Глава 8. Старый долг

Из Лунного Брода удалось выбраться перед самым рассветом. Влада провела Максима по старому водосбросу под северной стеной, где городские каналы уносили воду к реке. По пояс в холодной воде среди плавающего мусора они прошли под печатью ворот. Знак над туннелем реагировал только на повозки, лодки или путников, перемещающихся по дороге. Безумцев, уходящих по сточной канаве, создатели защиты города не учли, либо сочли этот способ побега унизительным. Макс выбрался на берег первым, лёг животом на мокрую траву и несколько минут дышал словно паровоз. От промокших штанов несло тиной. В рукаве что-то зашевелилось. Ветров сунул руку, вытащил водяную пиявку и отбросил гадость в траву. Влада выбралась следом. Серебряные волосы девушки выбились из косы, а платок она потеряла во время погони. За городской стеной тревожно ударил колокол. Через несколько секунд ему ответил второй, ближе к речным воротам. — Открывают ворота? — спросил Максим. — Возможно… выпускают погоню. Максим перевернулся на спину. Низкие облака двигались со стороны реки и цеплялись за городские башни. Хотелось закрыть глаза и пролежать здесь хотя бы час. После тренировок Ярны тело уже выдерживало нагрузки и холод, которые ещё месяц назад свалили бы его с километровыми соплями. Но и сейчас всё внутри гудело, колени подрагивали, а пальцы плохо сгибались после ночной погони. Влада поднялась и протянула ему руку. — Вставай. Если останемся здесь, дозор найдёт нас минут через десять. Максим посмотрел на протянутую ладонь и перед глазами снова возник образ наёмника. Нож. Короткий рывок и лезвие, проникающее под челюсть. Он принял помощь и поднялся. — Веди. Они пересекли заболоченный луг и быстро добрались до леса. Девушка постоянно меняла направление, предпочитая каменистую почву или устье мелких ручьёв. Максим понимал смысл: волчий дозор преследует по запаху. К вечеру они добрались до заброшенной углежогной ямы. Влада соорудила небольшой костёр между камнями и прикрыла его плащом от ветра. Огонь почти не давал света, зато нагрел воду и размочил сушёное мясо. Макс ел жадно, хотя мясо казалось безвкусным. Желудок требовал пищу. Влада сидела напротив, поджав ноги. Несколько минут она наблюдала за парой, затем отложила чашку. — Ты весь день молчишь, — сказала она. — Нас же ищут. Меньше болтаешь — меньше шанс, что услышат. — Ты на меня злишься? — С чего бы? — Я сказала, что ты привыкнешь… Прости, я не умею утешать человека, который судить себя по законам другого мира. Максим молчал долго. Где-то неподалёку треснула ветка, зашуршали листья и пахнуло лисой. Зверь прошёл в стороне, не приближаясь к огню. — Законы тут ни при чём, – наконец-то ответил он. — Тогда что? — Я… имел возможность остановиться. — И дать ему снова ударить? — Мог выбить нож. Сломать руку... или оглушить. — Он прикончил Климента и чуть меня не пырну́л, а ты всё ещё пытаешься предоставить убийце право на новый удар? — Я двадцать лет учился не убивать того, кого можно задержать. — А я двадцать шесть лет училась выживать среди тех, кто считает милосердие – удобной слабостью. Максим усмехнулся без радости: — Вот поэтому мы отлично и дополняем друг друга. Влада придвинулась и положила ладонь ему на затылок. Максим напрягся, затем позволил себя притянуть. Она коснулась лбом мужского виска. — Ты остался собой, — сказала девушка тихо. — Иначе сейчас рассказывал бы, как легко вошёл нож. Максим обнял Владу за талию. Под одеждой чувствовалось тепло, мерное дыхание и знакомая упругость тела. Метка на плече отозвалась мягким толчком. Желание пришло сразу, однако усталость и тревога быстро его придавили. Сейчас ему просто хотелось держать Владу рядом и знать, что клинок наёмника не добрался до её рёбер. Девушка прижалась плотнее. — Завтра мы должны добраться до хутора. — Там-то Ярна нам задницы и надерёт. — Сначала накормит. — Верно. Она добрая женщина. — Потом обработает раны. — И заботливая. — После этого надерёт. Спали по очереди. Ветров взял первое дежурство, сидел у погасшего костра и снова разглядывал ладони. Под ногтями осталась чужая кровь. Он вымыл руки в ручье, растирая пальцы песком, и вытер о мох. Запах всё равно чувствовался. К третьему часу ночи далеко к югу завыли волки. Влада моментально проснулась и приподнялась на локте. — Дозор Лунного Брода? — спросил Максим. Она прислушалась и отрицательно покачала головой. — Караванная стая. Зовут смену у дороги. — Как ты понимаешь разницу? — По длине, высоте и паузам. — Я услышал только «у-у-у». — Довольно точный перевод. Максим прислушался, вой повторился. Теперь он различил в нём несколько голосов, ответ со стороны реки и короткий сигнал впереди. Ему вдруг захотелось откликнуться. Желание поднялось из груди и дошло до горла. Пришлось сжать зубы. Влада посмотрела на Ветрова, но ничего не сказала.

