Пока ещё тихо

Всё началось ещё в прошлую среду, когда Юсте снова, второй раз за неделю, ткнула Лукаса локтем в бок и сказала: «Когда ты уже возьмёшь меня на студию? Я же хочу познакомиться с Эмилией наконец. Посмотреть ка рождаются мои любимые песни...Или ты меня там прячешь?» Лукас лежал, раскинув руки за головой, смотрел в потолок и лениво выдохнул: — Да ну тебя… не прячу я тебя. Просто времени мало. Вот и всё. — «Мало времени» — у тебя на студию всегда время есть! — Юсте ткнула его пальцем в рёбра, заставив его сдёрнуться и фыркнуть. — Ладно, ладно. На следующей неделе. — Он повернулся к ней боком, провёл пальцем по её шее. — Правда. Хочешь? Приходи после коворкинга, когда решим в какой день соберемся. Юсте расплылась в улыбке и кивнула: — По рукам. В понедельник утром она проснулась первой, навалилась на Лукаса, поцеловала его в висок и весело пробормотала: — Ну что, сегодня «официальный визит»? Лукас приоткрыл один глаз, ещё сонный, но ухмыльнулся: — Ага. Только не забудь свой коворкинг. Не хочу, чтобы ты замёрзла тут, пока я с Йоком и Эмилкой выбираю нужный бас. Она засмеялась, ткнула его носом в щёку: — Не забуду! А ты не забудь быть милым. Юсте ушла в коворкинг раньше обычного — с таким азартом, будто её ждала целая премьера. Она сидела у окна с чашкой латте, разбирала тексты клиентов и то и дело поглядывала на время. Она даже пересматривала старые видосы от Углите и Асты, потом вспомнила про «вайб Аланаса» и даже посмеялась, мотая головой. Ей хотелось, чтобы всё прошло «как надо» — тепло, по-своему. Тем временем Лукас вышел на улицу чуть позже полудня. Он накинул худи, проверил в телефоне свои заметки с исправлениями треков и шёл к студии, пиная камушки. Осень пахла мокрыми листьями и холодом. Когда он открыл дверь, внутри уже были Эмилия Аланас и Йокубас — тот сидел на подоконнике с наушниками. Аланас перебирал гриф гитары. — О, живой! — кивнул Йокубас, убирая один наушник. — Чё кислый? — Аланас прищурился. — Ты как будто не спал. Лукас скинул рюкзак на пол: — Спал. Кстати, эм... сегодня Юсте зайдёт. Йокубас дёрнул бровями: — Опа. С визитом ревизора? Аланас коротко хмыкнул, не глядя на Лукаса из-за клавиш: — С визитом музы? — Он многозначительно ухмыльнулся и повернулся к Эмилии, которая возилась с проводами. Эмилия, темноволосая, с непослушными кудрями, выпрямилась и вопросительно посмотрела на Лукаса: — Кто придёт? — Юсте. Моя… — Лукас осёкся, наткнувшись на её прищур. — Ну, девушка. — Девушка? Твоя? Ого. Вы слышали? — Эмилия ткнула пальцем в Аланаса. — Ты знал? Аланас тихо хмыкнул: — Ну… как бы да. Эмилия тут же повернулась к Йокубасу: — Ты?! Ты знал?! Ты тут самый редкий гость, чёрт тебя дери! Йокубас скривился, почесал затылок: — Ну… это было не по моей воле, если что. — Он фыркнул, глядя на Аланаса. — Случайно так вышло. Наушники забыл. Аланас коротко хохотнул со смеху, Эмилия распахнула глаза. — Отлично! — Повернулась она к Лукасу. — А мне ты что, хотел на свадьбе сказать? «Эмилия, кстати, это моя жена Юсте»? Лукас натянуто усмехнулся: — Да ладно тебе… — Ладно мне?! — Эмилия ткнула его пальцем в грудь. — Ну-ну. Ладно, буду рада наконец-то познакомиться! Посмотрим на твою завоевательницу сердца. — Она повернулась к Лукасу и чуть смягчилась — Надеюсь, она не разобьет тебе его, как София, иначе я лично приеду и... — Она не договорила, но Лукас уже отвёл глаза. На секунду всё внутри укололо, но он сглотнул и только пожал плечами: — Давайте уже