил Римус. — Я тоже не знаю, — вздохнул Гарри. — Законопроект отозван. На голосование он не пойдет. Я задействовал человека, который напрямую вмешался, чтобы гарантировать это. — Ты сделал что?! — Я заставил Фаджа задрожать от страха и отозвать законопроект, — спокойно произнес Гарри, прекрасно понимая, что слегка преувеличивает, ведь Малкольм рассказал ему обо всем уже после случившегося. — Я не собирался позволить всем оборотням переметнуться к Волану-де-Морту, поэтому принял меры. Вчера днем законопроект должны были вынести на голосование в качестве внезапного включения в повестку Совета, где он был бы принят большинством в 70% голосов. — Откуда ты это знаешь? — У меня свои источники, — ответил Гарри, сознательно напустив как можно больше туману. Было крайне важно, чтобы каждый, кого они привлекали на свою сторону, верил, что именно Гарри здесь главный, и единолично несет за всё как ответственность, так и заслуги. Римус выпрямился на стуле. — Что происходит, Гарри? Что всё это значит? Гарри глубоко вздохнул. — Целую вечность назад, как мне кажется, я был очень близок к смерти. У меня был магический грипп; я ничего не ел несколько недель. Я умирал от голода, почти бредил, когда в моих кошмарах внезапно появилось лицо. Она была моим ангелом; она обещала позаботиться обо мне. Она вытащила меня из того дома вопреки защитным чарам, которые, по словам Дамблдора, должны были меня оберегать. Она познакомила меня с людьми, которые подкрепляют свои слова действиями, людьми, готовыми сделать всё необходимое, чтобы помочь мне. — Я проснулся в тепле и впервые с тех пор, как покинул Хогвартс, почувствовал себя в безопасности. Тогда я мгновенно принял решение довериться им, потому что они спасли мне жизнь. Они исцелили меня, отнеслись ко мне как к взрослому и сделали предложение. — Они предложили помочь мне создать третий путь, путь, не обремененный наследием старой вражды. Путь для тех, кто хочет победы над Воланом-де-Мортом и готов этому помочь. И они готовы сделать всё возможное, чтобы достичь этой цели. Группу без предрассудков по отношению к другим расам, которые есть у Волана-де-Морта и у Ордена. Нам готовы помогать домашние эльфы, с нами также Гоблины. Мы должны суметь привлечь Акромантулов, и мы хотели бы привлечь Оборотней. — Мы уже остановили законопроект, и теперь нам нужна твоя помощь. Мы хотим, чтобы все Оборотни помогли нам. В ответ мы предлагаем две вещи: свободу и полную поддержку Министерства, чтобы наконец-то найти лекарство от ликантропии. Мы не желаем сидеть сложа руки и смотреть, как волшебники смотрят свысока на любой разумный вид, считая его в чем-то ущербным. — У нас есть ресурсы, но нам нужны люди. Нам нужно как можно больше помощи. Римус медленно покачал головой с изумлением на лице. — Почему ты не доверяешь профессору Дамблдору? — А почему я должен доверять тому, кто назначает Снейпа учить меня Окклюменции, несмотря на наши натянутые отношения, а затем даже не проверяет, чем Снейп занимается? Как я могу доверять тому, кто знает, какова моя жизнь у Дурслей, но всё равно отправляет меня туда? Как я могу доверять тому, чья хваленая защита крови настолько неэффективна, что моя девушка и ее семья могут средь ночи умыкнуть меня из-под носа у всех, и никто ничего не заметит? — Я больше не доверяю его суждениям, Римус. Я не виню его в смерти Сириуса, поскольку это была моя ошибка; я мог бы поступить совершенно иначе. Очень многое можно было сделать по-другому. Римус медленно кивнул, его лицо стало задумчивым. — Для создания еще одной группы требуется огромное количество ресурсов, — произнес он. Гарри кивнул. — Римус Люпин, познакомься с моей девушкой, Пэнси Паркинсон. Римус снова вытаращил глаза. — Паркинсон? Пэнси? Но ты совсем не похожа на ту девочку, которую я учил. — О, я была под маскирующими чарами, — улыбнулась Пэнси. — В то время я пряталась от Малфоя. Римус откинулся назад, на его лице застыл явный шок. — Малкольм и Груох? — Мои родители, — согласилась Пэнси. — Они полностью поддерживают Гарри. Мы спасли его и привезли сюда. Они хотели помочь, чтобы отблагодарить Джеймса и Лили, но во всем остальном руководство оставалось за Гарри. — Ты слышал о пророчестве? — спокойно спросил Гарри. — О каком пророчестве? — О том, где сказано, что я единственный, кто может убить Волана-де-Морта. О Настоящем пророчестве, в котором утверждается, что один из нас должен погибнуть от руки другого, ведь ни один не может жить спокойно, пока жив другой. — Когда ты об этом узнал? — Дамблдор знает о нем уже много лет, однако не счел нужным ни рассказать мне, ни сделать хоть что-то, чтобы помочь мне подготовиться к битве с Воланом-де-Мортом. Римус вздохнул. — Я уверен, он знал, что делает. — Возможно, — согласился Гарри. — Однако лично я так не думаю. С тех пор как я оказался здесь, я узнал о ведении боя больше, чем за всё оставшееся время в Хогвартс. Римус удивленно приподнял брови. — Неужели? Гарри кивнул. — Малкольм и Груох наняли исключительно хороших учителей, чтобы помочь нам. Мне нет смысла встречаться с Воланом-де-Мортом лицом к лицу, если у меня нет шансов на победу. — Ты готов показать мне, чему научился? Гарри едва заметно улыбнулся. Он втайне ожидал этого. — Да, готов. — Он встал и наложил быстрое заклинание, чтобы убрать стол с дороги, прижав его к стене. Пэнси и Тонкс пересели на него, чтобы наблюдать. — Когда будешь готов, — сказал Гарри с полупоклоном. — Разве тебе не нужна палочка, Гарри? — спросил Римус. — Это очень плохой тон — оказаться застигнутым врасплох без нее. Гарри рассмеялся: — Просто атакуй, Лунатик, чтобы мы покончили с этим и вернулись к важным делам. Римус пожал плечами и выкрикнул: — Риктусемпра! — Мы что, на первом курсе? — насмешливо бросил Гарри, небрежно качнувшись в сторону. — Чары щекотки? — Петрификус Тоталус! — нараспев произнес Римус. — Вот это уже больше похоже на дело, — подбодрил его Гарри, падая навзничь на пол и пропуская заклятие прямо над головой, после чего пружинисто вскочил в исходное положение. — Как ты это сделал? Гарри ухмыльнулся: — Я же говорил тебе. Меня тренировали лучшие. — Конфундус, Диффиндо, Энгоргио, — сыпал заклинаниями Римус одно за другим в быстрой последовательности. — Протего Магнус! — выкрикнул Гарри, и палочка скользнула в его руку прямо из рукава. Он проводил взглядом сглазы, отскочившие от его щита. Он улыбнулся: — Мой черед. — Дистендо, — прошептал он, отчего прямо над его плечом вспыхнул яркий свет. Использовав мимолетное замешательство противника, он ушел в плотный кувырок, выпрыгнул из него и крутанулся в воздухе; его нога перехватила запястье Римуса с минимальной силой, на какую он только был способен, поскольку не хотел причинить вред Мародеру. Он приземлился, идеально удерживая равновесие, направив палочку точно между глаз Римуса. — Я победил, — прошептал он. — Черт возьми, Гарри, это было потрясающе, — взволнованно произнес Римус. — Что это был за щит, который ты использовал? — Более мощное Протего, — объяснил тот. — И я придержал удар ноги; если бы я провел его как обычно, то переломал бы тебе большинство костей в запястье. — Спасибо, — сухо отозвался Римус, рассеянно потирая руку. — И что же Малкольм получает от всего этого? — Деньги, власть, уважение и самый большой вызов в его жизни на данный момент, — ответил Гарри, подходя к Пэнси и садясь рядом с ней. Он улыбнулся ей, когда она тут же закинула ноги на его колени и прильнула к нему, мимолетно поцеловав в челюсть. — Тебя это не смущает? — спросил Римус, пододвигая стул. — Нет. Они открыто сказали мне, чего хотят и чего ожидают, и пока они не делают ничего слишком противозаконного, это та цена, которую я с радостью готов заплатить за их поддержку. К тому же, если отбросить всё это в сторону, они мне действительно нравятся. — Хорошо, я с вами, — сказал Римус. — Что? — Гарри моргнул. — Записывай меня. Я присоединяюсь, — весело повторил Римус. — Э-э, признаться, я не ожидал, что ты согласишься так легко, — признался Гарри, чувствуя себя немного ошарашенным. — Гарри, — мягко произнес Римус. — В этой войне я потерял своих лучших друзей и практически любой шанс на нормальную жизнь, который у меня когда-либо был. Я сам хотел забрать тебя к себе, но Альбус настоял, что тебе будет лучше у Дурслей, поскольку я был и остаюсь оборотнем. — Альбус руководит всем уже так долго, и я виню его в смерти Сириуса. Он рассказал мне, что произошло между вами. Он отнял у меня лучшего друга, он позволил твоим родителям погибнуть и не позаботился о тебе так, как обещал. И он уж точно ничего не знал об этом законопроекте о защите от оборотней, — продолжил он. — Я состоял в Ордене Феникса по одной-единственной причине: приглядывать за тобой и помогать обеспечивать твою безопасность. Если ты создаешь свою собственную группу, мне больше незачем оставаться в Ордене. — Дружба, которая была у меня с Джеймсом, Лили и Сириусом, не шла ни в какое сравнение ни с чем из того, что я когда-либо испытывал в своей жизни с тех пор. Мы были ближе, чем родные, и поклялись быть друзьями навек. И каждый из нас сдержал это обещание. Я последний, кто остался в живых, и мое обещание им теперь распространяется на тебя. Гарри почувствовал, как Пэнси убрала ноги с его коленей и слегка похлопала его по спине. Он подался вперед и крепко обнял Римуса. Он ощутил, как оборотень обнял его в ответ, и почувствовал, как слеза выкатилась из его плотно зажмуренных глаз. — Спасибо, — прошептал он. — Нет, это тебе спасибо, Гарри, — ответил Римус. Они отстранились друг от друга, и Гарри повернулся к Пэнси, крепко обнимая её и краем глаза замечая, что Тонкс и Римус тоже обнимаются. — Ну что ж, — произнес наконец Гарри, так и не выпустив свою девушку из объятий. — Раз уж ты присоединяешься к нам, мы можем сесть где-нибудь поудобнее и по-настоящему обсудить всё, что происходит. Римус кивнул и улыбнулся. — И, пожалуй, ты объяснишь, почему это Пэнси разучилась брезгливо ухмыляться. Пэнси рассмеялась. — А вы пробовали брезгливо ухмыляться рядом с Гарри? Римус покачал головой, и на его лице появилась улыбка. — Это невозможно, — улыбнулась Пэнси в ответ. — Да и к тому же мне больше не из-за чего кривить губы. Драко может засунуть свою палочку себе в задницу; у меня самый лучший мужчина в мире. Гарри почувствовал, как краснеет, а затем застонал, заметив лукавство в глазах Римуса. Ночка предстояла долгая. — Итак, Гарри, — продолжил Римус, — теперь тебе придется в подробностях рассказать мне, что именно ты делал в магловском ночном клубе.

