Глава 6. Том

В тусклом свете палаты ее лицо напоминало восковую маску, вырезанную из холодного камня. Синева на губах говорила о том, что жизнь в этом теле едва теплится. Волосы, когда-то пышные и блестящие, теперь выглядели тусклыми и сухими. Я сидел в кресле рядом с кроватью уже более двенадцати часов, не отрывая взгляда от ее неподвижного лица. В комнате царила гнетущая тишина. Температура тела была в норме, но это был хрупкий мираж, который мог рассыпаться в любой момент. Вчера, когда мы принесли ее сюда, она была на грани смерти. Маркус... Его вмешательство было загадкой. Он всегда был склонен к жестокости, но вчера он спас эту девушку, как человек, бросающийся в бушующее море. Я не мог сказать, что был против, но мы рисковали всем ради нее, и теперь это могло обернуться против нас. Из-за его нетерпимости тот здоровяк был мертв. Маркус нарушил свое обещание, и теперь вопрос времени, когда они придут за нами. — Значит, мы убьем их всех, — вмешался Маркус в мои мысли. — Понимаю твою тягу к убийствам и разрушениям, но сейчас нам это не поможет. Мы должны действовать иначе. — Они заслуживают смерти. Или ты забыл, как они удерживали нас тут? — Нет, это ты забыл, кто они на самом деле. Твои методы нам не помогут, а лишь усугубят и так непростую ситуацию. Если бы не… — Если бы этот ублюдок закончил начатое, она бы окончательно сломалась, и кто знает, сколько еще понадобилось бы времени на ее восстановление. — Время дало бы нам подготовку. Чтобы выбраться отсюда, нужны немалые усилия. — Она — все наши усилия. — Как только она узнает правду, откажется помогать или в противном случае сделает то, зачем явилась. — Не сделает. Маркус не мог проникнуться этой девушкой, однако я чувствовал нечто новое, смотря на то, как она страдает. Разумеется, не физически, ведь я ввел ей морфий и один кубик адреналина, чтобы разогнать ее сердце, она страдала ментально. Мозг наверняка прогонял по кругу события вчерашнего вечера, пока она, как казалось бы, безмятежно спала. — С кем ты говоришь? — тишину нарушил хриплый голос спящей девушки. Ее глаза по-прежнему были закрыты. Неужели она слышала наш разговор? — Сам с собой, — холодно ответил я, не оставляя ей шанса на развитие диалога. — Кто ты? Не видя меня, она не могла понять, с кем именно говорит, поскольку только по глазам мы различались. — Твой самый страшный кошмар, грязнокровка. Я заметил, как под покрывалом напряглось ее тело, и она попыталась открыть глаза, но безуспешно. — Том Реддл, — произнесла она как-то даже с облегчением. Мне хотелось съязвить, чтобы при упоминании моего имени ей было страшно, но сдержался. Напугать ее я всегда успею. — Спасибо. Что-то тут же разошлось по моему телу, заставляя поерзать на месте. Нехарактерные нам чувства захлестнули волной теплоты и радости, успокаивая стук сердца. — Это Маркус тебя спас, — зачем-то пояснил я, словно снимая с себя ответственность. — Он говорит, ты новая переменная, способная решить уравнение в нашу пользу. — У меня только один вопрос. — Всего один? — я искренне удивился. Куда делась присущая ей любознательность? — Я не сумасшедшая? — Нет, ты не сумасшедшая, но это место сделает все, чтобы доказать тебе обратное. Взглянув на часы, я поднялся с места, на котором просидел половину суток, и отправился подчищать за Маркусом. Нужно было выиграть время, прежде чем Лоренс вновь возьмется за нас. — Ты вернешься? — спросила она, когда дверь ее палаты уже была передо мной. Я остановился и замер, ища ответ. — Вернусь. — На мгновение Маркус вышел на свет. Я закатил глаза, стараясь скрыть раздражение, но решил не комментировать его обещание. Знал, что он редко его сдерживал. Меня начало беспокоить его поведение в отношении «грязнокровки» еще когда он впервые изъявил желание посетить