Глава 8. Шторм и гром

Гермиона.

— Мы больше не будем вести себя как засранцы, — с теплой, лучезарной улыбкой добавил Сайлас. Его голос звучал непривычно мягко, почти успокаивающе. Я замерла, не зная, как реагировать на эти слова. Реддл, которого я знала, был холодным, расчетливым и безжалостным. Этот же человек передо мной казался совершенно другим. Сайлас шагнул ближе, и я почувствовала запах свежей мяты и легкий аромат одеколона. Его глаза, обычно холодные и темные, теперь светились мягким светом, словно отражая внутренний огонь, который я никогда раньше не видела. — Ты можешь нам верить, можешь верить мне, — продолжил он, его голос дрожал, но это была дрожь не страха, а искренности. — Я был так глубоко, что он не смог добраться до меня. Он протянул мне руку, и я увидела, как его пальцы медленно разжимаются. На его ладони лежал до боли знакомый артефакт. Я узнала его сразу, несмотря на сломанные части. Это был старый, добрый Маховик времени. — Возьми это в знак доверия, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. Я осторожно взяла артефакт в руки. Он был холодным на ощупь, но я чувствовала, как от него исходит странная энергия. — С него все началось, с него и закончится, — тихо добавил он. — Мы нашли его в твоей сумке. Но что мне с ним делать? Я посмотрела на Маховик времени, который лежал у меня на ладони. Он был сломан, но все еще мог быть полезен. Может быть, он сможет помочь нам найти выход из этой ситуации. — Что мне с ним делать? — тихо спросила я, не поднимая глаз. — Как сказал бы Маркус, это переменная, которую Лоренс не учел в своем уравнении, — с насмешкой пояснил он. — Так уж получилось, что найти выход можешь только ты, но для этого необходимо, чтобы ты осознала все сама. Сайлас присел на край кровати, пока я мысленно пыталась понять, что еще мне нужно осознать и как маховик времени может нам помочь. Мужчина похлопал по кровати, приглашая меня сесть, и я без сомнений приняла приглашение и уселась рядом с ним, закидывая ноги на кровать и скрещивая их. — Ты говорила, что была лучшей ученицей в школе, поэтому я уверен… — Я говорила тебе? — перебила его я, не припоминая, что встречалась с ним раньше. — Нам. — Сайлас загадочно улыбнулся. — Я уверен, что обо всем быстро догадаешься. Я могу дать тебе подсказку, если хочешь? Но боюсь, что лишь сильнее запутаю тебя. — Я права в том, что этого места не существует? Нужно было с чего-то начать, поскольку, если верить им, то времени у нас было не так много, а значит, необходимо торопиться и не тратить время на глупые разговоры. Сайлас кивнул и снова улыбнулся. — И оно связано с Маховиком времени… — проговорила я вслух, следя за реакцией Сайласа, но он просто смотрел на меня с теплотой и радушием. — А как мы знаем, артефакт способен переносить волшебника сквозь время. Может, — я задумалась, уставившись на сломанный Маховик времени. — Временной карман или ловушка времени. Что, если я злоупотребила способностями маховика и он каким-то образом решил меня проучить, заперев в межпространственной тюрьме? Бред какой-то. Хотя это было похоже на правду, за исключением межпространственной тюрьмы, поскольку маховик хоть и являлся магическим предметом со своей энергией и, если можно так назвать, разумом, он не мог создать новое пространство со всеми законами природы, что действовали и в реальном мире. К тому же откуда артефакту знать, как выглядели мои однокурсники, а тем более Том Реддл. — Но их тут и нет, — прошептала я, словно наконец всерьез осознавая, что это все значит. — Единственные реальные люди здесь — это мы с тобой. Так вы сказали мне? Следовательно, Дрейк или Драко — это вырванные образы из моей памяти, которые Лоренс использует как средства давления на меня. — Я подняла взгляд на Сайласа и нахмурилась. — Почему Лоренс не трогает тебя? Он не пытается убедить тебя в том, что ты сумасшедший. — Маркусу было сложно признать, что он вляпался, а вот Том быстро все просек и начал действовать. Но когда наши попытки выбраться не сработали, мы поняли, что это не наш личный ад. Я напомнил им, дав лишь немного воспоминаний, почему мы здесь. Тогда мы решили, что надо действовать вместе, но с моим появлением всегда были проблемы. Этот мир для меня слишком жесток, — его глаза заблестели от слез, и у меня сжалось сердце от грусти и понимания. Я накрыла его руку своей, пытаясь показать, как мне жаль. — Спасибо. Потом Маркус, как всегда, взял все в свои руки. Угрозами и убийствами он заставил мистера Лоренса оставить нас в покое. И потом нам осталось только ждать тебя. — Сколько у нас времени? — его ответ затянулся, и я вернулась к главному. — В полночь день обновится, и Доктор узнает, что больше не может управлять твоим разумом. — И что тогда? — мне нужно было знать, что нас ждет. — Он вернет нас в систему, и, возможно, мы навсегда останемся здесь.