работать, — сказал Лукас чуть резче, чем хотел. Аланас кашлянул, отвёл взгляд в сторону колонок. Йокубас тихо крутил в руках палочки. — Всё, хватит драмы, — сказал Лукас. — Погнали прогон. Потом всё сама увидишь. — Зато теперь хоть понятно чего ты такой весь не такой, ну в хорошем смысле! — Улыбаясь сказала Эмилия Репетиция началась с разогрева: Йокубас задавал ритм, Эмилия играла басу, Аланас шутил, что его музыкант и вокал сегодня "ещё спят". Лукас стоял у микрофона, глядя на всех своих — и думал, как странно уютно быть среди этих шумных, разных людей. Между песнями они спорили о текстах. — Этот куплет какой-то вообще выбивающийся, — бросила Эмилия, ткнув пальцем в распечатку. — Эй а может ты? — хмыкнул Йокубас, и Эмилия швырнула в него пустую бутылку из-под воды. Аланас громко расхохотался: — Ну команда! — Он подмигнул Лукасу. — Держись. Сегодня ведь у нас гости. — Не напоминай, — пробормотал Лукас и, натянув улыбку, снова кивнул Йокубасу: — Давай ещё раз. Именно в этот момент Юсте выглянула из коридора — стояла у двери с застенчивой улыбкой, словно ждала, когда не помешает. Эмилия первая заметила её и расправила плечи, как кошка перед новым человеком. — Привет. Ты та самая Юсте? — сказала она, подходя первой, и взглянула при этом на Лукаса, как бы намекая: "Ну держись". Лукас повернулся и, впервые за весь день, улыбнулся по-настоящему. Юсте кивнула Эмилии, улыбнулась шире и первой протянула руку: — Да. Юсте. Очень рада наконец тебя увидеть. Все говорят, ты тут самая главная. Эмилия рассмеялась коротко, чуть сдвинула плечи и пожала руку: — Ну уж самая главная — вряд ли. Но спасибо. Кольцо классное, кстати. Где нашла? Юсте посмотрела на своё кольцо, будто впервые заметила его сегодня: — Купила ещё в Паланге, у какого-то бездомного прямо на набережной. Не знаю. Оно какое-то своё. — Нравится мне такое "своё". — Эмилия кивнула, отпустила руку и чуть мягче добавила: — Ладно, добро пожаловать в наш хаос. Аланас шагнул к Юсте первым, обнял за плечи одной рукой: — Ну что, официально снова здорова. — Он подмигнул. Йокубас, сидевший за стойкой, выдохнул, спрыгнул на пол и протянул руку: — Ну и ладно. Рад снова видеть. — Он ухмыльнулся, переглянувшись с Лукасом Лукас сдержал смешок, глядя, как быстро все растаяли. — Ну что, хочешь экскурсию? Или посидишь, пока мы снова будем ковырять этот несчастный куплет? — спросил он, уткнувшись взглядом в Юсте. Йокубас бросил, криво улыбаясь: — А что, ты разве не видела тут всё уже? — Он многозначительно посмотрел на Лукаса. Лукас пихнул его в плечо: — Ой, иди ты! Аланас только тихо усмехнулся, но взгляд отвёл. Эмилия сделала непонимающее ничего лицо, как будто все знали что-то, а ей снова ничего не сказали. Йокубас хлопнул в ладони: — Ладно, хватит приколов. Давайте сыграем куплет ещё раз. Вдруг у нашей гостьи будут идеи. — Сыграем, — Лукас кивнул. — Но не знаю, Юсте, сможешь ли ты что-то предложить лучше, чем мы трое за неделю. — В голосе выскользнула колючка, которая попала в Юсте Эмилия бросила на него резкий взгляд, мол, что что идиот так со своей девушкой разговаривать?! — её взгляд сказал всё. Они начали играть. Юсте присела на край дивана, поджав ноги под себя. Слушала, улыбалась. Ей нравилось смотреть на Лукаса который поет, он так увлечен, но сейчас он был скорее недоволен в конце, потому что все никак не мог понять как же сыграть и спеть один из кусков трека. Когда звук стих, Йокубас повернулся к ней: — Ну? Что думаешь, Юсте? Юсте