Глава 4. Маркус

Он шел впереди, лавируя между коридорами и переходами из одного крыла в другое. Не пытался скрыться, когда теряла его из виду, а останавливался и ждал, пока я снова появлюсь, словно его тень. Реддл вел меня, заманивая в свою ловушку, а я, словно лишенная воли, покорно следовала за ним, прекрасно осознавая опасность. Когда он достиг массивной двери, то остановился и замер. Послышался характерный щелчок дверного замка, и я поняла, что если он сейчас уйдет, то лишусь возможности задать вопрос. — Почему ты назвал меня ведьмочкой? — спросила я ему в спину. Он обернулся вполоборота, усмехнулся и открыл дверь, а затем вышел на улицу. Реддл точно что-то знал, и он играл со мной. Разумеется, мне хотелось броситься вслед за ним, догнать и как следует врезать за такую наглую ухмылку, но я не могла решиться. Страх быть наказанной еще раз не позволял мне пересечь порог. Реддл все удалялся, направляясь куда-то по каменной дорожке, а я, охваченная сомнениями и страхом, просто стояла и смотрела, как ответы на вопросы ускользают от меня. Дыхание прервалось, когда Том обернулся и, не заметив своей тени, резко остановился. Он медленно повернулся, и даже на таком расстоянии я чувствовала, как его взгляд прожигает меня. Что он делал? Почему остановился? Неужели ждал меня? Сложив руки на груди, он всем своим видом говорил: «Если хочешь получить ответы, приди и возьми их». Вопрос состоял лишь в том, готова ли я ради этого пережить еще одну адскую ночь? Ведь, уверена, Люсинда следила за всеми, ожидая, когда кто-нибудь нарушит правила. Я не была исключением, но на другой чаше весов был Том Реддл, способный дать то, что мне нужно. Похоже, его терпение было на исходе, и он жестом руки пригласил меня выйти к нему. На мгновение я поддалась его влиянию и даже не заметила, как сделала несколько шагов вперед. Но топот в соседнем коридоре привел меня в чувство, и я остановилась в замешательстве, не зная, что делать. Шаги приближались, и воображение уже рисовало, как меня схватят, лишат свободы и контроля над своим телом и разумом. Я закрыла глаза, понимая, что в любом случае получу дозу ужасного препарата в качестве наказания. Если это неизбежно, то почему бы не воспользоваться возможностью сбежать с Реддлом? Позади меня появилось то же трио во главе с Люсиндой. Наши взгляды встретились, и я поняла, что на этот раз она придумает что-то более серьезное. Расстояние между нами сокращалось, и мне ничего не оставалось, как броситься к открытой двери. Оказавшись на крыльце, я испуганно оглянулась, но Люсинда не шла за мной. Она стояла, преграждая путь охраннику одной рукой, и смотрела на Реддла. — Маркус, мать его! — выругалась она и глубоко вздохнула, а потом перевела взгляд на меня. — Ты ошибаешься, если думаешь, что избавила себя от наказания. И с этими словами она быстро зашагала обратно, стуча каблуками. — А ты смелая, ведьмочка, — подметил Том или Маркус, я уже окончательно запуталась. — Идем. На всякий случай я выждала какое-то время, глядя в пустой коридор и опасаясь, что как только ступлю на землю, меня тут же схватят и скрутят. Следуя за мужчиной на безопасном расстоянии, обдумывала последние слова Люсинды. Мне показалось или она посочувствовала мне? Вряд ли нужно было расценивать это как что-то хорошее. Мы шли по каменистой тропе, освещенной фонарями, и это заняло довольно много времени. Мышцы ныли от непривычной нагрузки, и я начала