6 декабря.

— Ну, навигатор привёл сюда. Мы скептически смотрим на очень неуместное для Линкона здание. Оно выглядело как бабушкин домик в деревне, хотя бабушки из деревни у меня не было, — непривычно уютный и деревянный для стеклянного мегаполиса. Я проверяю всё ли правильно уже в пятый раз, но всё верно. — Хорошо, если окажется, что нас тут продадут на органы — во всём виновата ты. Сайлс хмыкает на меня и берёт за руку, никак не реагируя на моё возмущение, делает шаг вперёд. Я подаюсь и иду за ним, мы заходим в домик, попадая в светлую и тёплую комнату. Было как-то непривычно. Милая девушка за стойкой, позади которой были полки с множеством разных керамических изделий. Да, угораздило меня повести нас на керамическое свидание. — Добрый день, могу вам чем-то помочь? Девушка смотрела на нас, и Сайлс чутка сжимает мою ладонь — бронь-то делала я, и он подробностей не знает. Я ещё с минуту смотрю на полки, прежде чем ответить. — Мы записаны на 18:30. Девушка смотрит что-то на компьютере, прежде чем ответить, находя то, что нужно. Она приветливо улыбается. — На фамилию Сато, верно? — Верно. Сайлс отвечает за секунду до того, как из моего рта вылетает соглашение. Ага, ты ещё фамилию мою возьми, парень. — Прошу за мной. Девушка выходит из-за стойки и проводит нас в маленькую комнату, в которой пахло глиной и керамикой. Давно я не ощущала этого запаха. Со времён школы, когда мы что-то лепили для смешных конкурсов. Я это дело любила. Я прикрываю глаза, вдыхая столь знакомый запах, и отдаюсь воспоминаниям.

***

За окном уже вечер, и в школе остались только я и учительница. На самом деле я ждала брата, но в глубине моей творческой души мне просто хотелось провести побольше времени в творческом классе. Я сжимала и разжимала глину, мягко выводя знакомые черты. Я усердно пыталась слепить человечка, который был бы похож на моего братика. — Инь, ты не закончила? Ко мне подходит учительница и мягко гладит по волосам. Я очень любила её — она одна из немногих учителей, которые относились ко мне с пониманием и искренне любили. Я, не отрываясь, говорю: — Ещё немного, у Калеба скоро день рождения — это его подарок. Спустя ещё пару движений стеком я отстраняюсь от работы и осматриваю её со всех сторон. Я прикрываю глаза, выдыхая. — Я закончила. Ему же понравится, правда? Учительница треплет меня по волосам и мягко улыбается, смотря на человечка. — Конечно, как такая прелесть может кому-то не понравиться? Я вытираю руки от следов глины и отдаю человечка учительнице, чтобы она положила его на полку. Я осматриваю его ещё пару раз, критично пытаясь найти изъяны, не находя — отхожу от шкафа и подхожу к своим вещам. — Я же смогу завтра тоже подольше остаться? Хочу завтра уже покрыть глазурью. Учительница мягко улыбнувшись смотрит на меня, опять трепля по голове: — Конечно, я всегда рада твоей компании. Дверь открывается, и туда входит запыхавшийся мальчик с фиолетовыми глазами. Он был в баскетбольной форме и с слегка влажными волосами после игры. Он радостно машет мне рукой. — Вот и я, мелкая. Я закатываю глаза в раздражении, пока учительница мягко хихикает в кулак. — Завались, а. Я старше тебя на одиннадцать дней и два года, Калеб. Он подходит и взъерошивает мои волосы, нагло смеясь надо мной и показывая своё превосходство — по крайней мере, мне так казалось, когда я была ребёнком. — Зато я выше, Иночька. Я грозно смотрю на него, предостерегая, что эту ночь ему лучше спать с открытыми глазами, и, беря вещи, выхожу из класса, на прощание слегка поклонившись учительнице. Калеб выходит следом, громко смеясь.