улыбнулась, огляделась, взгляд остановился на клавишах у стены, рядом с Аланасом: — Можно попробовать кое-что? — Она смотрела на Лукаса, пальцы сжали подол свитера. Лукас поднял брови, удивившись такому вопросу, но пожал плечами, будто отмахиваясь: — Ну попробуй... Только студию не разнеси. Она подошла к клавишам, Аланас с гитарой чуть сдвинулся, чтобы дать ей место. Лукас чуть напрягся, видя, как через пару секунд Аланас наклоняется к Юсте и что-то шепчет о настройках звука. — Вот тут звук выведи чуть мягче, так нормально, да Лукас сжал гитару крепче, чувствуя, как внутри колет странное жжение. Юсте тронула клавиши. Первые аккорды были неровными, но через пару секунд она поймала ту самую НУЖНУЮ мелодию. Аланас быстро подхватил, наигрывая с ней, только на гитаре. Их плечи почти касались. Эмилия подошла ближе к Лукасу, не отрываясь от Юсте и Аланаса, и полушёпотом сказала: — Странно они смотрятся, да? Или мне кажется? Лукас выдохнул, чувствуя, как что-то тянется в груди: — Кажется, — ответил он тихо, но внутри всё кипело. Йокубас подбежал к столу, схватил диктофон: — Так! Ещё раз! Ал, ты запомнил, что вы сейчас сделали? Аланас поднял большой палец. Юсте засмеялась, кивнула и ещё крепче взялась за клавиши. Аланас стоял сбоку, поддерживал её гитарными аккордами. Лукас смотрел — и всё в нём рвалось между гордостью и уколом ревности. Когда звук стих, все переглянулись. Это было почти то, что нужно. — Ну? — спросила Эмилия, глядя на него Юсте провела рукой по волосам, обернулась к Лукасу почти одновременно с Эмилией: — Ну? Не зря ты меня сюда притащил? Лукас ухмыльнулся, но глаза у него были темнее обычного: — Не зря. Ты молодец. — Голос стал ниже, чем обычно, тише. Он смотрел только на неё, и этот взгляд вычищал остатки недоверия. Йокубас прокрутил медиатор в пальцах и качнулся на пятках: — Так! Все молодцы. Перерыв? Кофе? Или ещё три прогона и сдохнем к ночи? Эмилия, облокотившись на комбик, усмехнулась и толкнула Йокубаса локтем: — Успокойся, заводной. Перерыв. Все заслужили. Аланас положил гитару на стойку, потянулся и посмотрел на всех а на Юсте чуть дольше, чем нужно: — Я пойду пожалуй схожу нам за кофейком, товарищи! - Ты что пьёшь? Я схожу. Лукас отозвался первым — в голосе будто щёлкнул замок: — Я сам. — Он глянул на Аланаса, коротко и без улыбки, потом поймал на себе непонимающий взгляд Юсте и уже мягче добавил: — Ты заслужила хороший кофе. Ты идёшь со мной. И вам мы тоже прихватим 4 руки, лучше двух! Юсте рассмеялась, глядя, как Аланас чуть развёл руками, будто сдаваясь. — Ладно-ладно, король кофе. — Аланас качнул головой и взял бутылку воды с подоконника. — Ждем кофе из автомата — Всё, идите уже. — Эмилия махнула рукой, закатывая глаза, но уголки её губ улыбались. — А мы тут пока подумаем, сколько ещё твоих «неожиданных сюрпризов» ждать, Лукас. Йокубас бросил ей в ответ крышку от бутылки: — Только пусть они вернутся скорее! А то знаю я эти кофе-брейки. Лукас рассмеялся немного, взял Юсте за руку, и они вышли из шумной, наполненной ритмом студии в мягкий полутёмный коридор. Там было тихо — слышно только, как где-то глубже гудят провода и приглушённо бормочет чей-то голос. Юсте сжала его пальцы чуть крепче: — Ты что не знал, что я умею? — спросила она полушёпотом, заглядывая в его глаза. Лукас наклонился ближе, улыбнулся одними глазами: — Ты ещё много чего мне не рассказала. — Он чуть притянул её за руку к себе, едва слышно добавив: — Оставь что-нибудь на