задыхаться. — Куда мы идем? Он, конечно же, не ответил, и я раздраженно закатила глаза. Зачем вообще за ним пошла? Не было уверенности, что он собирается отвечать на мои вопросы. Я остановилась, уперлась руками в колени и попыталась отдышаться. Том тем временем свернул с тропы за угол здания. — Отлично, — вздохнула я и продолжила идти. За углом показалась открытая дверь, из которой лился свет. Оглядевшись, я нерешительно подошла и заглянула внутрь. Это была уютная комната, не похожая на больничные палаты. Я вошла, закрыла за собой дверь и начала осматриваться. Кухонный уголок справа выглядел старым, с трещинами на дверцах и столешнице. Диван стоял в центре комнаты, а рядом с ним — самодельный деревянный журнальный столик с разбросанными книгами и пергаментами. Слева было две двери, ведущие в другие помещения. Я предположила, что это туалет и ванная. Сначала внимание привлекли книги, к которым я тут же подошла, чтобы прочитать названия. Квантовая физика, механика и философия. Предприняла попытку открыть книгу на закладке. — Ты не только обладаешь выдающейся смелостью, но и демонстрируешь выраженное стремление к познанию, — произнес незнакомец с интонацией, внушающей одновременно тревогу и уважение. Я инстинктивно отпрянула, столкнулась с препятствием в виде его груди. Мои руки рефлекторно уперлись в его торс, словно пытаясь защититься от невидимой угрозы. Взгляд невольно метнулся к его лицу, и в горле застрял ком. Его глаза… Я ощутила, как по спине пробежал холодок, а сердце, казалось, готово было вырваться из груди. Передо мной стоял человек, чье лицо, прическа и очертания были похожи на Реддла, изображенного на колдографии профессора Слизнорта. Однако, в отличие от портрета, на этом лице проступали едва заметные тонкие морщинки. Он, подобно мне, изучал меня с холодным интересом, от которого по коже пробегали мурашки. Его взгляд, словно ледяной клинок, пронзал насквозь, вызывая внутреннюю дрожь и учащенное сердцебиение. — Я пытаюсь понять, почему он не хочет тебя убивать? Что в тебе вызывает столь пристальное внимание? — Его рука медленно потянулась к моему лицу, но я не шелохнулась, словно парализованная его присутствием. Он осторожно приподнял мой подбородок, заставив встретиться с его взглядом. — Ты представляешь собой лишь живое свидетельство нашей правоты. Слабая, бесполезная, никчемная. Твоя смелость достойна восхищения, но, по-моему, в твоем случае это скорее проявление безрассудства. Резко отстранившись, он отошел к стене, словно отгораживаясь от меня невидимым барьером. — Позволь прояснить ситуацию. Я не Том. Мое имя — Маркус. Да, я действительно намерен тебя убить. Нет, я не помогу тебе с побегом. Что касается "ведьмочки", — он расплылся в хищной улыбке, от которой у меня внутри все похолодело, — к твоему сожалению, это понятие не соответствует твоим ожиданиям. В тот момент мой разум был охвачен хаосом. Я не могла определить, насколько его слова были правдивы, а насколько — тщательно продуманной ложью, направленной на то, чтобы окончательно свести меня с ума. — Мне необходимо увидеть Тома, — твердо произнесла я, стараясь придать своему голосу уверенность, которой, возможно, не чувствовала. — К сожалению, сегодня здесь присутствую только я, — отозвался он холодным, как зимний ветер, голосом. — Передай ему, что я хотела бы с ним переговорить, — обратилась с вежливой просьбой, направляясь к выходу. Так проявилось мое стремление