Глава 3. Сайлас

Когда я открыла глаза, то обнаружила, что лежу на полу, свернувшись калачиком. Больше не было чувства агонии и жара, а только холод и ужасная боль в мышцах. Тело покрылось мурашками и тряслось. Попытавшись подняться, я зажмурилась от боли и потянула руки, чтобы размять ноги, однако заметила смятую записку, сжатую в кулаке. В память врезались воспоминания прошлого вечера. Кто-то помог мне… Развернув бумажку, прочитала надпись. «Больше не рискуй ради того, чтобы увидеть меня». На мгновение я испугалась и бросила записку на пол, будто та могла меня обжечь или ранить, и с ужасом уставилась на нее, ища объяснение. То, что первым приходило в голову, казалось странным, хотя и вполне логичным. Если это был Виктор, из-за криков которого я и осталась в том коридоре, то вряд ли он нашел бы силы помочь мне после тех пыток, что мне пришлось лицезреть. К тому же не было уверенности, что он заметил меня, ведь я не показывалась в дверях. Остается… тот незнакомец в капюшоне. Но как, черт возьми, он увидел меня, если я находилась за закрытыми дверями? Шум прервал мои рассуждения. Дернувшись к записке, я подняла ее с пола, зажала в кулаке и бросила взгляд на кровать, которой не оказалось на своем месте. Она была сложена и прижата к стене. Дверь открылась, и на пороге появилась Люсинда с нахальной и довольной ухмылкой. Она вальяжно вошла в палату, оглядела, и ее взгляд остановился на мне. — Даже не поранилась, — печально констатировала она. Я инстинктивно опустила глаза, чтобы не вызвать у этой женщины раздражение, которое наверняка сопровождалось бы дозой той гребаной жидкости. — Приведи себя в порядок. И впредь придерживайся правил. Я едва заметно кивнула, а затем услышала скрип ржавых шестеренок, которые опускали мою кровать в горизонтальное положение. Мне понадобилось около получаса, чтобы принять душ и позавтракать. Теперь же я стояла в дверях большого пустынного зала, в центре которого располагались выстроенные в круг двенадцать стульев. Некоторые из них уже были заняты девушкой, которую вроде бы звали Джейн, Виктором и еще двумя, с которыми я не успела познакомиться. — Проходи, Гермиона, не стесняйся. — Доктор Лоренс махнул рукой. Он тоже занял стул. Я неуверенно побрела к свободному месту рядом с Виктором. — Привет, — шепнула ему, но тот даже не поднял головы, а лишь кивнул и неотрывно смотрел в пол перед собой. — Ты в порядке? — Он снова проигнорировал. — Я видела, что они делали с тобой. И только после этих слов мне удалось завладеть его вниманием. — Ты что, на них работаешь? Это какая-то очередная проверка? Меня отвлек приближающийся шум со стороны коридора, и я повернула голову. В зал вошли Дрейк, Пэрис и темнокожий высокий парень. Они смеялись и о чем-то спорили. Но когда Фабио прочистил горло, те замолкли и заняли свободные стулья. Наши взгляды с Дрейком встретились, и он игриво подмигнул. Уголки моих губ дрогнули скорее из вежливости, а не потому, что мне понравился его жест. Он был красавчиком, не поспоришь, но я не искала романтических отношений, тем более в этом месте. Но и отшить его не решалась, как минимум потому что он находился тут дольше меня и мог знать то, что мне нужно. А так же я могла бы использовать его для побега. Виктор уже потерял ко мне всякий интерес, продолжая смотреть в одну точку. — Может, начнем? — предложила Пэрис, наматывая выбившийся локон на палец. — Мы ждем кое-кого, — ответил Лоренс. — Вчера вечером мне что-то вкололи и… — я снова обратилась шепотом к Виктору. — И это было ужасно. Я хотела убить себя, чтобы все прекратить. Решила, что если расскажу ему правду, он тоже доверится мне, и заодно проверить бредовую теорию о том, кто же подкинул антидот. — Мне жаль, но это поможет тебе, это исцелит тебя. Я не верила собственным ушам. Неужели он говорил это серьезно? Они промыли ему мозги, и теперь Виктор думал, что эти «пытки» помогают ему. Это словно отрезвило меня, и потребность бежать отсюда возросла настолько, что я буквально чуть не вскочила со стула, однако взяла себя в руки и постаралась переключиться на пациентов, что сидели напротив. Они изменились в лице, испуганно таращась мне за спину. — Какого хрена он здесь делает? — спросил кто-то из присутствующих, а я боковым зрением уловила внушительный силуэт, севший рядом со мной на пустующий все это время стул. Тело вдруг напряглось, ощущая опасность. — Все в порядке, — заверил Лоренс. — Томас идет на поправку и теперь чаще будет находиться в обществе. Я медленно повернула голову, и увиденное повергло в шок. Это был он. Рядом со мной сидел не кто иной, как Том Реддл, только старше лет на десять. — Ты… — вырвалось у меня. — И тебе привет, ведьмочка.