***

— Возникли проблемы? — спросил Снейп, входя в кабинет директора на совещание по поводу расписания занятий на грядущий учебный год. — Вот, — произнес Дамблдор, протягивая «Ежедневный пророк» через стол. — Так он осел у маглов? — ухмыльнулся Снейп, закончив чтение. — Я так не думаю, — ответил Дамблдор. — Добби не смог бы оставаться среди маглов. — Если только он не прячется от чужих глаз, — возразил Снейп. — Мы же знаем, что на втором курсе он пытался защитить Поттера и не пустить его в школу. — Верно, — согласился Дамблдор. — Готов поспорить, так оно и есть, — кивнул Снейп. — Высокомерный мальчишка, почему он не может просто не лезть в неприятности? — Я отправлю ему еще одну сову, на этот раз без отслеживающих чар, и буду надеяться, что она до него доберется. Снейп кивнул и проворчал: — А я сниму с него двадцать очков, когда увижу, за то, что он заставил меня ползать по Тайной комнате в поисках этого чертова письма, которое оставил его эльф.

***

— Давно не виделись, Римус, — спокойно произнес Малкольм, присоединяясь к Гарри, Пэнси, Римусу, Тонкс и Груох за столом. — Это точно; отлично выглядишь, — ответил Римус. — А ты выглядишь паршиво, — отозвался Малкольм. — Где именно ты сейчас живешь? — Где-то неподалеку от Визжащей хижины, — морщась, сказал Римус. — Больше ты там не живешь, — решительно отрезал Малкольм. — Ты будешь бесполезен для нас, если будешь уставшим и голодным. Перебирайся сюда; у нас более чем достаточно места. — Но... — Я бы не стал спорить, — перебил его Гарри. — Если ты начнешь отказываться, мне придется пустить в ход тяжелую артиллерию в виде эмоционального шантажа. А если и это не сработает, я попрошу Тонкс убедить тебя остаться. — А? — переспросил Римус. — Ты думаешь, я не видел ваши объятия чуть раньше? Или то, как ты не можешь продержаться и тридцати секунд, чтобы не посмотреть на нее? Римус покраснел. — Как будто ты ведешь себя с Пэнси как-то иначе? Гарри ухмыльнулся. — Но я официально встречаюсь с Пэнси и прямо в лицо сказал ей, что считаю ее потрясающей. Когда ты в последний раз говорил это Тонкс? Римус, казалось, залился еще более густой краской. — Ну же, Лунатик, — продолжил Гарри, твердо вознамерившись дразнить его до победного конца. — Это же не так уж трудно ей сказать. — Пэнси, пожалуйста, заставь его замолчать, — взмолился Римус. — Ладно, — задорно отозвалась Пэнси, резко развернула Гарри к себе и поцеловала его со всей страстью, на какую была способна. Гарри попытался было вяло запротестовать, но уже через секунду осознал, что целовать Пэнси — куда более веселое занятие, чем дразнить Римуса, поэтому крепко обхватил её руками и ответил на поцелуй. Он почувствовал, как её язык проник в его рот, и тихо застонал, позабыв обо всем на свете, кроме ощущения её губ на своих. Пэнси улыбнулась, прервала поцелуй и чинно села на место. — Так сойдет? — спросила она. Римус сглотнул. — Да, но теперь, кажется, я завидую. — Мы еще посмотрим, — заявила Тонкс, пока Гарри пытался прийти в себя. Она наклонилась и поцеловала Римуса в точности так же, как Пэнси только что поцеловала Гарри. Она отстранилась с точно таким же самодовольным выражением лица. — Похоже, это весело, — объявила Груох и набросилась на своего мужа. Когда он оказался столь же ошеломлен, как и остальные, она счастливо улыбнулась. — Девочки, почему бы нам не пойти в соседнюю комнату и не оставить наших героев приходить в себя? — Отличная идея, — согласилась Тонкс. — Пойдем, Пэнси. — Вы двое точно уверены, что понимаете, во что ввязываетесь? — лукаво спросил Малкольм, когда три женщины покинули комнату. — Связываться с сильными женщинами — это всегда испытание. — Это лучше, чем встречаться с садовым шлангом, — ответил Гарри. — И мне нравится мысль о том, чтобы быть с сильной женщиной. Я бы не променял Пэнси ни на кого на свете. — А я собираюсь сделать наши отношения с Тонкс официальными, — ухмыльнулся Римус. — Мы все сумасшедшие, — усмехнулся Малкольм. — За безумие, — произнес Гарри, поднимая бокал. — За безумие, — эхом отозвались остальные двое. — Если вернуться к делу, — сказал Малкольм, — я сегодня разузнал много нового насчет завещания Сириуса. Гарри и Римус выпрямились, мгновенно растеряв шутливый настрой. — С ним возникли некоторые проблемы, поскольку Сириус всё еще числился преступником, а гоблины не были в курсе его кончины. Я уладил это недоразумение и предоставил им имеющуюся у нас запись битвы в Министерстве. Гоблины являются исполнителями его воли и хотят встретиться с вами обоими завтра. Э-э, то есть завтра по реальному времени, Гарри. Так что вам придется сделать это в твой следующий выходной день. Гарри кивнул: — Не проблема. — По реальному времени? — переспросил Римус. — Я объясню позже, — ответил Малкольм. — Из того, что мне рассказали гоблины, больше ничье присутствие там не требуется, так что мы можем быть почти уверены, что вы двое получите абсолютно всё. Не то чтобы я знал, чем именно он владел; полагаю, состоянием Блэков, но я не уверен до конца. — Гарри, поскольку Сириус мертв, я инициировал судебный процесс, чтобы признать тебя эмансипированным несовершеннолетним и предоставить тебе полный доступ к твоему наследству и семейному сейфу. Гарри кивнул, сделав глоток из своего бокала. — Это значит, что юридически я стану совершеннолетним, получу право самостоятельно о себе заботиться и смогу делать всё, что доступно взрослому человеку? Малкольм кивнул. — Хорошо. — Он глубоко вздохнул и вытянул руку вперед. — На определенном этапе я хочу начать судебное преследование Долорес Амбридж за незаконное использование пыточного артефакта, а именно — кровавого пера. Малкольм и Римус одновременно побледнели, на их лицах отразился шок. — Кровавого пера? — ахнул Римус. — Да, — подтвердил Гарри, демонстрируя шрамы на руке. — Я разузнал о них, это запрещенные предметы. — Мерзкие штуковины, — прорычал Малкольм. — Почему бы тебе просто не позволить мне разобраться с этим? Обещаю, ты её больше никогда не увидишь. — Потому что месть — это блюдо, которое подают холодным, — произнес Гарри, и его голос заметно похолодел.

