Глава 7. Правильные вопросы

— В первую очередь, Гермиона, позвольте мне выразить глубокие извинения за произошедшее. Ранее Скотт не проявлял подобного поведения, что делает инцидент особенно шокирующим. В обычных обстоятельствах я бы инициировал приватную беседу с ним для выяснения всех обстоятельств, однако, к сожалению, данная возможность утрачена. — Почему? Что с ним? — К сожалению, он скончался. Сердце забилось быстрее, а затем замедлилось, словно пытаясь осмыслить произошедшее. Осознание того, что его смерть могла быть связана с моими действиями, вызвало смесь ужаса и отчаяния. Несмотря на то, что Скотт совершил непростительный поступок и заслуживал наказания, но смерть это слишком… просто? Нет, слишком жестоко. — Это сделала я? — Полагаю, это был несчастный случай. В процессе падения Скотт получил множественные травмы, включая перелом шеи и черепно-мозговую травму. Учитывая, что после гидротерапии полы в помещении были влажными, вероятность поскользнуться и получить подобные травмы значительно возрастает. Однако, несмотря на это, ваша вина в произошедшем отсутствует. — Я почти ничего не помню, — с толикой облегчения пояснила я. Мне и вправду не хотелось иметь эти воспоминания. — Так что давайте не будем говорить об этом. — Как вам будет угодно. Теперь вернемся к первоначальной причине вашего визита. Я кивнула и слегка изменила позу, чтобы удобнее расположиться на стуле. Мне предстояло погрузиться в сложную психологическую ситуацию и принять на веру информацию, которую Лоренс предоставлял мне на протяжении нескольких недель. — Я размышляла о Рамоне, — начала я, стараясь придать своим словам правдоподобность. — Мне кажется, я начинаю что-то вспоминать. — Очень хорошо. — Вы бывали в доме, в котором мы жили? — Конечно. — Там есть большой черный камин? — я вспомнила поместье Малфоев, когда нас поймали егеря, а Беллатриса Лестрейндж изуродовала мне предплечье. — Есть. — Лоренс тут же записал что-то в свой журнал. — Та комната с камином как-то связана с этим, — я указала на шрам. — Совершенно верно, — с толикой восхищения Фабио улыбнулся. — Именно там и произошел инцидент. Мистер Тодд вышел из себя, вы пытались убежать и спрятаться в подвале, но он схватил вас и нанес несколько ранений. Сказать, что я была удивлена, ничего не сказать. Как он мог об этом знать? Он выворачивал информацию и преподносил ее так, как ему хотелось. Что сказал Реддл? «Это место сделает все, чтобы убедить тебя в обратном». Тогда я не взяла во внимание эти слова, потому что пыталась пережить кошмар. А потом он сказал: «Чтобы постичь истину, задавай правильные вопросы». «Ты не сумасшедшая». «Это место сделает все». Место. Что это было за место? — Да, кажется, я помню это, — постаралась сказать спокойно, но внутри бушевали эмоции. — Фабио, я не хочу туда возвращаться. Я чувствую, что этот дом опасен для меня. — Это самое главное, Гермиона, — его улыбка стала шире. — Твое место здесь. Я помогу тебе во всем разобраться. — Доктор, я когда-нибудь смогу вспомнить все? — А ты этого хочешь? — Я не знаю. Боюсь, что воспоминания принесут мне очень много боли, а я не хочу больше страдать. — Понимаю, понимаю…

***

Идя по коридорам и лестницам, я буквально окунулась в свои мысли и рассуждения, не замечая ничего вокруг. Мне нужен был Реддл. Он явно знал все, но ждал, когда я начну задавать правильные вопросы, а теперь у меня их было много. Оказавшись на первом этаже, я ускорила шаг и влетела в столовую. Быстро окинув взглядом присутствующих, поняла, что Реддла тут нет. — Привет. Где пропадала? — мимо меня прошел Дрейк, а затем остановился, поняв, что я не последовала за ним. — Идем, расскажешь за завтраком. — Ты не видел Ре… Томаса? — Этого психа? Нет, но я слышал, что его