удалиться от этого мужчины, поскольку одно его присутствие вызывало состояние угнетенности и истощения. — На твоем месте я бы не покидал это место, — предостерег он, схватив меня за руку. — Этой ночью мы не сможем помочь тебе. Что же выбрать: остаться с ним на всю ночь или столкнуться с гневом и яростью Люсинды? Этот вопрос терзал меня, словно дилемма, не имеющая однозначного решения. — Что это за место? — спросила я спустя несколько часов. Мною было принято решение остаться, несмотря на угрозы. Мучениям я предпочла возможную гибель, что говорило о моем отчаянном положении. — Это мой дом, — ответил он с невозмутимостью, которая только усиливала мое раздражение. Я не смогла сдержать скептицизма и закатила глаза, выражая свое презрение к его высокомерию. — Предпочитаю проводить время вдали от кучки психов, — продолжил он, вероятно, заметив мою раздраженную гримасу. — И как тебе удалось получить разрешение на проживание здесь? — поинтересовалась я, пытаясь понять логику происходящего. — Не без определенных условий, — ответил он уклончиво. — Дал обещание никого не убивать. — О, это должно быть очень сложно, — невольно вырвалось у меня, за что мысленно отругала себя. Мне нельзя провоцировать его, если я хочу дожить до утра. Маркус бросил на меня испепеляющий взгляд, и я тут же пожалела, что осталась. Через полчаса нервного ожидания утра меня начало клонить в сон. Я буквально засыпала, усталость сковывала все тело, но я не могла позволить себе лечь спать рядом с ним. Отчаяние поедало, но это уже было слишком. — Можешь лечь на диван, — сказал он, и я вздрогнула, даже не заметив, что почти сползла со стула возле кухонного блока. — Силы тебе пригодятся завтра. — Все в порядке, я просто задумалась, — отозвалась я, разминая спину и плечи. Маркус усмехнулся и скрылся за одной из дверей, а я осталась сидеть, пока сон окончательно не одолел меня.

***

— Вставай, ведьма, нам пора идти! — кто-то с силой толкнул меня в бок, и глаза тут же распахнулись, чтобы оценить ситуацию. Тёмный незнакомый потолок нависал надо мной, и я мгновенно вскочила, опираясь на локти. — У тебя есть две минуты, чтобы сходить в уборную. Я попыталась встать, но ноги запутались в покрывале, которым укрывалась во время сна. — Как я оказалась на диване? — Это действительно тебя сейчас волнует? — казалось, я начала его раздражать, и он был прав. Выпутавшись из покрывала, я побежала в туалет и ровно через две минуты вышла и посмотрела на него. Маркус окинул меня взглядом, тяжело вздохнул и ушел. Пришлось поспевать за ним. Какое-то время он шел быстро, но потом замедлил шаг, и я смогла его догнать. — Слушай меня внимательно, Люсинду я беру на себя. Проблем с ней не будет, но Лоренс не должен узнать о нашем побеге. Через пятнадцать минут он пойдет на утренний обход, ты же сделаешь вид, что спала в своей кровати. Поняла? — он схватил меня за плечи и развернул к себе. — И давай только без твоего назойливого любопытства. Я кивнула, но не отстранилась. Его хватка была грубоватой, но мне почему-то не хотелось разрывать контакт. Его невероятно серые, пусть и холодные глаза имели надо мной власть, сопротивляться которой я не могла, да и, честно говоря, не хотела. — Повтори, — потребовал Маркус. — Я сделаю вид, что спала в своей палате. — Не облажайся, Грейнджер. Хоть мы и создали этот мир, но в нем есть свои правила. А теперь беги! И я послушно побежала, не задавая лишних вопросов.