***

Несколько часов задавала Сайласу все возможные вопросы и, к сожалению, получала ответы не на все. Это жутко бесило, и приходилось напоминать себе, что мне понадобятся силы для другого. Я узнала, что магия здесь не действует. Ну и как мне тогда восстановить Маховик времени? Потому что без него нам точно не выбраться. Однако этот факт об отсутствии магии натолкнул меня на еще одну мысль. Волшебная кровь. Если человек не обладает волшебной кровью, он не может колдовать. Но у нас с Реддлом определенно волшебная кровь, однако в этом мире нет магии, а значит, физически нас тут нет, как и не существует этой клиники. Это больше походило на правду. Я могла предположить, что это своего рода сон или магическая кома. Пока я лишь понимала отдельные кусочки этого пазла и предполагала, что, когда картина сложится, это и будет выход. — Есть у тебя что-то, что напоминает о прошлой жизни? Нечто особенное и важное, — поинтересовался Сайлас, который, как я думала, задремал в полулежачем положении напротив меня, поскольку его глаза были уже несколько часов закрыты. О чем он думал все это время? — Это может быть человек или предмет, даже шрам может подойти. Первым делом мой взгляд, конечно же, метнулся к левому предплечью. Клеймо, которое я долгое время считала уродством и боялась даже на секунду окунуться в воспоминания о том дне, когда получила его. — Ты ведь знаешь, что есть, верно? — предположила я. Ответ был прост: Сайлас улыбнулся. — Я и об этом тебе рассказывала? — Маркусу, — уточнил он. — То, что один из вас узнает, доступно всем? — мне почему-то захотелось узнать ответ на этот вопрос. — Только тем, чем желает поделиться с остальными. — Когда это было? Загадочная улыбка озарила Сайласа, и он покачал головой из стороны в сторону, давая понять, что и этот ответ мне придется отыскать самой. Это наталкивало на мысль, что между прошлым и нынешним есть еще какой-то период моей жизни, воспоминания о котором Лоуренсу удалось стереть из моей памяти. Возможно, у меня все-таки получилось отправиться в прошлое и встретить молодого Тома Реддла, но что-то произошло, и теперь мы оба оказались в этом аду. — Сосредоточься, — Сайлас вернулся к разговору. — В точности представь тот день, перенесись туда. Этот триггер может сработать. Попытавшись сделать все, как он сказал, я с трудом вспоминала образ Пожирательницы смерти. Что-то мешало мне представить ее лицо, а потому оно было размыто и искажено, как и помещение вокруг нее. Только люстра и большой черный камин — то, что я рассказывала Фабио. Я всматривалась, пытаясь мысленно смахнуть эту мутную пелену, но ничего. Тогда я сосредоточилась на ее кинжале и кровавой руке, лежащей на полу. «Грязнокровка». — Кто это сделал с тобой? Неожиданно, словно из-под воды, как гром среди ясного неба, мой разум заполонил мужской голос. Он показался мне знакомым, я точно где-то слышала его. Картинка перед глазами резкой вспышкой сменилась, и вместо силуэта Беллатрисы Лестрейндж я увидела мужчину. Склонившийся надо мной, он осторожно коснулся губами моего шрама на левом предплечье, там, где секундой назад кровь стекала из ран. Веки дергались в попытке открыться и прогнать незнакомое мне воспоминание, я с силой зажмурилась, удерживаясь в нем. — Я убью ее раньше, чем она появится на свет. И снова тот же голос и снова нежное