***

— Вот так вы работаете с глиной. Если будут вопросы — зовите. Хорошего вам времяпрепровождения. Я прихожу в себя только тогда, когда керамист заканчивает свой монолог, и понимаю, что всё прослушала. Сайлс, заметив моё удивление, только слегка улыбнулся, наклонившись ближе к моему уху: — Могу показать, как надо. Я чувствую его тёплое дыхание на своём лице и слегка улыбаюсь. Звучит как вызов Сайлс. Я хищно ухмыляюсь, ставя музыку на телефоне, и беру кусок глины. Она так естественно и мягко меняется в моих руках, стоит сжать чуть сильнее. Я ставлю глину на гончарный круг и нажимаю на педаль. Диск начал вращаться, пока я наливала немного воды, начиная сжимать и разжимать глину так, как нужно. Мои пальцы мягко утопают в глине, превращая её из чего-то бесформенного в изделие. Я снова понимаю, что проваливаюсь в воспоминание. Возможно, одно из лучших, хоть и очень размытых.

***

Я нахожу в грязи что-то похожее на глину и беру в руки. Я подбегаю к светловолосому мальчику, что сидел под деревом, и сажусь рядом. Мальчик не реагировал на мои действия, только слегка приоткрыл глаза. — Ты же не собираешься это есть? Мальчик положил голову мне на плечо и наблюдал за моими руками, что сжимали глину в руках, придавая ей форму. — Вообще-то я не всё в рот тащу. Я цокаю языком, делая вид, что обижаюсь, выводя ногтем личико поделки. Руки саднило из-за глины в многочисленных ранах, но меня это нисколько не волновало. — Ты вообще странная. Мальчик прикрывает глаза и выдыхает, явно ощущая себя в безопасности на моём плече. Я тоже расслабляюсь, отдаваясь моменту, вслушиваясь в шелест ветра и столь редкий момент спокойствия. — Ты тоже. Поэтому мы и похожи. Он только хмыкает — то ли соглашаясь, то ли отрицая, — а я продолжаю лепить. Через какое-то время из несуразного куска глины получился такой же несуразный мальчик, подозрительно похожий на того, что лежал сейчас у меня на плече. Я откладываю его и кладу свою голову поверх его, проваливаясь в блаженный, спокойный сон — в безопасных объятиях светлоголового мальчика с алыми глазами.

