Глава 12

      ​- Сестра, ты уверена? – эхом звучит голос, отбиваясь от черных каменных стен замка.         - Да, Игрит, я уверена. Мои сны никогда меня не подводят, – отзывается молодой голос. Девушка с тёмными, как смоль, длинными волосами, одетая в изящное черное платье по фигуре, стоит возле большого окна в пол. В одной руке она держит бокал с алой жидкостью, её взгляд устремлен в ночную тьму.  – Она придёт к нам, самая могущественная ведьма этого поколения. Лисица всё сделает как нужно, даже не подозревая об этом. Мы примем новоиспечённую сестру со всей присущей нам любовью, она возвысит наш ковен тёмных ведьм. Что-то еще?       - Бэл передала книгу юной ведьме, как ты и просила, Нора, – произносит Игрит и покидает комнату.        Нора прячет довольную улыбку в бокале, вино приятной сладостью оседает во рту. Её сон сбудется, обязательно, и тогда она сможет возвыситься над всеми тёмными ведьмами этого мира, ведь рядом будет та, что подчинит себе и небо, и землю.

***

      - Как же бесит…       ​- Что на этот раз, волчонок?  Чонгук бесцеремонно врывается в домик лекаря, неся злую ауру на своих плечах.       ​- «Акияма так много знает, Акияма такая молодец, всем помогает. Акияма так хорошо влилась в нашу семью».  В нашу семью?! Да с какого хрена она часть стаи?!        Ну вот снова, и так по кругу, изо дня в день. Чонгук никак не может смириться с нахождением девятихвостой в поселении. Когда лисица оправилась и смогла свободно передвигаться, она начала активно захватывать сердца оборотней своим природным обаянием. Акияма действительно помогает стае: возится с неугомонными волчатами, делится полезными знаниями и ни разу не вызвала сомнения в своих действиях. Для лекаря она стала ценным источником знаний, Джин буквально оккупировал её вечерами для написания новых рецептов в свою книгу. Вожак заинтересованно относился к новому магическому существу, порой их можно было увидеть прогуливающимися в сумерках на окраине деревни, и никто не знал, о чём ведутся беседы. Маленькие волчата с горящими глазами слушали вечерние сказки у большого костра. Пожилые с охотой предавались воспоминаниям с лисой за бокальчиком крепкой настойки. Бурый волк хвостиком ходил за Акиямой по поселению, вызывая у меня множество вопросов. В общем и целом, огненное создание нравилось в поселении всем, кроме одной мохнатой, чёрной тучки, которая на данный момент пытается открыть окно в доме.        - Сломаешь, и Джин по головке не погладит, - я откладываю масляные склянки, ополаскиваю руки и двигаю волка подальше от окна. Чонгук недовольно зыркает на меня, неохотно отодвигается и скрещивает руки на груди. Бурлящие чувства заставляют неосознанно напрягать мышцы рук и груди, буквально всё естество кричит о скверном настроении волчонка.        - Ты не понимаешь…       - Чонгуки, - прерываю своего волка, пальцы мягко касаются мощных рук. - Я пытаюсь, правда. - Мышцы поддаются под нежными прикосновениями, сокращаю дистанцию между нами. - Я всё время наблюдаю за Акиямой и не вижу ничего плохого в её действиях. Может, ты ревнуешь?        - Кого? - Чонгук был ошарашен моим вопросом, его обсидиановые глаза широко распахнулись.        - Никого, а скорее чего. Возможно, тебе не нравится, что лисица забирает всё внимание на себя? - Я долго думала над этим вопросом, ведь неприязнь по-другому я уже не могу обосновать.        ​- Ничего подобного, - фыркает волк и отворачивает голову к окну, где задувает чистый воздух без примесей различных трав. - У меня предчувствие.         ​- Предчувствие?        ​- Да. - Чонгук молчит долго, собирается с мыслями, а я не тревожу. - Что она причина моей смерти.        ​Как гром среди ясного неба звучат слова чёрного волка. В одно мгновение из меня будто выбили весь воздух. Мурашки волной пробежались вдоль позвоночника, и накатывающая паника мигает красной лампочкой в голове.  ​      - Что ты такое говоришь? - тихий шёпот голоса звучит в закатных лучах уходящего солнца. Волка бьёт осознание произнесенного, и он концентрирует всё внимание на мне.        ​- Ведьма, - голос взволнованный, глаза лихорадочно бегают, считывают чужие эмоции на лице. - Всё хорошо, бояться нечего. - Чонгук берет моё лицо в тёплые ладони, поглаживает большими пальцами нежную кожу.  - Я просто…просто не знаю, как ещё описать своё чувство.  ​      Носом зарываюсь в его грудь, чувствую, как крепкие руки обнимают, даруют тепло и защиту. Я не готова. Даже к таким словам, я не готова потерять своего волка.        ​- Больше не говори так, - на грани слышимости шепчу, но волк слышит, крепче обнимает и целует в макушку. - Я никому не позволю причинить вред тебе или стае. Я защищу любой ценой.        ​Чонгук цепляет мой подбородок, заставляя таким образом взглянуть в глаза. На мгновение в обсидиане мелькает страх из-за произнесённых слов, затем красивое лицо озаряет мягкая улыбка.       ​- Моя могущественная ведьма, - и целует. Мягко и осторожно, успокаивает, затягивает в колыбель умиротворения.  

