Закат дня

      В эту ночь никто не спал. Султан Сулейман не мог говорить, он продолжал до самого яркого утра усмирять свою боль в бое самим с собой. С тобой, как в раю, Тебе себя дарю И бесконечно люблю. Лишь приди, ублажи, я жду Сердца моего госпожу.       Он был Муххиби, написавшим сотни стихотворений своей замечательной жене. Он любил ее крепко, сладко и страстно. Он любил каждый сантиметр ее тела, он знал, какая на вкус ее любовь и поцелуи. Он пошел против покойной матери, против дворцовых обычаев, против Блистательной Порты. Никто из правителей в мире никогда не любил так сильно свою жену как Султан Сулейман. Ради одной ее родинки, он был готов отдать все земли на западе и востоке. Теперь ее нет.       В это время Ибрагим Паша сидел в покоях повелителя и тщательно обдумывал свою речь для повелителя, для его детей и для…       — Ибрагим! — в покои без стука вошла Хатидже Султан. — Я приехала, как только узнала о смерти Хюррем, как это произошло?       «Тебя только не хватало. А ты знаешь о споре или не знаешь?»       — Хюррем Султан умерла, — медленно начал Ибрагим Паша.       — Я это знаю, мне нужны подробности. Кто? Как и зачем? — нетерпеливо спрашивала госпожа. — Фирузе не могла на такое пойти?       «Идея! Проще пойти от простого. Найти убийцу. В это поверят все. Повелитель не сможет пережить правду. В самоубийстве виноват он»       — М, — задумался Ибрагим. — Возможно. Девушка решила пойти на крайние меры. Сколько раз Хюррем Султан пыталась ее убить? Довела … — Ибрагим подошел к трону. Как жаль, что жена здесь.       — Нет, что ты такое говоришь? Она бы не посмела без моего одобрения этого сделать, — женщина металась по комнате, нервно перебирая пальцы. — Я хочу посмотреть на нее. На ее тело, — Хатидже ухмыльнулась. — Мы ее победили, раздавили. Теперь никто не будет нам мешать, — ехидно сказала Хатидже.       — В чем она Вам мешала, госпожа?       Хатидже в ответ на него с удивлением посмотрела.       — Как в чем? Она мой заклятый враг. Она убила нашу мать, плела интриги за моей спиной против тебя, пыталась убить Мустафу. Она — позор нашей династии. Эта смерть — радость для нас.       Ибрагим Паша развернулся. Быстро подошел к жене. Его глаза испепеляли жену.       — Не смейте так говорить о покойной Хюррем Султан. Она мать 4 сыновей и единственной дочери нашего великого падишаха. О покойной Хасеки Хюррем Султан либо хорошо, либо ничего, — он был в ярости от услышанных слов. Давно его жена стала такой сумасшедшей и маниакальной?       — С чего это я молчать должна? Я сестра Султана, а кто она такая? — закричала Хатидже Султан.       — Ради своей безопасности молчите, не компрометируете себя. Ничего никому не говорите про Хюррем Султан. Вас могут не так понять или посчитать ее убийцей, — он не хотел на нее смотреть, отвернулся и пошел к камину.       — Ты так говоришь, как будто это не брат-повелитель, а ты жену потерял, — она снова ехидно улыбнулась, подошла со спины и обняла Ибрагима. — Мы теперь будем жить спокойно. Нам никто не будет мешать. Мустафа взойдет на трон, а Фирузе станет новой Султаншей, — она напрочь не хотела понимать слова Паши. Говорила, что думает.       — За такие слова и казнить можно. При живом Султане говорить про другого. Хатидже, — он развернулся и очень строго на нее посмотрел. — Езжай к себе во дворец и постарайся ни с кем не говорить.       Хатидже, шокированная ответом, выбежала из покоев и направилась в лазарет. Ей так хотелось посмотреть на тело своего врага. А когда-то Хатидже любила Хюррем, мило с ней общалась и даже была на ее стороне. В каком момент все пошло не так? Такой союз мог бы оказаться выгодным и эффективным. Теперь никто ей не будет мешать. Да кто мешал то Хатидже? В чем? За гарем она никогда не воевала, у нее был свой роскошный и просторный дворец. За Мустафу? У Султана Сулеймана много детей, почему именно этот привлекает внимание? Потому что он не сын Хюррем. Дело принципа. Хатидже Султан была слишком сфокусирована на Хюррем, сама превратила ее в своего врага, постоянно преследовала и не давала покоя. Султанша шла по ее пятам, не могла отпускать. Излишняя сфокусированность на одной личности обходилась дорогой ценой: Хюррем все больше была вынуждена защищаться. А близнецы Хатидже? Она о них вспоминает периодически, то напрочь забывает, то уделяет им безумно много внимания.       