заперли в палате. Вроде он залез в служебку, где хранятся личные вещи пациентов. — Ничего себе. Что он там забыл? — актриса из меня вышла бы плохая, ведь я знала, зачем он туда сунулся. За моей сумкой. — Кто ж его разберет. Идем? Мы взяли подносы и сели за свой стол, где доедали завтрак Пэрис, кажется, Блэйк и несколько незнакомых мне пациентов. Пэрис, на удивление, была спокойной и даже не подняла на нас взгляда. — Ну так че, где была? — спросил Дрейк, разворачиваясь ко мне. — А, да было паршивое настроение, и Люсинда мне что-то вколола. Проспала весь день. — Ответ привлек внимание Пэрис: она посмотрела на меня, и ее челюсть сжалась. — Как скучно, — разочарованно проговорил Дрейк. — Я-то думал, ты веселилась на какой-нибудь терапии. Веселилась? Он находил это веселым? На секунду засомневалась в его адекватности, но быстро вспомнила, где находилась и кто меня окружал. — Слушай, Дрейк, а как ты тут оказался? — Меня запихнули сюда родители. Наверное, они задолбались смотреть на мои припадки, и я их понимаю. Самого себя-то не всегда могу терпеть, — абсолютно ровно и спокойно поделился он. — А какой была твоя жизнь до клиники? — Что-то подсказывало мне, что это правильный вопрос. — Полагаю, невыносимой, раз предки спихнули меня сюда, — он засмеялся. — А если серьезно, не помню. Знаешь, наш мозг так устроен, что запечатывает только плохие воспоминания. Может, оно и к лучшему, что я ничего не помню. Лоренс и ему промыл мозги своими защитными механизмами. Я была уверена, что каждый из присутствующих не помнил о своей жизни до клиники. Аппетит пропал, когда я осознала, насколько опасно это место. А что, если никто из пациентов вовсе и не был сумасшедшим? Что, если все они были здоровы, а Лоренс внушал им обратное? Может, это вообще был какой-то эксперимент над людьми? Вскочив со своего места, я быстро отнесла поднос и выбежала из столовой, стремясь к проходу в другое крыло, где находилась палата Реддла. — Неужели успела соскучиться? — раздался голос Пэрис, вышедшей из-за угла. Она будто специально поджидала меня. — Прости? — Я остановилась и с недоумением уставилась на нее. — Кто из них троих приходил к тебе вчера? Словно хищник, Пэрис медленно приближалась ко мне. — Я не понимаю, о чем ты. — С кем из них ты спишь? С Маркусом? Томасом или Сайласом? Шокированная вопросом, я растерялась, не зная, что ответить. Да и особого желания не имела. — Извини, но мне некогда, — проговорила я и рванула с места, направляясь к проходу. Услышала, что Пэрис двигалась за мной, но мне было не до нее. Пусть делает что хочет. Проход был уже позади, и я оказалась в коридоре с металлическими дверями вдоль стен, таких же, как и на моем этаже. Реддл находился в палате №7. Я бросилась к двери и снова услышала позади себя голос Пэрис. — Думаешь, он тебе откроет? Наивная. Действительно. Я совсем не подумала о том, что если он заперт, то явно снаружи, а не изнутри, но попытать удачу все же попробовала и постучала. — Том, это Гермиона. Ты можешь открыть мне дверь? Нам нужно срочно поговорить! — Даже не надейся. — Пэрис приближалась. — Он заперт снаружи, и только я знаю, как открыть эту чертову дверь. А вот это уже было интересно, но расспрашивать ее не стала — были проблемы поважнее. Уперевшись спиной на дверь и запрокинув голову, будто взывала к здешним богам, я попыталась успокоить водоворот мыслей в голове. Из-за этого не заметила и не услышала, как Пэрис приблизилась ко мне. — Чтобы ты знала, Маркус мой, — процедила она сквозь зубы. — Так вот ты о чем. Не волнуйся. В этом плане они меня не интересуют. Характерный уже узнаваемый дверной щелчок прервал гневный, сжигающий меня взгляд Пэрис. Ее глаза округлились, а губы слегка приоткрылись от удивления. Что именно вызвало