***

На протяжении всего часа групповой терапии Лоренс объяснял, как важны в наших случаях социальные отношения, о том, как они влияют на нас и нашу психику. Учиться общению с социумом тоже своего рода лечение. Мне же все это время было не до теоретических знаний доктора, и я едва слышала, что он говорил, поскольку все мои мысли были заняты его присутствием. Ощущение опасности науськивало бежать подальше, но страх парализовал меня, приковал к стулу без единой возможности освободиться. То же самое делал его проникающий в самую душу взгляд, будто он видел меня насквозь, взобрался ко мне в голову и крутил шестеренки, как ему угодно. Иначе я не могла объяснить, почему мои мысли менялись с каждой минутой от страха и ненависти до восхищения и любопытства. Почему он здесь? Что он сделает со мной? Должна ли я убить его? Он ли это вообще? Знает ли он о магии? Почему назвал меня ведьмочкой? Это он помог мне ночью? Многочисленные вопросы сменялись как диафильм. — Да, вопросов у тебя много. — Его голос наконец вывел меня из транса, и только сейчас я заметила, что терапия закончилась и мы остались одни. — Дам тебе пару ответов, а то ты так напряглась, что у тебя аж вена на лбу вздулась. Нет, ты меня не убьешь, как бы сильно ни хотела этого сделать, другое желание будет сильнее. Ну, и на вопрос: «Что я сделаю с тобой?», хм, — он лукаво улыбнулся и наклонился ко мне ближе. — Все, о чем попросишь, ведьмочка. Я уловила сексуальный подтекст, но сделала вид, что не понимаю, о чем он говорит. Том уже поднялся со своего места и направился к выходу, удовлетворенный своей маленькой победой, но я не собиралась так просто сдаваться. — Единственное, о чем могу попросить тебя, — не сопротивляться, когда я приду тебя убивать, — произнесла ему вслед, и он остановился. — Что ж, в таком случае, буду ждать, — подмигнул Реддл и скрылся за углом. Провожая его взглядом, я заметила Дрейка, облокотившегося на дверной косяк и все это время не спускающего с меня взор. — Эй, ты в порядке? — поинтересовался он и приблизился ко мне. — Да. Нормально. — Что он от тебя хотел? — Ты его знаешь? — Я проигнорировала вопрос Дрейка. — Томас Эдриус — один из самых опасных психов. До сегодняшнего дня он был в черной зоне. У него диссоциативное расстройство идентичности. Находится здесь больше десяти лет. Убийца и манипулятор. Это все, что я знаю. Говорят, он убил своего отца и всю его семью. Это лишь слухи. Будь с ним осторожнее. Я кивнула, переваривая полученную информацию. Том Реддл убил своего отца — кажется, это единственная правда из всего, что довелось услышать. — Спасибо. Определенно буду держаться от него подальше, — ложь легко сорвалась с моего языка. Конечно же, я не буду держаться подальше, поскольку сегодня вечером наведаюсь в палату и убью ублюдка, а потом вернусь домой. Но мне нужен был четкий план.