групповую терапию несколько дней назад. Притворяясь мной, он обманул Лоренса, чтобы тот позволил ему свободно разгуливать по психиатрической лечебнице средь бела дня. А потом он выманил ее из клиники, показав место, куда даже меня не пускали. Я мог бы списать это на его желание сблизиться с ней для побега из этой ментальной ловушки. Но нарастающее чувство тревоги при ее присутствии не давало мне покоя. — Потому что ты бесчувственный и расчетливый, — внезапно раздался голос Маркуса. — И это говорит убийца, — бросил я, стараясь скрыть раздражение. Но он был прав. Я привык полагаться на разум и логику, в то время как его действия всегда были продиктованы эмоциями, которые он не мог контролировать. Это и делало нас такими разными, несмотря на нашу связь. Маркус отделился, когда мне было десять. Будучи воспитанником приюта, я часто сталкивался с насмешками и издевательствами со стороны других детей. Они дразнили за то, что я был другим, не таким, как они. Моя невозмутимость лишь подливала масла в огонь их ненависти. Я считал себя достаточно умным, чтобы игнорировать их провокации, но Сайлас, появившийся годом ранее, был другим. Он был добр и наивен, всегда мечтал завести друзей и быть "нормальным". Каждое его разочарование и обида от насмешек делали меня все более раздражительным. В конечном итоге наша разница в характерах привела к рождению Маркуса. Он был моим альтер эго, который не терпел несправедливости и наказывал тех, кто нас обижал. После этого случая нас оставили в покое. — А теперь не высовывайся, — тихо попросил я Маркуса, останавливаясь возле кабинета Лоренса. В коридоре было тихо, только приглушенные голоса доносились из кабинета. У меня не было четкого плана, поэтому я решил действовать по обстоятельствам. Для начала нужно было выслушать Фабио о вчерашнем происшествии. Наверняка они уже обнаружили труп и пытались выяснить, кто убийца. Я вошел в кабинет без стука, и мой взгляд сразу встретился с встревоженным лицом Фабио. Его глаза были полны напряжения и беспокойства, а руки нервно теребили край стола. Я всегда удивлялся, как что-то настолько неживое может так искусно изображать человеческие эмоции. Фабио выглядел как человек, который только что узнал нечто ужасное, но старался не показывать этого. — Здравствуй, Томас. Присаживайся, — вежливо пригласил Лоренс. — Я заходил к тебе час назад. Ты не ночевал в палате? — Люсинда назначила мне дополнительную ночь в карцере, — ложь легко слетела с моих губ. — Вот как. Тогда это объясняет твой уставший вид. — Фабио достал папку с моим именем и открыл последние записи. — Как там Маркус? Ожидаемый вопрос, учитывая, что устроил мой альтер после групповой терапии, где повстречал грязнокровку. — Больше не выходил, — и снова ложь. — Это его решение или ты не пускаешь? — спросил Фабио с замерзшим пером в руке. — Это общее решение, — ответил я, наблюдая, как он записывал мой ответ. — Вы чем-то обеспокоены, доктор Лоренс? Фабио откинулся на спинку стула, снял очки и протер глаза, тяжело вздыхая. Он собирался с мыслями, чтобы рассказать мне только то, что мне разрешено было услышать. — Вчера вечером один из сотрудников злоупотребил своими полномочиями и намеревался совершить преступление над пациентом. В результате чего погиб. — Пациент? — я перебил его. И это уточнение окончательно вывело нас из списка подозреваемых, если таковой имелся. — Слава богу, нет. Скотт Биор, санитар, работающий под руководством Люсинды, — он задумчиво потер бороду и слегка прищурил взгляд, изучая меня. — Не припомню такого, — сухо ответил я, игнорируя смех Маркуса в моей голове. Лоренс понял, что я не особо заинтересован в этом разговоре, и поэтому вернулся к образу доктора, надев очки и вновь взяв перо. — Чем я могу помочь тебе сегодня, Томас?