потом. Она фыркнула и тихо ударила его кулаком в грудь: — Глупый. Он рассмеялся, коснулся лбом её лба и повёл по коридору дальше, к автомату с кофе и выцветшему дивану под старым постером Katarsis — тех времён, когда их ещё знало всего три двора в Вильнюсе. Внутри у него всё ещё звенела та самая клавишная мелодия — тихо, но упрямо. Её звук теперь казался его личным маленьким чудом, спрятанным среди всех этих репетиций, шуток и длинных ночей. Они добрались до автомата почти молча — Лукас набирал кнопку за кнопкой, будто отмеряя кофе не только по вкусу, но и по настроению. Юсте стояла чуть сбоку, оперлась бедром о стену и наблюдала за ним. — Серьёзно, ты так смотришь, будто я сейчас ещё и пролить могу, — хмыкнул он, взглянув на неё через плечо. — А ты не мог бы, а? — Юсте вскинула брови и протянула руку, чтобы забрать первый стакан. — Спасибо, бариста. Лукас хмыкнул, пододвинулся ближе и, пока выдавался второй стакан, прижавшись своим лбом об её — Знаешь, — выдохнул он. — Ты сейчас там сыграла… я даже не понял, как ты это сделала. Юсте облизнула губу, опустила глаза и улыбнулась так, будто чуть стеснялась: — Ты не слушал меня тогда в поезде. Я же говорила — в школе подрабатывала. Играть умела. Просто... давно не трогала клавиши. — Аланас, конечно, помог, — добавил он и сразу поймал себя на этом слове. Его голос чуть натянулся. Юсте рассмеялась тихо: — Аланас молодец. Но ты же слышал — я бы и без него справилась. — Она кивнула на автомат. — Не ворчи. Лукас опустил взгляд на её пальцы, обнял одной рукой за талию. — Я не ворчу, — сказал он чуть тише. — Просто… ты меня удивляешь. И это бесит. — Почему? Он коснулся носом её носик: — Потому что ты всё время удивляешь так, что у меня слов не остаётся. — И быстро добавил: — И это классно. Юсте тихо рассмеялась, ткнула его пальцем в рёбра — он дёрнулся, будто она не сто раз так делала. — Вот и молчи, — сказала она и сжала в ладонях свой стакан с кофе, а потом взяла и второй стакан, оставив у него остальные два — Пошли. А то они там думают, что мы сбежали. Лукас засмеялся, чуть стукнулся своим стаканом о её: — За то, что ты всё время удивляешь. — За то, что ты всё время всё усложняешь, — поддела его она в ответ. Они ещё пару секунд постояли так, у автомата, под постером с прежними лицами Katarsis. И вдруг Лукас поймал её ладонь и выдохнул: — Знаешь... — Он не договорил — просто прижал её ладонь к своим губам, оставил на секунду. — Пошли. Лукас и Юсте вернулись в студию с кофе. — Спасатели усталых музыкантов прибыли, — шутливо объявила Юсте, входя первой. Она протянула Алансу и Эмилии сидевшим на диване стаканы. Эмилия взяв свой стакан, чокнулась картонным горлышком с Аланасом: а Лукас протянул стакан Йокубасу, который с видом мученика вцепился в него обеими руками. — Вот за это — отдельный респект, — протянул Йокубас, мотнув головой. — Без кофе вы бы меня точно не уговорили сидеть тут ещё два часа. Аланас нюхнув крышку, закатил глаза: — Лукас, серьёзно? Это твой «лучший кофе»? — Губы скривились в усмешке, отпивая маленький глоток, но улыбка уже выдавала, что доволен. Лукас фыркнул: — Ты-то умник, сам хоть раз нормальный кофе варил? Аланас с видом профессора поднял палец: — Я, между прочим, единственный, кто умеет варить кофе на репетиционной плите! — Он обернулся к Юсте. — Правда, не спрашивай, какой вкус у этого «кофе». Юсте рассмеялась и осторожно отпила свой. Эмилия придвинулась к ней ближе на диване: — Ну, рассказывай. Как