Часть 7. По обе стороны заката

Люмин Тяжелая неделя осталась позади. Все бесконечные совещания, собрания, таблицы и дела, требующие поездок на другой конец города, сменились долгожданными выходными. Наконец Люмин могла выдохнуть. Как она и планировала, в этот день она отправилась на природу с друзьями. С одной стороны, девушку слегка утомляла мысль, что в единственный свой выходной она вынуждена куда-то ехать, а не просто лежать дома. С другой — этот выезд был ей жизненно необходим, чтобы проветрить голову и пообщаться с кем-то, кроме «колючки» Сандроне, бесконечных бумаг и платьев. Ребята решили ехать на машине Варки. Пока они пробирались к озеру, в салоне успели обсудить буквально всё: и рабочие будни, и коллег, и скандальных клиентов, и сорта алкоголя (на последнем пункте Варка, как обычно, взял инициативу на себя), и старые истории, и даже парочку анекдотов. Наконец, добравшись до места, парни ушли разжигать мангал, а девушки, расстелив плед, принялись разбирать продукты из корзины и сплетничать. — Ну, как там твои дела на работе? Как твой секси-босс? — с ехидной ухмылкой подразнила её Нефер. — О, даже не спрашивай. Я сегодня с вами поехала только ради того, чтобы хоть ненадолго забыть о нём, — вздохнула Люмин. — Ого, так это всё-таки не были пьяные бредни! — хихикнула Лаума. — Люми нравится её начальник? — воодушевленно ахнула Николь. — Ну вот, я надеялась хоть здесь отвлечься, а вы опять за своё... Сплетни о новом объекте симпатии затянулись надолго. Пока парни сражались с огнем, пытаясь намутить шашлыков, девушки успели «помыть косточки» всем вокруг. Николь, как всегда, была особенно болтлива. У Люмин едва не закружилась голова от потока историй, но вовремя пришедший на помощь Варка спас их от очередного словесного обвала. — Ну что ты, мой ангел, опять всех забалтываешь? — мягко произнес мужчина, присаживаясь к девушкам и целуя Николь в макушку. — Да, Николь на такое горазда, — с улыбкой подтвердила Лаума — Ладно, пойдёмте скорее! Мясо уже готово! — скомандовал блондин, поднимаясь с места, и все последовали за ним. За трапезой царило веселье: все смеялись и шутили, и только Люмин казалась задумчивой. Когда подруги вновь напомнили ей о Чайльде, она, хоть и пыталась убедить себя, что приехала сюда ради отдыха, всё равно снова погрузилась в мысли о нём. — Я, пожалуй, прогуляюсь вдоль озера, — устало произнесла блондинка, вставая из-за стола. Люмин даже не успела оглянуться, как день пролетел незаметно. Небо уже начало розоветь в лучах заходящего солнца, в воздухе разлилась вечерняя прохлада, а в глади озера отражался алый шар светила. Шагая по влажной траве, девушка смотрела себе под ноги — почему-то именно так было легче думать.В голове медленно всплывал его образ: голос, фразы, то, как она украдкой наблюдала за ним, сопровождая куда-то или записывая поручения. Она вспоминала, как замирало сердце от его спокойного, размеренного баса, и как он защитил её тогда перед Синьорой. «Интересно, почему он решил это сделать? Он ведь не привык защищать кого-то, если это не касается его самого», — размышляла она. — «Или мне всё это просто показалось? Может, я сама всё напридумывала?Боже, почему я вообще об этом думаю? Это глупо. Мы работаем в одном офисе, он — мой босс, человек, чей взгляд заставляет меня забывать, как правильно составлять отчеты по трендам. Этот его взгляд... когда он задерживает его на мне на секунду дольше, чем того требует этикет... Всего лишь секунда, но я чувствую её кожей, словно легкий разряд электричества» В журнале всё было выверено: идеальные макеты, безупречные шрифты, отточенные образы. И он был воплощением этого совершенства. Холодный, собранный, всегда в идеально отглаженной рубашке. Но иногда ей казалось, что эта его броня вот-вот даст трещину. Как в тот раз, когда он оборвал нитку на пиджаке зубами... Тогда она отчетливо почувствовала аромат его парфюма — кедр и что-то едва уловимое, терпкое. Сердце тогда едва не выпрыгнуло из груди. Было ли это случайностью? Или он тоже ведет эту внутреннюю борьбу? А сейчас... она здесь. На природе, в простом платье, без капли макияжа, и всё равно ловит себя на одной и той же мысли: «А что бы он сказал, если бы увидел меня такой?Смутился бы? Или улыбнулся той самой своей едва заметной полуулыбкой, от которой у меня подкашиваются ноги?