***

      Скользкие и липкие щупальца медленно, но верно опутывают моё сердце после разговора с волчонком. Страх и сомнения вносят свои вещички, раскладывают по полкам в глубинах сознания, заставляют неосознанно выискивать рыжую макушку среди оборотней. Акияма выглядит ярким солнышком в пасмурный день, она заряжает энергией окружающих, дарит тепло лишь своей улыбкой. Ну вот, и как может такое создание быть чьей-то погибелью? В голове не укладывается эта мысль, но она проворным червяком роет туннели и заставляет возвращаться к думам об этом. Бабушка, видя мрачные тени на моём лице, любопытствует:       ​- Что-то случилось?       ​- Даже не знаю.          ​На кухне пахнет травяным чаем и вишнёвым пирогом. Весь день шёл дождь, из окна слышны запахи опавшей листвы и грибов. Лень удобно устроилась на мягкой перине в этом доме.       ​- Но тебя что-то или кто-то тревожит. У вас с Чонгуком всё хорошо?        ​- Да, - просто отвечаю я, мысли путаются и не вяжутся друг с другом. Резко накатило непонятное чувство, будто нужно задать лишь правильный вопрос - клубок развяжется и побежит дальше, даруя ответы.  ​      - И все же? - бабуля спрашивает. Момент рвется, чувство исчезает, оставляя после себя неясную пустоту. Я отрываю взгляд от чашки с чаем, встречаюсь с карими, как у меня, глазами - в них переживание.  ​      - Чонгук поселил во мне сомнение, - нехотя отвечаю. Тяжёлый вздох оседает в тишине. Мне дают время собраться. - Всё дело в Акияме.        ​- Она что-то сделала?        ​- В том-то и дело, что нет.        ​- Милая… - тёплые, морщинистые руки забирают чашку и нежно накрывают мои, слегка сжимая.  ​      - Я не чувствую опасности от лисицы. А вот Чонгук, наоборот. Он всё время повторяет, что девятихвостая опасна, ей нельзя тут оставаться. Я внимала его словам, приглядывалась, оценивала и ничего не находила. Думала, волчонок просто придирается, но недавно… - страх перемещается по комнатам сознания, делаю вдох, - Он сказал…сказал, что у него предчувствие.  ​      Госпожа Стюарт выпрямляется на стуле. Отнимает свои руки от моих и напрягается. Голос становится твёрже, когда произносит:        ​- Какое предчувствие, Мия?        ​- Что Акияма станет причиной его смерти. ​      Вот и всё. Слова срываются еле слышно с губ, как и хрустальные слёзы из глаз. Эмоции берут верх. Страх, поселившийся несколько дней назад, выжимал силы, и теперь осознание бьёт под дых, давая понять, что все мы смертны.  ​      - Мия.        ​Тишина.       ​- Мия!       ​Я резко вскидываю голову. Бабушка смотрит на меня серьёзно. ​      - Успокойся.        ​Я сглатываю ком в горле, смахиваю остатки слёз и вытираю щёки. Вновь смотрю на старшую ведьму.        ​- А теперь послушай, - она складывает руки на столе в замок, осанка остается прямой, взгляд тяжёлый. –Возможно, предчувствие Чонгука не беспочвенно, - Комок нитей дергается. - Я тоже думала об Акияме, тоже наблюдала и, как и ты, ничего не заметила. Но… - Ответ на кончике языка, вяжет и отдает кислым. Клубок приходит в движение. - Тёмные ведьмы никогда не делают чего-то, просто так.       ​Вспышка. Яркая и болезненная. Моток со скоростью света несется в черепной коробке. Нить яркой звездой тянется к одному ужасающему выводу: девятихвостая тут не просто так. 