***

Когда из-за деревьев показался покосившийся забор хутора, Максим почувствовал облегчение. Словно вернулся домой. Хутор стал для него не просто убежищем. Здесь он встал на ноги, заново учился ходить, ссорился с Владой, мирился и впервые перестал чувствовать себя бесполезным грузом. Однако облегчение растворилось возле калитки. Куры сбились у крыльца плотной группой. Петух стоял на нижней ступени и смотрел в сторону сарая. Коза жалась к забору, прядала ушами и время от времени била копытом по земле. Воздух над старым строением подрагивал. Узел пульсировал так, что у Максима свело зубы. — Чувствуешь? — спросил он. — Да. – Ладонь Влады легла на рукоять ножа. – Узел проснулся. Дверь избы распахнулась, и на пороге «нарисовалась» Ярна. Старуха была одета в дорожный тулуп. В одной руке посох, в другой – кожаный мешок. За её спиной в очаге догорали травяные связки. На столе лежали ножи, старая шкатулка с печатями и два набитых дорожных мешка. — Вернулись быстрее, чем я рассчитывала, — сказала Ярна вместо приветствия. — Это хорошо. — Климент мёртв, — доложила Влада. — Знаю. Слухи по дорогам летят быстрее гонцов. Утром прошла купеческая телега из Лунного Брода. В Сухом Броде ищут сереброволосую лекарку и её спутника. Магистрат даже объявил награду. — За что? — спросил Максим. — За убийство архивиста и представителя людской власти. Стрелка оформили честным служакой магистрата, погибшим при исполнении. Теперь вы официальные преступники. — Оперативно работают. — Когда требуется состряпать ложь, чиновники двигаются быстрее голодной крысы. Влада опустилась на лавку. Лицо девушки оставалось спокойным, но Макс через метку чувствовал, как сильно она устала. Не физически. Устала от того, что мир снова и снова доказывал ей, что спрятаться не получится. — Ты уже собралась? — спросила Влада наставницу, кивнув на мешки. — Узел проснулся две ночи назад, — ответила Ярна. — Вода в ведре дрожит без ветра. Кур вы видели. Коза вчера пыталась сломать забор. Если Радмир найдёт это место и приведёт сюда печатников, кровь и несколько трупов, хутор станет готовыми вратами. — А с хрена он проснулся? — спросил Ветров. — Потому что в Лунном Броде пролилась кровь, связанная с записями. Потому что Радмир пошевелил нужные места. Потому что две луны близко друг к другу. Выбирай любую причину, результат одинаковый. — Хутор для нас больше небезопасен, — сказала Влада. Максим почувствовал давление в висках. На тренировках Ярна учила его слушать узел. Тогда ощущение приходилось вылавливать среди запахов, боли и собственных мыслей. Сейчас же оно само лезло ему в голову. — Уходим на рассвете, — сказала Ярна. — Пойдём к Седому Перевалу. — Это такой город? — спросил Ветров. — Это крепость и вечная заноза в заднице любого караванщика, — ответила Ярна. — Она стоит в Каменном Хребте и держит северную дорогу. Там власть Боривоя. Влада медленно подняла голову. — Решила вести нас прямо к нему? — Других мест, где Серые смогут защитить нас от Чёрных Скал, почти не осталось. — Защитить? — переспросила Влада. — Альфа уже один раз решил, что со мной выгоднее сделать. Ярна пристально посмотрела на ученицу: — Поэтому разговор и будет весьма неприятным. Зато честным. — А как же хутор? — спросил Максим. Старуха пожала плечами: — Останется. Дома переживают хозяев чаще, чем хозяева дома. Взгляд Ярны ушёл к полкам с банками и связками трав. Здесь прошла часть её жизни. Она лечила людей, принимала роды, хоронила тех, кого не смогла спасти и вытаскивала Максима после перехода. Влада подошла к Ярне и обняла наставницу. Старуха застыла. — Ты