Хатидже Султан услышала чей-то голос в гареме, вроде бы Фирузе. Направилась туда. Необычная картина для гарема. Дочь Султана всего мира бьет его фаворитку. У Хатидже забрали фишку, раньше била всех она.       — Ты виновата в смерти матери, ты ее убила. Говори, как? — заплаканная Михримах кричала в скривленное лицо Фирузе.       — Михримах, — со спины окликнула Хатидже Султан. Девушка не опустила руку, она планировала в 4 раз зарядить пощечину, вытерла слезы, сделала строгую и надменную гримасу, но не повернулась. — Михримах, — более надменно произнесла Султанша. Да, зачем менять тон голоса, юная девушка всего лишь мать потеряла.       — Госпожа, и вы здесь, — строго произнесла Михримах. — Моя мать умерла при загадочных обстоятельствах, мы остались без заботы и опеки. Я имею право обвинять всех в этом. Все знают, что Фирузе — крыса. Мы ее любили как родную, к себе впустили, а выяснилось, что она тайная фаворитка повелителя, — она сделала паузу и чуть наклонила голову, прищурив взгляд. Фирузе как крыса поползла к себе в покои. — Стоять! — Фирузе остановилась. — И всем известно, кто стоял за Фирузе, вы ненавидели мою мать, госпожа. А может это Вы надоумили Фирузе убить ее?       — Что ты говоришь? Молчи, — закричала Хатидже и приблизилась к Михримах. Ее черные не собранные волосы переливались свечей. —       — Я не буду молчать, все знают, что вы ненавидели мою мать. Что она Вам сделала? Вы столько раз пытались убить или отдалить от Султана. Вы плохая женщина, которая завидует, что хотя бы кого—то муж любит. Все прекрасно знают о похождения вашего мужа Ибрагима—Паши. От него даже ребенок есть!       Глаза Хатидже почернели от приступа ярости и злости. В ее глазах начало темнеть, начали появляться звездочки. Вот-вот и что-то случится.       — Молчи, — она ударила Михримах по лицу. — Не смей ничего говорить мне. Ты такая же как и покойная мать. Она подсунула мне Нигяр, расстроила наш брак. Да и правильно, что умерла, все спокойно заживем.       Михримах ахнула, прижав руку к красному пятну на лицу. Она прекратила плакать и дышать. Она уставилась своими невинными и детскими глазами на тетю. Все же слышали? Не послышалось? Фирузе, шокированная от услышанного встала на сторону Михримах. Девушки в гареме приблизились и столпились за Михримах.       — Стража, уведите Хатидже Султан из дворца немедленно. Она больше не имеет права сюда заходить, — заорала Михримах. Хатидже одарила всех гневным взглядом и удалилась. Ее сопровождала охрана. Какой позор. Ее выгнала собственная племянница.       За происходящем наблюдали Сюмбюль, Назлы и Айше— самые близкие слуги Хюррем Султан. Теперь в их руках был целый гарем и наследники престола. Главное, выбрать правильную стратегию.       — Необходимо решить, кто нам верен, а кто нет. Всех, кто вам покажется странным или буйным — на выход. Задним числом выдадим замуж или отправим в другие дворцы. Евнухов я беру на себя. Сейчас необходимо сохранять спокойствие в гареме. Неизвестно, кого в управляющие поставят. Гюльфем, как главный казначей, нам враг. Афифе — она справедливая, но ее покровительство Фирузе настораживает. За ней будет наблюдать. Самых верных девушек поставьте к Шехзаде. Они должны проверять, что они едят и куда идут. Обо все докладываете мне, — девушки кивали.       — А что будет с землями Хюррем Султан?       — Я думаю, если подсуетиться, то они отойдут к Михримах Султан. За ней нужен еще больше следить. Видели, как она болезненно реагирует. Сегодня это ничем не обернется, а завтра? Кто знает, что выдумает Хатидже Султан с Фирузе. Никого в покои к покойной Хасеки и ее детям не пускать без разрешения повелителя.       — Мы отомстим за нее. Никому не поздоровится.       Его верные коллеги ушли. Он зашел в покои к ныне покойной Хюррем Султан. Слезы снова катились по его лицу. Как много они прошли и как много не успели сделать. Кто же теперь поможет ее сыновьям? Он внимательно осмотрел покои. Может быть госпожа оставила записки? Не могла же она уйти без распоряжений, как ему теперь быть то? Все вещи лежали на месте. Как будто ничего не произошло.       