Серия 2

Рокотов решил отложить допрос Стеценко на следующий день и сел у костра рядом с Федоренко. — Григорий Иванович, ну что, удалось узнать что-нибудь? — спросил Рокотов. Федоренко ответил: — Поспрашивал маленько за убитых. Рокотов продолжил: — Ну, за убитых, понятно. А что про живых, которые из окружения с ними выходили? Ну, скажем, капитан Губов? Федоренко продолжил: — Солдаты его боятся. Как чёрта. Говорят, лично людей стрелял. Ну, то есть, поступал по законам военного времени. Рокотов заметил: — Ну, офицера особого отдела должны бояться. А что Лоский? Федоренко пожал плечами: — За него ничего не знаю. Рокотов спросил: — А Стеценко? Федоренко рассказал: — А вот с его земляком, Павлом Стеценко, лично поручкался. Злой, собака. Я к нему по-нормальному, табачком угостил, то-сё. А он меня по-матушке. Его здесь никто не любит. Рокотов продолжил: — А этот, Великанов? Федоренко поделился: — Пулемётчик Великанов. Говорят, он лично морду ему начистил, как раз перед боем. Рокотов задал вопрос: — Почему офицеры не отреагировали? Федоренко ответил: — Отреагировали, взыскания влепили. А взводный на гауптвахту хотел закрыть, а тут бой. Рокотов задумчиво произнёс: — Странно всё это. Они продолжили сидеть у костра и увидели, как Стеценко присел у костра другого отряда. Рокотов подумал, что даже допрос на завтра откладывать не пришлось. Рокотов жестом показывает Федоренко: «Пошли за ним». Они подошли сзади, и Рокотов спросил: — Красноармеец Стеценко? Стеценко, не понимая, кто сзади, ляпнул: — Чё надо? Рокотов с злобой ответил: — Шоколад, следователь военной прокуратуры. Почему вы поссорились с Великановым? Стеценко подскочил и сразу же ответил на вопрос: — Мы с ним не ссорились. Рокотов продолжил: — Так это он вас так просто избил? Стеценко ответил: — Ну, так, слово за слово. Рокотов задал ещё вопрос: — Что Великанов искал в деревне Зинцы? Стеценко нервно ответил: — Ничего. Рокотов, хмыкнув, сказал: — У меня есть показания, что вы с Великановым постоянно ходили куда-то вместе. Куда? Зачем? Стеценко замолк, на что Рокотов прикрикнул: — Отвечайте, боец! Стеценко сознался: — Никуда мы не ходили. Мы съестное искали. Они всё жрали , что мы приносили. Рокотов продолжил задавать вопросы: — Из-за чего вы поссорились с Великановым? В каких отношениях вы были с политругом Сомовым? Стеценко потерянно ответил: — Да я ничего не знаю! Рокотов опять прикрикнул: — Как Лоскова найти, тоже не знаешь? Стеценко ответил: — В санчасти. Если не умер ещё. Рокотов повернулся к Федоренко: — Григорий Иванович, арестованного к Мельиченко. Пусть покажет, куда его разместить. Только не к этим двоим. Рокотов повернулся к Стеценко: — Вам сдать оружие и ремень. Вы, Стеценко, обвиняетесь в измене Родины и убийстве двух своих товарищей. Отвечать будете по законам военного времени. Федоренко скомандовал: — Кругом. Шагом марш. Утром в штабной палатке Рокотов разговаривал с Мельниченко. — Значит, Стеценко? — спросил Мельниченко. Рокотов, наливая в стакан воду из графина, ответил: — Не думаю. Он что-то знает. Знает, но скрывает. Кстати, вы охрану к нему приставили, может попытаться сбежать. На вопрос про охрану Мельниченко ответил: — Не сбежит. Рокотов глотнул воды и продолжил: — Хорошо. Я думаю, убийца — один из тех, кто выходил из окружения вместе с Сомовым. Что-то там произошло в этих Зенцах. Мельниченко задумчиво произнёс: — Губов бы знал. Рокотов возразил: — Не обязательно. Группа была слишком неорганизована, несмотря на присутствие в ней особиста. А почему вы ему так доверяете? Мельниченко пожал плечами: — Единственный, по кому я запрос отправлял. В Киеве подтвердили его личность. Они продолжили разговор, как резко в палатку вошёл Федоренко и сообщил: — Интенданта Мехуру убили ! Рокотов скомандовал: — Показывай дорогу! Федоренко ответил: — За мной! Роктов и Мельниченко выдвинулись на место. Они стояли сверху, а труп Мехуры был внизу на тропинке. Мельниченко вздохнул: — Теперь точно паники не избежать. Эх, Игнат Матвеич, а я думал, наговаривают. Рокотов отдал приказ Мельниченко: — Вам нужно выяснить, кому Мехура продавал продовольствие