***

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила Гермиона, когда следующим утром Джинни вошла на кухню. — Есть о чем подумать, — тихо ответила Джинни, подходя к холодильнику, чтобы налить себе попить. — А? — переспросил Рон. — Прошлой ночью у меня было много времени на размышления, — спокойно объяснила Джинни. — Я почти не спала. — Садись, милая, — произнесла Молли столь же мягким голосом. — Я приготовлю тебе завтрак. — И что ты собираешься делать? — спросил Рон. — Я всё еще считаю, что Гарри сам не понимает, что теряет. — Прекрати, Рон, — твердо оборвала его Джинни. — Знаешь, о чем я думала прошлой ночью? Почему я так расстроена из-за этого? С чего вдруг я заслуживаю встречаться с Гарри? — И уже поздно ночью я кое-что осознала. Это не так. У меня нет никакого права встречаться с Гарри. Жизнь — это не прекрасная сказка, где мы все становимся одной большой счастливой семьей Уизли. У Чарли и Тонкс ничего не вышло; Билл и Флёр после своего флирта снова вернулись к отношениям просто коллег; Фред и Джордж наслаждаются холостяцкой жизнью. — И будучи самой младшей, я думала, что мне достанется великий Гарри Поттер, и я завершу эту фантазию. — Но жизнь устроена иначе. Подобного просто не случается. — О, Джинни, — выдохнула Молли. — Погоди, мам, — снова перебила её Джинни. — Я еще не закончила. — Я злилась на Гарри за то, что он снова заставляет меня через это проходить, за то, что заставил меня влюбиться в него, а сам игнорирует. Но знаешь, что я поняла? На этот раз Гарри меня не игнорировал. Он думает, что я нашла свое счастье с кем-то другим, и он готов сделать всё возможное, чтобы я была счастлива и чтобы я оставалась частью его круга. — Он не обязан этого делать, ему это совершенно не нужно, но он именно такой человек. Тот самый человек, в которого я влюбилась. Гарри готов позволить другим людям приблизиться к себе ради меня. — Ради меня. Вы хоть понимаете, насколько ничтожной я из-за этого себя чувствую? Тот, кто так сильно ценит свою частную жизнь, готов пожертвовать её частью, лишь бы я могла быть счастлива. — Это и есть дружба. Вот как поступают друзья. Это поступки человека, которому я очевидно дорога. И дорога именно мне — маленькой Джинни Уизли — как отдельной личности. — Это заставило меня задуматься о дружбе, о том, что его дружба значит для меня. Я стала его подругой, чтобы узнать его получше, надеясь, что и он узнает меня получше и влюбится. Вы хоть понимаете, какой паршивой я себя из-за этого чувствую? — Вот Гарри, который готов впустить меня в свою жизнь, а я тут выплакиваю все глаза из-за того, что у него появилась девушка. Девушка, которой он, вероятно, открылся только потому, что думает, будто я счастлива с кем-то другим. — Я не хочу быть таким человеком. Я не такая. Когда мы вернемся в школу, я обязательно подружись с его девушкой, кем бы она ни была. Я буду другом Гарри — настоящим другом — и постараюсь быть столь же открытой с ним, сколь открыт был он со мной. Я приму его девушку и постараюсь стать ей подругой. Я не собираюсь превращаться в какую-то ревнивую мегеру. — У меня нет автоматического права на Гарри. Я хочу, чтобы Гарри был счастлив, чтобы его поддерживали, чтобы его любили. Я всегда думала, что это буду делать я, но ничего не вышло. Так что я не собираюсь терять его дружбу. Я постараюсь стать для него настолько же большим другом, насколько большим другом он пытается быть для меня. Молли подошла и заключила дочь в крепкие, материнские объятия. — Я так горжусь тобой, — мягко прошептала она. Джинни трепетно улыбнулась. — Мне всё еще тяжело из-за этого, но к тому времени, как я вернусь в Хогвартс, я клянусь, что смогу это принять. Джинни встала, высвобождаясь из объятий матери. — Пойду еще немного посплю. Остальные проводили Джинни взглядом. — Я всё равно считаю, что Гарри было бы лучше с Джинни, — упрямо заявил Рон. — Она потрясающая. — Так и есть, — согласилась Гермиона, — но, Рон, мы должны принять то, что Гарри сделал свой выбор. — Выбор, при котором он не владел всей полнотой фактов!

***

— Мистер Поттер, мистер Люпин, — Гоблин поприветствовал их в своем кабинете. — Мы сделаем это как можно короче. Мистер Блэк оставил для вас обоих послание в этом Омуте памяти. Гарри и Римус переглянулись и потянулись, чтобы коснуться серебристых нитей воспоминаний. На мгновение возникло ощущение падения, когда они вдвоем вошли в воспоминания Сириуса. — Гарри, Лунатик, — радостно произнес образ Сириуса Блэка. — Что за грустные лица? Можно подумать, вы на чтении завещания или вроде того. О, постойте, так и есть, на моем! — С днем смерти меня, с днем смерти меня, с днем смерти, дорогой Сириус, с днем смерти меня! — весело запел он. — Давайте, подпевайте. — О, постойте, вы же не можете, вас ведь здесь на самом деле нет, верно? Вы можете говорить друг с другом, но не со мной. Ну и ладно, если это самая большая моя проблема, связанная с тем, что я мертв, то я буду очень счастлив. — Итак, я преставился. Сириуса больше нет, я перестал существовать, испустил дух и отправился на встречу со своим создателем. Я жмурик, лишенный жизни, покоящийся с миром, кормящий червей; мои метаболические процессы теперь история. Я сыграл в ящик, склеил ласты, покинул эту бренную обитель, опустил занавес и присоединился к чертову невидимому хору. Я бывший Пэдди!! — О, пожалуйста, скажите мне, что вы узнали Монти Пайтон? Это была лучшая группа магловских комиков из всех когда-либо существовавших. К тому же я никогда не хотел быть каторжником; я хотел быть лесорубом. — Ладно, ладно, я прекращаю. — Гарри, как часть моего завещания, я хочу, чтобы ты пообещал мне посмотреть кое-что из Монти Пайтон и научиться смеяться. Это важный урок, который нужно усвоить — посмотри «Жизнь Брайана» и обрати внимание на концовку. — Ладно, побуду немного Сириусом. Да, я должен был хоть где-то вставить эту последнюю шутку про Сириуса и серьезность. — Лунатик, мы поклялись, когда поступили в Хогвартс, что будем друзьями на всю жизнь. Нам это удалось. Я никогда не найду таких хороших друзей, какими были ты и Джеймс. Я был благодарен каждый божий день своей жизни за вас обоих, и за Лили, когда она присоединилась к нам. Каждое мое хорошее воспоминание связано с тобой, Лили, Джеймсом и Гарри. — Гарри, я любил тебя с самой первой минуты, как ты родился. Я устроил твой первый полет на метле, когда тебе было три недели, и Лили сглазила меня за это, выставив вон из дома, но оно того стоило. Ты потрясающий ребенок, и я знаю без колебаний и сомнений, что Джеймс и Лили смотрят на тебя сверху с такой гордостью, с какой только могут гордиться любые родители там, наверху. — А теперь, зная вас обоих, вы, вероятно, вините себя в моей смерти. Так что слушайте меня очень внимательно, я скажу это лишь раз. Мне плевать, даже если бы вы стояли в сторонке и смотрели, как Волан-де-Морт под Империусом сбрасывает меня со скалы. Вы Меня Не Убивали! — Скорее всего, Волан-де-Морт убил меня или подстроил это. Так что, Гарри, если представится случай и у тебя будет возможность, убей этого ублюдка. Не переживай из-за убийства человека; он потерял свою человечность давным-давно. — Римус, к тебе это тоже относится. Но твоя задача — сохранить Гарри жизнь и убедиться, что он сможет наслаждаться тем, что я вам обоим оставляю. — Всё. Делится пятьдесят на пятьдесят. Вы оба должны сделать все возможное, чтобы растратить мое состояние на важные в жизни вещи — веселье до конца ваших дней. — Когда вы оба в конце концов умрете, и Гарри — пусть это случится очень нескоро, я хочу услышать истории о провернутых розыгрышах, полученном веселье и высмеянных устоях. — О, так как у меня заканчивается время, найдите способ уничтожить тот портрет на площади Гриммо. И с Кикимером тоже разберитесь, пожалуйста; мне плевать, как вы это сделаете. Он частично виновен во многом из того, что произошло в моей семье. — Ну что ж, ребята, рад, что вы оба пришли попрощаться со старым добрым мной. И Гарри, помни вот что. Он снова начал петь: — Кое-что в жизни паршиво. Это реально может вывести из себя. Другие вещи просто заставляют ругаться и проклинать. Когда ты жуешь жилы жизни. Не ворчи, свистни. И это поможет всему обернуться к лучшему... И... всегда смотри на светлую сторону жизни... Всегда смотри на светлую сторону жизни... Воспоминание померкло, и они обнаружили, что вернулись обратно из Омута памяти. На их лицах были совершенно одинаковые дорожки от слез, но в то же время и улыбки. — Только Сириус, — пробормотал Римус. — Согласен, — пробормотал Гарри. Они подписали оставшиеся бумаги, и им сказали, что Гоблины отправят Малкольму сову со всеми подробностями того, что они унаследовали. Они переместились с помощью портала обратно в Паркинсон-Мэнор, где их уже ждали Паркинсоны и Тонкс. — О, Гарри, — воскликнула Пэнси, шевельнувшись первой. Она подбежала к нему и заключила в крепкие объятия. Секунду спустя он уже плакал на ее плече. Тонкс подошла и обняла Римуса. Он казался чуть более сдержанным, но цеплялся за нее так же крепко, как Гарри цеплялся за Пэнси. Несколько минут спустя они сидели в библиотеке. Римус и Тонкс сидели рядом друг с другом, Малкольм и Груох тоже, в то время как Пэнси прочно устроилась на коленях у Гарри и не выказывала ни малейшего намерения двигаться. — Сириус оставил нам всё. Я должен посмотреть кое-что из Монти Пайтон и придумать способ уничтожить портрет его матери на площади Гриммо, — тихо сказал Гарри. — И мы должны постараться растратить его состояние на веселье. Римус кивнул в знак согласия. — Типичное завещание Сириуса, если это вообще можно так назвать. Гарри медленно начал улыбаться, когда ему в голову пришла одна идея. — Скоро ведь будут выборы, верно? — Будут, — согласился Малкольм. — Я подумал, что из Римуса получился бы замечательный Министр магии. У остальных присутствующих в комнате одновременно появилось совершенно одинаковое шокированное выражение лица. — Но я же оборотень! — воскликнул Римус. В то же самое время Малкольм произнес нечто очень похожее. — Фадж подпишет законопроект, объявляющий, что оборотням разрешено баллотироваться на посты, чтобы показать, насколько он широк во взглядах — Малкольм, это твоя задача, — спокойно сказал Гарри. — Тебе нужно убедить Фаджа, что это поможет ему переизбраться. — За месяц до выборов мы объявим о кандидатуре Римуса без лишнего шума. Его в значительной степени проигнорируют как номинального кандидата от группы по интересам. Я ожидаю, что помимо Фаджа будет еще и кандидат от Пожирателей Смерти. Если будет кто-то еще, нам нужно будет найти их слабость и использовать ее так, чтобы они снялись. Я хочу гонку с тремя лидерами. — А потом? — мягко спросил Римус. — За неделю до выборов мы устроим так, чтобы Пожиратель Смерти был разоблачен публично, и в то же время начнем массированную атаку на Фаджа. Мы покажем, что он был финансово и морально коррумпирован, а затем начнем этот судебный процесс против Амбридж, дискредитируя его за то, что он назначил ее. Я хочу, чтобы ни у кого другого не осталось времени заявить о себе, чтобы у людей остался только один кандидат, за которого они смогут проголосовать. За день до выборов мы передадим прессе кое-что из прошлого Римуса, и я публично поддержу его. — Гарри, ты говоришь о манипулировании магическим миром. — Ну да, именно так, — согласился Гарри. — Ты клонишь к чему-то конкретному? — Ты с ума сошел? — спросила Тонкс, уставившись на Гарри с открытым ртом. — А я бы узнал, если бы сошел? — ухмыльнулся в ответ Гарри. — Не думаю. — Он не сумасшедший, — твердо сказала Пэнси с гордым выражением лица. От этого взгляда у Гарри потеплело внутри, когда он понял, как ему приятно, что кто-то вот так им гордится. — Разница между безумием и гениальностью оценивается успехом, — сухо заметила Груох. — Почему ты выбрал Римуса? — Потому что вы с Малкольмом для начала предпочли бы остаться в тени, и вы оба были бы серьезными кандидатами. Нам нужно, чтобы казалось, будто Римус делает это ради принципа, а не потому, что рассчитывает победить. Мы хотим, чтобы Фадж и кандидат от Пожирателей Смерти недооценили его и сосредоточились на борьбе друг с другом. — И Римус поможет покончить с этим глупым комплексом превосходства, который есть у волшебников. Оборотень в роли Министра? Те, у кого не случится апоплексический удар, будут более благосклонны к Закону об эмансипации домашних эльфов и Закону о равенстве магических существ, которые он сможет продвинуть. — Ну что, Римус, — медленно произнес Малкольм, — как тебе мысль стать нашим великим лидером? — Если я пойду на это, вы ведь понимаете, что я собираюсь делать свою работу как можно лучше и не поддамся ничьему влиянию? — Само собой, — сказал Малкольм. — Я бы и не ожидал от тебя ничего другого. Я бы предпочел видеть на посту компетентного, честного человека, чем некомпетентного и коррумпированного. Мы окажем тебе серьезную поддержку, когда Гарри запустит свою пиар-кампанию; мы привлечем всех, кто должен нам услугу. — Я все еще думаю, что ты сумасшедший, Гарри, но ладно, давай сделаем это. Гарри ухмыльнулся. — Конечно, наличие стабильных отношений поможет произвести нужное впечатление на общественность. Римус застонал и повернулся к Тонкс. — Если игнорировать вон того лезущего не в свое дело придурка, ты не согласишься встречаться со мной официально? Не ради должности и не из-за его чертовых подколок, а потому что ты мне правда очень нравишься. — Встречаться? Мы что, вернулись в Хогвартс? — поддразнила Тонкс. — Я там преподавал, — пожаловался Римус. — Набрался их словечек. Это все вина Гарри. Гарри элегантно фыркнул. — Да, — рассмеялась Тонкс. — Я буду с тобой встречаться. — Она наклонилась и нежно поцеловала Римуса. — Да-а! — громко возликовал Гарри. — Сириус хотел провернуть розыгрыш на свои деньги, и разве можно придумать розыгрыш масштабнее, чем привести Римуса к власти? Малкольм медленно улыбнулся — и эта улыбка отразилась на лицах всех присутствующих в комнате. — Нет, Гарри, — медленно произнес Римус, — я не могу придумать розыгрыша масштабнее этого. Он бы сам хохотал до упаду.

