Часть 3. Проникновение.

Будильник оповестил о раннем утре. Погода всё ещё депрессивно бросала дождь и холод. Спайки долго не собирался — бодро покинул дом. Какой ещё зонтик? Парень сам напугает простуду. В животе неприятно урчало. Взгляд собран, серьёзен. То ли Спайки сильно спешил, то ли не выспался — он врезался в парня. — Посторонись! — пошатнулся. — Не ушиб хоть? Перед ним стояли двое, на вид совсем молодые ребята. Тот, в кого врезался — брюнет, а рядом светловолосый, в клетчатой рубашке. Вспомнился образ Дэймона и Стефана. — Не знал, что могут сбить в пешеходной зоне, — брюнет наклонился за упавшим рюкзаком. — Это тот самый новенький, — прошептал светловолосый. Спайки не стал извиняться. Попытался обойти их. — Джереми Гилберт, — парень схватил и пожал руку Спайка. — Просто Мэтт, — ответ был сухой, недружелюбный. — Буду знать. Вы куда-то шли? Идите. Вы мне не помеха, — широко улыбнулся Спайки. Он сделал пару шагов. — Эй! — окликнул Джереми. — Приходи на вечеринку завтра вечером. В школу. И найди костюм получше. — Я из армии, мальчик, — бросил Спайки, не оборачиваясь. — У меня один костюм — бронежилет. Джереми хихикнул. Мэтт уже тащил его за рукав. «Школьники», — хмыкнул Спайки. Здание суда не выглядело оживлённым. Окна заколочены, трещины на бетонных стенах, штукатурка осыпалась. Зато город выделил бюджет на цветочную аллею. Белые пионы... Когда-то Спайки оставлял букеты с такими цветами у дверей Лесли. Наивная, школьная влюблённость. Он стоял на ступенях, ностальгируя, и не заметил, как к нему кто-то подошёл. — Вы не местный. Что делаете в этой части города? Это была женщина в форме. Со значком шерифа. — Гуляю. Это запрещено? — В такую погоду? — она оглядела его с ног до головы. — И без зонта? Спайки пожал плечами. «Странный город. Даже полиция здесь подозрительная». — Это здание на реставрации, — шериф подошла ближе, взгляд сузился. — Туристы здесь долго не задерживаются. Лучше уезжай из города. Спайки хмыкнул, доставая пачку сигарет. Шериф села в машину и скрылась за углом. Он осмотрелся. Подошёл к двери, дёрнул ручку. Закрыто. «Вряд ли мой ключ откроет эту дверь», — подумал он. Потушив сигарету, небрежно кинул её в сторону и обошёл здание. За зданием лежали кирпичи, песок, куча стройматериалов, прикрытых брезентом. Правда реставрация? Или иллюзия? Спайки отодрал руками деревянные оконные оковы, получив несколько заноз. В глазах будто черти плясали. Он поднял кирпич, размахнулся. Осколки разлетелись с звоном. Кирпич глухо стукнулся об пол. Сигнализация не сработала. Её не было. Местным не было дела до тайн, которые так заинтересовали Спайки. Он проник внутрь, действуя быстро. Нашёл план экстренной эвакуации на стене. — Вот же ж суки... — выругался он. — Подвала на табличке нет вообще. Спайки тяжело дышал. А потом услышал шаги. Чьи-то. Совсем рядом. Бесшумно и быстро он зашёл в комнату, притаившись. Охранник — седой, почти слепой мужчина — пришёл на шум. — Опять хулиганьё, — проворчал тот. «Тебе не так много платят. Вали отсюда», — подумал Спайки. Он облегчённо выдохнул, услышав, как старик уходит, невнятно ворча. Спайки прятался не в обычной комнате, а на лестничной клетке. «Я уже близко». Он спустился. Внизу простирался длинный коридор. Много дверей. Ему нужна была двенадцатая комната. Спайки остановился у железной двери с нужной табличкой. Руки немного тряслись, проворачивая ключ. Комната оказалась похожа на библиотеку. Только вместо книг — картонные коробки, папки с делами. Спайки нашёл папку семьи Кауфман. Внутри лежали не только бумаги, но и старые, пожелтевшие фотографии. Группа людей в старомодной одежде на фоне здания суда. На обороте подпись: «Совет основателей Мистик Фолс, последнее заседание, 1864 год». В центре — Маргарет Кауфман, прапрабабка. — Ни хрена себе, — выдохнул Спайки. Дальше — вырезки из газет, копии каких-то протоколов. Он не понимал половины, но одно слово цеплялось: «Пустота». А потом — письмо. Не такое пожелтевшее, чуть современнее. Конверт с именем «Энди» на фронте. Почерк неизвестный, мужской. «Они узнали, что это произошло. Бегите из города. Не забывай, что я тебя любил. Прости и прощай, дорогая Энди». Мурашки пробежали по спине. Спайки сглотнул. Вопросов становилось больше, чем ответов. «Чёрт, что произошло?» ................................................................................... Он зажмурился — и память выбросила его в другую реальность. Нью-Йорк, десять лет назад. Ему шестнадцать, он весь в синяках после очередной драки с отчимом, о чём умалчивает матери. Та думает о буллинге в школе. Спайки сидит на кухне. Мать ставит перед ним тарелку супа. — Питер, так дела не разрешаются. Тебя могли убить или ты... — Могли бы. И я мог бы, — соглашается он, не глядя на неё. Не прикасается к еде. Аппетита нет. — Почему ты не слушаешься? Мы переехали сюда, чтобы... — Чтобы что? — перебил он, вскинув голову. — Чтобы ты всю жизнь прятала меня от чего-то? Ты не защитишь меня, мама. Скажи, от чего мы бежали? Энди молчит. Она всегда молчит. — От себя? — продолжает Спайки. — От отца, который сбежал, даже не попрощавшись? — Не смей, — голос матери становится холодным. — Он ушёл, потому что любил нас. Тебя. — Ага. Поэтому бросил. Классная любовь. Спайки встаёт, опрокинув стул. Мать не окликает его. Она просто сидит и смотрит в окно, пока сын вылетает из дома. «Почему она никогда не говорит правду?» — думал он тогда, хлопая дверью. Как же часто это происходило: секреты матери, тиран-отчим, бегство из дома, сомнительные компании, задержания копами. Сейчас, в затхлом подвале архива, с папкой в руках, он понял: она не говорила, потому что правда была страшнее, чем он мог представить. ................................................................................... Дверь распахнулась. — Я задал вопрос, — голос из темноты вернул Спайки. В проходе стоял мужчина. Не тот слепой старик — другой. В заляпанной куртке, от него тянуло перегаром и дешёвым табаком. — Парень, ты оглох? Это закрытая территория, — голос срывался на крик. Спайки спрятал папку во внутренний карман джинсовой жилетки. Сжал кулаки так, что костяшки побелели. Зрачки расширились, брови нахмурились. Один удар. Точный. Мужчина пошатнулся, ноги подкосились. Из сломанного носа потекла кровь. Второй — добивающий — пришёлся в челюсть. Незнакомец рухнул, даже не поняв, что произошло. Спайки перешагнул тело. Выбрался через разбитое окно. Охранник-старик либо не слышал шума, либо спал. «Не нанимайте стариков в охранники», — подумал он.