***

      Карие, с отливом золота, глаза смотрят с хитринкой. Настоящая лиса. Ходит, вертит своим хвостом прямо перед лицом, проверяет выдержку. Волк внутри беснуется, чувствует своё, а прикоснуться не может. Не смеет. И как всё это произошло? Где вселенная дала сбой? Рой улья в голове жужжит, раскалывая голову пополам. Проебался. По-другому и не назовешь. Противоестественно создавать союзы между разными видами, это нарушит все вековые обычаи. Но сердцу не прикажешь, оно выбрало, на всю жизнь.       ​- Юнги, покажешь лес? ​      Мягкие черты любимого лица освещает холодное солнце осени. Ещё немного - и придет зима, а с ней снег и колючие ветра. ​      - Конечно. - Улыбка несмело проявляется на бледном лице. Чувствую, как за нами наблюдают, но не смею отвести глаз от своего. ​       Древнее чувство толкнуло подойти ближе к лисице в тот день. Тревожные чувства за маленькую ведьму отходят на второй план, когда я вижу её. Ведомый беру на руки совсем невесомое тело и несу в поселение. Сердце ходит ходуном от неизвестных эмоций, что вызывает это создание. В голове вакуум, лекарь что-то говорит - не слышу, действую по наитию, опускаю на кровать, шаг назад. Ощущаю тревогу Мии, негативную энергию друга и беспокойство стаи. Маленькая ведьма задает вопрос, глупый, по моему мнению, отвечаю несуразицу и выхожу. На улице дышится легче. Мрачные мысли окутывают, держат в тисках несколько дней, и лишь когда я окунаюсь в золото глаз, признаю свое поражение. Лисичка рассказывает ужасные вещи, сердце щемит, хочу подойти, обнять и утешить, но остаюсь на месте и при первой возможности ретируюсь на выход. Акияма легко вливается в мою семью, тепло окутывает от этого душу. Друг по неясной мне причине мрачнеет с каждым днем при виде кицунэ. Надеюсь, маленькая ведьма образумит своего волка, и наконец смогу поделиться с ним тайной. Тайна. Я окутываю лисицу заботой и охраной, вьюсь рядом с ней на всякий случай, но оставляю завесу тайны своих чувств для остальных. Лишь одни наблюдательные глаза видят больше, чем нужно, и я выжидаю, когда она обрушит на меня шквал вопросов. ​      Лес, насыщенный обилием запахов после дождя, наполнял воздух свежестью. Акияма мягко ступала по разноцветной листве. Её магия вырывалась оранжевым потоком, согревая вместо холодных лучей солнца. Я долго был убежден, что мои чувства незаметны, но ошибался. Лисица живет достаточно давно, чтобы понять: к ней неровно дышат. Но она не противилась, а наоборот, тянула ко мне руку, переплетая пальцы. Рассказывала небылицы, мягко улыбалась, а когда я пытался шутить, её смех разносился колокольчиками по округе. Счастье переполняло душу, туманило рассудок, подчиняло своей воле. Мы брели по глубине леса, наткнулись на большой валун, освящённый лучами солнца, пробившимися сквозь кроны деревьев. Акияма забралась на него сверху, усаживаясь ко мне спиной, вскинула голову к небу и распустила хвосты. Дыхание перехватило. Это был совершенно другой уровень магии. Зрелище невероятной красоты. Долгое время я был убеждён, что хвосты лисицы такие же рыжие, как и ушки на голове, но нет. Все девять были белыми, с небольшими вкраплениями рыжего у основания хвостов и на их кончиках. Подошёл ближе и безумно захотел коснуться, узнать, насколько они мягкие. Акияма повернула голову в мою сторону. Мягкая улыбка играла на лице.       ​- Юнги, иди ко мне.       И я подчинился.       Осторожно, будто боясь спугнуть, подхожу ближе, заглядываю в глаза. Хвосты слегка покачивались, маня своей красотой. Не видя сопротивления, касаюсь их.       - Такие мягкие, - вырывается из моих уст.       Лисичка мягко, словно тёплый майский ветерок, смеётся.       - Не бойся, я не кусаюсь, - и как бы невзначай обнажает маленькие клыки.       