***

— Итак, как ты себя чувствуешь на самом деле? — спросила Пэнси, когда они остались наедине в ту ночь. — Устал, — тихо вздохнул Гарри. — Было тяжело снова видеть Сириуса, такого полного жизни. Пэнси кивнула. — А почему ты собираешься судиться с этой коровой Амбридж? Гарри печально вздохнул и поднял руку. Она взяла её и моргнула, увидев шрамы. — Она сделала это с тобой? — На отработках. То, что я писал, вырезалось на моей руке. — Гарри, — твердо сказала она, потрясенная тем, что кто-то посмел сделать подобное с Гарри Поттером, и пришедшая в ужас от того, что кто-то сотворил такое с её Гарри. — Я знаю, что ты собираешься подать на неё в суд, но этого недостаточно. Никто не смеет так поступать с тобой. Я превращу её жизнь в ад. — Выражение её лица заставило бы самого Волан-де-Морта дважды подумать. — Знаешь, ты немного пугаешь, когда так смотришь, — сказал Гарри. — Не тебе нужно бояться, — улыбнулась она, теряя этот взгляд так же быстро, как он и появился. Она посмотрела ему в глаза. Как можно нежнее она поднесла его руку к себе и мягко поцеловала шрамы, а затем поцеловала его пальцы. Она слегка подтолкнула его назад на кровать, сдвигая так, чтобы он оказался у подушек, и забралась на него сверху, положив руки ему на грудь и упершись подбородком в ладони, чтобы смотреть на него снизу вверх. — Ты хоть представляешь, как сильно я тобой горжусь? — серьезно спросила она его. — С самого твоего дня рождения ты принимаешь решения, придумываешь потрясающие планы и держишь свое обещание. — Ты удивительный. — Она сделала паузу и глубоко вздохнула. — Я люблю тебя, Гарри Поттер. Он открыл рот, но она потянулась вверх и легонько прижала палец к его губам. — Тебе не нужно ничего говорить сейчас, Гарри. Я знаю, что ты еще не готов. Я сказала тебе это не ради этого. — Я сказала это, потому что хочу, чтобы ты знал без тени сомнения: в мире есть как минимум один человек, который считает тебя самым важным человеком в своей жизни. И который думает о тебе как о Гарри, а не как о Мальчике-Котором-Выжил или ком-то еще. — Я хочу, чтобы ты знал: я всегда буду прямо здесь, рядом с тобой, и я всегда сделаю так, чтобы ты никогда не был одинок. Я люблю тебя, Гарри, за того мальчика, которым ты был, и за того мужчину, которым ты становишься. Я люблю тебя за то, что ты защищаешь меня, за то, что сражаешься за меня, за то, что заставил меня снова летать, за то, что заставляешь меня смеяться, за то, что дал мне причину измениться, за то, что дал мне причину расти тоже. — И вот, когда ты будешь готов и почувствуешь это, ты сможешь сказать мне в ответ, что любишь меня. А до тех пор я буду ждать. Она посмотрела вверх, в его ярко-зеленые глаза. Они были переполнены эмоциями, благодарностью и чем-то еще — чем-то, что рано или поздно станет любовью к ней. Но то, чего она там не увидела, порадовало ее не меньше. Признаки депрессии исчезли, сменившись чем-то, что походило на благоговение. — Но вот что ты можешь сделать, — прошептала она, — так это поцеловать меня. Он улыбнулся ей, потянулся руками вниз и с легкостью, которая привела ее в трепет, приподнял ее над собой и сдвинул вверх вдоль своего тела, пока она не оказалась прямо над его головой. — Спасибо, — тихо сказал он. — Я говорила серьезно, — сказала она. — Я знаю, — ответил он, медленно опуская ее. Он удерживал ее неподвижно, осыпая ее губы легкими, как перышко, поцелуями, прежде чем опустить ее полностью, обвить руками ее спину и перевернуть под себя. Он целовал ее снова и снова, словно пытаясь выразить своими поцелуями то, что не мог сказать словами. Пэнси позволила своим рукам зарыться в его волосы, удерживая его близко, и знала без сомнений, что рано или поздно он признается ей в любви, и для него это станет окончательным обязательством.