такую реакцию, мне было непонятно. Я отошла от двери, и она тут же открылась. В дверном проеме появился Том Реддл, а точнее Маркус. — Грейнджер, заходи, — приказал он, не отрывая взгляда от Пэрис, которая также смотрела на него. Я протиснулась между дверью и Пэрис и оказалась перед Маркусом. Его тело было напряжено, и через белую хлопковую футболку отчетливо проступали очертания мышц груди и торса. Невозможно было не заметить его подтянутую фигуру. Он слегка повернулся, пропуская меня в палату, и мне пришлось согнуться, чтобы не задеть его упертую в косяк руку. — Нашел новую игрушку? — наконец заговорила Пэрис, но я уже ее не видела, поскольку широкая спина Маркуса загораживала обзор. — Нет. Не хочу стать причиной твоему прогрессирующему расстройству, — спокойно ответил Маркус. — К тому же, я встретил девушку, способную в полной мере удовлетворить мои потребности. Мои глаза вспыхнули от возмущения, и я вздрогнула, когда Маркус со всей силы закрыл дверь и повернулся ко мне. Заметив мою реакцию, он выставил одну руку перед собой. — Только не начинай. Отказ ей пойдет на пользу. К тому же, нам это больше не надо. — Что не надо? — Я правда не до конца понимала, о чем он говорит. — Пэрис нимфоманка. Каждый раз, когда я принимал ее здесь, — Маркус кивнул на кровать, на которую я собиралась присесть, но тут же отпрянула, чем заслужила насмешку от него. — То усугублял ее состояние. Я хотел ее… сломать. Но сейчас это уже не входит в наши планы. У меня закружилась голова, и, схватившись за нее, я начала ходить по палате из стороны в сторону. Мне казалось, что теперь я действительно схожу с ума. Мерлин, да он что, и вправду так спокойно может сломать человека? Ради чего? Забавы? От скуки? Он точно сумасшедший! — А что, черт возьми, входит в твои планы? Как ты вообще можешь так хладнокровно относиться к людям? — Они не люди, — пробормотал он себе под нос, но я услышала. — Разумеется, они для тебя не люди! Ты отвратителен! Маркус с безразличием наблюдал за мной, сидя на кровати. — Единственные люди в этом гребаном месте — это мы с тобой. Остальное — лишь воплощение наших кошмаров, хотя нет, поправочка, твоих кошмаров. — Прекрати говорить загадками и намеками и просто скажи как есть! Или тоже начнешь говорить мне про защитные механизмы мозга? — Я чувствовала, что моя истерика набирает обороты. — Почему никто, кроме меня, не помнит своей жизни до клиники? Почему они все ведут себя так, будто это лучшее место на земле? — Ты тоже не помнишь своей жизни до клиники, — заявил он. — По крайней мере, какую-то ее часть. — Говори! — прорычала я, теряя всякое терпение. — Глупая девчонка! — Маркус молниеносно подскочил ко мне и придавил к стене. — Если бы все было так просто, я не стал бы нянчиться с тобой столько времени. Это твой ад, и тебе придется разбираться с этим дерьмом самой. Мне было совершенно не страшно, и даже его полный холодной злости взгляд не внушал чувства тревоги, поэтому я оттолкнула его от себя. — Дай мне хоть что-то, — мой голос смягчился. — Я должна с чего-то начать. Я попыталась расслабиться и глубоко вздохнула, приводя не только мысли, но и дыхание в порядок. На какое-то время наши с Маркусом взгляды встретились, и, на удивление, это помогло мне успокоиться. Его хладнокровие и контроль передались мне, и тут я поняла, что на меня смотрел уже не Маркус, а Том Реддл. — Пэрис. Что ты о ней думаешь? — Том схватил стул и поставил его напротив кровати, приглашая меня сесть. Повинуясь, я подумала о Пэрис. — Не суди ее по тому, что ты уже знаешь. Вспомни первую встречу. — Она… — мысль резко потерялась, и пришлось приложить усилия, чтобы вновь поймать ее. — Она напомнила мне одну девушку, с которой я училась в Хогвартсе. У нее короткие черные