Как сейчас?

Они вышли из студии, будто школьники, которых застукали за поцелуями в кладовке. Лукас прикрыл за собой дверь, пытаясь сохранить выражение «ничего не случилось». Юсте, наоборот, не сдерживала улыбку — почти смеялась, прикусывая губу. Волосы растрепаны, рука в руке с его, взгляд — как у человека, которому очень хорошо и очень стыдно одновременно. Йокубас стоял в стороне, у стены, глядя в телефон и делая вид, что не существует. Он не шевелился, не оборачивался, будто был отдельным элементом интерьера. Но все трое знали: слышал. Всё. Абсолютно. И видел... Лукас первым подал голос: — Сори, чувак, — хрипло иронично выдал он. — Надеюсь, ты не заработал травму хах.. прости, что ты… эм… свидетель. — И жертва, — фыркнул Йокубас, покачал головой, но улыбался. — Я же просто за наушниками зашёл. Не думал, что стану невольным очевидцем... культа тела. — Ну, это ты красиво назвал, — хмыкнул Лукас, бросив взгляд на Юсте. — Знакомься. Это Юсте. Юсте вжалась в его бок, будто хотела исчезнуть. Щёки горели. — Эм… привет, — сказал Йокубас, чуть неловко. — На самом деле… по-моему, мы уже виделись. Лукас нахмурился. Его улыбка слегка померкла. — Когда? Юсте вздрогнула, сжалась, нервно пригладила волосы: — Ну… да. Было дело. — Хмм? — Лукас перевёл взгляд на Йокубаса. — Я тебя впервые заметил ночью, когда ты болтала с Аланасом. Потом ты как будто испарилась. А потом… мы с Аланасом помогали твоей подруге дотащиться до такси. Кажется, её зовут Углите? Кстати, как она? — Как восставший зомби, — выдохнула Юсте с неловким смешком. — Сказала, что уходит в аскезу на год. — Её бы энергию — да в мирное русло, — подмигнул Йокубас. Потом чуть склонил голову: — Прости, просто… я подумал, что ты, ну… подружка Аланаса. Которая его жёстко динамит. Лукас выпрямился. В уголках глаз будто что-то дёрнулось, а в груди — защёлкнулось. Он ничего не сказал. Просто смотрел на Юсте. — Нет, ты что! — Юсте подняла руки в жесте невинности. — С Аланасом мы случайно столкнулись. Совсем. Неожиданно. И то — на пару минут. Реально. — Всё-всё, без претензий! — поднял руки Йокубас. — Просто забавно вышло. — Ща, подождите, — он мотнул головой в сторону двери. — Я всё-таки схожу за наушниками. А то забуду снова, заболтаюсь тут с вами, как дядя на лавочке. Он исчез за дверью. И тут же Лукас повернулся к Юсте, чуть тише, но с тем напряжением, что сдерживал всё это время: — Ну супер. Всех представила. С Аланасом поболтала. С Йокубасом встретилась. А я? Юсте резко повернулась к нему. — Лукас… я никому не говорила, честно. Я даже не знала, что встречу кого-то. И я не представляла никого как «кого-то». Да я вообще никого не представляла никому. Тем более — не тебя. Прости. Я сейчас понимаю, что стоило тебя позвать к моим дурзьям... Просто я… я боялась. Что кто-то узнает, и начнёт... — Судить? — подсказал он, глядя на неё сбоку. — Да… Наверное, да. Я не умею это — открыто. Я же даже коробки ещё не разобрала, Лукас. Я не знаю, как быть с тем, что... это. Мы. Он вздохнул, сдержал раздражение. — Ты всё усложняешь. — Потому что мне не всё равно, — отрезала она. — Если бы было всё равно — я бы тебя уже не слушала. Дверь снова открылась. Йокубас, подбрасывая в руке наушники, вернулся. — Ну вы, ребята, конечно... Вы это.. пара что-ли? Он помолчал и, будто с опаской, добавил: — Я вообще могу такие вещи спрашивать? — А что, не похоже? — поднял бровь Лукас, полуулыбаясь. — Ну... бывает всякое. Не то чтобы я прям… Я блин час назад видел тебя одиноким грустным как зомби под дождём. А сейчас ты выходишь с девушкой и глазами как будто впервые услышал «Still loving you». — У тебя богатая фантазия, — хмыкнул Лукас. — Не без этого. Юсте покраснела, но улыбалась. — Приятно познакомиться… официально. Юсте. Наверное, теперь официальная девушка Лукаса, — сказала она, немного скривив улыбку, будто проверяя, не прозвучало ли это слишком громко. — Взаимно. И честно — я рад, что всё прояснилось. А то уже начал думать, что Аланас впутался в какой-то любовный