чего? — спросила Ярна. — Просто так. — От твоего «просто так» у меня потом рёбра ноют. Свободной рукой старуха всё же обхватила Владу за талию. Максим отвернулся. Сцена казалась ему слишком уж личной. — Ступай во двор, — велела Ветрову Ярна. — Проверь носилки и сними верёвки с тренировочного столба. В дороге всё пригодятся. Максим вышел. Во дворе быстро уже темнело. Куры всё ещё жались к крыльцу. На тренировочной площадке виднелись выбоины от посоха Ярны, следы сапог и засохшая кровь возле столба. Именно здесь Максим впервые выпустил когти по собственной воле. Ветер принёс незнакомый запах. От сарая потянуло пеплом, горькой смолой и мокрой кожей. Запах был слабым. Ветров присел возле стены. В траве лежало несколько подозрительных серых крупинок. Опер растёр одну между пальцами. Пепел оказался жирным, смешанным с чем-то вязким. — Ярна! — громко позвал он. Старуха вышла на крыльцо, за ней показалась и Влада. — Чего орёшь? Узел глухой, я пока нет. Максим показал ей пальцы. Старушка подошла, понюхала пепел и сразу же перестала ворчать. — Что это? – спросила Влада. Ярна ещё раз посмотрела на серые крапинки. — Смесь, которой пользуются разведчики. Пепел, горькая смола и толчёный лунник. Забивает запах и путает слабый след. — Чёрные Скалы? — спросил Максим. — Нет… Те пользуются другой смолой. — Тогда кто приходил? Ярна вытерла пальцы Ветрова краем тряпки. — Тот, кто хорошо знает старые северные рецепты. Влада напряглась. — Насколько старые? — Собирайтесь. Здесь уже всё равно нечего выяснять. Ярна ушла в дом, а Максим посмотрел на Владу. Девушка стояла неподвижно и смотрела на серую землю возле сарая. — Ты знаешь, что это значит? — спросил он. — Пока нет. По метке Ветров почувствовал: она солгала либо испугалась собственной догадки. Влада принесла ремни и свёрнутое одеяло. — Боривой, это твой отчим? — спросил он девушку. Влада не ответила и быстро ушла за дом. Максим нашёл её у поленницы. Она сидела на чурбаке и смотрела на лес. Над деревьями поднимались Белая и Кровавая луны. Серебристые волосы девушки словно впитывали их свет. Ветров сел рядом, но не стал задавать вопросов. Метка на плече то холодела, то нагревалась в такт дыхания девушки. — Когда мне было десять, Боривой научил меня ставить силки, — Влада заговорила сама. — Он был хорошим отчимом. Строгим, но справедливым. Да и мать… любила его. — А что изменилось? — Чёрные Скалы начали давить на весь север. Перекрывали торговые пути, сожгли два пограничных поста. Потом убили Ведана, родного сына Боривоя и моего сводного брата. После его смерти Альфа изменился. — Ты была близка с Веданом? — Брат научил меня держать нож. Подсовывал еду, когда Альфа наказывал меня голодом за побеги. Однажды сломал руку мальчишке, который дёрнул меня за хвост. — Заботливый. Влада впервые за вечер улыбнулась. — Ведан остался на Пепельном тракте с двенадцатью волками. Они прикрывали отход людей к перевалу, но никто из них не вернулся. После этого Боривой решил, что полноценной войны Серые не выдержат и когда Радмир предложил договор, отчим согласился. Частью договора стала я. Влада повернулась к Максиму. В глазах девушки не было слёз. Боль жила внутри неё слишком долго и научилась сидеть тихо. — Может, Ярна права, и у него действительно не было выбора? — Когда цена становится слишком высокой, говорят, что выбора нет. Так проще не смотреть в глаза тому, кто платит. Максим взял Владу за руку. — Когда мы встретимся с ним, я буду рядом. Что бы он ни сказал. — Знаю. — Влада слабо улыбнулась. — Ты всегда рядом… Даже когда это бесит. — У меня к такому особый талант!