оно — встречаться с нашим самым серьёзным человеком? Юсте на секунду застеснялась, чуть опустила взгляд: — Ну... нормально? Он же не всегда серьёзный, если что. — Это правда, — вставил Йокубас, кивая так, будто раскрывал мировой заговор. — Ой, всё, — Лукас закатил глаза. — Вы как бабки на лавочке. — Слушай, а как давно вы знакомы? — Эмилия с любопытством смотрела на Юсте — Ну... познакомились после концерта вашего последнего. — Юсте хихикнула. — Лукас тогда мне ударение поправил иии с этого всё и началось. — Романтика, — протянул Йокубас. — «Ты не так ставишь ударение — пойдём со мной домой». Юсте прыснула со смеху, а Лукас бросил крышку от кофе в Йокубаса: — Заткнись. Аланас добил: — А ещё они съехались спустя две недели. — Он подмигнул Эмилии. Эмилия округлила глаза: — Серьёзно?! Лукас! — Да ну вас… — Лукас зарычал, сделал глоток кофе, пряча пол-улыбки в стакане. — А чего? — Юсте рассмеялась и ткнула Лукаса локтем. — Ну да, быстро. Но зато честно. — Честно, честно, — поддакнул Аланас, протянув кулак Йокубасу для тихого «бро-фиста». — Честные люди у нас. — И сколько ты скрывал от всех, Лукас? — Эмилия подмигнула Юсте. — Особенно от меня. Меня-то можно было не прятать. Я же добрая. — Добрая она, — пробормотал Лукас. Все хохотнули, глотая ещё кофе. Музыка из колонок затихла сама собой. Было очевидно: играть сегодня не хотелось больше никому. — Может, смотаемся куда? — предложила Эмилия, скосив взгляд на ребят. — Ну его, этот куплет. — Куда? — Аланас приподнял брови. — Чайный Дворик? — Йокубас тут же оживился. — Там тепло, и старик Антанас снова свои улунчики небось достал. — Улунчики, — передразнил Лукас. — Ладно, погнали. Они вышли все вместе, Юсте шла между Лукасом и Аланасом. Разговоры перетекали один в другой: кто впервые привёл их в это кафе, сколько раз Йокубаса там бесплатно поили за «его честные глаза». — Антанас Йокубаса просто обожает, — ухмыльнулся Аланас. — Говорит, что в нём есть «душа хорошего чайного листа». — А у тебя что? — Эмилия подтолкнула Лукаса плечом. — У него душа несваренного кофе, — вставила Юсте, и все прыснули. Кафе встречало их запахом чая, дерева и старых книг. На стенах — фотографии из разных стран и чёрно-белые афиши забытых фильмов. Деревянные столы чуть скрипели, стулья были разные — старые, но удобные. — Вот оно мммм! — радостно сказал Йокубас, и сразу же откуда-то вынырнул сам Антанас — седой, в старой вязаной жилетке. — Йокубас! — громко сказал он, хлопая его по плечу. — Где ты шлялся? У меня для тебя улун с горы Алишань! Только для тебя берег! Пока Антанас уводил Йокубаса за стойку, Лукас, Юсте, Эмилия и Аланас уселись за стол у окна. За окном стелился лёгкий дождь, улица блестела фонарями. — Ну, теперь вы мои, — усмехнулся Аланас, садясь за стол у окна. За окном моросил дождь. Эмилия снова уставилась на Юсте: — Так… — Она подпёрла голову рукой, разглядывая Юсте. — Рассказывай дальше. Ты с Лукасом-то как так быстро? Как он вообще тебя уговорил? Юсте хмыкнула, бросила взгляд на Лукаса и пожала плечами: — Никак. Я же квартиру почти сняла, но меня обманули. Ну и Лукас сказал: «Живи пока у меня». Вот и всё. Эмилия приподняла брови, резко повернулась к Лукасу и театрально ткнула пальцем ему в грудь: — Смотри какой! Всех нас обскакал! Слушай, Аланас, это гениальный ход? Аланас расхохотался и хлопнул ладонью по столу: — «Поживи пока». Старинная добрая тактика. Дождь пошёл — и всё! Юсте усмехнулась и, глядя на Эмилию, кивнула: — Оно