треугольник. — Не думаю, что Аланас способен на геометрию, — подколол Лукас. — Особенно в состоянии, в котором он был вчера, — подхватила Юсте. — Простите за... вторжение. — Да ты что, всё окей, — Лукас махнул рукой. — Зато честно. Натурализованное крещение. — Так это теперь у вас обряд такой? — фыркнул Йокубас. — Увидел пару в студии — и сразу всё понял. Они все рассмеялись. — Ладно, мне вообще-то пора. Эмилия ждёт — я должен ей помочь с учеником. А я тут… ну, вы поняли. Он уже почти развернулся, но нет: — Вы классно смотритесь вместе. — А ты, Лукас, — Йокубас прищурился, — улыбайся почаще, а то тебя иногда хочется трясти, как грушу. — Учитывая, что ты барабанщик — я верю, что ты бы справился, — бросил Лукас. — Йокубас, — сказала она мягко. — Хорошего дня! — И вам хорошего дня. Только без новых свидетелей, окей? — Без свидетелей, но с удовольствием, — подмигнул Лукас. Йокубас усмехнулся и исчез за углом, как будто был просто галлюцинацией доброжелательности Они остались вдвоём. Вокруг снова стало тихо. Только было уже по-другому. Они почувствовали, как утихает напряжение. Осталась только тишина. И рука в руке. Они шли домой медленно. Как будто после урагана — когда хочется задержать дыхание и быть тише, чтобы не вспугнуть эту новоявленную тишину между ними. Юсте поправила волосы, сдуваемые ветром, и плотнее закуталась в куртку. Лукас шагал чуть впереди, но держал её за руку, иногда бросая на неё короткие, но мягкие взгляды — будто проверяя: на месте ли. — Надо Углите написать, — первой нарушила молчание Юсте, чуть хрипло, и хихикнула. — До того, как она узнает обо всём из сторис Асты. Или умрёт от новостей в стиле «ты знаешь, кто тебя вчера в такси пихал?». — Кто-кто? — уточнил Лукас — Аланас с Йокубасом. Она ж вообще не поняла, кто это был. Думаю, Углите решит, что это был обряд очищения или тайное послание. — Или похищение. С налётом эротики, — заметил Лукас. — Она ж потом захочет выяснить, кому из них она больше понраивлась — Страшно даже представить, — Юсте улыбнулась, но потом стала серьёзнее. — Но, Лукас... мне правда надо будет поговорить с ней. И с Мариусом. И с Астой. — Ты будто собираешься на допрос. — Потому что я их как бы обманула. Ну, не специально. Просто... не говорила. Такую, довольно важную штуку — Разве мы с тобой — повод для объявления в новостной ленте? — Может, и нет. Но если они узнают от кого-то другого... будет глупо. И неприятно. Особенно Углите. Она мне всё утро писала: «Ты где, живая ли ты, не сожрали ли меня мужчины в чёрных худи, у которых я стреляла сигареты?». Лукас усмехнулся. — Ну, теперь ты как бы с одним мужчиной в чёрном худи. На постоянной основе. — Не усложняй, — Юсте ткнула его локтем. — Я серьёзно. Мне важно, чтобы они узнали от меня. Чтобы я сама всё сказала. Без драмы. Тем более, что Аста с Мариусом уже в курсе и не после самого лучшего вашего первого знакомства.. — И как ты это планируешь? Пост в инсте? — Скорее нативный подкаст. С рубрикой «Шок-контент и неожиданные связи». — Пустить нативку: Группа Katarsis и ваша подруга: совместный тур? Они рассмеялись. — А если серьёзно... — Юсте чуть сжала его руку, — можно как-то… спокойно? Может, я просто приведу тебя к ним. Без церемоний. Типа: «Вот, ребята, познакомьтесь». А ты такой: «Здрасте, я тот, кто по утрам делает ей кофе и убирает её расческу с подоконника». — У тебя очень точные описания отношений, — покачал головой Лукас. — Но если хочешь — давай. Хоть сразу. — Нет. Не сегодня. Сегодня у меня похмелье, запутавшийся голос и подозрение, что я выгляжу, как недопитая страсть. — Именно так я тебя и люблю видеть. Юсте остановилась. — Что? Он тоже остановился, медленно. — Вижу. Я сказал — вижу. — Ага, — тихо. — Хорошо. Они подошли к магазину. Обычный, маленький, на углу. Витрины отражали их силуэты: растрепанные, замедленные, в осенних куртках и с глазами, в которых ещё оставалась ночь. — У нас дома есть хоть что-то съедобное? — спросила Юсте, входя первой. — Хлеб, чай и печенье. Всё как в