касание влажных губ. — Маркус, — тихо прошептала я и наконец увидела лицо мужчины. В этот раз мне не удалось зажмуриться и остаться в этом незнакомом, но определенно в самом лучшем воспоминании, или это было игрой моего больного воображения — неважно. Этот момент был прекрасен. Когда мои глаза распахнулись, раздался гром такой сильный, что я подскочила на месте. Затем мое внимание привлек Сайлас. Он смотрел на меня, совершенно не обращая внимания на грохот вокруг, полными восхищения глазами. И только сейчас я поняла, какой именно триггер сработал. Мы были близки в том промежутке времени, о котором я не могла вспомнить. И, словно в подтверждение моих мыслей, раздался гром еще мощнее, нет, не гром, а землетрясение, отчего даже кровать, на которой мы сидели, сдвинулась с места. Сайлас проморгался, выходя из транса восхищения, и огляделся вокруг. — Началось, — с довольной улыбкой произнес он, а затем его взгляд снова остановился на мне. — Я знал, что ты справишься. Надеюсь, мы еще увидимся, Гермиона. Не успев закончить, Сайлас потупил взгляд, и его голова неестественно дернулась вниз, а в следующую секунду на меня смотрел Маркус.

***

Маркус.

Сай не мог не поделиться и со мной этим воспоминанием, потому что оно принадлежало нам обоим. Это я целовал ее шрамы и наслаждался каждым сантиметром обнаженного тела, в то время когда Гермиона рассыпалась на кусочки под давлением моего тела и от медленных поступательных толчков. А когда я достиг пика, то не смог совладать со своими эмоциями и дал возможность Сайласу выйти на свет, поскольку слишком ревностно относился к Тому. Вдобавок ко всему, он бы обязательно все испортил. Она узнала меня. Ее щеки зарумянились, а смущенный взгляд скользнул в сторону. Да уж, после всего, что было в этом воспоминании, стесняться уже не было смысла. — Мы… — начал я, чтобы разрядить неловкую ситуацию, но слова застряли в горле. Я чувствовал, как воздух вокруг нас становится гуще. — Поговорим об этом позже, — холодно перебила меня Гермиона. Ее голос звучал отстраненно, как будто она говорила с незнакомцем. Она поднялась с кровати, на которой мы сидели, но тут комната снова пошатнулась. Стены начали трещать, словно невидимая сила пыталась разорвать их на части. Гермиона потеряла равновесие и рухнула обратно, ударившись спиной о матрас. Я машинально подскочил к ней, но остановился в нескольких сантиметрах, не зная, что делать. Мое сердце бешено колотилось в груди, а руки дрожали. Я хотел прикоснуться к ней, обнять, но в мои мысли неожиданно вмешался Том. — Не трожь ее. Одного воспоминания недостаточно, чтобы относиться к тебе иначе. Ты только напугаешь ее. Дождись, когда она сама захочет. Я невольно закатил глаза на комментарий этого самопровозглашенного дамского знатока. Его советы всегда казались мне слишком напыщенными и неуместными. Но в этот раз я решил прислушаться. Отступив назад, я взъерошил рукой волосы на голове, пытаясь успокоиться. Внезапно комната снова содрогнулась, на этот раз с такой силой, что стена возле кровати раскололась. Куски бетона посыпались на пол, и Гермиона вскрикнула, инстинктивно отбегая в сторону. — Нам надо уходить, — заявил я, стараясь говорить как можно более уверенно. Я схватил ее за руку и потащил к выходу. Но в этот момент раздался громкий стук в дверь. Мы замерли на