В покои зашел Мехмед. Он шел тихо, не хотел нарушать тишину и скорбь.       — Сюмбюль? Что ты здесь делаешь? — устало спросил Шехзаде.       — Я? — растерянно спросил ага. — Пришел проститься и осмотреться. Ваша матушка была замечательным человеком, я тоже ее любил и уважал, — скупая мужская слеза стекла с его глаз.       — Я нашел вот это рядом с мамой, объясни мне, что это значит? — Мехмед протянул аге склянку, из которой его мама выпила яд.       И вот тут перед верным слугой и свидетелем кровопролитного спора встал вопрос. Рассказать правду? Какого мнения тогда сын будет о своей матери? Он начнет считать ее предательницей и недалекой женщиной. Она же бросила его и детей из-за какой-то наложницы.       — Вашу мать отравили, — уверенно ответил ага. — Как склянка здесь оказалась, я не знаю.       — Что ты говоришь? Кто посмел? Это преступление, за которое нужно отрубить голову, — Мехмед встал и взялся за голову. — Кому это могло быть нужно? Откуда во дворце такие жестокие люди? Нет… Я не верю.       — Шехзаде, Дворец Топ Капы это Совсем не райское место. Это как круги Ада, чем больше живешь, тем больше испытаний, препятствий и демонов встречается. Ваша матушка будучи вашей ровесницей появилась здесь. Она такое повидала и такое испытала, Вам и не снилось. Она ничего вам, детям, не говорила. Но вся османская чета ее ненавидит уже 20 лет. Сначала Валиде Султан, затем Махидевран, Хатидже, Ибрагим… Список можно продолжать бесконечно. В этом дворце плохих людей больше. Шехзаде, — он подошел к юноше ближе. — Вам нужно остерегаться всех. Следить за своими действиями и за шагами других. Вы теперь в опасности, — прошептал Сюмбюль. Думаю, Хюррем Султан была бы рада, если бы кто-то объяснил ее детям правду о жизни.       — Какая опасность может быть? Это мой дом. Со мной рядом Повелитель, — Мехмед отвернулся от Сюмбюля и направился к столу матери. Он взял в руки ее браслет.       — Вы сын Хюррем Султан. На вашей стороне не так много людей. У Шехзаде Мустафы больше сторонников. Вы и ваши братья для него враги.       — Что ты несешь? Бред, — он завертел головой.       — Это не бред, это древний османский обычай. Даже самый добрый брат может лишить жизни младших братьев. Ваша дружба с повелителем и его любовь навлекает на вас как и счастье, так и беду. Вы думаете, Мустафа и Махидевран не обеспокоены вашей популярностью? Вы — препятствие на их пути. Как и Ваша покойная матушка. Я могу рассказать, сколько раз ее пытались убить.       — Хватит! Замолчи. Маму еще не похоронили, а ты мне уже такие вещи говоришь.       — Первый раз был, когда она была Вами беременна. Это устроила Махидевран Султан.       Мехмед встал, медленно подошел к аге. Он не мог думать над его словами. Юноша была подавлен. О чем он толковал? Семья — это самое ценное, что может быть в жизни. Его покойная мать приучала к любви своих родных. А сама боролась с теми, про кого вежливо говорила? Какие покушения? О чем он?. Он теперь старший сын — глава их ячейки. Но готов ли он к такой ответственности? Не мог анализировать здраво ситуацию.       Султан Сулейман вернулся в покои. Слегка умылся. Лекарь обмотал марлей его окровавленные руки. Он не помнил, как его одели и причесали, тоже не помнил. Уровень его шока сложно оценить. Ему нужна была только жена, но ее нет. Всю ночь, он проревел, проорал и проплакал. Не заметил, как вошли все его дети, вместе с Назлы. Селим и Баязед сели рядом, обняли отца, Джихангир остался в покоях, у него началась температура. Мехмед и Михримах не говорили о смерти матери пока что, было не время.       - Сестра, что с твоим лицом? Ты упала? — Мехмед заметил синячок на лице его сестры.       - Да, доченька, что случилось? — У Султана была две любимых женщины: Хюррем и их дочь Михримах. Он любил ее больше, чем остальных людей семьи.       - Отец, — она заплакала и присела рядом. — Я не знаю, что и сказать, но…       - Повелитель, Хатидже Султан ударила ее, — вмешалась Назлы. Она прекрасно все видела и понимала, как, когда и кому, что говорить.       - Что? , — Султан встал от удивления. — Как это произошло, Михримах? — громко спросил Султан.       - Я, я не знаю, что и сказать, — она украдкой посмотрела на Назлы. — Хатидже Султан начала вместе с Фирузе говорить всякие гадости про нашу великую и замечательную мать, я заступилась, а она… — девочка заплакала навзрыд.       - Да, повелитель, так и было. Мы не знали, что Султанша приехала, так бы проконтролировали, что она делает, — вмешалась Назлы.       Султан Сулейман обнял Михримах Султан и поцеловал, но был ошарашен. Удар, за ударом. В его голове начал выстраиваться пазл.       - Дети мои, — тихо начал повелитель. — Я не думал, что такое может случиться. Наша мама, к сожалению, отошла другой мир, — он затих. — Бросила нас. Причина ее смерти, — он запнулся, так как не знал, от чего его любимая женщина умерла. Он всю ночь и утро был в агонии и шоке. — Я не знаю, но выясню.       Назлы переглянулась с Михримах.       - Папа, — аккуратно начала его дочь. — Хатидже и Фирузе смеялись над смертью нашей мамы. Говорили, что сами давно этого хотели.       Сулейман обомлел. Он снова это услышал. Ему надо было срочно что-то решать. Его жена умерла, не важно по какой причине, он отомстит каждому, кто посмеет криво сказать о его любимой. Его черный как душа и будущее кафтан, искусно расшитый золотом и камнями переливался под лучами солнца. Хорошая погода. Солнце освещало Стамбул, птицы пели, листья деревьев шелестели. Погода тоже была рада смерти его Хюррем, как Хатидже? Почему именно сегодня хорошая и безмятежная погода?       - Дети мои, я безумно вас всех люблю, — Султан поцеловал каждого ребенка и крепко обнял. На заявления Михримах он решил не отвечать, а потом, в одиночестве подумать. — Я никогда вас не брошу и буду всегда поддерживать, — он старался говорить без содроганий. Ему нельзя было проявлять слабость и показывать свою боль. Все-таки он правитель всего мира, самый могущественный и сильный.       Лекарши делали осмотр. Причину смерти им не сказали, просто принесли тело. Они думали, может быть, инфаркт?. То есть естественная смерть. Другой вариант они боялись рассматривать. Но начали появляться пятна на коже и на ногтях. Это заставило их усомниться. Они сделали осмотр внутренних органов в области живота. Признаки отравления были очевидны. Женщины без слов переглянулись, сделали записи и продолжили дальше изучать тело.       Зашел Сюмбюль-ага.       - Что можете сказать?       - Отравление ядом.       Сюмбюль притворился удивленным, хотя он и так это знал. Но надо было отыграть историю.       - Какой ужас. Кто посмел, — зароптал ага, прислонив ладонь ко рту. — Что за яд?       - Симптомы после отравления ядом практически одинаковы. Будем наблюдать и изучать. Мы поднимем отчеты, может, были похожие симптомы.       Но Сюмбюль то знал, что там за яд был. Он пару лет назад купил его своими руками где-то на рынке, но думал, что это не для его госпожи, а для ее врагов.       - Как он проник к госпоже?       - Через пищу, мы сделали вскрытие и увидели полный желудок и пищевод. Яд действовал быстро, оставляя ожоги на органах. Переварить пищу не успели. Отравление наступило спустя короткое время, — спокойным и нейтральным голосом сказала главная лекарша.       - А, — вздохнул Сюмбюль и покачал головой. — Как же жестоко бывает судьба и твоя семья, — он протянул мешочек с золотом женщине. — Я не приходил и ничего не спрашивал. Если кто-то зайдет — говоришь мне, — лекарша без слов все поняла, взяла мешок и пошла дальше заниматься трупом. Эта группа дворцовых врачей была вне интриг. Они молчали и выполняли свои задачи.       Ибрагим Паша зашел к врачам почти сразу же после Сюмбюля-аги.       - Отравление говорите?       - Да, — нейтрально ответила лекарь.       - Что за яд?       - Не знаем, великий визирь.       - Почему?       - Признаки отравлений ядом почти всегда одинаково проявляются на трупах. Мы не можем точно сказать сейчас. Нам нужно еще несколько часов.       - Отравление наступило во время пищи? — уточнил Ибрагим Паша.       - Да, яд, скорее всего, вылили в еду.       - Ты уверена?       - Да.       Ибрагим Паша на несколько секунд замер, что-то здесь не сходилось.