старой коммуналке. — Прекрасно. Давайте обновим вековые традиции и купим еды. Они ходили между полок, выбирая всё на глаз. Паста, овощи, сыр, яйца. Лукас принёс какую-то приправу с названием, которое Юсте не могла выговорить. — Это чтоб жизнь была острее, — сказал он, подмигнув. — Или чтобы ты потом жаловался, что горит везде, — хмыкнула она. На кассе Юсте молча достала кошелёк, но Лукас остановил её взглядом. — Ты и так у меня живёшь. Позволь хотя бы оплатить этот фуршет бедности. — Ты сам предложил пасту с трюфелями, — пробормотала она, краснея. — Хоть где-то должен быть пафос, если уж в чувствах у нас всё шито-крыто. На выходе ветер ударил в лицо, и Юсте прикрылась пакетом. Они шли домой пешком, лениво болтая обо всём и ни о чём. Юсте держала в руках пакет с овощами, Лукас — коробку с лапшой и бутылку апельсинового сока. Ветер путался в её волосах, щекотал щеки, она прищуривалась и жмурилась, пытаясь идти по прямой, не теряя равновесие. Лукас то и дело оглядывался на неё, как будто не верил, что они теперь — просто идут вместе домой. Вдвоём. — Ты точно не замёрзла? — спросил он. — У меня внутри достаточно тепла, — усмехнулась она. — Ты сам постарался, если помнишь. — Горжусь. Надеюсь, это войдёт в мой список достижений. — После «сварил макароны без комков»? — Именно. Это, между прочим, редкий талант. Когда вошли в подъезд, Юсте сняла шарф и тут же зевнула, уткнувшись ему в плечо. — Фух. Мне как будто три дня в голове барабанили. Спасибо, что не давал мне сдохнуть с похмелья. — Всегда пожалуйста. Я вообще-то мастер первой помощи. — Особенно когда речь о пицце и минеральной. — Молчи, неблагодарная. Дома было тепло. Лукас первым вошёл и бросил ключи на тумбочку, а Юсте сбросила кеды и остановилась в коридоре. — Знаешь, я тут подумала… — начала она, закатывая рукава худи. — Опасно. — Очень. Нам бы надо немножко прибраться. А то, если завтра кто-нибудь зайдёт... — Кто? Йокубас? Он уже видел всё, что только можно. — Не смешно, — фыркнула она и, не дожидаясь, пошла в ванную за тряпками. Пока убирались, музыка играла негромко — из старого динамика на кухне. Что-то уютное и почти незаметное. Юсте вытирала пыль с подоконника, Лукас пылесосил. Они обменивались шутками, подколами, иногда молчали, но было именно то самое молчание, когда не неловко — а хорошо. — Лукас, — вдруг сказала она, выглядывая из кухни, — спой мне. Он выглянул из-за двери, с поднятой бровью. — С чего вдруг? — Просто. Ну хоть чуть-чуть. Хотя бы под нос. Хотя бы еле-еле. Он закатил глаза, но потом всё же пробормотал под музыку несколько строчек из какой-то баллады. Она стояла у раковины, слушая, будто это был важный момент. — Спасибо, — сказала она потом. — Это как витамин D. Только музыкальный. — И с побочками. После уборки они вместе готовили — овощи на сковородке шипели, вода для лапши бурлила. Лукас резал зелень, Юсте помешивала соус. Они периодически толкали друг друга локтями, ворчали, что "ну кто так режет", и смеялись. — Знаешь, — вдруг сказала она, помешивая пасту, — я почти накопила на новую квартиру. Он не сразу понял, к чему это. Просто посмотрел на неё через плечо. — Почти? — Угу. Думаю, через пару недель можно будет снимать. Только теперь — без кидал, с договором, всё по-взрослому. Он продолжил резать, но уже не так увлечённо. — А зачем? — Как — зачем? Ну, быть взрослой? Независимой? Своё пространство и всё такое. Он вымыл руки, вытер их о полотенце, подошёл ближе. — А если я скажу: оставайся? Юсте замерла, не оборачиваясь. — Типа… подольше. Без пафоса. Просто... оставайся. Она повернулась. В глазах — не испуг, скорее удивление. И осторожность. — Я… подумаю, — сказала она тихо. — Но пока можно… как сейчас? — Как сейчас — это когда ты из спальни кричишь, где мои плед? — А ты отвечаешь: «в твоём хаосе, детка». — Тогда — можно. Они оба засмеялись. Он взял её за талию, развернул к себе и поцеловал в висок. — Мне нравится вот это "как сейчас". Даже если ты забираешь последнюю ложку пасты. — Ага. Потому что я могу