месте. — Гермиона, ты там? — голос парня с платиновыми волосами, ненавидящего меня из-за Пэрис, раздался у двери. Его голос был пропитан отчаянием и угрозой, словно он знал, что за дверью скрывается нечто опасное. Я узнал этот голос. Он не раз приходил ко мне под дверь вызволять свою подругу. — Я знаю, что ты меня слышишь. Этот Томас очень опасен. Я не просто так предупреждал тебя. Ты должна открыть дверь, немедленно! Обернувшись, я заметил, как Гермиона нахмурилась, словно пытаясь решить, стоит ли доверять его словам. Ее лицо было бледным, а взгляд — напряженным. За пределами клиники утихающий гром напоминал о том, что ее сомнения были не беспочвенными. — Сделаешь это, и мы останемся тут навсегда. — Тебе не стоит слушать его, — сказала Элена, присоединяясь к блондину. — Он же сумасшедший и скажет все что угодно. Я почувствовал, как ее рука коснулась моей, и в этот момент раздался еще один громкий стук. Мое терпение было на исходе. Я двинулся к дальнему левому углу, где стоял старый шкаф. Приложив немалые усилия, я сдвинул его в сторону, открывая тайный проход в стене. — Не слушай его, — продолжала Элена, — делай то, что считаешь нужным. Сразу после ее слов послышался глухой удар, словно кто-то пытался выломать дверь снаружи. — Ну что, ведьмочка, ты со мной? — спросил я, кивая на открывшийся проход. — Беги, Гермиона! — закричала Элена, и ее голос сорвался. В этот момент раздался еще один удар, и я увидел, как Гермиона сжалась и напряглась от тревоги. Ублюдок за дверью убил девчонку. Гермиона повернулась ко мне, и я увидел слезы в ее глазах. Она была на грани, готовая броситься на помощь, но я схватил ее за локоть, дернув на себя. Она вскрикнула от боли. — Это провокация, — сказал я, пытаясь вразумить ее. — Никого из них не существует на самом деле. Ты же сама это говорила. Но она не слушала. Ее уверенность в себе таяла. — К черту все! — прошипел я, взяв ее за руку, нагнулся, перекинул через плечо и побежал по тоннелю. Ее крики и удары по моей спине эхом раздавались в темноте. — Мы должны им помочь! — кричала она, но я не останавливался. — Я отпущу тебя только для того, чтобы пойти и поубивать их всех, — сказал я, надеясь, что это заставит ее остановиться. — Ты отвратителен! — крикнула она. — Уже слышал. Как же она бесила меня в тот момент. Эта упрямая ведьма, которая не понимала, что ее жизнь была в опасности. Надо было убить ее, как только она появилась в моей жизни, и ничего бы этого не случилось. — А я говорил, — раздался голос Тома, и я почувствовал, как он пытается проникнуть в мои мысли. — Заткнись, — фыркнул я, пытаясь заблокировать его. Свет в конце туннеля становился все ближе. Я ускорился, чувствуя, как сердце бьется в груди. Достигнув заветного коридора, я опустил Гермиону на пол и осмотрел ее с ног до головы. — Соберись, — приказал я, вытирая слезы с ее щек. — Отбрось все страхи, освободи голову. Иначе он доберется до нас быстрее, чем мы выйдем отсюда. Сильный удар тупым предметом раздался в моей затылке. Я почувствовал, как мир вокруг меня начинает меркнуть. Вцепившись в Гермиону, я пытался не потерять сознание. Борясь с затуманенным взглядом, я запечатлел в памяти ее образ. Я хотел сохранить ее навсегда, чтобы ничто не смогло стереть ее из моего сознания. — Нет, нет! — кричал Том. — Скажи ей, скажи ей...

***

Гермиона.