правда само всё так случилось. Эмилия фыркнула, но тут же посерьёзнела, поправляя локон за ухо: — А как ты вообще с ним познакомилась? Юсте чуть смутилась, кивнула Лукасу: — Мы встретились у бара, после их концерта. Я тогда под нос пела их песню… и ударение, представляешь, поставила не туда. — Не туда! — Лукас не сдержал смешок, качнул головой. — Это был кошмар. — И он подошёл и поправил меня, — закончила Юсте. — Вот так всё началось. Я даже рада своей неграмотности в каком-то плане! — И всё? — Эмилия с прищуром. — Один акцент — и ты тут? — Она ткнула Лукаса пальцем. — А потом ты меня скрывал от неё! Дольше всех! От Софии ты меня тоже дольше всех скрывал — что ж за традиция у тебя такая, а? Имя «София» выскочило легко, будто ничего не значило. Но воздух вдруг стал плотнее. Лукас чуть дернулся, пальцы обвились вокруг стакана. Он не поднял глаз — смотрел в пол, будто искал там другое слово, но не находил. Он знал, что Эмилия не имела в виду ничего злого — но имя это било по ребру так, будто всё ещё жило в нём где-то в дальнем углу. У Юсте внутри всё сжалось. «София». Она сразу поняла — это не их подруга. Не просто человек. Она почувствовала, как сердце кольнуло так, будто кто-то тихо сказал ей в спину: смотри, ты замена. Аланас кашлянул, словно почувствовав неловкость. Эмилия поймала взгляд Лукаса — и только тут поняла, что сказала лишнее. Она открыла рот, но не извинилась — лишь фыркнула и уткнулась в кофе. Но тут к их столику вернулся Йокубас, нагруженный подносом с дымящимися кружками. — Ну всё! — сказал он громко. — Нашёл для вас чай! Слушайте, Антанас — просто маг. У него завалялся улун, который он возил через каких-то знакомых с гор, сказал, только для своих. Вот, держите. Лучший улун в городе! Аланас заулыбался, взял свою кружку: — Йокубас, ты и в четырёх группах играешь, и про чай всё знаешь — у тебя там вообще время на сон есть? Йокубас фыркнул, плюхнулся на стул: — Сон для слабаков! — Он хлопнул по плечу в Аланаса. — Ты тоже не отстаёшь, между прочим. — У него талант к чаю и словам, — хмыкнула Юсте, чтобы разбавить тишину. — И к хорошим людям! — кивнул Йокубас. — А времени у меня ровно столько, сколько надо. Секрет в том, что я вообще не сплю. — А ещё он нас всех спасает. Если вдруг кто-то забудет флешку — он уже тут как тут, — добавила Эмилия, отставляя чашку. Аланас чуть подался к Юсте, облокотился на стол, поймал её взгляд: — Лукас тебе мои старые штуки ставил? Ну, сольные. Юсте замялась: — Ещё нет. Но я хочу послушать. — Серьёзно, послушай. — Голос Аланаса стал мягче, взгляд задержался на ней чуть дольше, чем надо. — Я тебе потом кину. Там пара достойных. Эмилия это уловила — как он смотрит — и быстро встряла, прикрыв неловкость: — Ну я вот тоже не только с этими! — Она кивнула на Лукаса. — С моим иногда играем вместе. Мы вообще люди мультиформатные. Лукас ухмыльнулся, тряхнул волосами: — А у меня Katarsis. И всё. Если не считать мой великий сольник. — «5penki», — вставил Аланас, ткнув пальцем в него. — «Tik Tau». Один трек — зато знаешь, сколько раз я его переслушивал? Юсте повернулась к Лукасy, её улыбка была чуть лукавая: — Ты мне его не ставил ещё. — Исправим, — хмыкнул Лукас. — Он странный, но там весь я. Так что будь готова. — Люблю странное, — сказала она и на секунду сжала пальцы на его колене под столом. Мелочь, но у Лукаса внутри что-то щёлкнуло так, что захотелось сжать её ладонь в ответ — и не отпускать. — Ну, а у меня четыре группы. Каtarsis — самая шумная, вторая — самая грустная, третья — просто барабаны ради барабанов, а четвёртая — клубная тоска. И да — времени у меня ровно ноль. — Решил еще раз уточнить Йокубас. Все рассмеялись. За окном капал дождь, стекло дрожало от ветра, а внутри было тепло — чай пах молоком и древесным дымом. Лукас выдохнул и чуть смягчился, глядя на неё. Словно то слово «София» ещё звучало где-то в уголке его головы, но она рядом — и это важно. Юсте выдохнула, обвела всех взглядом и встала: — Я сейчас, ладно? — Она кивнула на туалет. — Я — на улицу. — Аланас встал за ней, хлопнул Лукаса по плечу. — Воздухом подышу, шучу, дымком сигаретным. Когда они отошли, Эмилия склонилась чуть ближе к Лукасу, щурясь, будто не хотела, но не могла не сказать: — Слушай... Лукас… а тебе не кажется, что Аланас… ну… слишком мягкий к ней? Он смотрит на неё... блин.. ну ты сам видишь, нет? Лукас чуть нахмурился, глядя, как скрывается спина Юсте за поворотом. Что-то внутри укололо — тихо и не сразу. — Не знаю. Ему нравится играть героем, — пробормотал он. Эмилия вздохнула, потянулась за чашкой: — Может быть. Но глянь внимательнее. И только не злись. Я за тебя. Через пару минут вернулась Юсте, а еще через мгновение и Аланас. Ребята продолжали болтать и упиваться чаем. Йокубас в это время снова глянул на Эмилию: — Кстати! Надо бы собираться пореже. А то мы что — только когда есть что писать или когда концерты? Мы ж не офисные крысы. — Угу, — кивнул Аланас. — Сидим тут — а потом два месяца молчим. Надо чаще пить чай и орать на друг друга. — Особенно на тебя, — вставила Эмилия и кинула в него бумажную салфетку. — Я вообще за! Пусть Лукас пишет свои странные тексты, а мы заодно просто будем. Лукас криво усмехнулся, покачал головой: — Если бы у меня ещё получалось писать. — Он выдохнул чуть тяжелее, чем хотел. — Последнее время… ну ты знаешь, Эм. Юсте посмотрела на него так, будто её улыбка говорила: пиши, даже если плохо. Я всё равно буду слушать. Её пальцы под столом нашли его руку — и он позволил им быть там, не пряча их. Минуты капали так, будто никто не торопился. Йокубас пару раз вставал — возвращался с ещё одной порцией чая. Антанас подходил, кивал, рассказывал что-то про новую обжарку и даже раз махнул рукой, мол, «этим ребятам всё бесплатно, пусть только приходят». Аланас что-то тихо шутил о том, что его сольники скоро вырастут в целый альбом — «если кто-то кроме меня их послушает». Эмилия перебивала, что сама ждёт, когда он перестанет отлынивать и выложит хоть что-то новое. — Может, ты Лукасy дашь послушать? — вдруг сказал Йокубас, щёлкнув пальцами. — Пусть мучается! Пусть видит, что ты не хуже его сольник мутил! Аланас коротко улыбнулся и глянул на Юсте: — Лучше тебе дам. Ты первая скажешь честно. Юсте слегка кивнула, не отпуская пальцев Лукаса. Она чувствовала, как он слышит всё — каждую такую реплику, взгляд, шутку. Но не отдёрнул руки. И это было главное. Снаружи дождь только усилился, бился в стекло за их спинами. Кто-то пробегал мимо кафе, спешил домой. А здесь всё стояло — чай ещё тёплый, слова не спешили, никто не вставал первым. Когда всё же поднялись, выдохнули почти разом. Антанас махнул Йокубасу ещё раз — мол, приходи хоть завтра, привези этих шумных. Эмилия натягивала куртку, одной рукой закидывала сумку на плечо и вдруг чуть прижалась к Юсте: — Ты хорошая. Слышишь? Ты нам прям в тему. Юсте чуть смутилась и коротко кивнула: — Спасибо тебе. — Та ну, — отмахнулась Эмилия, но