***

Утром Алиса пять минут вертелась перед зеркалом, пытаясь решить, похожа ли она на человека, который во сне видел отца в другом мире. Отражение особых подсказок не давало. Волосы после сна торчали в разные стороны, под глазами пролегли серые тени, а на подбородке выскочил маленький прыщ. Типичная школьница, если не считать плеча, обострённого слуха, желания принюхиваться к людям и пистолета, спрятанного в коробке из-под зимних ботинок. Алиса осторожно оттянула ворот футболки. Прожилки вокруг укуса стали тоньше после настоя Зинаиды, однако никуда не исчезли. За стеной Ирина включила чайник. Алиса слышала, как вода ударяет в металл, как мать достаёт чашки, открывает холодильник и сердито двигает кастрюлю по полке. С нижнего этажа донёсся детский плач, в подъезде хлопнула дверь, а у остановки за домом затормозил автобус. Девочка закрыла глаза: — Умоляю… потише, — прошептала Алиса. Мир просьбу проигнорировал. В школе стало ещё хуже. Одноклассники шумели, скрипели стульями, листали тетради, щёлкали ручками и шептались. На большой перемене Алиса заперлась в туалете, включила воду, умылась и несколько минут стояла у раковины, глядя на кафель. Холод помог, а запах хлорки ненадолго перебил запахи от людей. После последнего урока она проигнорировала классный час и вылетела из школы. Хотелось быстрее добраться домой, закрыть дверь и снова уснуть. Вдруг сон повторится? Вдруг отец сможет сказать, где находится? У ворот её поджидал Румянцев. Высокий, широкоплечий, в знакомом зелёном худи с огромной надписью. На лице несколько свежих прыщиков, волосы взъерошены, а под глазом синяк, видимо, полученный на тренировке. В руке парень держал шаверму, завёрнутую в бумагу. С нижнего края свёртка на землю капал розовый соус. Увидев Алису, Мишка расплылся в улыбке. — Ого. Ты всё же живая. — Смотря по каким признакам. — Ходишь. Ругаешься. Смотришь так, словно сейчас загрызёшь. Всё стабильно. Он протянул ей шаверму. — С курицей. Не мамкина вкуснятина, конечно… но тоже вроде ни чё. Попросил острый соус не класть. Ты как-то жаловалась, что острый у них похож на средство для прочистки труб. Алиса неуверенно приняла тёплый свёрток, не понимая, как вести себя с парнем. Запах ударил по обонянию жареным мясом, луком, капустой, соусом и лавашом. Желудок сжался. Слюна наполнила рот так быстро, что школьнице стало неловко. Она ещё не откусила кусок, а уже различала, какая часть курицы прожарилась чуть сильнее. Мишка наблюдал за девушкой влюблёнными глазами. — Куда пропала-то? В телеге не отвечаешь. В школе от меня бегаешь. Вчера в магазине свернула в другой ряд, когда меня увидела. — Мне… нужны были макароны. — В отделе с бытовой химией? Алиса начала заводиться: — А ты следишь за мной, что ли? — Я просто покупал помидоры! Он засмеялся. Смех был привычным, земным и заразительным. Раньше Алиса обязательно фыркнула бы. Сейчас она слышала, как под худи быстро бьётся его сердце. От Мишки несло потом после тренировки, дешёвым дезодорантом, стиральным порошком и… страхом? Страх казался слабым, но отчётливым. Мишка боялся. Возможно, боялся её холодности. Возможно, боялся сказать что-то глупое. Запах выдавал каждое из эмоций парня. Алисе даже стало немножечко стыдно, словно она читала чужую переписку без разрешения. — Ты чего на меня так пристально смотришь? — спросил он. – Всё же влюбилась? У тебя сейчас глаза… странные. Алиса отвернулась и поморгала. На секунду ей показалось, что зрение действительно повело. — Тебе показалось. — Возможно… Может, всё-таки объяснишь что происходит? — Миш… отвали. — Я просто помочь хочу. — Чем? Шавермой? — Для начала. Шаверма решает двадцать процентов проблем. Остальное можно и обсудить. Мама давно зовёт тебя в гости! Сердце у парня забилось так быстро, что Алисе стало рядом с ним тесно. Запах Мишки заполнял всё пространство, а место укуса решительно зачесалось. — Я знаю, ты… боишься меня, — сказала она. — Чего? — Боишься. Я это чувствую. Мишка поднял брови в наигранном изумлении. — Лиска, ну что за бред? Ты без пяти минут моя девушка. С чего мне бояться? — Потому что я меняюсь... И ты это видишь. — Ну... да. Изменилась. Но это же… нормально? У тебя папка погиб, мамка на нервах, какой-то придурок у гаражей... Я всё понимаю. — Нет, Мих. Не понимаешь. — Алиса почувствовала, как внутри накапливается волна раздражения на этот разговор и на то, что она не может просто взять и рассказать другу правду. — Ты хочешь быть хорошим парнем, который поддерживает девушку после смерти отца. У меня, другое... Она осеклась. Сказать, что превращается в чудовище? Рассказать про оборотня, который пишет кровью на окнах? Сообщить, что отец живёт под двумя лунами и приходит к ней во сны? — Что другое? — спросил Мишка. — Ничего. Забудь. — Нет уж, договаривай. — Отвали. Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Внутри зрачков что-то сдвинулось. Воздух втянулся в грудь глубже обычного, и зрение стало резче. Алиса смогла разглядеть тонкие сосуды в белках его глаз и крохотную каплю пота возле виска. Мишка побледнел и отступил на полшага. Этого хватило. — Вот видишь, — произнесла она тихо. — Ты сам чувствуешь. Не понимаешь, что именно, но чувствуешь. Поэтому… не надо говорить мне, что ты не боишься. — Лиска... — Не называй меня так. Она сунула шаверму ему в руки и пошла прочь. Мишка остался у ворот. Алиса слышала его дыхание даже на другой стороне улицы. Он не пошёл следом. Это оказалось ещё хуже.