— Зачем вы это делаете? — поинтересовалась я у Лоренса. Несколько минут назад нас с Маркусом схватили, его вырубили, а я особо не сопротивлялась, поэтому мне лишь связали руки и отвели в процедурную. В ту самую, где в центре комнаты находился страшный железный стул, только теперь их было два, и на втором сидел без сознания Реддл. — А знаешь, я даже расскажу тебе правду. Твое необъяснимое стремление к справедливости и балансу поможет тебе понять меня. Даже уверен, ты согласишься со мной. — Фабио взял стул и сел напротив нас. — Вы с мистером Риддлом особенные люди. Считаете, что раз вы родились с волшебной кровью, то можете безгранично использовать магию. Магия не вечна. Но ты с чего-то решила, что можешь пользоваться ею, когда тебе вздумается. Мне интересно, в какой момент ты забыла о том, что за все, а тем более за волшебство всегда нужно платить? Я поверить не могла, что он знал все. Лоренс знал обо мне и о моем происхождении, но так усердно пытался убедить меня в обратном. — Вы так и не ответили на мой вопрос, — заметила я, стараясь удержать в себе всю ярость и возмущение. Хотя во всем этом был один большой плюс — я не сошла с ума. Все, что говорил Реддл, правда, и мне не стоило сомневаться в его словах. Я покосилась на его тело в полуметре от меня, и меня захлестнуло чувство вины. — Напротив, возможно, ты не настолько умная, как тебе кажется, или я очень хорошо постарался, раз ты не можешь сложить этот пазл. Склоняюсь ко второму варианту, ведь ты действительно старалась во время учебы. — Кто вы? — мое тело напряглось. — О, мы познакомились с тобой на третьем курсе. Ты так отчаянно жаждала знаний, что наплевала на все законы, как школьные, так и магические. Но я не стал противиться, все же ты действовала во благо, спасла несколько невинных душ, я это ценю. — Да кто ты такой? — я совершенно не понимала, о чем он говорит. — Я сама магия, в самом чистом и прямом ее проявлении. Лоренс ожидал от меня отчета, думал, что я догадаюсь, но в моей голове творилась каша, от его слов стало все лишь запутанней и сложнее. — Как жаль, — поджав губы, Фабио встал со стула и направился к Тому. Железный стул, на котором он сидел, как и мой, был оборудован разными механизмами и рычагами. — Люсинда, вводите препарат. Злобная женщина подняла вверх шприц, проверяя наличие воздуха в нем, а затем подошла к Реддлу с другой стороны и вонзила содержимое в вену на шее. — Что вы делаете? Оставьте его, он и так без сознания. — Мои руки свело, когда я попыталась высвободиться и отогнать этих двух людей от него. — Не переживай. Люс, разбуди его. — Женщина потормошила Тома, и он наконец зашевелился. — Я по своей натуре не злой, скорее наоборот, я создавался в благородных целях и не приемлю, чтобы меня использовали во вред, но и, как все живое в этом мире, я не идеал. Ради своих убеждений я готов обратиться к злу. Поступиться со своими принципами и даже на многое закрыть глаза. Бессмысленная болтовня загоняла меня в еще больший тупик. Я даже соображать не могла, поскольку все мои мысли занимала нарастающая тревога в груди. Предчувствуя что-то очень плохое и ужасное, мой мозг отказывался работать и следить за ходом нашего разговора. Я то и дело косилась на Реддла, мысленно молясь, чтобы он не превратился в еще одно оружие Лоренса, направленное против меня. — Что тебе от меня нужно? — Задаешь правильные вопросы, но слишком рано. — Он издевался надо мной. — После долгой разлуки мы с тобой снова встретились и отправились в далекое путешествие. Я был воодушевлен твоим желанием изменить мир, будущее, даже сделал невозможное — перенес тебя настолько далеко, насколько мог, хотя предполагалось, что на такое не способен. Но ты сбилась с пути. Я был так разочарован. Мне ничего не оставалось, как запереть вас обоих. Лоренс говорил что-то еще, но я уже не слушала. Мое внимание переключилось на Реддла, который