Интересно, думает ли он обо мне? Когда возвращается в свой пустой, безупречно стильный офис? Или я просто позволяю себе лишнее, выискивая скрытые смыслы там, где их нет?» Есть ли во всём этом хоть какой-то смысл? Ведь она не сможет просто так переступить черту, отделяющую их миры. И эта мысль была невыносимо удручающей. «Нужно вернуться к ребятам, пока они не начали меня искать», — заставила себя подумать блондинка, наконец подняв взгляд на ярко-алый шар солнца, уже уходящий за горизонт. Но как же хотелось остаться... Еще на мгновение. Просто позволить себе помечтать о том, как он мог бы подойти к ней здесь, у самой кромки воды, и сказать всё то, о чём они оба хранят молчание в стенах редакции. Эти одурманивающие фантазии делали пейзаж ещё прекраснее. Ей хотелось запомнить это небо навсегда, ведь в этих густых оранжевых красках ей так отчетливо виделись отблески его волос Аякс Этот вечер стал редким исключением: Чайльд предпочел отдых работе. Он почти физически ощущал потребность в эмоциональной разгрузке. Слишком много произошло за последние недели, но больше всего его беспокоило вовсе не недовольство Синьоры, не обострение конкуренции и даже не бесконечный график мероприятий. Все его мысли были сосредоточены на одной-единственной девушке. Аякс не помнил, когда в последний раз испытывал нечто подобное. Пока сверстники в школе влюблялись, приглашали девочек в кино и гадали, как признаться в чувствах, он жил работой и учебой. А после переезда в штаты и вовсе с головой ушел в строительство собственной империи. Откупорив бутылку виски, мужчина опустился в глубокое кресло у панорамного окна. Солнце уже медленно клонилось к горизонту. Сделав первый глоток, он тяжело вздохнул. «Почему он смотрел на неё иначе? Не так, как на остальных? В ней было что-то особенное... Она лучше справлялась с работой? Или просто иначе одевалась? Может быть...» — то ли от этих раздумий, то ли от алкоголя, сердце начало биться быстрее, а голову окутал легкий туман. «Да впрочем нет... — резко оборвал он самообман. — Тогда почему она так выделялась среди всех, кого я знал раньше? В чем причина?» А нужны ли людям вообще причины, чтобы влюбиться? «Интересно, чем она занята сейчас? Может, проводит время с друзьями?» — Аякс невольно подумал о пропасти, разделяющей их жизни. Несмотря на то что он был вполне доволен своим положением, порой ему хотелось представить, каково это — быть обычным человеком. Возможно, именно это и привлекало его в Люмин? В её жизни, за пределами офисных стен, наверняка была та самая простая, но от того прекрасная и счастливая реальность. Допив первый стакан, он потянулся за вторым. Глядя на свое отражение в бокале, Аякс почувствовал странный дискомфорт. Ему было не по себе от собственной уязвимости, но в то же время уязвимость означала, что в этот момент он был настоящим. «Какая она, когда снимает маску ассистентки? Какая она с семьей? Понравилась бы она Тевкру и Тоне?» — ему отчаянно хотелось узнать это, но стоило ли переступать черту между боссом и подчиненной? Казалось, эта граница была безопасной и далекой, но Аякс готов был поклясться: с каждым днем она манит его всё сильнее. Но сможет ли он удержать свою империю, если поддастся чувствам? Ему никогда не было трудно сохранять ледяное спокойствие в делах. Для подчиненных он всегда оставался холодным и отстраненным, и лишь возвращаясь домой, к Тевкру, Тоне и Перруэр, он позволял себе быть собой. Но он никогда не задумывался: а что он будет делать, когда захочет показать свою настоящую сторону кому-то еще? В тишине кабинета зазвучала Total Eclipse of the Heart. Тело мужчины наконец расслабилось, а мысли, окончательно потеряв контроль, унеслись далеко. Он представлял, как переходит черту дозволенного. Как они стоят рядом, смотрят на этот чудесный закат, строят планы... Как Люмин весело смеется, и как легко она находит общий язык с его близкими. Так он провел весь вечер, пока в стакане не остались последние капли Jack Daniel’s. Допивая остатки, Аякс смотрел на уходящее солнце. В его розово-алом сиянии ему виделся тот самый нежный румянец на щеках девушки — румянец, который появлялся всякий раз, когда он смотрел на нее, и от которого его сердце начинало сбиваться с ритма.