***

— Почему вы проявили интерес к данному пациенту? — задал мне вопрос Фабио через пару часов на индивидуальной терапии. — Он не выглядит как сумасшедший, — ответила я, выбрав иной подход к обсуждению. Фабио склонил голову, как бы подтверждая мою точку зрения. — В данном контексте я предпочитаю использовать термин «психическое расстройство». Важно отметить, что наиболее опасные и сложные формы психических заболеваний часто манифестируют через нормальное внешнее поведение. В иной социальной ситуации, например, при случайной встрече на улице, вы бы вряд ли заподозрили наличие у этого молодого человека психических проблем. — Что с ним произошло? — Я готов поделиться информацией о данном пациенте, поскольку вы стали первым, кто задал вопрос о ком-то другом, а не о себе лично. Это свидетельствует о вашей внимательности и заинтересованности в моем сегодняшнем материале. У Томаса диагностировано диссоциативное расстройство идентичности, также известное как расстройство множественной личности. — Я знаю, что это, — перебила я Фабио, и он одобрительно кивнул. — Замечательно. На данный момент мы идентифицировали три различные личности, которые за последние десять лет проявляли себя. Это Маркус, Сайлас и Томас. Каждая из этих субличностей обладает уникальным набором характеристик, включая различия в поведенческих паттернах, идеологических установках и даже таких физических признаках, как цвет глаз. Это явление вызывает удивление и представляет собой сложную загадку, не поддающуюся полному объяснению с точки зрения современной науки. Однако я лично наблюдал эти проявления. — В чем заключается основная угроза? — Маркус, по своей природе, демонстрирует ярко выраженные садистские наклонности, что проявляется в его способности причинять боль и получать от этого извращенное удовольствие. В отличие от него, Сайлас характеризуется миролюбивым и добродушным нравом, активно противостоя злу в любых его проявлениях. Полагаю, что именно по этой причине Сайлас появляется крайне редко. Томас же представляет собой уникальную личность, сочетающую в себе черты обоих упомянутых личностей, обладая при этом выдающимися когнитивными способностями, включая логическое мышление и тактическую проницательность, а также высокий уровень самоконтроля. — Уверена, с ним случилось что-то ужасное? — Я уже предоставил вам более детальную информацию, чем это было необходимо. Однако дальнейшее раскрытие подробностей выходит за рамки допустимого и подпадает под категорию медицинской конфиденциальности. Давайте вернемся к вопросу о ваших проблемах? Мне было сложно поверить в то, что он говорил. Ведь это был Том Реддл, в будущем могущественный и темный волшебник. Я не припоминала, чтобы в истории Реддла был хоть один намек, указывающий на то, что он лечился в психиатрической больнице. — Как долго я здесь пробуду? — Все зависит от вас.

***

До ужина я сидела в комнате, зачитываясь книгой, а когда пришло время для вечернего приема пищи, то отправилась туда без особого энтузиазма. Я скорее была бы благодарна медперсоналу, если бы они принесли ужин мне в палату, чтобы в спокойной обстановке поесть и продумать не один, а целых два плана: как попасть в отсек, где держат Реддла, и как сбежать отсюда. Пока я покорно шла в столовую, возникло странное ощущение, вызывающее несколько вопросов. Что со мной? И почему я вела себя так смиренно? Я не паниковала, не пыталась узнать, как здесь оказалась, и вообще не сопротивлялась терапиям, приемам лекарств. Да и желание выбраться отсюда тоже было пустым. Оно не имело под собой каких-либо серьезных оснований. Это интуиция, что никогда меня не подводила, подсказывала мне, что нужно убираться подальше из этого места. Все было так странно… И я это почему-то принимала как должное. Когда я вошла в столовую, то остановилась в дверях, не сводя глаз с Тома Реддла. Он сидел за моим столом рядом с Дрейком и спокойно ел. Насколько мне