Глава 10

      Лес шумит под буйством ветра, утопая в золоте листвы. Ведьма босыми ногами ступает неспешно, вдыхает полной грудью осенний воздух. Утреннее единение с лесом стало неким ритуалом в повседневной жизни. Магия смешивается, гонит грозовые тучи, и над головой раздаётся гром. Листва взмывает вверх позади юной девы, электрические импульсы змейками бегут по земле. Октябрь стоит довольно тёплый, холодные ветра с севера застряли где-то в пути, продлевая тёплым потокам время.        ​С каждым таким единением ведьма узнаёт много нового, учится взаимодействовать и применять совместную магию. Теперь она может ощутить каждый уголок местности так явственно, будто находится именно там. Дева чувствует стаю на расстоянии, их магия ощутима в лесу, и, если сосредоточиться, можно с точностью сказать, где и какой волк находится в данный момент. Сила приятным потоком растекается в теле, лесные не магические обитатели с охотой выходят знакомиться с юной ведьмой из своих укрытий.  ​      Бабуля, как и обещала, передала мне все дела и выдохнула с облегчением. Она начала больше уделять время себе и своему хобби, а я всё чаще стала посещать стаю, правда, волчонка вижу редко. Сейчас сезон подготовки к зиме: сбор урожая, демонтаж зданий, закупка зимней одежды и продовольствия. Чонгук активно помогает отцу, учится чему-то новому, вспоминает старое, запоминает мельчайшие детали подготовки. После скинутых обязанностей у меня дел стало невпроворот: в три раза больше сбора трав, приготовление мазей и целебных настоек в два раза больше на количество членов стаи, закупка медикаментов экстренной помощи. В общем, свободного времени нет. И сейчас я урываю крупицы свободы раннего солнечного утра, как и неожиданный, но приятный гость, что ступает мягкой поступью больших лап ко мне навстречу. Чёрному волку любой цвет природы к лицу, он прекрасен в своей среде обитания. Я касаюсь мохнатой головы, целую в мокрый нос и продолжаю идти к речке, волк следует за мной. Берег усыпан золотом листвы, я опускаюсь на колени и прикрываю глаза, чувствую приятную тяжесть на ногах и запускаю руки в мягкую шерсть — это наше личное единение с волчонком.

***

      Шоколадные волосы рассыпались мягкими волнами на золотом ковре. Тёплый свитер греет тело на остывшей земле, нежные лучи обдают лицо заходящего солнца. День был насыщенным, длинным и выматывающим. Сегодня я активно помогала в домике лекаря стаи. Необходимо было расставить новые припасы, избавиться от старого, что-то добавить в список приобретений – в общем, ревизия. В домике находится погреб, и бегать туда-сюда - изматывающее занятие, ноги гудят, как и голова от переизбытка информации. Закончив все дела и не найдя своего волка по дороге домой, я решила слегка передохнуть в чаще леса. Приятная нега, разливающаяся потоком по всему телу, прерывается непонятным чувством тревоги. Сажусь и начинаю прислушиваться к себе, к лесу. Что-то странное творится на границе, тревожное. Опасностью не веет, но отчётливо слышатся нотки отчаяния, животного страха и тревоги. Не обдумав свои действия, срываюсь бегом в нужном направлении, следуя интуиции, за зовом, что распространяет лес, и буквально чуть не врезаюсь в ближайшее дерево, когда вижу магическое существо, лежащее в пропитанной алым листве. Его аура светится оранжевым светом, дыхание медленное, сила нитями окутывает тело, защищая своего владельца. Бездумно приближаюсь к незваному гостю и вижу перед собой молодую девушку с рыжими ушками и большим пушистым хвостом в тон. Лиса-оборотень.  ​      Лисы, в отличие от волков, - не стайные животные. Как только детки подрастают, они отправляются в одиночное путешествие на поиски своей пары. Лисы-оборотни – могущественные волшебные существа. В зависимости от возраста, они имеют разное количество хвостов: от одного до девяти, последнее - редкость, что соответствует их могуществу. По силе сравнимы с волками, лишь хитрее и обольстительней. Также они могут сбить столку, завести в гиблые места и испепелить магией огня, что присутствует небольшим процентом в их телах. Незнающие люди думают, будто они ведьмы в обличии оборотня, но увы — это их сущность и не более. Огонь опасен лишь слабым, глупым существам, не владеющим магией. Кицунэ не враги волкам, но и не друзья — они обитатели бренного мира, живущие по своим, только им известным законам, поэтому ожидать можно чего угодно. Для ведьм не опасны, наоборот, интересны и привлекательны. С ними можно заключить обоюдный контракт: нам - пользование магией огня, им - защиту.  ​      И вот магическое существо, явно израненное, лежит на территории волков. Опускаюсь рядом, трогаю лоб - холодный. Пот стекает по вискам, утопая в ворохе грязной и порванной одежды. Присмотревшись, понимаю: лисицу бьёт крупная дрожью, лихорадит. Позади раздается шум, стая уже тут. Зная, что по головке меня за это не погладят, я удобно усаживаюсь рядом с лисицей и переворачиваю её на спину. Вид открывшихся глубоких рваных ран на теле вызывает приступ тошноты. В нос бьёт запах жжёной и гнилой плоти. Она умирает из-за внутренних ран и заражения крови.        ​— Она умирает, — вырывается совсем тихо из моих уст.        ​— Ведьма, отойди. — слышится взволнованный и грозный голос Чонгука.        ​— Нет.        Аура стаи сгущается, агрессивные нотки скользят, расщепляют воздух. Слышу уверенные, тяжёлые шаги за спиной.        ​— Ведьма, — вновь обращается волчонок. — Чужак может быть опасен.        ​— Это девушка и она умирает. Я намерена это исправить! — повышаю голос, смотрю на Чонгука через плечо. Его взгляд тяжелеет, окрашивается в алый, давит своей аурой, но заранее понимает, что это проигрышный вариант. В ответ мои становятся фиолетовыми, ветер усиливается, создаёт некий барьер между нами в виде осенних листьев. Я не чувствую опасности от лисицы и намерена спасти её, ведомая шестым чувством.        ​Слишком легко избавляюсь от кусков «одежды», кладу руки на грудь, пачкаясь в крови, прикрываю глаза и начинаю вливать свою магию в тело лисы, шепча заклинание исцеления. Была бы возможность, я бы использовала воду, целебные травы, отвары и мази, но ситуация экстренная, и придётся спасать своей и магией леса. Ветер расшатывает кроны деревьев, волки ощущают притоки лесной магии к юной деве со всех сторон. Они пугаются силы ведьмы, отступают на шаг, дабы не попасть под потоки, и лишь один упёртый волк стоит злой, как чёрт, смотрит на свою ведьму и не в силах что-либо сделать.  ​      — Остановись! — кричит волк сквозь шум. — Ты можешь умереть! — Чонгук пробует двинуться к ведьме, но потоки ветра не позволяют вмешаться. Чувствую, как волку страшно за меня, как переживает и хочет помочь. И чёрт возьми, как же он прав. Я ведь и вправду могу погибнуть тут, если магии в моём теле окажется в переизбытке. ​      — Отойти подальше! Уберите его! — стая тянется защитить сына вожака, следуя моему слову.           — А ну не трогать! Ведьма, заканчивай, это убьёт тебя!          — Плевать! Она не должна умереть! Не на моих руках!          — Но ведь ты тоже пострадаешь!          — Ты настолько не доверяешь мне, волчонок? — игривых ноток мне не занимать. Я чувствую, как потоки успокаиваются, тело под ладонями не дрожит больше, а сердце бьётся ровно. Всё обошлось. Лес приходит в норму, как и моя магия,правда руки слегка потряхивает. Я впервые использую эту технику, и вроде всё прошло хорошо. Улыбаюсь и чувствую, как рывком меня поднимают с колен.        ​— Ты совсем очумела?! — волчонок взрывается, его глаза пылают гневом с замаскированным страхом. — Ты о чём вообще думала?! — Я молча обнимаю волка, утыкаюсь носом в тёплую грудь и прикрываю глаза.  ​      — Не злись волчонок, всё ведь хорошо закончилось.  ​      — Я очень, очень зол на тебя. И нахрена ты поперлась на границу одна? А если бы ты пострадала?!  ​      — Это всё лес, я ощутила, что нужна ей.        ​— Кому ей? — Чонгук поднимает моё лицо за подбородок и заглядывает в глаза.  ​      — Лисице.        Волк переводит взгляд на землю. Вздыхает и заводит меня за свою спину. Чужачка лежит неподвижно, грудь вздымается медленно и равномерно. Чонгук пятится назад, ближе к стае.        ​— Надеюсь, убийство не планируется? Я ведь только спасла её.       ​— Нет, — проговаривает Чонгук и поворачивается к стае. — Отнесите её в деревню к лекарю, под мою ответственность.        Бурый волк оборачивается первым и подходит ближе, берёт на руки бледное тело и молча направляется к деревне. Взгляд Юнги отстраненный, даже потерянный. Хочу задать вопрос, но решаю оставить это на потом, сейчас нужно наладить мирное отношение со своим волком.  ​      — Чонгук…       ​— Позже, — волк берёт меня за руку и молча следует за другом.       Стая взволнована и обеспокоена, они ждут разъяснений от вожака. Когда Юнги вошёл в деревню с чужачкой на руках, в их глазах читались вопросы: Кто она? Зачем и для чего? Принесёт ли проблемы? Чон Часон молчаливой статуей наблюдал за вернувшимися людьми. Раз сын дал добро на появление лисы в поселении, значит, что-то произошло, и чувствует он, что дело в ведьме, покорно следующей за ним.  ​      В доме Джина стоит звенящая тишина. Чонгук, мрачнее тучи, расположился возле входной двери, лекарь щебечет над раненым, я сижу на стуле возле кровати, а Юнги возвышается за моей спиной. Странное дело, лиса, да ещё и не простая, судя по магической ауре - кицунэ, вся израненная забрела на чужую территорию, вряд ли от хорошей жизни бежала. Кицунэ не конфликтные существа, да и в обиду себя не дадут. Меня сжирает дикое любопытство – что же произошло?  ​      — Она слишком много крови потеряла, — разбивает тишину приятный голос лекаря. — Выкарабкается, жить будет. Думаю, пару дней нужно на восстановление, и она очнётся. — Джин удаляется, слышится шум воды.        ​— Если стая против, я заберу её к нам в дом с бабушкой. ​      — Нет, — доносится грубый голос. — Лисица останется тут, пока не очнётся, отцу я сообщу. — Доносится хлопок двери, и снова тишина, но теперь спокойная, без напряжения. Юнги буравит взглядом лежащую девушку, не двигается, не следует за другом.  ​      — Юнги, всё в порядке? — Я оборачиваюсь, чтобы заглянуть в глаза.  ​      — Не уверен, — отчетливо виден процесс запущенных шестерёнок в его голове.  ​      — Что тебя так беспокоит? Она не представляет угрозы. ​      — Знаю, — бурый волк молчит какое-то время, затем как-то обречённо вздыхает и произносит:— У меня ощущение странное…Я даже не знаю, как это описать, будто мы знакомы, но я не помню её. Чувствую будто «это» должно быть моим, нет, не так, что «это» и есть моё!  ​      — Что значит «моё»? — Обескураженность явно читается на моём лице. ​      — То и значит. МОЁ!        Юнги покидает комнату, не проронив ни слова больше. Я так и не поняла, что значит слово – «моё».       Намджун приходит спустя время, и я покидаю их, обещая заглянуть утром. Солнце давно скрылось за горизонтом, в поселении зажглись огни, и я направляюсь в дом вожака: необходимо объясниться.        ​В доме семьи Чон горят огни. Стучу аккуратно в дверь, и в мгновение ока она отворяется. Меня встречает Чон Миён, встревоженная, хватает за руку и крепко обнимает. Видимо, сын уже рассказал о произошедшем.        ​— Боже, я так испугалась! Ты в порядке? — она слегка отстраняется, осматривает с головы до пят, подтверждая мои догадки, и, закрывая дверь, тянет вглубь дома.  ​      За столом сидит задумчивый вожак. Чонгук, повторяя выражение отца, стоит у окна и глядит в темноту. Когда я вхожу, смотрит на меня лишь один.        ​— Если лисица доставляет проблем, могу забрать её к себе. Я предлагала Чонгуку, — сразу заявляю, не стараясь растянуть время. Теперь на меня смотрят оба, волчонок соизволил обратить свой взор.  ​      — Мой ответ остаётся прежним: нет! — злится.       ​— Мы оставим лисицу у себя, пока она не очнётся, — спокойно проговаривает вожак, как-то обречённо вздохнув. — Версию сына я слышал, жду объяснений от тебя. Почему ты вообще решила её спасти?        ​— Совесть не позволила оставить её умирать, а также чутьё ведьмы.        ​— И как это понимать? — Чон Часон не особо доволен ответом.  ​      — Моя интуиция подсказала, что я обязана была не дать ей умереть. Я чувствую, кицунэ не опасна ни мне, — делаю паузу и смотрю на волчонка, — ни стае. С ней произошла беда, и я планирую выяснить какая и помочь. Ведьмы всегда помогают магическим существам. К тому же, она девятихвостая, могущественная, а они обычно защитники, а не враги мирному населению.       ​- Кицунэ!? - удивление мелькает на лице Часона. - Ты уверена в этом?       ​- На 90%. Аура могущественная, но точно мы сможем узнать только когда она очнется.         Тишина накрывает кухню. Вожак думает о моих словах, вспоминает всё, что знает о лисах. И вправду, девятихвостые - они как верховные жрицы или маги, вожаки, но никак не вражеские существа. Их задача - оберегать и защищать этот мир от тьмы, что селится в душах.        ​— Лисица остаётся до выяснения обстоятельств. В случае чего, стая поможет.         Я выдыхаю облегчённо, благодарю еле слышно. Оказывается, всё это время моё тело было в напряжении, а дыхание задержано. Мне был страшен вердикт вожака, хоть я и знаю, что могла бы возразить и сделать по-своему. Миён улыбается принятому решению, ставит чайник и накрывает на стол, а Чонгук молча покидает дом. Я извиняюсь и выхожу следом. Дверь тихо закрывается за спиной, я ёжусь от ночного ветра.        ​— Чонгук, — зову своего волка в надежде на мирный разговор.        Чёрный волк останавливается в нескольких шагах от меня. Его руки сжаты в кулаки, магическая аура концентрируется в агрессивный настрой. Понимая и принимая его злость, я остаюсь на месте.  ​      — Чонгук, — вновь пробую, рассчитываю хотя бы на разговор. Волк молчит некоторое время, а затем оборачивается. Его глаза отражают алое сияние.        ​— Что? — тяжёлый взгляд давит.  ​      — Постарайся понять меня.       ​— Я стараюсь.       ​— Волчонок, — делаю шаг вперёд. — Я ведьма, и чувствую всё иначе, чем ты. Это как долг перед магическими существами, всё моё нутро тянется помогать им.        ​— А кто поможет мне, если ты погибнешь? — слова грубо срываются с его уст. — Что мне делать, если тебя не станет?! — Чонгук не сдерживает себя, выкрикивает слова, ему сложно, дышит глубоко, пытается успокоиться и прикрывает глаза. — Я люблю тебя, ведьма! Ты всё для меня…       Волк опускает голову, руки разжимаются. Моя любовь опустошена от переизбытка эмоций. Сокращаю расстояние между нами и обнимаю одной рукой за шею, другой – притягиваю за голову к своему плечу. Волчонок в ответ крепко обнимает двумя руками за талию, придвигает ближе к сильному телу и зарывается носом в шею. Дышит шумно и жадно, пытается насытиться ароматом своей ведьмы. Пальцы мягко массируют кожу головы, прикрываю глаза, наслаждаясь моментом.  ​      — Я тоже люблю тебя.