волосы и зеленые глаза. Пэнси всегда вела себя немного… Прервавшись, я распахнула глаза. Пэнси, Пэрис. Пэнси, Пэрис. Мерлин, да это было невозможно. — Как? — Легкомысленно и развратно. По крайней мере, мне всегда так казалось, — добавила я, проводя параллель между девушкой из нынешней жизни и из прошлого. — Ты хочешь сказать, что Пэрис — это Пэнси Паркинсон? Том пожал плечами и отвел взгляд в сторону. — По такой логике, Дрейк — это… твою мать. Блондин, шизофреник — Драко Малфой? — почему я раньше не замечала сходства? Почему была так слепа? Это же очевидно. — Лоренс пичкал тебя таблетками, разрушая разум и играя с ним так, как выгодно ему. — Да, очевидно, — поднявшись со стула, я мысленно ухватилась за размышления и начала проговаривать вслух, будто боясь забыть. — Если Дрейк — это Малфой, а Пэрис — Пэнси, то, значит, Блейк — это Блейз Забини, Джейн — Джинни Уизли, а Генри, — я вспоминала, что говорила мне Пэрис: «Считает себя избранным», — Генри — это Гарри. — Ты уже всех перечислила? — скучающе поинтересовался Том, все еще следя за каждым моим шагом. — Но, — повернулась к Реддлу и прищурилась, — ты сказал, что они не люди, а воплощение моего кошмара? А Лоренс играет с моим разумом. Значит… Как же сложно было сложить все воедино. Я подозревала, что лекарства все еще действуют на мой мозг, и поэтому не могла сконцентрироваться на главном, чтобы связать все вместе. — Значит? — переспросил Том. — Этого места физически не существует? — я будто спрашивала у своего разума, чтобы он вцепился в мысль и помог мне разобраться до конца. — Это как сон или кома. — Продолжай. — Ментальная ловушка, созданная для того, чтобы навязать что-то человеку, — слова сами срывались с моих губ. — Основанная на воспоминаниях, чувствах и страхах. — А ты быстро соображаешь. — Я ненароком бросила взгляд на Реддла, но, кажется, его личность снова сменилась на Маркуса. — Допустим, мы находимся в ловушке собственного разума, значит, физическая оболочка нашего тела не является частью этого места. Мы выглядим так, как представляем себя мысленно, вот почему в клинике нет ни одного зеркала, — с восторгом произнесла я. — Если бы я увидела свое отражение, оно отличалось бы от привычного мне в том мире. И тогда я сразу поняла бы, что что-то не так. — А ты говорил, что она бесполезна, — пробормотал Маркус с довольной улыбкой. — Вопрос: где мое тело? Если учесть вышесказанное, оно вне власти создателя ловушки, а значит, я могу вернуться. — Мы можем вернуться, — поправил меня Маркус. Мои хождения прекратились, и я резко повернула голову на Маркуса. Он все еще сидел с довольной ухмылкой, но когда заметил мой взгляд, то улыбка пропала. Лицо обрело жесткие черты, а глаза потемнели. Какова была вероятность, что он не является воплощением моего кошмара? — Даже не думай об этом спрашивать, — ответил он, словно прочитав мои мысли, и этот факт лишь подтверждал мою догадку. Как он мог читать мысли, не залезая ко мне в голову? Только если бы он был частью ловушки или вообще ее создателем. — Я убью тебя, если хоть на секунду допустишь в своей умной голове идею выбраться отсюда без нас. Ты у меня в долгу, не забыла? Я не могла не допускать мысль о том, что он все делал специально, чтобы в конечном итоге окончательно свести меня с ума. — Дай мне хоть что-то, — снова повторила я. Маркус выдержал мой взгляд, а затем вытащил что-то из-под матраса, сжимая в кулаке. Мужчина резко вскочил так, что мне пришлось отпрыгнуть на шаг назад. Его лицо напряглось, перекосилось, глаза словно замигали разными оттенками. Голова двигалась, будто механическая. Он затрясся, а потом так же резко замер, опустив голову вниз. — Я знал, что увижу тебя снова. На меня смотрели невероятно глубокие серые глаза Сайласа.