со склада. Мельниченко отдал честь и ушёл. Рокотов повернулся к Федоренко и, указывая на уходящего Мельниченко, сказал: — Будто бы он не знал. Федоренко посмеиваясь ответил: — По харе видно, что любит пожрать домашненького. Рокотов приказал: — Григорий Иванович, присмотри за ним. Федоренко мгновенно отозвался: — А шо, у меня есть дела в селе. Рокотов строго добавил: — Только аккуратно. Федоренко кивнул: — Ну, а как же. Рокотов спустился в низину к трупу. Над трупом уже сидела Елагина с лупой и что-то обдумывала. Рокотов спустился и спросил: — Товарищ военюрист третьего ранга, а чем вы тут занимаетесь? Елагина деловито ответила: — Пытаюсь восстановить картину происшествия. Рокотов с лёгкой усмешкой подколол её: — Я так понимаю, вы и следователь уголовного розыска, и следователь военной прокуратуры, так ещё и следопыт самый настоящий. Вон как умело с лупой обращаетесь. Елагина вздохнула, не желая перечить, ответила: — Преступник притаился здесь, в засаде. Он сел, опираясь на дерево. Видите, кора отодрана? И вот ещё. Елагина указала на остатки табака на листе растительности. — Табак? — спросил Рокотов. — Курил, сидя в засаде? Не похоже на опытного диверсанта. Елагина недовольно цокнула и ответила: — Да почему курил? Просто разминал папиросу в руках и нюхал табак. Ну, так делают все заядлые курильщики, которые хотят курить и не могут себе этого позволить. Мехура шёл по тропинке. И преступник бросился на него сзади. Рокотов кивнул и наклонился к трупу. Внимательно осмотрев тело, он сосредоточился на шее покойного. — Свернута шея, — констатировал Рокотов, осторожно поворачивая голову трупа. Елагина подошла ближе и согласно кивнула: — Да. Очень толстая шея. Чтобы свернуть такую шею, нужны очень сильные руки, — она посмотрела на Рокотова. — Думаете, кузнец? — Да, — ответил Рокотов, поднимая взгляд на Елагину. — А вы, товарищ военюрист третьего ранга, когда-нибудь слышали что-то про джиу-джитсу? Елагина слегка нахмурилась. — Это боевое искусство японских самураев, — продолжил Рокотов. — Товарищи Ощепков и Харлампиев очень много использовали из него для создания самбо — самообороны без оружия. Тренировки занимают долгие годы. Есть много упражнений, которые превращают пальцы рук в железные тиски. Это необходимо. Потому что основы этой борьбы составляют захваты и воздействие пальцами на особо опасные участки в человеческом теле. — А, товарищ Мирский мне что-то говорил об этом, — вспомнила Елагина. — Вы считаете, что наш убийца… — Да, я считаю, он владел каким-то видом борьбы, — перебил её Рокотов. — Может быть самбо, джиу-джитсу, может быть каким-то другим. А это значит, что выглядеть он мог как угодно. Наш инструктор в училище был вовсе не Геракл, однако вырваться из его захвата было невозможно. — Всё-таки диверсант? — настороженно спросила Елагина. Рокотов усмехнулся, в его голосе появились ироничные нотки: — Ну почему же сразу диверсанты, военюрист третьего ранга? Бойцов Красной армии тоже обучают самбо, но наш убийца вышел далеко за рамки армейской программы. Он тренировался более серьезно. — Петрусевич, — уверенно произнесла Елагина. — Товарищ Малышев уговорил, что он убил фашиста одного удара. Рокотов улыбнулся с едва заметной язвительностью: — Давайте-ка не будем делать поспешных выводов и посмотрим округу ещё раз. Они принялись методично осматривать территорию вокруг тела. Долго искать не пришлось — Елагина заметила что-то рядом с трупом. — Земля очень сухая, — сказала она, указывая на глубокий отпечаток. — А след, посмотрите, глубокий, чёткий. Попало что-то тяжёлое. Рокотов присел на корточки, внимательно изучая отпечаток. — Что-то, что принёс Михура, — задумчиво произнёс он. После паузы Рокотов добавил: — Мне нужно подумать, а вы как раз выясните, что мог нести Михура. Одно дело, если это ящик с консервами. Ведь в доте были склады с вооружением. Елагина недовольно поджала губы: — Вы представляете, сколько это займёт времени? Он тщательно скрывал свои кражи. — Военюрист третьего ранга, задание понятно? — холодно спросил Рокотов. Елагина выпрямилась и отдала честь: — Так точно! — Ну, раз понятно, так