Гарем

      Девушки сидели молча. Кто-то занимался уборкой или шитьем, кто-то судачил о будущем, кто-то уже грезил о будущих ночах с Султаном. Но те, кто в гареме давно, знают, что новой женщины уже не будет. Почти за сутки сложилось две коалиции девушек: бывалые, на стороне покойной Хюррем, они помнят, сколько хорошего она для них сделала, и новенькие, недавно попавшие, за Фирузе, ее ставленниц и за грезы о будущем с Султаном.       Фирузе надела серое платье, с длинными полупрозрачными рукавами, черной бархатной повязкой на шее и диадемой с агатами на голове. Она носила на руке огромное и красивое кольцо на руке, которое ночью ей отдал повелитель. — Я видела, повелитель кольцо с изумрудом делал. И я знаю для кого, оно для меня, — лукаво и слащаво начала Фирузе. — Ошибаешься, — гордо вскинула подбородком Хюррем Султан. — Все изумруды мира принадлежат повелителю, а значит, мне. Он дал мне эту клятву, когда подарил первое кольцо с изумрудом, затем были сережки, колье, бусы. Сейчас тоже ничего не изменится. — Сейчас всё поменялось. Начнем хотя бы с того, что я стала фавориткой. Да, я ваша конкурентка, — Фирузе широко улыбнулась и убрала с лица челку. Лицо Хюррем чуть скривилось. Глаза прищурились. — Ты вздумала мне в соперницы записаться? А сил хватит? , — Хюррем качнулась на месте и приблизилась к Фирузе. — А сил и ума хватит? Хатидже и Гюльфем вечно тебя не смогут опекать. — Меня охраняет повелитель. Теперь я в его сердце, а не вы. Лучше бы Вам начать думать о своей личной безопасности, кто знает, что может случиться, — ехидно улыбнулась Фирузе. — Это настоящая угроза? О, как. Смеешь угрожать Хюррем Султан? — госпожа опешила от такого заявления, даже Хатидже никогда в открытую не наступала. Только Ибрагим постоянно щеголял такими фразами.       Она вышла к балкону, надменно смотрела на девушек. Они — рабыни, а она — единственная женщина повелителя. Осталось родить ребенка. Девушка посмотрела вниз, ее голова закружилась, почувствовала резкую боль в животе и приступ тошноты. Неужели это…? Какой же счастливой резко стала девушка. Теперь путь к трону ей обеспечен. Перед ней будет лежать весь мир. Девушки с гарема заметили ее, начали выкрикивать неприятные слова в ее адрес, Фирузе отвернулась и ушла к себе в комнату, позвав лекаршу.       Повелитель в это время впервые пообщался с Ибрагимом. После того кошмара, он не мог смотреть на своего старого друга также. Тень сомнения закралась в его разум.       - Повелитель, я искренно Вам соболезную. Мы прекрасно знаем, какая у вас была большая любовь, — тяжело дыша произнес Ибрагим-Паша. — Вашей любви завидовал весь мир, даже я… Она была замечательной женой и человеком, а еще — прекрасной матерью, — непривычно слышать такие слова от Ибрагима, но это было искренно. Он обнял султана, а тот не сдержал своих слез.       - Я хочу проститься с ней, — шепотом сказал Сулейман, вытирая слезы с лица.       Ибрагим Паша не сказал повелителю заключение врачей. Впервые, он не знал, что ему сказать. Сулейман заслужил знать правды, но готов ли он был к предумышленному убийству. В таком случае можно свести все к Фирузе, от нее избавятся и будет лучше. Раньше в гареме было всё стабильно, а теперь появилась новая наложница, не пойми откуда. С Персии вроде. Главное, чтобы не пало подозрение на Хатидже, а того хуже, на Махидевран и Мустафу. А что? Мать старшего наследника решила избавиться от конкурентки. Хюррем стоит на дороге Махидевран в борьбе за престол. В это легко поверить, повелитель в таком состоянии, что не готов мыслить логически и примет за правду любую информацию. Лучше обвинить Фирузе.       - Давайте я проведу Вас.       Они шли вдвоем. Сулейман покачивался и держался за локоть своего друга. А Ибрагим все думал, чтобы придумать.       Сулейман увидел бледное тело своей жены.       - Хюррем, проснись, — он оттолкнул Ибрагима и подбежал к гробу. — Проснись, пожалуйста. Не бросай меня, — он присел рядом и прикоснулся к ее холодной руке, затем поцеловал ее. — Ты мне нужна, — плача и надрываясь шептал он. — Я люблю тебя. Я люблю тебя!       Он пару часов просидел в таком положении. Никто не смел его потревожить. В это время подбежал Сюмбюль, пряча в кафтане какой-то сверток. Они косо переглянулись с Ибрагимом. Тут был важен момент, кто первый начнет говорить с повелителем. Как они преподнесут отравление?.