***

В свой следующий выходной Пэнси и Гарри отправились на площадь Гриммо. Римус и Тонкс сказали им, что дом пустует, так как Орден сейчас использует другую базу для своих операций. — Так вот где ты торчал прошлым летом? — фыркнула Пэнси, выглядя не особо впечатленной. — Ага, — согласился Гарри. — Я жил в комнате с Роном наверху. Сириус был здесь с Клювокрылом все лето; думаю, он чуть с ума не сошел от скуки. Мы кучу всего делали неправильно. Он слегка улыбнулся: — Еще именно здесь я понял, что Джинни повзрослела. Она свернулась калачиком на диване, и я заметил отблески камина в её глазах. — Мне стоит ревновать? — спросила Пэнси. Гарри покачал головой. — Не-а. Я просто предаюсь воспоминаниям. Между нами могло бы что-то случиться, наверное, но кто знает. Это могло быть странно, учитывая, что она сестра Рона и все такое. Но в любом случае это не имеет значения; она с Дином, а я? — Он сделал паузу и повернулся, слегка прижимая её к стене. — У меня есть эта великолепная девушка с длинными каштановыми волосами, загадочными серыми глазами и крайне подходящими для поцелуев губами, которая любит меня. Стал бы я от неё отказываться? Он опустил голову и затянул поцелуй. — Ни за что на свете. Она улыбнулась ему в губы. — Я рада, потому что я видела её Летучемышиный сглаз, и мне не хочется ввязываться с ней в драку. Он рассмеялся: — Я слышал об этом. — Я бы могла её расцеловать, — ухмыльнулась Пэнси. — Мне так давно хотелось проклясть Драко. — Ну, я рад, что ты этого не сделала, — ответил Гарри. — Потому что тогда девушка, в которую я сейчас влюбляюсь, оказалась бы с девушкой, с которой я мог бы быть, а я остался бы один. — А этого мы никак не можем допустить, — ответила Пэнси, снова глубоко его целуя. Несколько минут спустя, когда волосы Гарри стали заметно более растрепанными, чем обычно, они подошли к занавесу, закрывающему портрет миссис Блэк. Без лишних церемоний Гарри рванул его в сторону. — О, это ты, — фыркнул портрет. — И что это за грязная девка с тобой? Пэнси свирепо уставилась на портрет. — Паркинсон, — произнесла она ледяным голосом. — И я думаю, вы обнаружите, что в моей родословной нет никаких изъянов, в отличие от вашего двоюродного дедушки-магла. Картина, казалось, побледнела. — Ты ребенок Малкольма и Груох? — Именно так, — ухмыльнулась Пэнси. — А вы — не более чем грязная грязнокровка. — Как ты смеешь! — прогремела миссис Блэк. — Смею, грязнокровка, потому что, в отличие от вас, мы не терпели подобной чепухи в нашей семье. Гарри, эта картина бесполезна, тебе придется её убрать. — Вы не сможете меня снять, — презрительно бросила миссис Блэк. — Никто не сможет! — Кто вообще говорил о том, чтобы тебя снимать? Гарри теперь владеет этим местом, а мне нравится твоя рама. — Значит, мой никчемный сынок мертв. Скатертью дорога этому отребью. — Одна из вещей, которые я понял за последнее время, — произнес Гарри, вступая в разговор, — это то, что месть полезна для души. Конкретно для моей души. В прошлом году я ненавидел тебя — теперь я презираю тебя. Последним желанием Сириуса было, чтобы тебя уничтожили, и я собираюсь сделать это. — И как же ты собираешься это сделать, полукровка? Гарри улыбнулся и поднял банку. — Маглы поразительны, — бодро сказал он ей. — И так изобретательны. Это скипидар, иначе известный как смывка для краски. — Ты не посмеешь! — сказала миссис Блэк, снова бледнея. Гарри макнул кисть в банку, передал её Пэнси, а сам достал другую. — О, я думаю, очень даже посмеем. — Кикимер! — завопила миссис Блэк. Появился грязный, скрюченный домашний эльф. — Что хозяин делает? — прохныкал он. — Уничтожаю этот портрет, — спокойно ответил Гарри, пробуя средство на нижнем углу. Он счастливо улыбнулся, когда краска исчезла. — Хозяин не должен этого делать, — сказал Кикимер. — О, еще как должен, — произнес Гарри, не глядя на него. — Смерть Сириуса делает меня владельцем этого места. И поскольку Сириус просил уничтожить этот портрет, мы займемся этим прямо сейчас. — Кикимер рад, что Блэк мертв, — пробормотал эльф про себя. — Останови их, Кикимер! — закричала миссис Блэк. Кикимер медленно поднял руку: — Хозяйка дает приказ, — промямлил он и швырнул в Гарри заклятие. Заклятие так и не долетело, поскольку с хлопком между ними появился Добби, небрежно перехватив вспышку. — Как смеет Грязный Кикимер нападать на Гарри Поттера, — выплюнул Добби, явно разъяренный. — Гарри Поттер — великий и могущественный волшебник; он друг всех домашних эльфов, а Грязный Кикимер пытается разрушить эту дружбу? — Грязный Кикимер был предупрежден, теперь Добби займется Грязным Кикимером. — Кикимер просит прощения, — завопил старый эльф, падая на колени и пресмыкаясь. — Добби все равно, — сурово ответил Добби. — Добби созвал заседание Совета. Совет решит судьбу эльфа, который нападает на Хозяина. — Нет! — закричал Кикимер, когда Добби подошел к нему, схватил за ухо и трансгрессировал с хлопком. — Я уже говорила, что Добби замечательный? — спросила Пэнси. — Не ему, — ухмыльнулся Гарри. — Возможно, тебе стоит сказать это ему лично. — Пожалуй, так и сделаю, — рассмеялась Пэнси. — Я рада, что ты его позвал. — Я подумал, что Кикимер может создать проблемы, но мне все же придется поспрашивать насчет этого Совета эльфов. Похоже, мы так мало знаем о том, как живут домашние эльфы, — прокомментировал Гарри, наклоняясь и густо набирая скипидар на кисть. — Остановитесь, я приказываю вам! — закричала миссис Блэк. — Я думаю, — небрежно сказал Гарри Пэнси, — что дело пойдет гораздо легче после того, как я сделаю вот это. — Он взмахнул кистью и аккуратно стер рот на картине. Он весело улыбнулся, когда миссис Блэк лишилась возможности говорить. — Идеально, — согласилась Пэнси. Вместе они принялись за работу, и им потребовалось меньше тридцати минут, чтобы миссис Блэк превратилась в грязное пятно на полу. — Думаю, нужен еще один штрих, — сказала Пэнси, глядя на ставший теперь черным холст. Она взмахнула волшебной палочкой и оставила небольшую надпись красными буквами. — Спасибо, — сказал Гарри, обнимая свою девушку за талию. — Пойдем домой и покатаемся на лошадях. Может, мы сможем вместе встретить закат. — Мне бы этого хотелось, Гарри.

***

Минерва Макгонагалл вошла в кабинет директора и села напротив него. — Доброе утро, — улыбнулся Альбус. — Доброе утро, Альбус, — формально произнесла Минерва. — Чем я могу помочь тебе в этот прекрасный день? — Альбус, я должна в очередной раз выразить протест против поведения Северуса. Это просто несправедливо по отношению к остальным студентам, что он проявляет столь ужасную предвзятость в своих действиях, и это превращает в посмешище сам институт баллов факультетов. — Ну, Минерва, всё не так уж плохо, — легкомысленно сказал Альбус. — За последние четыре года Северус снял девятьсот сорок два балла с Хаффлпаффа, Рейвенкло и Гриффиндора. За тот же период он снял сорок восемь баллов со Слизерина. Он начислил сто шесть баллов другим факультетам и тысячу двести тринадцать — своему собственному. — Ужасно, что ему позволяли выходить сухим из воды. И давай не будем говорить о его отношении к делу. Мы здесь в качестве педагогов, однако мы выпускаем поколения людей, которые ненавидят зельеварение как предмет, за исключением его слизеринцев, очевидно. — Я осведомлен о ситуации, — твердо сказал Альбус. — И что ты делаешь по этому поводу? — потребовала ответа Минерва. — Я поговорю с Северусом. Минерва закатила глаза. — Ты можешь говорить с ним сколько угодно. Заодно можешь передать ему, что в этом году он не будет преподавать зельеварение Гарри Поттеру. Я решила сама обучать его этому предмету. Я предложу то же самое любому из моих студентов, кто желает изучать зельеварение, но не станет делать этого под началом Северуса. — Филиус и Помона предлагают аналогичную схему своим студентам. — Ты не сделаешь ничего подобного, — сказал Дамблдор, подаваясь вперед. — Я уже получила разрешение от Попечительского совета, — ответила Минерва слегка раздраженно. — Я дала тебе много лет, Альбус, чтобы разобраться с этим беспорядком, и ты не предпринял никаких действий. При любой возможности ты заставлял Гарри работать с Северусом во вред Гарри. Я не потерплю, чтобы прекрасный студент был потерян из-за профессора — профессора, который считается взрослым человеком, — затаившего обиду на родителей мальчика за действия, совершенные задолго до его рождения. — Важно, чтобы Северус продолжал помогать Гарри. — Больше нет, — твердо ответила Минерва. — Северус получил свой шанс и упустил его. — Я ловлю себя на необычной мысли, что теряю уважение к тебе, Альбус. Ты слишком много лет был слеп к недостаткам Северуса, и я больше не стану с этим мириться. Будущее наших студентов важнее, чем всё то, что ты надеешься получить от Северуса. — Ты можешь, конечно, использовать свои полномочия директора, чтобы аннулировать решение попечителей. Искренне надеюсь, что ты не пойдешь по этому пути. Если ты это сделаешь, я буду вынуждена серьезно пересмотреть вопрос о своем пребывании в Хогвартсе. Решительно кивнув, Минерва встала и зашагала прочь из кабинета директора, внезапно почувствовав облегчение от того, что наконец-то затронула тему, которая беспокоила её так много лет. У неё было врожденное чувство справедливости, а поведение Северуса выходило далеко за его рамки. Два других декана факультетов согласились, что в этом году любые баллы, снятые Северусом, будут изучаться самым подробным образом, и любые баллы, признанные несправедливыми или чрезмерными, будут возвращены. Они подумывали о том, чтобы относиться к слизеринцам так же, как Снейп относился к Гриффиндору, но решили, что не должны наказывать детей за поведение Снейпа и что они не хотят опускаться до его уровня. Ей потребовалось много времени, чтобы дойти до стадии, когда она почувствовала необходимость действовать за спиной директора, но её протесты каждый год натыкались на туманные обещания разобраться с этой проблемой. Она не знала, почему Альбус защищает Снейпа так, как он это делает, и почему он заставляет Гарри работать с ним, и её это больше не волновало. Будущее Гарри — когда со всеми этими делами Волан-де-Морта будет покончено — было важнее, чем сведение старых счетов. Она вошла в свои покои и приготовила себе чашку чая. Она села в свое любимое кресло и взяла книгу по зельеварению, которую изучала в настоящее время. Она была полна решимости сделать так, чтобы любой ученик, посещающий её занятия, превзошел учеников Северуса.