***

С рассветом они покинули хутор. Ярна заперла дверь, пробормотав что-то на языке, которого Максим не понял. То ли молитву, то ли проклятие. Козу отвязали и прогнали в лес. Ярна сказала, что та выживет. Мол, эта скотина пережила нападение трёх волков, одну болотную лихорадку и попытку соседского мальчишки её подоить. Максим, глядя на то, как коза, задрав хвост, скрывается в кустах, почему-то подумал, что эта зверюга и вправду бессмертна. Ветров обернулся. Над крышей всё ещё дрожал воздух. Дом выглядел пустым, хотя тепло очага ещё не ушло. — Узел стабилизируется, когда мы уйдём? — спросил он. — Возможно, — ответила Ярна. — Но теперь это не наша забота. Они вышли за плетень, и Старуха провела пальцами по знаку на столбе у калитки. Линии коротко вспыхнули и погасли. — Что это было? — спросил Максим. — Закрыла лекарский след. Больных знак отправит к Сухому Броду. Людям Радмира пожелает поноса. — Коварная магия. — Проверенная. Старая тропа начиналась за еловым лесом. Она была уже тракта, местами заросла мхом, зато обходила поселения и дозорные посты. Каменный Хребет пока скрывался за холмами. По словам Ярны, в ясную погоду горы можно увидеть, взобравшись на высокую ель. Седой Перевал находился в одном из главных проходов через хребет. Нижний город держали люди, верхнюю крепость — Серые. К полудню лес поредел, и тропа вывела путников на широкое плато. На западе протянулись поля с низкими посёлками. Восточнее темнели болота и леса. Вдали блестела река, уходившая к Лунному Броду. Максим остановился на возвышении: — А какого размера ваш материк? Ярна посмотрела на него с подозрением: — Ты только сейчас надумал об этом спросить? — Раньше меня больше интересовало, не отвалятся ли ноги. Влада поправила ремень котомки и ответила: — От южных скал до северного моря караван идёт около двух месяцев. Если дороги открыты. С запада на восток намного дольше. На востоке болота, дальше Тихая Пристань. Люди называют её Тростниковым Городом. Там сильны коллегии Знака. Западнее идут соляные равнины и дороги Белых Клыков. Южные земли держат Чёрные Скалы. За южными каменными степями находится Чернокамень… Главная земля Радмира. Голос девушки изменился, и Максим это услышал: — Ты там жила? — Жила — громкое слово. Ярна стукнула посохом по дороге. — Не сейчас. Максим запомнил название: — А король, император или самый главный Альфа у вас где? — В сказках, – хмыкнула Ярна. — Централизованной власти нет? — Несколько больших кланов однажды решили выбрать верховного альфу, — ответила Влада. — Двенадцать лет воевали за право занять место. Когда закончили, выбирать стало почти не из кого. После этого каждый крупный клан сам держит свои земли. — Получается, две власти на одной территории? — Бывает и больше, — вмешалась Ярна. — Магистрат, клан, торговые дома, храм, местные старейшины. Если все друг с другом договорились, город живёт спокойно. Если поссорились двое, дорожает соль. Если поссорились все, цены взлетают на всё и начинают исчезать люди. Максим посмотрел на крыши в долине и спросил: — И весь материк поделён между стаями? — Между договорами защиты, — поправила Влада. — Люди строят города, пашут, торгуют, держат ремёсла и магию Знака. Волки охраняют леса, дороги, границы и караваны. — А по факту? — По факту каждый считает, что другой ему должен. — И давно люди с оборотнями живут в таком симбиозе? — Сколько помнят себя, — ответила Ярна. — Во всяком случае, старые песни не ведают мира, где был только единый народ. — Странно. Я думал, оборотни стоят на вершине пищевой цепи. Влада фыркнула: — Скажи это кузнецу, когда у тебя сломается меч. Или писцу, когда понадобится договор. Или печатнику, когда вокруг дома начнут ходить твари с болот. — Но вы же самые сильнее. Да и огнестрела у местных я не заметил. — Сильные в драке, — сказала Ярна. — Попробуй лапой ликана наложить шов на сосуд или написать долговую расписку. Максим посмотрел на Владу. — Поэтому оборотни почти всегда ходят людьми? В Лунном Броде я видел волчий дозор, но все были в облике человека. — Человеческий облик удобен, — ответила девушка. — Есть руки, речь, одежда, оружие. В нём проще жить среди людей. Торговать, работать, растить детей. Облик ликана хорош для короткой схватки или угрозы. Но, на поддержку формы уходит слишком много сил. А волками мы предпочитаем быть, когда нужно взять след. Или на дальней охоте в лесу. Волчье тело экономней формы ликана, но в городе оно бесполезно. — Значит, человеческий облик рабочий. — Обычный. Я родилась в нём. Но и волчица внутри меня настоящая. Просто… каждому телу своё время. Максим кивнул. Ответ оказался куда проще прежних догадок. Люди и оборотни тысячелетиями делили материк и законы, и оба народа были недовольны устройством мира поровну. — А как же метисы? — уточнил он. — Общие дети. Ярна фыркнула, а Влада посмотрела на него слегка подозрительно. — Бывают. — И кто рождается? — По-разному. Ребёнок может унаследовать зверя, но может остаться человеком с острым слухом, быстрой регенерацией или чувствительностью к Следу. Иногда сила спит много лет. Потом её будит болезнь, кровь, сильная магия или укус. Максим почувствовал, как внутри всё сжалось. Алиса. Влада поняла сразу. — С Алисой другое, — сказала девушка. — Укус оборотня не создавал в Алисе новую кровь. В ней уже что-то было до этого. Максим резко остановился: — Откуда? — Никто этого не знает. Ты родился на Земле, прошёл через разрыв, обрёл зверя и сохранил кровную связь с дочерью, — объяснила Ярна. — Для неё ты стал живым проводником. И чем сильнее меняешься здесь, тем громче кровь отвечает там. — Значит, это происходит из-за меня? — Нет. Началось всё из-за укуса, — ответила Влада. — Но связь ускоряет процесс. — Не вижу разницы... — Она есть, — резко произнесла Влада. — Ты не кусал Алису и не открывал разлом. Хватит собирать на себе чужую вину. Максим отвернулся.