***

Нынешние терапии существенно отличались от тех, что были вначале, поэтому я покинул кабинет уже через двадцать минут с полной уверенностью, что Фабио не видит в нас виновников вчерашнего инцидента. Его взгляд, направленный на меня, был спокойным и даже слегка задумчивым, словно он уже успел переварить всю информацию и сделать выводы. На пути в столовую я наткнулся на Элену. При виде меня, разгуливающим по коридорам убежища, она испуганно замерла. Ее ноги подкосились, и она едва не упала, но успела схватиться за стену, чтобы удержать равновесие. В ее широко распахнутых глазах, словно в зеркале, отражался страх — смесь ужаса и недоумения. Ее лицо побледнело, а губы дрожали, будто она вот-вот расплачется. Уверен, Маркус нашел бы в этом вдохновение для своих извращенных игр. — Что ты тут делаешь? — прошептала Элена дрожащим голосом. — Отнеси завтрак в первую палату, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Ч-что? Зачем? — переспросила она, не веря своим ушам. — Если сделаешь, как я сказал, и не будешь задавать вопросов, то Люсинда не узнает, кто именно помог девчонке из первой палаты спрятаться в том коридоре. Уверен, тебя грызет совесть за то, что ей пришлось мучиться всю ночь, поэтому у тебя появился шанс искупить свою вину за то, что не разделила с ней страдания. Я отвернулся, не давая ей времени на раздумья, и двинулся дальше по коридору. Но я все еще чувствовал на затылке ее испуганный взгляд. Уверен, когда исчезну из виду, она тут же бросится выполнять мою просьбу, как послушная марионетка. В прошлом Маркус не раз доводил ее до истерики, исключительно ради удовольствия, поскольку она была ему нужнее живой, чем мертвой. Этот безумец держал свои руки по локоть в крови при себе. Не успел я завернуть за угол, чтобы попасть в столовую, как на меня налетела Пэрис. Ее движения были резкими и хаотичными, как у человека, потерявшего контроль над собой. Она загородила мне проход, ее взгляд метался из стороны в сторону, словно искал что-то, что ускользало от нее. Прищурившись, Пэрис изучала мое лицо, пытаясь найти в нем намеки на присутствие Маркуса. Глупая девчонка все еще не могла нас различать. — Она мне больше не нужна! — заявил Маркус в моей голове. — Привет, детка, — я едва не поморщился, произнося последние слова, уж больно противным оно было, и попытался сверкнуть глазами, как это бы сделал мой безумный альтер. — Маркус? — Ее выражение лица сменилось. — Неужели Лоренс выпустил тебя? Я пожал плечами, не зная, что ответить, ведь ни я, ни он никогда не были по-настоящему заперты. Я лишь следовал правилам, а Маркусу нравилось играть роль узника, когда дело касалось этой девушки. Никогда не понимал его вкуса на женщин, как и неумение держать под контролем свои «потребности». — У нас есть полчаса до групповой терапии, может быть, проведем это время вместе? — Пэрис приблизилась вплотную, упираясь своей грудью в мои ребра. Какой отвратительный флирт. Подавив рвотный рефлекс, я отступил на полшага. — Не сегодня, — холодно отозвался, прерывая зрительный контакт, и принялся блуждать взглядом по пациентам в столовой за ее спиной, в надежде или боясь, не знаю, заметить ту, возле которой просидел всю ночь. Мне не составило бы труда послать Пэрис куда подальше и попросить ее больше не приближаться, однако она могла нам пригодиться. Разумеется, не для плотских утех Маркуса. — Что-то случилось? — Пэрис напряглась. Как и Маркус, она не привыкла к отказам, особенно если кто-то отказывался поиметь ее в подсобном помещении. Это задевало ее эго. — Боюсь, ты сегодня не в настроении, ведь твоего воздыхателя вчера вечером убили, — предположил я, вновь смотря ей в глаза, и не прогадал. — Скотт, — тихо прошептала она. — Это сделал ты? — Разве я похож на ревнивца? С этими словами обошел ее и пересек порог столовой. — Ты отвратительно притворяешься мной, — пробормотал Маркус. — Не знал, что она трахалась с этим извращенцем. Значит я не зря его убил. В его голосе проскользнула обида и разочарование. — Успокойся, иначе твои эмоции спровоцируют нас, и ты выйдешь на свет, а что-то мне подсказывает, сейчас не самое подходящее время для тебя.

