4 декабря

Я вскакиваю посреди ночи, руки дрожат, и ощущение, что душат. Повсюду кровь, а в любимых глазах — пустота. Кошмары. Меня мучают кошмары уже больше десяти лет, практически каждый день. Всегда одни и те же три сна. Смесь воспоминаний и фантазии, но в этот раз был новый. Он был болезненней. Я видела, как убивала его. Я поглощала его душу, все 21 грамм его души. Я чувствую, как дрожат руки, и по спине скатываются капельки холодного пота. В голове кадры из сна. Всё в крови, а в его глазах пропадает тепло. Хотелось рыдать. Я сгибаюсь пополам, сжимая край одеяла. Не могу успокоиться. Дышать трудно. Глаза щиплет, а в горле ком. В ушах звон. Я задыхаюсь. Пытаюсь вдохнуть, но получается только кряхтеть. Тело как будто рвут на части. Больно. Помогите. — Дыши. Я слышу голос, как через водную толщу. Я пытаюсь прорваться к нему и крепко схватить, но единственное, что выходит — это больно впиться ногтями в собственные руки. — Инь. Меня берут за руки и слегка сжимают, обращая внимание на себя. Легче. Слышу чётче, но всё равно далеко. Руки потихоньку расслабляются. Я могу сфокусировать взгляд на его алых глазах, в которых была жизнь, было тепло. — Дыши, Инь. Я делаю рваный вдох. Выходит плохо. Делаю ещё один, концентрируясь на нём. Он показывает, как надо. Вдох. Выдох. Вдох, выдох. Я как будто выныриваю. Теперь могу дышать. Он гладит меня по рукам. Медленно дышит, показывает, как надо. Его грудь медленно поднимается и опускается, руки поглаживают и массируют мои. Через пару мгновений я прихожу в себя. Руки не дрожат, а дышать становится легче. Он не отводит взгляда и не убирает рук, ждёт, пока отстранюсь сама. Я ни за что на свете не отпущу его. Я прижимаю его к себе настолько сильно, что кости хрустят. Я ощущаю его запах и тепло — он настоящий, живой и невредимый. Он берёт меня за талию и прижимается ближе, гладит по спине и пояснице, успокаивает. — Я знаю, что тебе снился кошмар. Я слышу голос Сайлса откуда-то из глубин своей шеи. Так отпускать не хочется. — Я знаю, что ты знаешь. Его руки останавливаются, и он немного отстраняется от меня, берёт за шею и смотрит в самую душу — с такой нежностью, что мир схлопывается только до его размеров. — Я хочу помочь. Его голос мягкий и нежный, так успокаивает. Он обволакивает меня, приятно заполняет пустоту вокруг, пустоту внутри. Я вздыхаю, понимая, чего он хочет. Страшно. Руки снова колет. — Тебе не обязательно говорить. Взгляд такой обеспокоенный и с таким обожанием внутри, что хочется ему душу, страхи и переживания отдать. И я отдаю. — Мне приснилось, как я поглощаю тебя, упиваюсь твоей силой и кровью. Я отчётливо чувствовала, как медленно разрушаю тебя. Я говорю тихо, стараюсь не смотреть в его глаза. Руки подрагивают, а в голове вспыхивают красные вспышки. Я делаю вдох. — Мне было так страшно. Я пыталась остановиться, но вместо этого только сильнее вгрызалась зубами в твою плоть. Я не могла остановиться. Больно. Это в сердце колет, а в горле ком, на глазах — слёзы. Я не дышу уже пару секунд. — Я не хочу чтобы… Мне не дают договорить, впиваются в тело объятием. Его объятия — нежные и такие ласковые, всепоглощающие. Я выдыхаю. Пытаюсь раствориться в нём. Он успокаивает. — Я не хочу тебя разрушать, Сайлс. Так не хочу. Из глаз текут слёзы, а я начинаю дрожать. Я несу опасность и разрушение. Я причиняю боль тем, кого люблю. Я — бедствие и вечное страдание других. Лучше бы меня не… — Хватит. Строгий голос звучит откуда-то сверху. Меня сжимают крепче. — Что бы сейчас в твоей прекрасной головушке ни происходило, какая бы мысль ни появилась — это не так. Он не отстраняется, только вжимает меня в себя сильнее. Гладит по голове и плечам — нежно и безопасно. — Я люблю тебя и не позволю кому бы то ни было называть тебя бедствием и говорить, что лучше бы было без тебя. Даже если это ты. Он отстраняется немного, вытирает мои слёзы, нежно улыбается. Я немного дрожу, цепляюсь руками за его предплечья, стараясь не теряться в страхе, что скапливался где-то за спиной. — Я отдал свою жизнь тебе однажды и не побоюсь отдать во второй раз. Он целует мой лоб, нежно прижимается губами и отстраняется, щёлкая по носу. Я морщусь. — И в этот раз никто не помешает нам. Не посмеют. Он целует меня в щёки. Старается расслабить — и у него получается. Из глаз больше не идут слёзы, а руки не дрожат. Хочется только сильнее прижаться к любимому телу. Я поддаюсь вперёд и вжимаюсь в него, лицом зарываясь где-то в шею, закидывая ноги на его талию. Прижимаюсь как можно ближе и оставляю лёгкий поцелуй на его шее. Он гладит меня по волосам и спине, зарывается пальцами, и иногда целует в макушку. Так тепло. Я чувствую, что проваливаюсь в сон.

***

Я просыпаюсь от ощущения пустоты. Рядом никого, и тепла больше нет. Я нехотя встаю с кровати и иду на запах. На кухне стоял Сайлс — весь такой домашний и восхитительный. — Могла бы ещё поспать. Я ощущаю его эвол, что поднимает меня и притягивает к нему в объятия. Я с удовольствием ныряю в них и зарываюсь лицом в его шею. Мы стояли так долго, сжимая друг друга в объятиях. Я слегка отстраняюсь, чтобы запрокинуть голову и посмотреть на него. На его лице была счастливая улыбка, в глазах — немного озорства. — Сходим на свидание?