Ухмыляюсь, прикасаюсь уже уверенней. Они мягкие и шелковистые, видно, что хозяйка ухаживает за ними. Эмоции берут верх, сокращаю расстояние, беру за подбородок лису и мягко целую сладкие уста. Удивленный вздох улавливают чувствительные уши: лисица не ожидала быстрых действий в свою сторону. Акияма чувствует жар тела, крепкие руки на своей талии. Бурый волк, впервые за долгое время одиночества, ворвался ураганом в сердце кицунэ, и она не против подарить взамен свое.       Акияма после пробуждения хотела уйти, найти новое место для жизни, начать с чистого листа. Но мягкий, обволакивающий взгляд волка каждый раз останавливал, и в итоге она здесь, в прекрасном осеннем лесу целующаяся с красивым парнем. Юнги не напирает, лишь держит крепко и касается нежно. Лисица чувствует легкость в голове, ей не хочется ни о чем думать и переживать, она живет этим моментом.       - Ты мне нравишься лисичка, - выдыхает во влажные уста оборотень.       Сердце делает кульбит, кицунэ теряется в водовороте чувств, но не пугается и не отталкивает, принимает судьбу как есть.       - Ты мне тоже нравишься Юнги. - Глаза напротив загораются счастьем. Для волка эти слова значат очень многое и лисица это понимает, поэтому нежно касается ладошкой лица и целует уже сама.       -Юнги!        Маленькая ведьма ловит меня на завтраке, бесцеремонно врываясь ко мне в дом. Родители уехали в город по делам, и надежда позавтракать в тишине и спокойствии провалилась с треском.        - Мия? - голос звучит почти удивленным.        - О, ты только завтракаешь? Приятного аппетита, - широко улыбаясь, ведьма прошествовала к столу и села напротив. -  У меня вопросы.       Хмыкаю, я ждал этого момента, и теперь понимаю: просто и быстро не отделаюсь.        - Что значит «моё»?        - В смысле? Ты не знаешь? - удивление слышится в голосе. Я был уверен, что Чонгук уже рассказал.       - Нет, если бы знала, не спрашивала.       - «Моё» — это как твой Чонгук. - Блин, как объяснить то ей. — Это значит всё для волка, когда он встречает своего человека или оборотня.        Мия молчит, вижу, как шестерёнки двигаются в прекрасной головке. Сама себе кивает и спрашивает:       - Значит, ты любишь Акияму?       - Да.       - И это прям серьезно, серьёзно?       -Да        - А она тебя любит?        Тишина.       - Юнги.       Тишина.       -Юнги! Юнги вызывает Земля! Алло!       - Да не ори ты, - невольно морщусь от громкости голоса. - Я не знаю, любит ли, но я ей нравлюсь.       Мия щурит свои карие глаза, молчит, вглядывается в мои, проверяет на ложь.       - Ладно, допустим. А так можно разве?       - Как так?       - Ну вот так, любить не свой вид.       - Нет. Точнее, скорей всего нет. Возможно,никто не поймет…       Мои плечи опускаются, аппетит пропадает, и я отодвигаю от себя тарелку. В последние дни очень часто думаю об этом. Скорей всего, если признаюсь и стая меня отвергнет, я покину её. Складываю руки на столе и опускаю на них голову, слишком громко вздыхаю и чувствую мягкие пальцы в волосах.        - Эй, - нежно зовёт ведьма, - всё будет хорошо Юнги. Я, например, уже на твоей стороне, и Чонгуки тоже будет, когда узнает. - её улыбка согревает, когда поднимаю голову.        - Спасибо, но мне кажется, Гуку не нравится лисичка.        Улыбка таят на её губах. Взгляд бегает по комнате, руки сцепляет в замок - интересная реакция.        - Мия?       - А?       - Всё в порядке?  -  впервые вижу волнение и тени страха на красивом лице.        - Да… просто, - кусает губы, видимо подбирает верные слова. - Не то чтобы не нравится, просто… Ты же знаешь, он иногда слишком параноит, боится, что Аки принесёт беду в поселение, вот и всё. - Она пытается улыбнуться, выходит почти искренне, если б не взгляд, излучающий неуверенность.        - Ладно, соглашусь. - Не стал рушить небольшую иллюзию, пусть думает, что верю.        Маленькая ведьма облегчённо выдыхает, говорит не думать о предрассудках, ссылается на дела и сбегает из моего дома. 

