Глава 4. Ночные совы

***

Алиса не заметила, как наступила ночь. Сквозь панорамные окна лаборатории Stark Industries пробивались серебристые лунные лучи, смешиваясь с голубым свечением голографических проекторов. Она склонилась над чертежами, впиваясь пальцами в виски — голова раскалывалась, но остановиться было невозможно. Вокруг царил призрачный полумрак, где тени от оборудования принимали причудливые очертания. Где-то в углу тихо потрескивал перегретый процессор, напоминая о том, что даже в этом технологическом раю ничего не бывает идеальным. "Ещё одна поправка. Ещё одна формула. Ещё пять минут..." Её пальцы дрожали от усталости, когда она пыталась ввести очередное уравнение. Кофе в чашке давно превратился в холодную горькую жижу, но она всё равно сделала глоток, поморщившись и вытирая губы тыльной стороной ладони. Внезапно её взгляд поймал собственное отражение в тёмном экране монитора — растрёпанные волосы, тёмные круги под глазами, бледная кожа. "Боже, я выгляжу ужасно". — Надо же. И правда сова. Алиса вздрогнула так сильно, что чуть не опрокинула чашку. Тони стоял в дверях, облокотившись о косяк. Его расстёгнутая рубашка открывала цепочку с крошечным реактором, которая пульсировала мягким голубым светом, будто второе сердце. В руках он балансировал двумя коробками пиццы, от которых волнами расходился аромат чеснока и расплавленного сыра. — Вы... что здесь делаете? — её голос прозвучал хрипло от долгого молчания. Она незаметно сглотнула, чувствуя, как взгляд самопроизвольно скользнул по его обнажённым предплечьям, где проступали вены и едва заметные шрамы — следы работы с металлом и огнём. — В моей лаборатории? — он поднял бровь, и уголок рта дёрнулся в усмешке. — Шокирующе — работаю.Он сделал несколько шагов вперёд, и Алиса вдруг осознала, насколько тихо он умел двигаться для человека в дорогих кожаных туфлях. — В три часа ночи? — она откинулась на спинку кресла, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. — Гений не признаёт временных рамок. Он швырнул коробку с пиццей прямо перед ней, и кусочки пепперони угрожающе съехали к краю. — Ешьте. Вы выглядите так, будто вот-вот рухнете. А мне не нужны мёртвые стажёры в отчётах — Пеппер задаст слишком много вопросов. Алиса хотела отказаться из принципа, но живот предательски заурчал, напоминая, что последний раз она ела... Боже, ещё утром? — Спасибо, — она пробормотала, открывая коробку. Пицца оказалась с трюфельным маслом и рукколой — её любимая, хотя она точно не помнила, чтобы говорила ему об этом. Тони уселся напротив, намеренно поставив своё кресло так близко, что его колени почти касались её. Он протянул бутылку с тёмно-красной жидкостью. — Вино. 1982 год. Не смейте говорить, что предпочитаете газировку. Алиса взяла бутылку, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Кожа его рук оказалась неожиданно тёплой и слегка шершавой — совсем не такими, какими должны быть руки миллиардера. — Боюсь разочаровать, но я как раз из тех, кто пьёт "Колу" с пиццей, — она нарочно сделала глоток прямо из горлышка, наблюдая за его реакцией. Тони закатил глаза с такой драматичностью, будто она совершила святотатство. — Ужасно, — он покачал головой, но глаза смеялись. — Ладно, сегодня делаю исключение. Он наклонился, и Алиса замерла, не понимая, чего ожидать. Но Тони просто достал из-под стола две банки газировки — одну обычную, другую ванильную. — Вы... специально их спрятали? — она не смогла сдержать улыбку. — Может быть, — он щёлкнул кольцом, и шипение газировки заполнило тишину. — Джарвис сказал, что вы берёте именно ванильную в кафетерии. Хотя до сих пор не понимаю, как можно портить кофе этим сладким пойлом. Алиса взяла банку, чувствуя, как капли конденсата оставляют мокрые следы на её пальцах. — Это напоминает мне детство, — неожиданно для себя призналась она. — Бабушка разрешала мне немного "взрослой газировки" по воскресеньям. Тони замер с кусочком пиццы на полпути ко рту. — Вот видите, — он сказал после паузы. — А я думал, вы выросли в пробирке вместе с другими маленькими гениями. Они ели в тишине, и Алиса вдруг осознала, насколько странно комфортно ей сейчас. Лаборатория, обычно наполненная гудящей энергией, сейчас дышала спокойствием. Даже голограммы, обычно резкие и яркие, мерцали приглушённо, будто подстраиваясь под ночное настроение. — Почему вы всё-таки наняли меня?— вопрос вырвался неожиданно даже для неё самой. Тони отложил кусок пиццы и вытер пальцы салфеткой с педантичностью хирурга. — Потому что вы единственная, кто не смотрит на меня, как на чековую книжку с ногами. Его голос потерял привычную насмешливую нотку. — И потому что когда вы говорите о квантовой механике, ваши глаза светятся, как у ребёнка в Disneyland. Алиса замерла, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Она открыла рот, чтобы ответить, но... — Сэр, входящий вызов от мисс Поттс,— раздался голос Джависа. Тони закатил глаза с преувеличенным страданием. — Игнорируй. — Она настаивает. Это касается завтрашнего совещания с акционерами. Алиса встала, внезапно осознавая, насколько близко они сидели всё это время. — Мне пора. Спасибо за... ужин. Она сделала шаг к двери, но Тони молниеносно поймал её за запястье. Его пальцы обхватили её кожу с неожиданной нежностью. — Уходите так быстро? Его большой палец непроизвольно провёл по её пульсу, и Алиса почувствовала, как учащённо забилось сердце. — Вы же сказали — я сова, — она мягко высвободилась, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — А совы любят темноту. Тони не стал её останавливать, но когда дверь закрылась, его улыбка стала другой — менее уверенной, более... человечной. В коридоре Алиса прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в руках. Где-то в груди бешено колотилось что-то тёплое и пугающее. "Что, чёрт возьми, только что произошло?" И тогда она увидела Пеппер. Деловая женщина стояла в конце коридора, скрестив руки на груди. Лунный свет скользил по её безупречному блейзеру, а во взгляде читалось что-то между любопытством и... предостережением. — Мисс Поттс... — начала Алиса. — Он не умеет любить, девочка, — Пеппер сказала это так тихо, что слова едва долетели. — Не становись очередной его ошибкой. И прежде чем Алиса нашлась что ответить, Пеппер развернулась и исчезла за поворотом, оставив после себя лишь лёгкий шлейф дорогих духов и чувство надвигающейся бури.