***

— Как ваше состояние на данный момент? — задал мне вопрос доктор Лоренс в ходе утренней терапии. Несмотря на то, что я едва избежала разоблачения перед обходом, он не проявил ни малейшего подозрения. — Матрас жестковат, — ответила я, разминая затекшую шею. — В остальном, ситуация остается неизменной. — Возможно, в вашем сознании всплыли новые воспоминания? Есть ли еще какие-либо аспекты, которыми вы хотели бы поделиться? Я покачала головой. Это не имело никакого смысла, Лоренс не собирался мне верить, а тем более уж помогать. — Тем не менее, у меня есть информация, которой я хотел бы с вами поделиться, — продолжил доктор Лоренс, извлекая бежевую папку и отматывая веревочку, привязанную к ней. — На предыдущей терапии вы продемонстрировали мне шрам на предплечье, который, как мне показалось, вызывает у вас вопросы относительно его происхождения. Это вполне объяснимо, учитывая защитные механизмы вашего мозга, направленные на подавление травматичных воспоминаний. Однако для дальнейшего прогресса в лечении я вынужден предложить вам ознакомиться с определенными материалами. Взгляните, пожалуйста. Он передал мне папку, и я решительно открыла ее, будучи уверенной, что внутри нет ничего, что могло бы меня встревожить. Но я ошиблась. Это был документ из больницы, в котором говорилось о причинении вреда здоровью. К нему была приложена фотография. На ней была изображена девушка, очень похожая на меня, с такими же порезами на коже. Сердце забилось сильнее, и я посмотрела на врача. — Это может быть некомфортно, но вы пребываете в данном состоянии уже продолжительное время, и нам необходимо приступить к терапевтическим интервенциям, Гермиона. Это невозможно. Это не могла быть я. Или все же могла? — В качестве первого шага вам необходимо взглянуть своему страху в глаза и понять, что он больше не имеет над вами власти. Я попрошу вас пройти за мной. — Фабио указал на дверь справа, которая ранее находилась вне моего поля зрения. Я продолжала смотреть на фотографию, пытаясь найти хоть что-то, что подтвердило бы, что это не я. Но все было тщетно. Чем больше я смотрела, тем больше убеждалась в обратном. — Идемте, — сказал Лоренс. Я оторвалась от фотографии, поднялась со стула и на ватных ногах пошла к двери, которая уже была открыта. Войдя в комнату, увидела сидящего на столе мужчину. Когда он посмотрел на меня, его лицо и тело напряглись, а взгляд испуганно забегал по мне. — Гермиона, вы узнаете этого человека? — спросил Лоренс, остановившись рядом со мной. — Нет, — честно ответила, ведь я действительно не знала его, но не могла не заметить, что некоторые черты его лица были похожи на Тома Реддла. Еще один привлекательный брюнет. — Это мистер Тодд, — пояснил Фабио. — А, тот самый Рамон Тодд, который, по вашему мнению, приютил меня, когда погибли мои родители, — уточнила я с лёгкой улыбкой в голосе. — Неужели это правда? — вдруг спросил мужчина. — Ты меня не помнишь? — Как можно помнить того, с кем никогда не был знаком? — непонимание звучало искренне. — Но это не так, — резко возразил он. — Мистер Тодд, держите себя в руках, — предупредил Лоренс. Я удивлялась своему спокойствию и тому, что все еще находилась в одной комнате с двумя людьми, которые пытались навязать мне свою версию происходящего. Что со мной вообще происходит? — Я понимаю, что причинил тебе много боли, вел себя неправильно, но осознал это и не хочу, чтобы ты боялась меня и тем более забывала. Мы же семья. Ты — единственное, что у меня осталось. Мне хотелось улыбнуться и зааплодировать его актерскому мастерству, но что-то дрогнуло внутри, а глаза защипало. Рамон был слишком убедителен, и я задалась вопросом: «Если это все какой-то заговор, то стал бы Лоренс так реагировать и какую цель он преследовал?» — Ты же помнишь, у нас были и хорошие моменты, — произнес Рамон. И обрывочные воспоминания начали всплывать в памяти. Наши вечера у камина с книгой и мороженым, прогулки в лесу и парке, Рождество и дни рождения. Неужели… — Нет, — воскликнула я. — Этого не было. Но меня снова захлестнула волна тепла от воспоминаний, и, глядя на незнакомого человека перед собой, я уже воспринимала его по-другому, как будто он действительно когда-то был мне дорог. — Простите, я не могу, — бросила им, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза, а затем развернулась и выбежала из комнаты.