А вечером выпадает снег.

***

      Тревожное чувство будит меня под утро. На часах 4:20. Подсознательно ощущаю опасность, но не могу понять, где. Ламинат холодит ступни, когда подхожу к окну. Луна закрылась вуалью облаков, стоит тишина. Мрак и холод неспешными шагами прогуливаются по улочкам. Чуткий слух волка не улавливает ни одного звука, будто невидимый купол накрыл дом. Спускаюсь по лестнице на кухню за водой в надежде, что она успокоит, прохлада придаст ясности в голове. Набирая в стакан воды, глаза вылавливают мелькнувшую тень за окном. Хмурюсь, осознаю: я не слышал шагов. Свет на кухне не горит, осторожно ступаю к входной двери, она слегка скрепит, пропуская холодный воздух в дом. Зима вступила в законные права, накрыв тонким слоем снега. Деваться некуда, увереннее распахиваю дверь и выхожу на крыльцо. Моментально в кожу впиваются мелкие иголки морозного ветра, мурашки стаями бегут по открытым участкам тела, я стою босиком, в одних штанах и вглядываюсь во тьму ночи. Рассвет не за горами. И вот опять, вылавливаю тень и двигаюсь в том направлении. Срываюсь на легкий бег, шагов по-прежнему не слышу и прибавляю скорости за незваным гостем. По-хорошему, нужно сообщить о происшествии, но что-то внутри останавливает, и я поддаюсь этому чувству. Тень уводит меня в лес, подальше от поселения. Что-то не так. На миг луна озаряет своим светом и вижу длинные рыжие локоны, скрывающиеся в тенях деревьев. Кицунэ. Уже увереннее двигаюсь за рыжим существом, выбегаю на небольшую поляну и резко торможу. Лисица стоит спиной в полной темноте, и лишь зрение волка позволяет мне видеть её чётко и ясно.        - Акияма? Что ты тут делаешь?       Ответа не следует. Шагаю ближе.        - Что-то произошло? - сомнения закрадываются в голову, вдруг ведьма права, и я себя лишь накручиваю? Ещё шаг. - Акияма?       Лисица резко оборачивается. Её глаза больше не светятся золотом. Лицо мертвенно бледное, румянец исчез, губы потрескавшиеся и кровоточат. Глаза полностью черные, не видно белка, а под ними трещины, из которых вытекает тёмно-красная кровь. Акияма поднимает ладонь и растопыривает пальцы - они тоже черные, с длинными когтями. Интуитивно реагирую, прыгаю в сторону, оборачиваюсь и вижу воткнувшиеся в землю несколько хвостов кицунэ.       - Ты что творишь!? - кричу во мраке леса.        Лисица будто не слышит и начинает атаковать хвостами, я быстро передвигаюсь в хаотичном порядке. Понимаю, пропущу удар и будет дыра в груди, от этой мысли руки покрылись влагой. Обращаюсь в волка, скорость увеличивается вдвое, иду тараном, хочу сбить с ног, но лисица проворно отскакивает в сторону и агрессивнее начинает атаковать. Аура Акиямы вибрирует тёмной магией, раньше такого не улавливал, был лишь свет и тепло. Кажется, будто кто-то щёлкнул переключателем в её сознании, и другая натура вырвалась наружу. Значит, предчувствие меня не обмануло, Мия явно расстроится. В последний момент отскакиваю в сторону, но чувствую боль в боку - задела. Вновь прорываюсь вперед, скалю зубы, глаза загораются алым. Прыжок - Акияма реагирует быстрее и мощным ударом хвоста отбрасывает в гущу леса. Спиной врезаюсь во многовековой дуб, слышу треск, не понятно чей: моих костей или ствола дерева. Удар был сильным, еле поднимаюсь на лапы, стряхиваю опавшую листву с шерсти, в пасти неприятный вкус металла. Кицунэ стоит на поляне, освященная лунным светом, хвосты в хаотичном движении колышутся за спиной. Вбираю больше воздуха в легкие и со всей скорости несусь напролом, зубы прокусывают мягкие ткани руки лисицы, ощущаю кровь на языке.  Акияма оказывается невероятно сильной, и одним взмахом вновь отбрасывает меня. Тёмная дымка обволакивает стройное тело, лес затихает, готовится к взрывной мощи, и кицунэ обрушивает её на чёрного волка. Реакции волка не хватает, враг оказывается быстрее, и я пропускаю удар хвостов. Поначалу не могу понять, что не так, поневоле обращаюсь в человека и опускаю взгляд, вижу, как два хвоста пронзили в мою грудь. Боли нет, видимо шоковое состояние затмевает его. Ноги подкашиваются, мысли путаются, изо рта льётся кровь, вливаясь в кровавое месиво на груди.  Боль накрывает волной, когда кицунэ резко вытаскивает свои хвосты, и я падаю на землю. Заторможенно улавливаю движение: Акияма мягко опускается на колени рядом со мной, черными когтями поддевает подбородок, заставляет взглянуть на себя.        - Время пришло, волк. - Стальной голос режет алый рассвет. Её глаза вмиг окрашиваются в золото после произнесенных слов. Вновь щёлкнул переключатель. Страх, непонимание и бессилие плещется в глазах. Губы шевелятся, а я не понимаю, в ушах лишь шум. Это кровь большими потоками вытекает наружу. Тело слабеет, я прикрываю глаза, и тьму разрезает светлый образ моей ведьмы. 