***

— Гарри, — позвала Пэнси, заходя в спальню. Гарри бездельничал на кровати, увлеченный книгой. — Да? — спросил он, загибая уголок страницы, которую читал. — Ты же знаешь, что для подобных вещей у нас есть закладки? Гарри ухмыльнулся. — Что случилось? Она подняла пергамент в руке. — Дафна хочет зайти в гости после обеда. — Она знает, как ты выглядишь обычно? — Нет, я ей не говорила. — Что ты хочешь сделать? — Я думала признаться ей. Она была моей лучшей подругой в Хогвартсе, — добавила она это различие, надеясь, что он поймет, что во всех остальных смыслах ее лучшим другом был он. — И она довольно хороша в бою, так что могла бы нам помочь. — Ты ей доверяешь? Пэнси кивнула. — Доверяю; она ненавидит Драко, а это всегда хорошее начало. Она знает, что я тоже его ненавижу, и помогала мне справляться с ним. — То есть ты собираешься рассказать ей всё и надеяться, что она к нам присоединится? — Да. — Хорошо, — сказал Гарри, — но если она ответит «нет», нам придется применить к ней Обливиэйт. — Я знаю, — с улыбкой сказала Пэнси. — Она должна прибыть сегодня после обеда. Нам придется быть осторожными, чтобы она не столкнулась с другими версиями нас, бегающими вокруг. — Поскольку мы её не видели, мы этого не делали, а она — нет, — сухо сказал Гарри. — Что, никаких жалоб на головную боль? Гарри ухмыльнулся: — Теперь я с этим смирился. — Во сколько она должна быть? — Через пару часов. — Отлично, — сказал Гарри, внезапно поднявшись на ноги. — О? — настороженно спросила Пэнси. — Ага, отлично, — ответил Гарри, придвигаясь к ней. — Почему отлично? — Потому что это дает мне полно времени. — Полно времени? — Да, — согласился он, внезапно бросаясь вперед и ловя её. Он обвил руками её талию и с легкостью приподнял. — Полно времени, чтобы проверить, сколько раз я смогу тебя поцеловать. — О, — улыбнулась Пэнси. — Ладно. Он опустил её на кровать и сдержал свое слово, проведя целый час в поцелуях с ней.

***

— Приятно снова видеть тебя, Качественная, — с улыбкой произнесла Дафна. — Я же просила тебя так меня не называть, — простонала Пэнси, надеясь, что Гарри не расслышит это прозвище. — Ты сама заявилась на бал в таком виде, словно была магловским кондитерским изделием, — парировала Дафна. — Садись, Даф, — сказала она стройной блондинке. — Нам нужно поговорить. — Хорошо. — Мне нужно кое в чем признаться, — вздохнула Пэнси. Она тоже села, подавшись вперед. Ей и в голову не приходило, когда она впервые наложила маскирующие чары, что позже ей придется признаваться в этом своей лучшей подруге. И только после того, как Гарри заметил, что её подруги могут расстроиться из-за этой лжи, она посмотрела на медаль с другой стороны. Дафна вопросительно приподняла одну из своих безупречно идеальных бровей. — Продолжай. — Это не то, как я выгляжу на самом деле, — быстро призналась она. — Я носила маскирующие чары, потому что хотела завести друзей ради того, какая я есть, а не ради того, как я выгляжу, и еще потому, что хотела спрятаться от Драко. — А как ты выглядишь? — холодно спросила Дафна, и язык её тела стал закрытым. Пэнси поморщилась, потянулась рукой к волшебной палочке и с её помощью сняла маскирующие чары. — Ты выглядела вот так все то время, что я тебя знаю, и ничего мне не сказала? — закричала Дафна. — Ты лгала мне все то время, что мы дружим? — Но... — Не перебивай, — выплюнула Дафна. — Это в твоем понимании дружба? Я потрясена, в ужасе, мне больно, меня предали. — Ну или, по крайней мере, я была бы в таком состоянии, если бы не знала обо всем со второго курса, — закончила она самодовольно, спокойным голосом. — Что?! — Тебе, может, и удается дурачить Драко, дорогуша, но он жертва близкородственного скрещивания и идиот. Ты правда думала, что сможешь провести все эти годы в Хогвартсе и тебя не раскусят? — Ну, вообще-то да, — сказала Пэнси, у которой в животе внезапно отпустило, — думала. — У меня закрались подозрения еще на первом курсе, — объяснила Дафна. — Так что на втором курсе, когда Браун и Патил завели разговор о маскирующих чарах для скрытия прыщей, я вдруг подумала: а не этим ли ты занимаешься? Я применила заклинание, позволяющее видеть сквозь них, и впервые увидела тебя настоящую. — Некоторое время я на тебя дулась. — Так вот почему ты внезапно начала меня игнорировать! — Ага, я не хотела выдавать твой секрет, но мне все равно было обидно, что ты мне не доверяешь. Но потом я вспомнила, что мы на Слизерине, а у нас так принято, и простила тебя. — И ты знала все это время? — Очевидно, — сухо сказала Дафна. — Это было даже забавно, особенно наблюдать, как Драко игнорирует тебя, когда я знала: появись у него хоть намек на то, как ты выглядишь на самом деле, он бегал бы за тобой усерднее, чем за мной. — Мы и правда отлично работаем вместе, — улыбнулась Пэнси, теперь уже окончательно расслабившись. — Не так уж трудно манипулировать этим придурковатым мальчишкой. — Что ж, раз уж я взялась за признания, у меня есть для тебя еще одно. — Только не говори мне, — произнесла Дафна, — что ты влюбилась в Гарри Поттера. — Как ты узнала? — спросила Пэнси, чувствуя, как бледнеет. Дафна уставилась на неё, а затем покачала головой. — Что?! — пискнула она. — Как ты это узнала? — Я пошутила! Ты не можешь быть влюблена в Гарри Поттера! — Я влюблена, — тихо сказала она. — Но... но... — заикалась Дафна, полностью ошеломленная. — Ты... Гарри... Но я же пошутила. Скажи мне, что ты шутишь. — Боюсь, что нет, — ответила Пэнси. Теперь, когда она поняла, что это был саркастический комментарий, она начала получать удовольствие от того, что её лучшая подруга лишилась дара речи. — Гарри храбрый, благородный, великолепный, довольно хорошо танцует, отлично выглядит в смокинге, верен до гроба и потрясающе целуется. — Он потрясающе что?! — вскрикнула Дафна, и на её лице отразился абсолютный шок. — Как, черт возьми, ты можешь знать, что он потрясающе целуется; у тебя просто не было времени целоваться с ним в прошлом году! — Забавная история, — ухмыльнулась Пэнси, которая теперь откровенно развлекалась. — Папа поссорился с Люциусом, который тут же побежал к Волан-де-Морту, — она заметила, как Дафна побледнела при упоминании этого имени, и вспомнила, что другие люди обычно не разбрасываются им вслух. — Так вот, у нас состоялось семейное собрание. Папа и Дамблдор не ладят, поддерживать Волан-де-Морта мы не можем, потому что потеряем всё, а мне, возможно, пришлось бы выйти замуж за эту жабью морду, поэтому мы отправились к Гарри. — Он был в скверном состоянии, так что мы умыкнули его, привезли сюда, и я в него влюбилась. О, и мы помогли ему разобраться с парой его проблем и наняли нескольких учителей, чтобы убедиться, что он сможет победить Волан-де-Морта. —... — попыталась что-то сказать Дафна, прежде чем встряхнуться. — Ладно, а теперь расскажи мне настоящую историю. — Это была в общих чертах краткая версия, — сказала она. — Послушай, ты не должна никому говорить о том, что происходит. — Я так и поняла, — ответила Дафна. — Я хранила твой секрет четыре года и буду хранить всегда. — Спасибо, — с благодарностью произнесла Пэнси, улыбаясь подруге. — Ты знаешь, что ты изменилась? — В каком смысле? — Ты улыбаешься гораздо чаще и кажешься умиротворенной. — Это целиком заслуга Гарри, — призналась она. — Возможность узнать его так близко и осознание того, насколько он потрясающий, заставили меня повзрослеть. Я хотела быть с ним с самого начала, но он не был готов к отношениям, поэтому мне пришлось проявить терпение и позволить ему сначала узнать меня. Самое странное было то, что я тоже узнала его получше и поняла: если я не изменюсь, у меня не будет шанса. — Всё то время, что я провела с ним, заставило меня осознать, что мне выпал главный шанс в жизни, что я действительно могу заполучить своего принца, но мне нужно было убедиться, что я смогу стать той, в ком он нуждается. Он заслуживает всего. — Существует пророчество, о котором знает Дамблдор, и в нем говорится, что Гарри — единственный человек на свете, способный убить Волан-де-Морта, и что один из них должен убить другого. Дафна снова уставилась на неё с открытым ртом. — Он силен, действительно силен; мы дружим с домашним эльфом, и я расскажу тебе об этом позже, так вот, этот эльф говорит, что Гарри в свои шестнадцать лет — один из трех самых могущественных волшебников из ныне живущих. Два других — это Волан-де-Морт и Дамблдор. — К тому же он только что унаследовал состояние семьи Блэк от своего крестного, Сириуса. — Того самого, который погиб в конце семестра? — Ага. Так что теперь он богат, силен, красив и умен. Ты можешь представить Драко с такими качествами? — Ну, у жабьей морды есть деньги, — со вздохом произнесла Дафна. — Ну да, вот только Гарри — полная противоположность этой жабьей морде. Он по-прежнему самый честный, скромный и самокритичный человек из всех, кого я встречала. Он все так же отдал бы всё, что у него есть, чтобы помочь любому из своих друзей. — Ты действительно влюблена в него, верно? Ты прямо светишься! Пэнси кивнула, невероятно рада тому, что наконец-то может посплетничать о Гарри с кем-то своего возраста. — Давай я начну с самого начала, — сказала она. Час спустя, когда на множество вопросов были даны ответы, она закончила словами: — А потом он поцеловал меня так, словно пытался перелить в меня свою душу. — Вау, — выдохнула Дафна, откидываясь на спинку кресла. — Это так романтично! — Я знаю, — счастливо вздохнула Пэнси. — Хочешь с ним познакомиться? — Конечно, я устрою ему проверку на звание достойного парня для подруги. — В этом нет нужды, — улыбнулась Пэнси. — Мы ведь говорим о Гарри.