приходил в сознание. Я смотрела на него, ища признаки того, что он — все еще он, но Том, словно робот, поднял голову и уставился на Фабио, ожидая его команды. Стиснув зубы, мысленно просила его, чтобы он посмотрел на меня. Мне жизненно важно было знать, что они все еще на моей стороне. С чего бы им быть на твоей стороне? Когда они просили тебя об этом, ты почти отвернулась. Голос в моем сознании не помогал. — Я дам тебе выбор, и хочешь ты того или нет, но сделаешь его. — Доктор снова подошел к Реддлу. — Ты дала мне достаточно информации о себе, и я сделал вывод, что для тебя душевное важнее физического. Возможно, это работает со многими людьми, но из подопытных у меня была только ты, а еще я знаю, что если надавить на больное, рана кровоточить будет сильнее. Вы с мистером Реддлом эмоционально связаны, даже несмотря на то, что ты отправилась в прошлое, чтобы уничтожить его, а уничтожил он тебя. — Фабио посмотрел в сторону и улыбнулся какой-то садисткой улыбкой. — Люс, верни ей память. Когда эта мерзкая женщина подошла ко мне с ярко выраженным на лице презрением, держа в руках шприц, я задергалась. Паника овладела всем телом, я брыкалась в надежде ослабить веревку на запястьях и ногах. Но Люсинда влепила мне пощечину для успокоения, и мое мгновение замешательства позволило ей ухватиться за мою шею и вогнать содержимое шприца в вену. — Будет чуточку больно, — предупредил меня доктор и, положив руку на рычаг у стула Тома, надавил на него. Механизмы задвигались, и прямо возле ног Реддла в полу открылся люк, из которого медленно поднималась прозрачная стеклянная емкость с водой, напоминающая большой и глубокий аквариум для рыбок. — Интересный факт: тело не может жить без мозга. Яркие вспышки воспоминаний обрушились на меня. Они обжигали сетчатку, образуя пелену на глазах, еще чуть-чуть, и я могла ослепнуть полностью. Голова кружилась, я ощущала поступающую рвоту и не смогла ее сдержать. Все, что я ела за последние сутки, вышло из меня. — Тебе не больно, — прохрипел Том, он все еще смотрел перед собой, будто говорил сам себе, но я знала, что он обращается ко мне. — Ты можешь это контролировать. Сосредоточься на… Но он не успел закончить фразу, как Люсинда подскочила к нему с еще одной инъекцией. — Что еще вы ввели ему? — сквозь боль и резь спросила я. — Я просто сделал его сознание более восприимчивым, — спокойным тоном пояснил Лоренс. Теперь я окончательно их потеряла — эта мысль прозвучала как приговор. Но я не собиралась с ней соглашаться. Только я могла освободить нас. Все резко закончилось, моя голова повисла над полом и телом, со рта стекали слюни. Я старалась дышать и взять контроль над телом и мозгом, и на какое-то время мне показалось, что все получилось, что все закончилось. Тишину и иллюзорный покой нарушил звук бурлящей воды. У меня не было сил, чтобы поднять голову и посмотреть, что происходит. С трудом, но я смогла повернуться в сторону и увидела то, что будет преследовать меня всю жизнь. В стеклянном аквариуме Реддл боролся за жизнь. Лоренс топил его, а я была не в состоянии что-либо сделать. — Что. За. Выбор? — Мне казалось, что я говорю достаточно громко, но, кажется, меня никто не услышал. Найдя в себе последнюю каплю сил, потрясла руками. — Фабио, кажется, она хочет что-то сказать. Люсинда ухватилась за волосы и запрокинула мою голову, а доктор поднял рычаг, голова Тома вынырнула из воды. Он кашлял и глотал воздух, пытаясь восстановить дыхание. — Выбор! — Что все я смогла сказать. — Говори! — Все очень просто. Я верну тебя домой, и ты забудешь обо всем, будешь знать лишь, что Маховик времени не сработал. — Ч-что будет, — как же тяжело давались слова, — с ним? — О, он останется здесь. Но будущее не изменится. Ты вернёшься в 1999 год и будешь жить дальше. Моя голова, придерживаемая Люсиндой, медленно повернулась к Тому. Он тяжело и глубоко дышал, вода капала с