      Смерть пришла и окрасила белый снег в алый. 

***

      Резко открываю глаза и ловлю ртом воздух. Паника накрывает с головой, не давая сделать вдох. Смерть явилась в лес. Ощущаю, как нагло она шагает по моей территории. Срываю одеяло и босиком кидаюсь наружу. На пороге леса алый рассвет встречает меня, заставляя биться в непонимании и страхе. Ступни холодит первый снег, тело кусают голые ветви кустов, но ничто не остановит меня. Выбегаю на небольшую поляну, и страх нагло рвёт моё сердце на куски. Алый снег пятном выделяется под телом темноволосого юноши. Ноги не слушаются, намертво прибились к земле. Мне страшно сделать шаг и узнать правду. Издали видно размыто, но рыжую лисицу становится видно отчётливей по мере её приближения. Руки все в крови, как и хвосты. Из глаз потоком льются слезы, тело окутала лихорадка.        ​- Мия! - голос звонкий и напуганный. -  Мия, я… - осекается, не знает, как сказать.       - Там…       ​- Кто? - рот произносит слова сам, без моего ведома.        ​- Правда, не знаю, как это произошло. Всё будто в тумане, тьма накрыла, и я ничего не помню. Это похоже, тёмные ведьмы постарались, запрограммировали, видимо. Или нет, я не понимаю. Всё было хорошо, легла пораньше спать и очнулась здесь, на этой поляне, вся в крови, а передо мной…- активный поток слов прерывается. Лисица хватает ртом воздух и не может произнести ни слова.  ​      - Кто?       ​Не успевает кицунэ ответить, как лес оглушает душераздирающий вой. И всё становится на места. Там, в тени деревьев, в луже багровой крови лежит мой волк.        ​Звуки померкли после осознания. Я делаю неспешные шаги по осколкам своего сердца. Тяжёлым мешком падаю на колени, утопая во влажной земле. Из горла вырывается сдавленный звук, хочу позвать своего волчонка, но слова застревают комом в горле. Руки трясутся, пальцы пачкаются в крови, когда касаюсь ещё теплого тела. Улавливаю стук сердца и после – тишина. Внутри всё обрывается, и я кричу. Все эмоции вырываются наружу с ужасающим криком потери.        ​Слёзы застилают обзор. Чьи-то руки пытаются оттащить меня от тела, но я вырываюсь, не позволяю этому произойти. Бью потоком магии, не даю приблизиться к нам. Тьма сгущается вокруг окутывая весь лес. Он чувствует. Он знает. Боль. Она везде, просачивается в каждый уголок, в каждую трещинку. Лес чувствует свою ведьму, меняется вместе с ней. Боль утраты. Ведьма сидит будто в гнезде на окровавленной земле и прижимает к себе свою любовь. Кровь стекает по ее рукам, как слезы из глаз. Взгляд пустой, там больше нет ничего, все ушло с последним стуком сердца ее волка.