***

После того как солнце минуло зенит и устремилось на запад, на единственной улице осиротевшего хутора появилось четыре высокие фигуры охотников. Во главе высокий, сухой мужчина, в тёмной дорожной одежде. Он остановился за плетнём избы Ярны и несколько минут смотрел на пустой двор. Глубокий шрам пересекал верхнюю губу мужчины, делая лицо вечно недовольным. На поясе висели два длинных ножа, короткая сабля и знак Чёрных Скал украшал бляху. Один из охотников хотел открыть калитку, но главный предостерегающе поднял руку. — След. Охотник присел возле столба, провёл ладонью над знаком и выругался. — Лекарская пакость… Тарвен, эта штука отправляет в Сухой Брод и... желает поноса. Главный охотник посмотрел на столб. — Ярна всегда была «гостеприимной». Он перелез через плетень и прошёл к дому. Внутри чётко ощущался запах троих: старой лекарки, серебряной волчицы и… чужака. Тарвен вышел к тренировочной площадке, осмотрел столб, землю, пятна крови и глубокие борозды от когтей. — Это человек? — спросил молодой охотник. — В городе он убивал в облике человека, — ответил Тарвен. — Здесь же учился быть полуволком. Возле сарая охотник сразу заметил серый пепел. Он растёр между пальцами и понюхал. — Наши? — спросил молодой, — Или серые? — Состав северный… но старый. Сейчас таким почти не пользуются. Тарвен завернул пепел в кусок ткани и спрятал за пазуху. — Они наверняка пойдут к Каменному Хребту, — сказал один из охотников. — Можно перехватить их у перевала. — Боривой перекроет прямую дорогу. — Тогда что нам делать? Тарвен осмотрел следы возле калитки. — Двоих из лагеря отправь на западный тракт. Ещё двоих к Седому Перевалу под видом караванной охраны. Остальные пойдут со мной за человеком. — Радмир велел схватить только Владану. Командир посмотрел на молодого волка. Тот сразу опустил глаза. — Владану схватим, но и чужака нужно поймать. Он слишком быстро учится. Бета Чёрных Скал поднял голову. Над сараем подрагивал воздух от проснувшегося узла. — И найдите мне волка, что приходил сюда раньше нас.