в глазах её было это тёплое «своё». Аланас хлопнул Лукаса по плечу так, что тот чуть не пролил остатки чая: — Не потеряй, брат. — Он кивнул на Юсте и тут же подмигнул ей. — А ты не теряй его. Он хоть и придурок, но с потенциалом. — Сам ты придурок, — фыркнул Лукас, ухмыльнувшись. Но взгляд у него был мягкий. Йокубас обнял Юсте быстро и неловко, но тепло: — Если вдруг он тебя достанет — стучи мне. — И подмигнул Лукасу, который лишь закатил глаза. Все вышли на улицу почти вместе — короткие смешки, хлопки по плечу, быстрое «до завтра», «не пропадай», «пиши, если что». Юсте смотрела на них всех и чувствовала, как странно щекочет внутри от того, что они теперь — тоже её чуть-чуть. Она подняла воротник куртки, глядя на блестящую от дождя улицу: — Ну и вечер, а? — И ещё будет, — хмыкнул Лукас и чиркнул по её щеке пальцем, стирая каплю дождя с волос. Его ладонь задержалась чуть дольше — как будто ему было важно, чтобы она точно знала: он рядом. Дома они почти молчали. Лукас выключил телефон, бросил рюкзак прямо у двери. Юсте смеялась, снимая ботинки и перешагивая через его куртку. Она протянула ему ладони: — Грелка твоя. — И прижалась лбом к его груди. Он обнял её так, будто в этом обнимании был весь ответ на то, чего не хватало весь день. Он снова думал о том, как плохо пишет — но тут это было неважно. Она смотрела на него снизу вверх, слегка рассеянно, и целовала в шею, потому что всё, что было снаружи, осталось за стеной. — Давай ты сегодня ничего не будешь писать, — сказала она вдруг, шепотом, почти не отстраняясь. — Пиши завтра. Сейчас просто… будь. Он только кивнул. Потянул её за собой в комнату. Где старый плед и пара кружек, что они оставили утром на подоконнике. Где музыка ещё звучала тихо — та демка, что он всё не мог дописать. Он прижал её к себе у двери, их дыхание смешалось с приглушённым битом, а потом они, почти не разрывая объятий, медленно отступили к кровати, будто сами упали в эту близость. Юсте лежала под ним, ладони Лукасa скользили по её рёбрам, по плечам. Он смотрел на неё так близко, что видел каждую неровность её дыхания. Она не сказала ни слова — только обняла его так, будто боялась выпустить из рук. Он целовал её губы, ключицы, каждую новую дрожь кожи. Она тихо задыхалась — не громко, но глубоко, как будто внутри рвалось что-то своё. Он был с ней весь — медленно, неторопливо, почти бережно. Где-то посреди этого Юсте прикрыла ладонью свои глаза — слёзы катились по вискам к подушке, но Лукас не заметил, он целовал её лоб и шептал, что она такая родная. Она не сказала ни слова — просто выдохнула сквозь тихий всхлип, почти беззвучный. После он лежал рядом, спина к спине, его рука всё ещё лежала у неё на талии. Её ладонь нашла его пальцы и сжала. Снаружи дождь всё ещё стучал по подоконнику. — Спасибо, что пустил меня жить, — шепнула она в темноте, всё ещё смотря в потолок. — Оно само всё, — выдохнул он, тихо смеясь. — Само, — улыбнулась она в ответ — и в уголках её глаз ещё оставались эти прозрачные капли, которые никто не увидел. Так они и засыпали — с этим словом «само», которое на самом деле было самым правильным и нужным для них двоих. Здесь — под пледом, под шорох дождя, под дыханием друг друга. Здесь, пока буря ещё только собиралась за окнами и не только за окнами... Здесь — где всё было своим, все было "их" ___ простите у меня конец спринта поэтому возможно будет чуть-чуть пореже выходить, типа не каждый день, а через 2 или через день, обнимаю