***

      Когда моя ведьма рванула к чужаку раньше стаи, я понял: поседею раньше времени. Эта неугомонная девушка даже не задумывается о последствиях. Мой волк рвёт и мечет, когда чувствует рядом с чужаком своё. Не боясь ничего и никого, она просто действует так, как ей велит сердце. Опускается рядом с неизвестным существом, призывает мощные потоки магии и лечит, не боясь пострадать при этом самой. Всё моё существо рвётся остановить, защитить ведьму, но она не позволяет, ставит заслон, что ещё больше злит и вызывает страх. Он окутывает моё сердце сетями, тянет, заставляя напрячь все чувства, чтобы в любой момент сорваться на помощь. Страх потери уже знаком, он усиливается от того, что ведьма сама позволяет случиться этому. Когда всё стихает, я выдыхаю, но злость рушит спокойствие, и, не сдержавшись, грубо поднимаю её с земли, повышаю голос, а она в ответ лишь обнимает крепко и говорит о своей правоте. Неосознанно заставляет подчиниться, взять ответственность за чужака перед стаей на себя. Крепко сжимаю её руку, прикосновением пытаюсь вернуть себе контроль и здравомыслие, не позволяю случиться разговору, ибо наговорю лишнего, прерываю попытки и направляюсь за другом в поселение.  ​      Лисица не вызывает доверия, отягощает сердце своим присутствием, заставляет напрячь всё чувства, готовит к надвигающей беде. И всё же её жалко. Юнги выглядит обеспокоенным, непонятно правда, чем. Джин в своем амплуа делает всё быстро, отточенными движениями. Мия молча наблюдает, видно, как усердно двигаются извилины в её голове. Злость не проходит, чувствую, как моя аура давит на всех в помещении, не могу с ней справиться. Ведьма предлагает глупость, не осознаёт опасности, злит ещё больше, громко хлопаю дверью и ухожу, с вожаком предстоит разговор. Отец снисходительно качает головой: говорит вся ответственность на мне и что ведьма имеет слишком большое влияние. Делюсь с родителями чувствами к Мие, мама широко улыбается и, несмотря на скверное моё состояние, целует в щёки, в глазах отца читается одобрение, лишь предупреждает, что сила ведьмы огромна и как бы не навлечь беду на стаю и её саму. Молча соглашаюсь, стук в дверь, нужно успокоиться. Вновь глупости, нелепое, по мне, объяснение, снисхождение отца. Из разговора понимаю: нужно побольше узнать про кицунэ.  ​      Свежий, прохладный воздух отрезвляет, дышится легче. Мия следует за мной, предсказуемо. Вновь зовёт, и я не властен над собой: оборачиваюсь, вижу любимые глаза, сдаюсь. Карты на стол, душа на распашку. Обида и злость, обречённость. Первое признание в любви. Три слова, истерзанное страхом сердце - в нежные руки, что обнимают, прижимая к себе. И слова,сказанные шёпотом, звучащие громче извержения вулкана Кракатау.  ​      — Я люблю тебя.       Отстраняюсь от желанного тела, заглядываю в грозовые глаза и целую, нежно сминая малиновые губы. Ведьма тянется ближе, двумя руками обнимает за шею. Крепко держу своё сокровище, не сопоставляя действительность с реальностью. Мия улыбается в поцелуй, углубляет его и жмется ближе. Первый стон срывается с губ. Сковываю себя цепями и отстраняюсь. Воздуха в лёгких мало, мы хватаем его жадно, соприкасаясь лбами. Обида, страх и ярость затмеваются счастьем, именованное любовью. Звёзды светят высоко над головами, месяц лениво покачивается в водах ночной бездны. Новый этап наших отношений вступает в законные права, как и холодные ветра, пришедшие с севера.