***

Берсерк наткнулся на странного человечка в парке после полуночи. В последнее время он слишком часто натыкался на запах самца, что ранил его, поэтому старался не задерживаться на одном месте. Чужак прятался от ветра за широким стволом старого дерева и грел зажигалкой закопчённую ложку. Пальцы человечка дрожали, изо рта шёл сладкий химический запах, а его кровь во вздутых венах пахла гнилью и страхом. Берсерк наблюдал за ним из темноты. Человек находился рядом с тропой, на которой присутствовал запах щенка. Вокруг него на земле валялись странные, цилиндрические предметы с иглами, грязные тряпки и рваный пакет с запахом еды. Аромат порчи от этого человека расползался вокруг, забивая след Алисы. Это было неправильно. Щенок должен находиться на чистой от подобной нечисти территории. Она и так плохо слышала землю. Молодой самке мешали машины, люди, стены и бесконечный городской шум. Человечек под деревом увидел движение. — Эй, братишка… есть закурить? Берсерк вышел на свет и подошёл ближе. Человеческое существо мутным взглядом рассмотрело рост оборотня и рваную одежду, но испугалось только после того, как увидело его глаза. — Эй… мужик… ты чего? Берсерк схватил эту мерзость за горло, стараясь не вдыхать аромат порченой плоти. Человечек оказался на удивление лёгким. Дёргался слабо, а запах от него стал ещё хуже, когда тело поняло, что сейчас здесь умрёт. Берсерк сжимал пальцы, пока хрящи под ладонью не хрустнули. Тело обмякло. Он оттащил труп подальше от тропы и сбросил в канаву с замёрзшим ручьём. Потом засыпал тело грязным снегом и прелыми листами, понимая, что запах всё равно никуда не денется. Берсерк поднял голову. Нога после пули продолжала болеть. Он всю ночь выковыривал когтем жгучий кусочек метала, и рана затягивалась медленно. Её края почернели, а внутри всё пекло. Крепкий самец доказал, что способен защищать щенка стаи. Это радовало. Стая должна быть сильной. Для чего? Берсерк не задумывался. Он вытер ладонь о ствол ближайшего дерева и пошёл прочь, поначалу прихрамывая. Потом тело достаточно разогрелось, и боль стала… терпимой.

***

К вечеру путники вышли к придорожному стану. Несколько грубо сколоченных построек стояли у перекрёстка двух трактов. Здесь пахло дымом, лошадьми, мокрой шерстью и жареным мясом. У костра сидели четыре мужчины в дорожной коже, со знаками малой стаи на плечах. Волки ели, передавали по кругу общую флягу и переговаривались вполголоса. Когда троица приблизилась, рыжеватый парень с наглым взглядом поднял голову и демонстративно втянул носом воздух. — Серые? — спросил он, глядя на Владу. — Или приблудные? — Идущие на север, — ответила Ярна. — За ночлег заплатим. — Серебром? — Травами и работой. Я лекарка. Рыжий перевёл взгляд на Максима и принюхался. На лице проступил налёт брезгливости. — А это что ещё за ошибка природы? Ветров стиснул зубы. Ярна бросила на него предупреждающий взгляд. — Моя пара, — сказала Влада и вышла вперёд. Рыжий расхохотался. Двое товарищей поддержали его. — Пара? У северной самки? Он же толком не волк. Пахнет… браком. Решила испортить свою линию или на севере закончились нормальные самцы? Влада молчала. Максим, не мигая, смотрел на горло обидчика и слушал свой учащающийся пульс. Он знал, что успеет ударить раньше оборота обидчика. Один шаг. Кулак в челюсть. Колено в живот. Потом когти. Да, остальные вмешаются. Влада наверняка... И дорога на север для них тут и закончится, кровью. Ярна подошла к Ветрову. — Начнёшь каждому щенку по пути доказывать наличие клыков — до перевала донесут только их. Максим разжал кулаки и медленно выдохнул. — Мы заплатим и утром уйдём, — сказала Ярна, обращаясь к старшему, что сидел чуть поодаль и не смеялся. — Места есть? Крупный волк с проседью в бороде кивнул. — Есть. Располагайтесь, уважаемая. А ты пасть закрой, — добавил он, повернувшись к рыжему. — Самка выбрала себе пару. Не суй нос, куда не следует. Рыжий сплюнул в костёр, но промолчал. Максим прошёл мимо. Вся спина Ветрова покрылась потом от усилий, которых стоило это спокойствие. Влада догнала его у дальней постройки. — Ты справился. — Я чуть ему зубы не выбил. — Но сдержался. – Влада коснулась его руки. — Спасибо. На ночь устроились в пустом сарае на сеновале. Запах свежего сена напомнил Максу деревенское детство. Ярна заснула сразу. Храп старушки был таким громким, что мог отпугнуть и медведя. Влада заняла место у стены. Макс лёг рядом, но сон не шёл. Слова рыжего крутились в голове. Бракованный. Ошибка природы. Он слышал оскорбления и похуже. Но эти задели, поскольку попали в центр сомнений, которые Макс пока не решался произнести. Человеком он уже точно не был, но и волком ещё не стал. Тело менялось быстрее, чем разум успевал к этим переменам привыкнуть. — Влада. — М-м? — Кто такой Омега? Она повернула голову. — Где услышал? — Ярна сказала, что Боривой может прислать за нами Омегу. Это типа Яндекс Курьера? — Омегой называют волка вне иерархии стаи. Чаще всего это одиночка, потерявший стаю. Иногда изгнанник. У Серых Омеги служат пограничными следопытами и посредниками между кланами. Они не участвуют в борьбе за место возле альфы, поэтому им доверяют разговоры, которые опасно отдавать обычному дозору. — Удобно. — Не всегда. Омега может оказаться союзником кого угодно и может обманом привести жертву на казнь. — Оптимистичная система взаимоотношений. — Ты сам спросил. — Так если Боривой пришлёт Омегу, что это значит для нас? — Скорее всего, он хочет встретить нас до того, как совет узнает о моём возвращении. — Это хорошо? — Как у нас говорят, след покажет. Ярна перевернулась во сне и пробормотала: — Если вы не заткнётесь, утром отправитесь к северным без языков. Максим закрыл глаза. — Очаровательная мадам.