***

Дафна наблюдала за тем, как её подруга вышла, чтобы позвать Гарри. Пэнси была её подругой на протяжении всего времени учебы в Хогвартс, и она была очень рада, что она у неё есть. Хотя сама она была богата, её родители проводили всё свое время в других странах; они были разрушителями проклятий, которые специализировались на выслеживании редких и малоизвестных проклятий. Они оставили её расти сменявшими друг друга нянями. Она была почти уверена, что попала на Слизерин из-за своей решимости сделать так, чтобы родители однажды её заметили. Большую часть этого лета она к настоящему моменту провела с родителями, так как ей теперь исполнилось шестнадцать, но даже тогда они относились к ней скорее как к старой знакомой, чем как к настоящей дочери, поэтому она вернулась домой и на следующий же день отправила Пэнси сову. И теперь её лучшая подруга была влюблена в гриффиндорца — не то чтобы его факультет действительно имел значение. Она знала о нем столько же, сколько и все в школе, но на самом деле не была с ним знакома. Пэнси была её лучшей подругой, и она заслуживала знать, можно ли доверять её парню или нет. Она рассеянно расстегнула несколько верхних пуговиц на своей блузке и наложила быстрые маскирующие чары, чтобы накрасить губы красной помадой. Ей еще не доводилось встречать парня, который мог бы удержаться от взгляда на её грудь или не начал бы заикаться, когда она использовала свою внешность, чтобы получить желаемое. Это много раз помогало ей с домашней работой. — Дафна, познакомься с Гарри Поттером. Гарри, это моя лучшая подруга, Дафна Гринграсс. — Привет, — небрежно сказал Гарри. Дафна окинула его взглядом с ног до головы и облизнула губы. Черт возьми, а парень-то изменился, и она даже почувствовала мимолетный укол ревности к Пэнси на секунду; кто бы не захотел могущественного темноволосого мужчину с блестящими зелеными глазами? — Привет, — пропела она жеманно, отбрасывая назад свои длинные светлые волосы. Она встала и покачивая бедрами подошла к нему. — Приятно наконец-то познакомиться с тобой. Лицо Гарри, казалось, окаменело, с него исчезло какое-либо выражение. — Мне тоже приятно с вами познакомиться, — произнес он, и его голос был таким же безэмоциональным, как и лицо. Она наклонилась вперед, следя за его глазами. Они скользнули в сторону Пэнси, а затем снова встретились с её взглядом. — Почему бы тебе не прийти и не сесть со мной рядом, — прошептала она с придыханием, — и не рассказать мне о своем лете? — Прошу прощения, — ровно сказал Гарри. — Боюсь, у меня назначена встреча, которую я не могу пропустить. — Она увидела, как он бросил взгляд на Пэнси, прежде чем развернуться на каблуках. — Черт, — произнесла она вслух. — Гарри, стой. Прости меня. Он замер и повернулся, чтобы посмотреть на неё. Она схватила волшебную палочку и сняла маскирующие чары. — Пэнси говорила мне не делать этого, но я не удержалась. — Не удержалась от чего? — спросил он, выглядя озадаченным. — Проверка парня подруги, — поспешно объяснила она. — Смотришь, как парень твоей подруги реагирует на то, что ты с ним флиртуешь. Большинство парней мгновенно складываются как карточный домик. Я просто хотела проверить, серьезно ли ты относишься к Пэнси. — Ты могла бы просто спросить, — сказал Гарри, и эмоции вернулись на его лицо в виде хмурого взгляда. Она поморщилась. — Мы можем, пожалуйста, начать сначала? Пожалуйста. Гарри перевел взгляд на Пэнси. — Пожалуйста, — услышала она просьбу Пэнси. — Гарри Поттер, — сухо сказал он, протягивая руку. — Дафна Гринграсс, — ответила она. — Профессиональный мастер ляпать глупости. Гарри слегка улыбнулся и сел на край кровати Пэнси. Пэнси подошла и села рядом с ним, и он обнял её за плечи. — Вы двое мило выглядите, — ухмыльнулась она. Пэнси улыбнулась в ответ. — Я же говорила тебе, что в этом нет необходимости. — Я знаю, Пэн, но ты никогда раньше не относилась к парням серьезно, — объяснила она. — И я хотела убедиться, что он не собирается причинить тебе боль. — Дафна, — позвал Гарри, и когда она подняла глаза, ей показалось, что его взгляд буравит её насквозь, обходя её ментальные защиты. — Могу я тебе доверять? — спросил он, и его голос был мягким, граничащим с гипнотическим. — Да, — ответила она честно, не в силах даже подумать о лжи. Ей казалось, что она призналась бы в чем угодно под его этим взглядом. Он кивнул и моргнул, и она почувствовала, что возвращается в нормальное состояние. — Что это, черт возьми, сейчас было? Пэнси ухмыльнулась. — Разве я не упоминала, что он могущественен? — Ну да, но... — Ты только что стала объектом того, что я люблю называть Взглядом Истины. — Пэнси, — простонал Гарри. — Ой, тише, милый, — ухмыльнулась Пэнси. — Ты, может, и не считаешь себя кем-то действительно особенным, но я считаю. Теперь позволь мне немного похвастаться тобой. Гарри слегка улыбнулся, а затем крепко поцеловал её, проводя руками по её спине. Он отстранился, и Дафна увидела, что её подруга пребывает в прострации. — Ого, это и на неё действует, — ухмыльнулся он. Он посмотрел на ухмыляющуюся Дафну и слегка покраснел. — Прости, она проделала это со мной на днях, и это было очень эффективно, чтобы заставить меня замолчать. — Так, Гарри, — сказала Дафна, слегка улыбаясь. — Что гриффиндорец делает со слизеринкой? Гарри пододвинулся выше по кровати, увлекая Пэнси за собой, и устроился поудобнее. Она почувствовала, как её улыбка стала шире, когда Пэнси прильнула к его боку, чтобы включиться в разговор, и наблюдала, как Гарри рассеянно начал перебирать волосы Пэнси. — Мне это очень не нравится, — сказал он. — Я не имею в виду лично тебя, но сыт по горло тем, что школа представляет собой четыре отдельных острова. И хотя между некоторыми факультетами есть мосты, они все соединены далеко не так, как должны быть. — Система факультетов в школе должна существовать для поощрения дружеского соперничества и хорошего поведения. Она не должна быть основой для полномасштабной войны. Она не должна сеять раздор. Думаю, нам нужно поговорить с Распределяющей шляпой и попытаться убедить её изменить свои методы. — Это разделение людей с похожими чертами по одним и тем же факультетам контрпродуктивно. Оно усиливает определенные черты характера и принижает другие. Студенты должны выпускаться из Хогвартса со всесторонне развитыми личностями, а не просто с какими-то доминирующими качествами. — Если посмотреть на нынешнее поколение студентов, то у нас есть хаффлпаффцы, которые боятся собственной тени и настолько робкие, что слова боятся сказать привидению, но в то же время помогут любому, кто в этом нуждается. Из них получились бы идеальные колдомедики и сиделки. — Затем идут рейвенкловцы, которые идеально подходят для исследовательской работы, для того чтобы быть колдомедиками и тому подобным. — И это оставляет гриффиндорцев и слизеринцев для всего остального. Мы гораздо более похожи, чем когда-либо осмелились бы признать, но если присмотреться, то требуются и мужество, и мозги, чтобы делать то, к чему стремятся оба факультета, и хотя Слизерин якобы основан на амбициях, в итоге все сводится к одному и тому же. — Такое чувство, будто цель школы — заранее предопределить будущее студентов, запереть их в определенных характерах и заставить играть эти роли вечно. И, похоже, все становится только хуже. По крайней мере, во времена наших родителей отношения между рейвенкловцем и слизеринцем означали лишь подколки; в наши дни на это смотрят чуть ли не как на табу. — Ну так вот, я не собираюсь с этим мириться. Я собираюсь разрушить стены между факультетами. Я хочу, чтобы школа была единой, и сделаю все возможное, чтобы этого добиться. — Старик Мерлин на велосипеде, — медленно выругалась Дафна, качая головой. Дело было не только в его словах; дело было в том, как его глаза горели решимостью. — Ты серьезно? — спросила Дафна. — Абсолютно, — ровно ответил Гарри. — Так что, у нас есть тайное рукопожатие? — Что? — Тайное рукопожатие или, может, футболка — ну, знаете, что-то, чтобы обозначить нас как твою группу поддержки. Пэнси рассмеялась. — Типично: помаши революцией перед носом у слизеринца, и первое, что он сделает, — попросит записаться. — А как же ты? — с ухмылкой спросила Дафна. — Я уже пообещала пойти за Гарри в ад, если понадобится; я буду стоять рядом с ним на поле боя и сделаю все, чтобы он выжил. Хогвартс? Это всего лишь то, что не дает ему скучать. Гарри рассмеялся. — Ну, в общем, да. Все изменилось, Дафна. Я уже не тот, кем был, и еще не тот, кем стану. Но мне нравится путь, на котором я стою. — Белый рыцарь, — медленно произнесла Дафна. — Ты идеальный Белый рыцарь. Гарри начал краснеть: — Я — это просто я, — запротестовал он. — Сэр Галахад был Белым рыцарем, Жанна д’Арк, Дон Кихот, Годрик Гриффиндор, и в истории их еще полно, — сказала Дафна, теперь уже убежденная в своих словах. — Белые рыцари скромны, они ничего не ждут взамен за свои добрые дела, и они отдают. Они — те самые анонимные филантропы, которые делятся своим богатством, возможно, помогая друзьям открыть магазинчик вредилок. Они делятся своим временем, своей энергией и своей жизнью с другими, и их единственная награда — это возможность делать это. — Ты милосердный, отзывчивый, готовый помочь, щедрый и героический, но ты не идеален. Ты импульсивно решителен, чрезмерно сентиментален и бываешь дезориентирован. — Но что произойдет, если Серая королева влюбится в Белого рыцаря и поможет ему измениться? — тихо спросила Пэнси. Дафна задумалась на секунду, прокручивая этот сценарий в голове. Она едва не улыбнулась, поняв, что привыкла мыслить категориями факультетов Хогвартса. Что произойдет, если гриффиндорец переметнется к некоторым слизеринским взглядам? И что тогда произойдет со слизеринкой? Они больше не будут ни теми, ни другими. Они больше не смогут смотреть на мир в таких черно-белых тонах. Серый цвет станет светлее, а белый приобретет едва заметный темный оттенок. — Тогда Белый рыцарь обретет ту хватку, которая необходима, чтобы не погибнуть, сражаясь с ветряными мельницами, — сказала она, закончив свои размышления. — И мне жаль Пожирателей Смерти, которые встанут у вас на пути. — Почему бы нам не пойти покататься на лошадях? — внезапно предложил Гарри. — Потому что мне очень удобно? — отозвалась Пэнси. — Ты можешь поспать так сегодня ночью, если захочешь. — Ладно, — ярко улыбнулась Пэнси. — Э-э, вы двое спите вместе? — Конечно, — сказала Пэнси, рассеянно снимая джинсы и высматривая свои бриджи для верховой езды. — Хочешь надеть мою запасную пару? — спросила она, вытаскивая их из ящика. — Давай, — сказала Дафна, немного шокированная тем, насколько непринужденно её подруга вела себя рядом с Гарри. Она не ожидала, что Пэнси спит с ним, и поняла, что ей нужно будет остаться с ней наедине очень скоро, чтобы заставить выложить все интересные подробности.