его носа и волос. — Не трать время зря, его уже не спасти. — В голосе Лоренса я слышала сочувствие. — Томас, посмотри на меня. — Словно марионетка, Реддл поднял голову. — Ты знаком с этой девушкой? — Нет, — он даже не посмотрел на меня. Теперь, когда моя память ко мне вернулась, все встало на свои места, и рассказы Лоренса обрели смысл. Только с возвращением воспоминаний я уже не была прежней. Да и выбора у меня не было. Реддл либо останется здесь, либо погибнет. Одно равно другому. И передо мной стоял вопрос, а способна ли я обречь его на такое? Не теперь, когда я помнила все. Но даже если я останусь с ним, Фабио сотрет его из моей жизни. «Только ты способна найти выход.» «Ты у меня в долгу.» «Соберись. Отбрось страхи, освободи разум.» Слова Маркуса набатом звучали в моей голове. «Я убью ее прежде, чем она появится на свет.» «Ты лучшее из того, чем мы можем обладать.» «Наши с Сайласом сердца ты уже покорила, уверен, покоришь и Тома.» Я снова посмотрела на него, но уже под другим углом. Лоренс предлагал мне обречь на ужасную участь не Тома Реддла, а целых три души, взамен на мою. Его глаза горели злобой, а губы искривились в зловещей ухмылке. Он был готов на все ради достижения своей цели. — Я теряю терпение, — рявкнул Фабио, и его голос эхом разнесся по комнате. Он снова надавил на рычаг, и тело Тома начало наклоняться, голова оказалась в воде. — Тебе решать, как он проведет вечность, — сказал Лоренс, наблюдая за мной с холодным интересом. Но я не хотела ничего решать. Должен быть другой выход. Когда Том начал задыхаться, я отвернулась и крепко зажмурилась, будто это могло спасти его. В голове мелькали обрывки мыслей, но ни одна из них не казалась решением. «Только ты способна найти выход.» «Никого из них не существует, ты сама это сказала.» «Этот триггер может сработать.» Слушать как, он мучает Тома я больше не могла, и решила оттянуть время, пока не придумаю, как остановить Лоренса. — Нет, — я истерически начала смеяться, словно сумасшедшая. Лоренсу стало интересно моя реакция, и он поднял рычаг. Мне пришлось импровизировать и заставлять себя верить в то, что говорю: — Ты не заставишь меня сделать выбор. — Вот как? — доктор напрягся, в его глазах блеснул огонек страха. Следующие слова слетали с моих губ быстрее, чем я могла о них подумать. — Да, ты создал мир на основе моего сознания, и только я могу им управлять. — Спешу заметить, что я неплохо управлял им несколько недель, — сложив руки на груди, словно закрываясь, Лоренс отошел от Тома. — Браво, доктор! Но ты не учел одну вещь, — и тут меня осенила одна простая истина. Все изменилось, я будто ощущала неожиданно возникший контроль над ситуацией. — Сознание и мысли — это еще не все, что делает нас людьми. Будь ты одним из нас, то знал бы, что человек способен на нелогичные, не поддающиеся объяснениям чувства. Эмоции — вот что разделяет нас с тобой. Ты лишь предмет, который наделен магией, прошу заметить, это сделал человек. А значит, и разрушить тебя может тоже человек. Закрыв глаза, я вдохнула полной грудью, впервые чувствуя себя свободно. И с моим выдохом небеса разверзлись громом. Веревки на моих запястьях исчезли. В кармане брюк нагревался и обжигал кожу Маховик времени, что вручил мне Сейчас несколько часов назад. «С него все началось, с него и закончится». Взяв артефакт в руку, я демонстративно покрутила его перед глазами Лоренса. — Ты не сможешь вернуться к родным. Да, это определенно был досадный и печальный факт, но я разберусь с этим позже. Выпустив артефакт из рук, я сверлила его хуманизацию взглядом и испытывала удовольствие от страха, затаившегося в его глазах. Удар об пол снес крышу со здания, и нам открылся вид на ночное небо. Разряды молний сопровождались ветром и проливным дождем. — Прощайте, — я подняла ногу над маховиком на полу и со всей силы, что во мне была, раздавила артефакт. — Доктор Лоренс!