***

Утром дорога пошла вверх, и воздух становился всё холоднее. К полудню впереди появились первые отроги Каменного Хребта. Серые скалы поднимались над лесом, вершины лежали под снегом. Где-то там находился Седой Перевал. В дороге Ярна сама подняла болезненную для Влады тему: — Ты этого не знала, но я должна тебя предупредить, Владана. Часть старших Серых знала о договоре с Чёрными Скалами. Знала и согласилась. Влада, шедшая впереди, замедлила шаг. — Кто? — Трое из совета стаи. Они решили, что девушка с древней кровью станет приемлемой платой за безопасность северных поселений. — И Боривой согласился? — После долгого спора. Влада остановилась. — Ты знала об этом? — Знала. — И молчала? Ярна опёрлась на посох. — Ты всё равно ничего не могла изменить, а когда выросла, собиралась сбежать. — Ты могла сказать, кто меня предал. — Тогда ты пошла бы охотиться на совет, а после такого Боривой запер бы тебя. Я не смогла бы закончить твоё обучение, а Радмир получил бы древнюю кровь раньше срока. — Так это ты… решила всё за меня. — Решила. Ярна не оправдывалась, что только усилило злость Влады. — Тогда чем ты лучше их? Старуха дёрнулась: — Тем, что готова услышать этот вопрос в лицо. Влада долго смотрела на наставницу, затем развернулась и пошла вперёд. Быстрее прежнего. Максим догнал девушку через сотню шагов. — Ты в порядке? — Нет. — Мне оставить тебя в покое? — Нет. Ветров продолжил идти рядом. Через некоторое время Влада сама взяла его за руку. Дорога поднималась всё круче. Лес редел, уступая место каменным склонам и колючим кустарникам. Ветер всё сильнее пах снегом с вершин. Лишь к вечеру они увидели первый пограничный пост Серых. Низкая башня, сложенная из серого камня. Над крышей развивает флаг с головой волка, вписанной в круг. За постом дорога ныряла в узкое ущелье, а дальше между скалами зажигались далёкие огни Нижнего Перевала. У ворот стояли трое воинов в кожаных доспехах, усиленных металлическими пластинами. В руках двоих копья, а у третьего, находящегося чуть впереди, видимого оружия не было. Высокий мужчина, сутуловатый, с длинными руками, на поясе висела серебряная застёжка, похожая на разомкнутый круг. Омега. — Стоять, — сказал он спокойным голосом. — Кто идёт в земли Серых Волков? Ярна вышла вперёд. — Ярна из Кривых Сосен. Со мной Владана Серого Огня и её пара. Омега перевёл взгляд на Владу, оценивающе оглядел и кивнул, словно узнал. — Меня знают под именем – Ладомир. Боривой ждёт вас. Влада стремительно побледнела. Максим почувствовал через метку её страх, злость и ещё некое чувство, которое не смог распознать. Омега достал из-за пазухи тонкую кожаную полоску и протянул Владе. Внутри лежал обугленный кусок бересты. На чёрной поверхности процарапаны три короткие линии и незамкнутый полукруг. Девушка замерла. — Где ты взял это? — Кто-то оставил у Западного камня вчера ночью. След пропал через двадцать шагов, а запах был забит пеплом. Максим посмотрел на Владу. — Ты знаешь этот знак? Она сжала бересту в ладони. — Знала волка, который им пользовался. — Какого? Влада подняла взгляд на дорогу, уходившую к Седому Перевалу. — Мёртвого. Омега отступил от ворот. — Учтите… В крепости слишком много ушей, так что Боривой поговорит с вами до входа в Верхний город. Влада расправила плечи. — Тогда веди. Каменные ворота закрылись за спинами путников, отрезая дорогу назад.