было известно, занимать места за другими столами запрещалось. У каждой группы пациентов был свой стол, но Реддл нарушил это правило, как и незнакомый парень, который, вероятно, занял его место. Я вздохнула и пошла к стойке с едой, взяла поднос и направилась туда, где было свободно. Как назло, это место оказалось рядом с Реддлом. Сев, посмотрела на него, но он никак не отреагировал. Честно говоря, я ожидала, что буду нервничать или бояться, но, наоборот, почувствовала облегчение. — Привет, — приятным тоном неожиданно произнес он. — Меня зовут Сайлас. Сайлас. Я уставилась на него широко распахнутыми глазами, и когда моего ответа не последовало, он наконец-то повернулся в мою сторону. Его взгляд отличался от того, что был днем на терапии, а цвет глаз обрел теплые оттенки голубого. — Судя по реакции, ты уже в курсе моего диагноза, но не бойся, пока я здесь, они не причинят тебе вреда. Они. — Гермиона, — едва вымолвила я. — Меня зовут Гермиона. — Очень приятно, Гермиона. Ты к нам надолго? — Я… надеюсь, что нет, — выдавила улыбку и принялась есть. До этого мне никогда не приходилось встречать человека с диссоциативным расстройством идентичности, хотя я имела представление об этой болезни, но увидеть собственными глазами, как при этом человек меняется, стало странным и одновременно удивительным. Даже аура, окружающая его, излучала саму суть Сайласа: спокойная и дружелюбная. И мне было сложно поверить в его переменчивость, ведь несколько часов назад он вел себя грубо и казался совершенно другим. — Никогда не ел ничего вкуснее, — с набитым ртом признался Сайлас. На его тарелке лежал только картофель, рыбу, запеченную с овощами, он съел с большим аппетитом. — В приюте было скудное меню. В те редкие моменты, когда мне удавалось выйти на свет, всегда была каша. — Возьми мою, — предложила Пэрис. — Я все равно рыбу не ем. Том, точнее Сайлас, улыбнулся, словно ребенок, и потянулся к ее тарелке. — Спасибо. Ты очень добра. Я наблюдала за ним с теплом, разливающимся в душе, и на секунду замечталась: вот Том Реддл и вправду был бы таким. В одночасье мне перехотелось его убить. — Если хочешь, можешь взять и мою, — предложила любезно я. — Спасибо, но тебе сегодня нужнее. Еда способствует восстановлению организма, — он бросил на меня сочувственный взгляд. Что? Так это он мне подкинул антидот? Я с подозрением встретила его взгляд, а он поджал губы. Это точно был он. — Спасибо, — прошептала я и уткнулась в свою тарелку. До конца ужина я молчала, изредка прислушиваясь к разговорам за столом. Косясь на Реддла, который был не Реддлом, а Эндриусом, пыталась уловить что-то, что в очередной раз докажет мою правоту. Пока ничего, за исключением внешности и прозвища «ведьмочка», не доказывало мне, что это именно тот Том Реддл, которого я искала. Свободное время для пациентов отводилось нечасто, но сегодня все хорошо показали себя на групповой терапии, поэтому получили поощрение в виде небольшой вечеринки в актовом зале. Дискотечный шар, музыка, несколько диванов и мягких пуфов разместились на одной половине зала. Среди присутствующих я заметила только молодых пациентов, которые были только рады провести время где-нибудь, но не в своих палатах. Мое же присутствие, как и всех остальных, было обязательным, хотя я не ощущала той радости и веселья, как, например, Дрейк и Пэрис. Они уже вовсю веселились и пританцовывали, подпевая и глядя друг на друга. Со стороны они казались старыми друзьями с общим прошлым. А может, они просто слишком долго тут находились, но наблюдать за ними было приятно. Я заняла место на пустом диване, и ко мне тут же подсела девушка, имя которой мне было неизвестно. Обратив внимание на ее нашитый кружок, я расслабилась: он был зеленого цвета, как у меня. Девушка выглядела примерно моего возраста, у нее были ярко-голубые глаза, маленький нос пуговкой и белоснежные длинные волосы. Она растянулась в широкой улыбке, протягивая