выполняйте, — с язвительностью бросил Рокотов. Рокотов вновь направился к штабу. Возле умывальников он заметил капитана Губова и решил подойти к нему. — Товарищ капитан, — начал Рокотов. — Слушаю, товарищ следователь, — Губов выглядел спокойным и собранным. — Расскажите, а откуда вы родом ? Губов отвечал охотно, без запинки рассказывая о своих передвижениях. На все вопросы Рокотова он дал чёткие ответы, что почему-то насторожило следователя. Заподозрив что-то неладное, Рокотов завершил разговор и направился в деревню. Рядом с гауптвахтой его встретил взволнованный солдат: — Товарищ, товарищ следователь! Там Стеценко на допрос просится. — Вовремя. Зови, — кивнул Рокотов. В тесной комнате Стеценко, заметно нервничая, рассказал о грабеже ювелирного магазина и о том, что Великанов заставил его участвовать в этом преступлении. — А как вы отбились от Губова? — поинтересовался Рокотов. — Великанов обманул его, — пояснил Стеценко. — Сказал, что я из автороты. Рокотов задумчиво потер подбородок: — А мне Губов сказал, что очень хорошо запомнил вас. Описал, какой вы спортивный. Глаза следователя сузились. “Вот тут-то коробочка и захлопнулась”, — подумал он. — Уведите Стеценко, — приказал Рокотов охране. — Я никого не убивал! Клянусь! — закричал Стеценко, когда его выводили из комнаты. — Я не убивал интенданта! Выйдя из дома, Рокотов увидел Федоренко и спросил: — Григорий Иванович, где Губов живёт, знаешь? Они пошли дальше по улице и встретили Мельниченко, который проверял документы. — Мельниченко, срочно арестуйте Губова, — скомандовал Рокотов. — Ну, товарищ следователь… — начал было возражать Мельниченко. — Выполняйте! — резко прервал его Рокотов. Осмотр дома Губова не дал существенных результатов, кроме обнаруженного в его комнате свёрнутого в причудливый узор гвоздя. В расположении штаба Рокотова нашла Елагина: — Нашла, Иван Григорьевич! — взволнованно сообщила она. — Со склада пропала коротковолновая радиостанция. Я уже сбегала в посадку. Отпечаток точно от неё. — Ну, теперь все сходится, — удовлетворённо кивнул Рокотов. — И ещё, рация, которая была у диверсантов, которые напали на нас с Мирским, работает на тех же частотах. — Так вы ещё, товарищ военюрист третьего ранга, и в радиотехнике разбираетесь? — с нескрываемой язвительностью спросил Рокотов. Елагина не смутилась: — Я же рапорты писала с просьбой отправить меня на фронт. А рапорты отклоняли. Я ходила на курсы радиотехники . Я же хотела в разведке служить. — А что у вас? — поинтересовалась она. Рокотов усмехнулся и протянул ей свёрнутый в узор гвоздь. Елагина сначала недоумённо посмотрела на него: — Это вы сделали? Немного подумав, она воскликнула: — Петрусевич! — Губов, — холодно ответил Рокотов. — Губов? — удивилась Елагина. — Я видела его десять минут назад! — Где вы его видели, товарищ военюрист третьего ранга? — напрягся Рокотов. — В посадке, где Михура убили. Вскоре они оказались в штабной палатке. Мельниченко докладывал о принятых мерах: — Выставили посты, усилили контроль на всех точках. “Вот тут-то все ниточки и сошлись, — думал Рокотов. — Губов выдавал себя не за того. Это был диверсант, забравший документы убитого, просто приклеивший свою фотокарточку”. — Нужно осмотреть дот, — решительно заявил Рокотов. — Мельниченко, собирайте людей! У входа в дот Рокотов раздал приказания: — Мельниченко, заходите с запасного хода! Григорий Иванович, с вами разделимся. Берите бойцов и идите по левому туннелю. Военный юрист третьего ранга идёт со мной. — Я должна была вести третий отряд, — недовольно возразила Елагина. — Я старше по званию. — Мне будет спокойнее, если такой великолепный стрелок, как вы, будет рядом со мной, — холодно ответил Рокотов. — Да и тем более, кого можно убить из вашего мелкокалиберного вальтера? Вот посмотрите на настоящий пистолет, — он указал на свой ТТ. — Не то что ваша игрушка. Они вошли в дот и принялись осматривать тёмные коридоры. На одной из развилок Елагина, не предупредив, свернула в сторону от основной группы. Она вышла к какой-то комнате, но внезапно сильные руки обхватили её сзади за шею. Она попыталась