***

Я снова прихожу в себя тогда, когда слышу, как останавливается диск. Я критично смотрю на получившуюся кружку и радуюсь тому, что получилось неплохо — учитывая, что практики у меня не было лет десять уж точно. Я оглядываюсь на рядом сидящего Сайлса, что очень старательно выводит стенки своего стакана, слегка хмуря брови. Получилось, кстати, очень хорошо для первого раза. Я беру изделие и кладу на полку, накрыв тканью, подхожу ближе к работающему Сайлсу, становясь рядом. Он выводил палочкой надпись на дне стакана, прежде чем гордо запрокинуть голову, смотря мне в глаза. В его взгляде читалась гордость за свою работу и какое-то тёплое, родное чувство. Я глажу его по волосам, зарываясь в его мягкие волосы. Провожу пальцами по прядям и опускаю руку ему на затылок, наклоняюсь ближе, касаясь губами его лба и шепча: — Умничка, у тебя очень хорошо получилось. Я мягко улыбаюсь, всё так же смотря в его алые, такие родные глаза. Его уши слегка краснеют, но взгляда он не отводит, только улыбается шире. Берёт за край свитера и тянет на себя, заставляя наклониться ближе, останавливаясь в паре сантиметров от моих губ. Хитро улыбается, не давая прикоснуться. Что-то шепчет на языке, который мне не знаком, но звучит это тепло и с таким обожанием, что патока разливается по внутренностям. Поддаётся вперёд и целует, нежно сминая мои губы. Он сжимает край моего свитера, перебирая ткань пальцами, а я зарываюсь рукой в его волосы, пока другую кладу на слегка дёргающийся кадык. Он тихо мычит в поцелуй, а я растворяюсь, наслаждаясь столь приятным моментом. Мы нежно сминаем губы друг друга, иногда слегка игриво проводя кончиком языка по нижней. — Ой, прошу прощения. Я слышу, как открывается дверь, и девушка застывает в проходе, очень старательно отводя взгляд. Я отстраняюсь с лёгким разочарованием от столь чудесных губ и поворачиваюсь. Сайлс с лёгким раздражением в глазах смотрит на неё. — Ничего страшного, вы простите, — говорю я с не до конца искренним смущением. На самом деле я тоже была раздражена, но это мы нарушаем негласные правила общества. Сайлс встаёт и подходит к девушке, что-то ей говоря — слишком далеко, чтобы расслышать, — пока я брала наши изделия. Большого размера кружка, внутри с маленьким вороном, и высокий, тоже большой стакан, к которому были прикреплены маленькие звёздочки. Я счастливо улыбаюсь — может, это было даже очень хорошей идеей для свидания. Девушка подходит ко мне и берёт дощечку с нашей посудой, прикрепляя кусочек скотча, на котором написано «Сато». Внутри что-то сжимается — стоит осознать, что тут сейчас все будут думать, что у Сайлса такая же фамилия, что и у меня. Я слегка краснею. — Тогда давайте я отнесу ваши работы на сушку, а завтра можете приходить для покрытия глазурью. Девушка выходит в какую-то другую комнату, пока Сайлс подходит ко мне ближе, беря за руку. Он целует тыльную сторону ладони и нежно улыбается, смотря мне в глаза. Я беру его за талию, спрятанную тёплой водолазкой — не май месяц всё же, — притягиваю ближе, обнимая. Он такой большой и высокий, но при этом хочется спрятать его от всего мира, защищать, холить и лелеять. Я кладу голову на его плечо, ощущая его подбородок на своей макушке. Мы любили обниматься. Я старалась прижаться как можно ближе и как можно чаще, утыкаясь лицом где-то между его плечом и шеей, вдыхая парфюм, что смешивался с запахом его кожи. Он меня успокаивал — весь такой большой и опасный, лидер Оникайнс, что становился одним большим, ласковым котом, стоит его немного приласкать. Я трусь носом о его шею, стараясь вдохнуть как можно больше его, чтобы в лёгких саднило от того, что его слишком много. Я наслаждалась спокойствием и его тихим дыханием. Я поднимаю руки выше, поглаживая где-то под рёбрами, и поднимаю голову, встречаясь с его взглядом. Он гладит меня по голове и спине, прижимаясь так близко, будто находиться раздельно — физически больно, хотя от правды недалеко. — А что вы с менеджером обсуждали? Я вопросительно наклоняю голову и руками поднимаюсь выше, к его шее, ощущая его пульс. Подушечками чувствую, как быстро стучится сердце, поглаживая мягкую кожу, а спиной — большие, тёплые ладони. — Договаривался насчёт следующего дня. Ты же не собиралась звать меня на одно свидание, верно? Сайлс приподнимает бровь и так приятно и хитро одновременно улыбается, что сердце пропускает удар. Столько времени вместе, а он до сих пор меня с ума сводит. — На какой день договорились? Я отхожу, теряя столь родное тепло, и беру наши вещи, выходя из комнаты. Я прохожу в основную комнату, вставая рядом с кассой. — У тебя два дня выходных, я договорился на завтра в 20:30. Он чмокает меня в щеку, вытаскивая свою карточку и не разрешая заплатить. Я успеваю только достать кошелёк, как мою руку сжимают и кладут в карман пальто, где мы переплетаем пальцы. Вот же сволочь. — Будем ждать вас завтра в 20:30. Хорошего вам дня. Девушка улыбается нам, и мы выходим. Сайлс сжимает мою руку сильнее, подходя к машине. Он открывает мне дверь, приглашая внутрь, и поправляет пальто, чтобы оно не помялось. Сам же садится на водительское и, прежде чем я успеваю сориентироваться, меня притягивают к себе за шею и целуют в губы. Он нежно, сладко и ласково сминает мои губы и слегка приоткрывает рот. Я пользуюсь этим моментом и касаюсь кромки его зубов языком, слегка углубляя поцелуй. Я целую его нежно и мягко, с лёгким жаром, а он отвечает, податливо отдаваясь мне. Как же приятно его ощущать. Его губы мягкие и с привкусом моей вишнёвой гигиенички. Когда воздуха становится опасно мало, а нежный поцелуй становится слишком горячим и медленно распаляет, он отстраняется. Я сажусь удобнее, включая музыку. Его рука опускается мне на бедро и поглаживает, убаюкивая. Я наблюдаю, как он заводит машину, руля одной рукой, не отнимая руки от моего тела. Я расслабляюсь и проваливаюсь в сон. На грани между сном и реальностью я слышу, как с его губ слетает то же слово, что и когда мы целовались. Я не понимаю, что оно значит, но тело само понимает — это слишком сильно походит на признание в любви. В груди тепло.