***

Мы дали Гермионе целый день, чтобы прийти в себя, но ее состояние оставалось нестабильным. После отбоя мы решили навестить ее, несмотря на усталость. Гермиона лежала в палате, укрытая мягким одеялом. Ее фигура казалась маленькой и беззащитной на фоне просторной кровати. Она отвернулась к стене, будто пытаясь спрятаться от нас, и натянула одеяло до подбородка. Я осторожно передвинул стул и сел напротив ее кровати. На прикроватной тумбочке стоял поднос с ужином — наполовину пустой. Гермиона, очевидно, немного поела, и это обнадеживало. — Нам нужно спешить, — начал я, стараясь говорить спокойно, но в голосе все равно слышалась тревога. — Вопрос времени, когда Лоренс все поймет. Гермиона медленно повернулась ко мне, ее движения были вялыми, словно она боролась с усталостью. Она откинула одеяло, обнажив бледные руки, и приподнялась на локтях. Я заметил, как ее плечи слегка дрожат, и она подтянула ноги под себя, стараясь принять более устойчивую позу. Подложив подушку за спину, она оперлась на нее, но все равно выглядела очень изможденной. Ее взгляд был туманным, словно она только что проснулась от долгого сна, что говорило об отсутствии готовности к серьезному разговору, но у нас не оставалось выбора. Либо мы откроем ей всю правду сейчас, либо застрянем здесь навсегда, пытаясь найти способ вытащить ее из лап Лоренса. — Когда тебя нашли, при тебе были личные вещи? — спросил я, стараясь не выдать своего волнения. Гермиона нахмурилась, пытаясь сосредоточиться. Она закусила губу, погружаясь в свои мысли, и я заметил, как ее лицо исказилось от напряжения. Вероятно, Лоренс уже успел поработать над ее воспоминаниями, и теперь она пыталась вспомнить что-то, что было скрыто от нее. — При мне была сумка, какие-то украшения. Точно помню, как высокий мужчина сорвал что-то с моей шеи. — Гермиона нахмурилась. — А еще палочка, она ведь должна была у меня быть. — Какого цвета сумка? — Красная, хотя нет, темно-красная. Уже хоть что-то. Я кивнул и сложил руки на груди, выбирая наиболее подходящий вопрос. — Что было до того, как тебя нашли? — возникла пауза и недоверие в ее прищуренном взгляде. — А точнее, после того как ты отправилась в прошлое, чтобы убить меня. — Я оказалась посреди улицы, а через минуту меня уже схватили подручные Лоренса. Отрицательно покачав головой, я вызвал в ней нужную мне реакцию. Сомнение тут же поселилось в ее глазах, она открыла рот и сразу же закрыла, отворачиваясь в сторону, чтобы осознать ситуацию. — Хочешь сказать, что кто-то стер мне память? — Не только тебе. — Я тоже не помнил ничего, как и Маркус, однако Сайласу повезло больше, Лоренс не смог до него добраться. — Где, по-твоему, мы находимся? — В психиатрической клинике? — неуверенно предположила она, и я усмехнулся. — Если ты что-то знаешь, то говори. — Это не так работает. Могу прямо сейчас рассказать тебе все об этом месте и как мы тут оказались, но это будет пустой тратой времени. Знать и осознать — это разные вещи. — Дав ей пищу для размышлений, я поднялся со стула и собирался уходить. — Мне нужно идти. Завтра Лоренс вызовет тебя на индивидуальную терапию в связи со случившимся вчера. Ты должна вести себя так, как он того хочет. — Притвориться сумасшедшей? — Да, но не перестарайся.