***

— Ну, и что ты о ней думаешь? — Милая, правда; она просто еще одна студентка, понимаешь? Не слизеринка или вроде того. Просто еще один человек. Пэнси улыбнулась. — Ты ей очень понравился. Тебе довелось увидеть настоящую Дафну, а не ту фальшивую блондинку, которую она любит разыгрывать перед всеми остальными. — Как вы обе дурачили Драко? Пэнси улыбнулась, рассеянно стягивая с себя футболку. — Это было просто. Всякий раз, когда Драко начинал доводить меня до белого каления, Дафна проходила мимо, глуповато улыбаясь. Драко тут же переключался на неё, а когда ей это надоедало, я отправлялась искать своего Драсика-пупсика, и игра продолжалась. Гарри рассмеялся. — Мне нужно в душ, — вздохнула Пэнси. — Иногда я правда думаю, что мне стоит подстричься. — Что? — Ты же видел, сколько времени у меня уходит на то, чтобы ухаживать за ними — было бы гораздо проще, если бы я просто отстригла их напрочь. — Ты не можешь этого сделать, — твердо сказал Гарри. — Я обожаю твои волосы. — Ладно, — вздохнула Пэнси, — жди здесь. — Она прошла в ванную, скинула белье и запрыгнула в душ. У неё ушло не так уж много времени на то, чтобы вымыть голову и нанести кондиционер. Она абсолютно не собиралась их состригать. Это было одно из лучших её достоинств, но она была не прочь слегка поманипулировать своим рыцарем в слегка серых доспехах. Смыв кондиционер и приняв мысль о том, что скоро ей придется затащить его в душ вместе с собой, она накинула халат, вытерла волосы полотенцем, пока они не стали полусухими, и вернулась в спальню. — Вот, — сказала она, протягивая ему щетку. — Раз уж ты хочешь, чтобы я их оставила, тебе придется помогать ухаживать за ними. Гарри медленно улыбнулся, а затем отодвинулся глубже на кровать. — Ты могла бы просто попросить, — мягко заметил он. — И где же здесь веселье? — спросила Пэнси, понимая, что его ни капли не удалось провести. Он рассмеялся. — Понятия не имею. Что мне делать? — Расчесывай мои волосы, Гарри, пока они не высохнут. Он жестом пригласил её сесть перед собой и начал медленно проводить щеткой по её волосам. — Мне всегда нравилось, когда кто-то возится с моими волосами, — тихо сказала она. — А мне нравится возиться с твоими волосами, — ответил он, потянувшись одной рукой с волшебной палочкой, чтобы приглушить свет. Она закрыла глаза и сидела так смирно, как только могла, наслаждаясь ощущением его рук, которые в ровном ритме медленно и уверенно расчесывали её волосы. Его волшебные руки, очевидно, творили чудеса и с волосами тоже. Она нахмурилась, когда почувствовала что-то, похожее на эхо, на шепот звука. Она сосредоточилась, и постепенно он стал громче. — Ты ведешь «трансляцию»? — не то спросила, не то утвердительно произнесла она. — Я знаю, — спокойно ответил он, не прекращая своих движений. Она глубоко вздохнула и использовала прикосновение его рук, чтобы полностью очистить свой разум, фокусируясь на нем и только на нем. Она увидела, как Дафна подошла к нему, его собственными глазами, и почувствовала его отвращение при мысли о том, что кто-то другой может так к нему прикоснуться. Она ощутила, что его уверенность и непринужденность рядом с ней вовсе не означали, что это распространяется на кого-то еще. Ему хотелось сглазить её подругу, чтобы Дафна перестала её тревожить. Дафна заигрывала с ним, а он думал только о ней. Она улыбнулась, откидывая голову еще дальше назад. В тот момент он кое-что осознал, что-то внутри него изменилось, но она не могла увидеть что именно; она не могла разобрать, чему он пытался её научить. — Расслабься, — прошептал он. — Отпусти свой разум. Легилименция здесь не нужна, это было бы чересчур. Просто погрузись в мои мысли — войди в мой разум. Она сделала так, как ей было сказано, устремляя свой разум навстречу его собственному и чувствуя его приветливое прикосновение, когда он помогал ей. С крепко закрытыми глазами и под повторяющиеся прикосновения его рук она смотрела воспоминания, которые он хотел ей показать. То, что он чувствовал, впервые просыпаясь рядом с ней; то, как он решил довериться ей, потому что хотел полностью порвать с прошлым. То, как он постепенно начал понимать её и её семью. То, насколько свободным он себя почувствовал, когда впервые ехал верхом на Громе. А затем образы изменились, и, словно на слайд-шоу, начали появляться её фотографии. То, как она убегает от него, оглядываясь через плечо, притворяется его девушкой, танцует в одиночестве у озера. Картинки сменялись быстрее; она на вершине лестницы, она переодевается в лимузине, она танцует с ним, взгляд, который она бросила на него, когда практически умоляла его поцеловать её, и, наконец, то, как она стягивала джинсы сегодня чуть ранее. За всеми этими картинками стояло чувство, послание, которое он пытался ей передать. Это было как-то связано с его реакцией на Дафну и его реакцией на неё. Она внезапно ахнула, её разум сосредоточился, прочесывая его мысли. Она почувствовала, как он открывается ей, совершенно без колебаний, что было для него высшим выражением доверия. — Ты любишь меня, — прошептала она с благоговением. Она почувствовала его ответ на слова, которые он не знал, как произнести. — Если ты это чувствуешь, просто скажи это, — снова прошептала она. — Я не знаю, смогу ли, — ответил он. — Все, кого я люблю, страдают. — Это часть жизни, Гарри. Боль так же важна, как и удовольствие. Без одного другое бессмысленно. Ты должен жить своей жизнью для себя, а не для других. Ты не можешь прятать свои чувства и надеяться, что ничего плохого не случится. Плохие вещи будут случаться, но если ты показал свою любовь, то у тебя хотя бы было это счастье. Живи каждым мгновением. — Как ты можешь быть так уверена в себе? — Потому что у меня есть ты. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Ты первый человек, о ком я думаю, когда просыпаюсь, и последний перед тем, как ложусь спать. Ты живешь в моих снах и побеждаешь мои кошмары. Ты мое спасение и мой смысл. Пэнси почувствовала, как слезы катятся по её щеке, повернулась и села к нему на колени, обхватив его ногами. Как можно нежнее она взяла его лицо в свои ладони и прижала свои губы к его губам. В его сознании она почувствовала ответ, который он дал, и знала, что он может чувствовать её собственный. Теперь она видела, что он признался в этом самому себе, и что всё решено. Она победила. Её принц пришел; и что бы ни случилось дальше, она больше никогда не будет одинока. Она чувствовала его поддержку и согласие, поэтому послала в ответ свои собственные чувства. «Я люблю тебя. Всегда».