мне пластиковый стакан. — Хочешь выпить? — тоненький мелодичный голос прорвался сквозь шумящую музыку. — Да, спасибо. — Стакан тут же оказался в моих руках, как вдруг подскочил Виктор, придерживая меня за локоть. Я машинально дернулась, едва не пролив на себя содержимое, и Виктор, заметив мою реакцию, поднял руки в знак капитуляции. — Тебе не стоит это пить, — пояснил он, указав пальцем на стакан. — Ты хоть знаешь, что в этом напитке алкоголь? Я замешкалась, ведь действительно не имела понятия, что предложила мне эта девушка. Следом поднесла стакан и принюхалась. Водка с вишневым соком? Мой взгляд метнулся к девушке, я с прищуром уставилась на нее, ожидая объяснений, но ее реакция взбесила: она невинно улыбнулась и пожала плечами. — Ты слишком напряжена, вот я и подумала, что тебе нужно расслабиться, — все, что ответила она, и тут же поднялась с дивана, скрывшись среди танцующих. Я проводила ее взглядом, а затем посмотрела на содержимое стакана и задумалась: может, та девушка права, это то, что мне нужно? — Спасибо, Виктор! — я попыталась перекричать музыку, и, кажется, он услышал, подтвердив это кивком. Он стоял в стороне от всех, сложив руки на груди, и осматривал зал, будто свои владения: вел себя так, словно старший военный товарищ, следящий за порядком в роте. Дождавшись, когда Виктор отведет от меня взгляд, я сделала большой глоток. Жидкость приятно обожгла горло, и по телу разлилось тепло. На секунду постигло спокойное и расслабленное ощущение, но эта эйфория быстро исчезла, и мне пришлось повторить глоток. — Что ты делаешь? — вновь потревожил меня Виктор. — Ты так и не поняла? Пэрис подлила водку в сок. Тебя могут наказать. — Да, я это поняла. Спасибо за заботу, Виктор, — крикнула я и демонстративно опустошила стакан. Он посмотрел на меня в недоумении, а затем поджал губы и кивнул. А я направилась к столу, где и разливали этот «сок». Дрейк стоял с темнокожим парнем, жестикулируя руками и увлеченно рассказывая что-то. Когда я подошла, он быстро переключился на меня. — Ну и как тебе наша скромная вечеринка? — Для такого места очень даже неплохо, — ответила я и потянулась за графином с соком. — Эй, там водка, — предупредил меня темнокожий парень. — Я знаю, — подмигнула я, а он улыбнулся и одобрительно покачал головой. — А как Пэрис достала алкоголь? Парни переглянулись, растягиваясь в загадочной улыбке, и снова оба уставились на меня. Я приподняла брови, ожидая ответа. — Ну, она тесно общается с одним сотрудником, который иногда выполняет ее просьбы, например, пронести пару бутылок и пачку сигарет. Сразу стало ясно, о каком общении шла речь, и даже не удивительно, но это был не тот ответ, который я ожидала услышать. Наполнив стакан, я отвернулась, позволяя парням продолжить свой диалог, и осмотрелась по сторонам. Реддла там не было, а это значит, что шанс поговорить с ним сводился к минимуму, если только я не собиралась напиться, набраться смелости и проскользнуть в соседнее крыло, где и находилась палата Тома. Его местоположение удалось выяснить во время дневного обхода. Пока медсестра следила за моим приемом лекарств, я подглядывала в ее планшетку, которую она беспечно положила на стол. Мой стакан еще не опустел, а я уже чувствовала легкое головокружение, и, решив, что мне достаточно, оставила его на столе. Взгляд метнулся к распахнутым дверям, и я заметила темный силуэт в коридоре. Тело напряглось, словно ощущая приближающуюся опасность, и меня тут же пронзило осознание, чей именно силуэт удалялся от меня. Разум подсказывал подойти к охране, следящей за порядком на вечеринке, и обратить их внимание на то, что один из самых опасных пациентов бродит по клинике, но когда я шла на поводу у разума? Я предпочла довериться интуиции, которая повела меня через зал, а затем — в коридор. Обернувшись, убедилась, что мое исчезновение не было замечено, а затем ускорила шаг в надежде не потерять Реддла из виду.