освободиться, но захват был профессиональным. Через несколько секунд Елагина потеряла сознание. Тем временем Рокотов с группой солдат зашёл в тупик и только тогда заметил отсутствие Елагиной. — Где военюрист третьего ранга? — резко спросил он у солдат. — Только что здесь была, товарищ следователь, — растерянно ответил один из них. — Понял, — Рокотов вернулся к развилке и пошёл в другую сторону, раздражённо думая: “Что же у меня за напарник такой, что никого не предупреждает и уходит?” Рокотов осторожно продвигался по коридорам дота, тихо повторяя: — Товарищ военюрист третьего ранга?.. — и затем шипел себе под нос: — Где же вас черти носят? Внезапно в он заметил торчащие в комнате ноги. Это была Елагина, лежащая без сознания. Он подошёл ближе, но в этот момент выскочил Губов. Мощным ударом он повалил Рокотова на землю и начал душить. Борьба была неравной — Губов явно владел специальными приёмами. Но в этот критический момент Елагина пришла в сознание и ударила Губова по голове рукояткой пистолета.Роктов поднялся,отрехнулся и скомандовал только что подоспевшим солдатам. — Свяжите его и к Мельниченко! Выйдя на свежий воздух, Иван Григорьевич заметил удаляющуюся фигуру Елагиной. Её походка выдавала некоторую неуверенность — видимо, ещё не до конца оправилась после нападения. — Товарищ военюрист третьего ранга, остановитесь! — строго и громко произнёс Рокотов. Елагина замерла и медленно повернулась. Рокотов быстрым шагом приблизился к ней. Его лицо было непроницаемым, только глаза и скулы выдавали напряжение. — Вы почему, товарищ военюрист третьего ранга, ослушались приказа и самовольно, никого не предупредив, пошли в другую сторону от отряда? — в его голосе звучала неприкрытая язвительность и холод. Елагина опустила глаза в пол как провинившаяся школьница, явно чувствуя себя неловко. — Извините, товарищ военюрист второго ранга… Я ж думала, там тупик, просто заглянула, а там комната, — неуверенно пробормотала она. — Видел, что комната, военюрист третьего ранга, — холодно продолжил Рокотов. — Могли бы догадаться, хоть бы крикнули. Елагина подняла на него взгляд:— Не могла, у меня сразу за горло и душить начало. Я даже вдохнуть не могла. Хорошо, что он на вас отвлекся. Спасибо вам, Иван Григорьевич. Рокотов только хмыкнул в ответ и направился к штабной палатке, . В штабной палатке капитан Губов рассказал, как он попал в советскую армию, как выходили из окружения, как подделал документы, как убил Сомова и пулемётчиков. Всё стало ясно, и расследование можно считать закрытым. Рокотов и Елагина собираются уезжать, стоят возле машины. К ним подходит Мельниченко. — Чего грустишь, лейтенант? Хорошо ведь всё закончилось, — спрашивает Рокотов. Мельниченко говорит: — Как я его не разглядел? Рокотов подбадривает Мельниченко: — Да перестань ты. Мне понравилось с тобой работать. В рапорте обязательно укажу твою помощь в расследовании. Они попрощались и поехали обратно в Киев. После тёплого прощания они отправились в обратный путь. Машина тарахтела по разбитой дороге. Некоторое время они ехали молча. — Осталось только отчёт написать, — нарушил тишину Рокотов. — Не думаю, что Мирскому понравится истинное лицо сына комбрига Сомова. Снова настала тишина. Рокотов повернулся и внимательно посмотрел на Елагину. Её лицо было напряжённым, в глазах читалась усталость, смешанная с чем-то, похожим на разочарование. — Что-то на вас лица нет, товарищ военюрист третьего ранга. Случилось чего или так задумались? — холодно без сочуствия бросил он. Елагина слегка удивилась внезапному проявлению интереса к её состоянию даже в такой форме и ответила:— Я понимаю, что вела себя непрофессионально. Мне нужно был о выведать показания у Лосково, во что бы то ни стало. Возможно, это помогло бы раскрыть преступление еще ночью. Признаю свою вину. Рокотов сидел с довольной улыбкой.— Ну вот наконец-то вы все поняли и признали, товарищ военюрист третьего ранга. Я рад, — произнёс он язвительно. Елагина недоуменно и осуждающе посмотрела на него.— Знаете что, товарищ военюрист второго ранга, уж больно умеете вы поддержать. Можете написать о моём поведении в рапорте. — Обязательно напишем, не переживайте, — холодно ответил Рокотов. Дальше они ехали молча. На блок-посте им встретился кум жены Федоренко, который сообщил скорбную весть о гибели всей его семьи. Григорий Иванович поник, и Петро, сочувствуя, налил ему водки. Федоренко не мог больше вести машину. Елагина повернулась к Рокотову:— Машину вы поведёте? — Да, — сухо бросил тот, усаживаясь на водительское сиденье. Когда они прибыли к зданию прокуратуры, Рокотов попросил солдат отвести Федоренко домой, а сам с Елагиной отправился в кабинет к Мирскому с отчётом. Мирский, прочитав документ, нахмурился:— Надо переписать. Сын героя гражданской войны не может быть трусом. Рокотов, сидя напротив, холодно произнёс:— Я не буду ничего переписывать. Здесь все написано так, как было. Мирский вскочил:— В штрафбат Рокотов захотел? В этот момент в кабинет вошёл Федин.— Товарищ Мирский! Москва на проводе! Мирский спешно вышел, а Федин сел напротив Рокотова:— Иван, ты чем думаешь? Избить следователя Н КВД в здании прокуратуры? — Халимов подтасовывал факты, — твёрдо ответил Рокотов. — Если не верите, спросите у Козиной. Она подтвердит. — Она не подтвердит, — мрачно ответил Федин. — Сергеев отменил твоё решение о передаче дела на доследование. Козину четыре часа назад расстреляли. Рокотов, побледнев, надел фуражку и решительно вышел в коридор. Найдя Сергеева, он схватил его за грудь:— Какая же ты сволочь! Ты убил невиновного человека! Сергеев, задыхаясь, пробормотал:— Я думал, так лучше будет… для тебя, Иван. Зиночка, увидев происходящее, бросилась разнимать их и принялась успокаивать Сергеева. Рокотов, тяжело дыша, вернулся в кабинет, где уже стоял Мирский, наливая себе воду из графина. — Ну что ж. Неплохие новости, — сказал Мирский неожиданно довольным голосом. — В Москве понравились результаты вашей работы. Скажу больше — принято решение о создании специальной группы по особо важным делам. И тебе, Иван Рокотов, предстоит её возглавить. Жду твоих кадровых соображений. — Пока соображений нет, — сухо ответил Рокотов. — И кстати, — как бы между прочим добавил Мирский, — Светлана Петровна сегодня улетает в Москву. Елагина резко встала со стула:— Коля! Ты притащил меня сюда из Москвы, чтобы после первого же дела отправить обратно? Следом поднялся Федин:— Разрешите идти? — и жестом показал Рокотову, что ему тоже не помешало бы уйти. Они вместе вышли из кабинета. Федин направился к себе, а Рокотов отправился домой на обед. В кабинете между Елагиной и Мирским разгорелась ссора:— Я тебе что, девчонка? Захотел, привёз, захотел, увёз. Я что, тебе игрушка? — возмущённо говорила Елагина. — Насколько я помню, Рокотов тебе сразу не понравился. Что-то изменилось? — с подозрением спросил Мирский. — Да твой Рокотов индюк самодовольный и самовлюблённый. Но он хороший следователь, ты был прав. Я хочу попробывать поработать под его начальством. У него есть чему поучиться. И вообще, я должна ему кое-что доказать. — Что, если не секрет? — заинтересованно спросил Мирский. — Ничего, — отрезала Елагина. Мирский, помолчав, сдался:— Оставайся пока. Иди домой, а Рокотову я скажу вечером после совещания. Вечером состоялось совещание, где Мирский, как новый прокурор, отчитался о хорошей проделанной работе и рассказал о создании особой группы Рокотова, которая должна стать примером для всей прокуратуры. Рокотов, сидевший в зале, не обращал особого внимания на эти речи, погружённый в свои мысли. После совещания он стоял в коридоре, беседуя с Фединым о деле Козиной. Закончив разговор, Рокотов собрался уходить, но Мирский окликнул его:— Иван, задержись! Он подошёл к Николаю, который спросил:— Ну что, есть кадровые соображения? — Нет, — холодно ответил Рокотов. Мирский посмотрел на него и сказал: — Зато у меня есть. Елагина остаётся в Киеве и будет в твоей группе. Рокотов кинул на Мирского тяжёлый взгляд: — Я думал, что надзиратель твой не справился с заданием, вот ты его и отослал. А нет, Мирский, ты решил реванш взять. Сказав это, Рокотов развернулся и пошёл прочь. — Иван! — прошипел ему вслед Мирский, но Рокотов даже не замедлил шаг.