Глава 6

Жизнь - это либо смелое приключение, либо ничего.

Хелен Адамс Келлер

***

Машина плавно остановилась прямо перед галереей H.ONE, где уже гудела толпа. Вспышки били в вечер, как молнии в шторм. Камеры были направлены на нее, еще прежде, чем дверь открылась. Водитель вышел первым, обошёл авто и открыл заднюю дверь. На несколько секунд — полная тишина внутри салона. Лиён сидела в тени, глядя на собственные колени, на кольцо, что плотно сидело на безымянном пальце. Сердце колотилось не от страха, а от мысли. вот и начинается. И она вышла. Из темноты машины на свет вспышек — как актриса на сцену. Темно-красное платье обтекало ее фигуру, подчеркивая каждую линию. Плотная ткань ловила свет, будто вбирая его в себя. Платье было с открытыми плечами — обнажённая ключица, тонкая линия шеи, прямая осанка. Она не шла — она плыла. В этот момент никто не вспомнил, что она когда-то была просто художницей из небогатой семьи. Сегодня она выглядела как кровь и золото. Фотографы выкрикивали её имя. — Ким Лиён, посмотрите сюда! — Мисс Ким, расскажите о вашей встрече с господином Хваном! — Какой бренд на вас надет? — Это любовь? Она не отвечала. Только остановилась на пару секунд, позволив камерам получить своё. Лицо спокойное, губы тёмно-бордовые, взгляд — не высокомерный, но непроницаемый. Вдалеке она заметила знакомую фигуру — Хван Хёнджин. Он стоял у самого входа галереи. Спокойный. Стильный. И в его взгляде, направленном на неё, не было ни удивления, ни похвалы. Будто он знал, что она войдёт именно так. Лиён сделала шаг вперёд, проходя мимо прессы, и в тот момент поняла — она уже не та, что вчера. А может, именно сейчас и началась та, кем она должна была быть. Справа от неё шёл Джихён, прикрывая от прессы, а спереди её уже ждали. Хёнджин стоял не один, слева от него был кучерявый парень, а справа — Рина. Лиён не могла поспорить, что помощница Хвана была красивой. У неё были длинные тёмные вьющиеся волосы, высокий рост и платье, которое сразу привлекало внимание. Оно было чёрным, облегающим фигуру, с открытыми плечами и подчёркнутой талией. Верх украшал роскошный белый волан, словно облако, обвившееся вокруг её плеч. Платье выглядело элегантно, дорого и совершенно не кричащим — оно выделяло Рину без лишних усилий. Подойдя ближе к входу, Лиён едва успела выдохнуть, как Хёнджин оказался рядом. — Ты задержалась на пару секунд, — сказал он тихо, почти шёпотом. Его рука аккуратно, но властно обвила её локоть, будто она принадлежала ему всегда. — Этого хватило, чтобы на нас обратили ещё больше внимания. — Не знаю, благодарить мне тебя за доброту или за наглость, — ответила Лиён, даже не посмотрев на него. — Лучше улыбайся, — продолжил он. — Нас снимают даже те, кто притворяется, что просто пьют шампанское. Он повёл её вперёд, в галерею H.ONE, и двери с тяжёлым глухим звуком раскрылись перед ними. Внутри было почти так же многолюдно, как и снаружи. Кураторы, инвесторы, критики, коллекционеры, известные лица, от которых пахло парфюмом за тысячи долларов и притворным вниманием. Все обернулись. Их взглядыбыли жадные, оценивающие, выжидающие. Хёнджин и Лиён, как король и королева на шахматной доске из мрамора и света. Фотоаппараты продолжали вспыхивать, хоть и чуть сдержаннее, чем на улице. — Вы только посмотрите, как они выглядят вместе... — Она действительно талантливая, но... не слишком ли быстро? — Что за кольцо на её пальце? — Он держит её, как будто уже женаты. Каждое слово будто плевок, но обернутый в вуаль светской вежливости. — Держи голову выше, — тихо сказал Хёнджин ей в висок, не отпуская руки. — Здесь едят тех, кто дышит слишком быстро. — А ты? — прошептала она, не оборачиваясь. — Я — тот, кто кормит. Они остановились у центральной экспозиции — огромной абстрактной картины, на фоне которой их уже фотографировали. Лиён ощущала его тепло рядом. Его власть. Его собственность. И при этом, свою собственную роль в этой игре. Она не была его женой. Но была его оружием. — Есть человек, с которым ты должна познакомиться, — сказал Хёнджин, чуть наклоняясь к Лиён. — Он будет часто рядом. Иногда — слишком. — Очередной поклонник твоих галерей? — в голосе Лиён прозвучала легкая ирония. — Скорее, тот кто знает, как галереи связаны с грузовыми портами, — без улыбки отозвался он. Она не успела спросить, как рядом появился высокий мужчина в идеально сидящем сером костюме, с пронзительным, почти ледяным взглядом. Черты лица резкие, в каждом движении чувствовалась выученная вежливость, но в глазах — ни капли теплоты. — Лиён, — сказал Хёнджин, — познакомься. Это Хан Джисон. Один из трёх людей, которых я называю другом. — И последний, кто все еще может говорить мне правду, — добавил Джисон, подавая руку. — Рад знакомству, мисс Ким. — Лиён, — сухо ответила она, пожимая его ладонь. — Просто Лиён. — Твоя картина с текстурой змеи мне понравилась, — произнес он спокойно. — Хотя, скорее всего, не из-за символизма, а потому что у меня на неё сработал инстинкт. — Инстинкт на что? — На предупреждение, — слегка усмехнулся Джисон. — Опасное, всегда красиво. Или наоборот. Хёнджин стоял чуть в стороне, наблюдая за диалогом, но не вмешивался. Лиён вдруг почувствовала, как воздух между ними троими плотнеет. Всё выглядело, как вежливая беседа, но под кожей пульсировало что-то большее. — Ты доверяешь ему? — спросила она чуть позже, когда Джисон отступил, заговорив с каким-то инвестором. — Не задавай такие вопросы вслух, — сказал Хёнджин тихо, — особенно в зале, где даже стены слушают. — Это "да" или "нет"? — Я ему доверяю. Но если он когда-нибудь решит предать — он будет делать это с уважением. И без лишнего шума. — Он посмотрел на нее серьнзно. Лиён отвела взгляд. Она чувствовала, что сегодня впервые вошла в комнату, где уже давно идут игры, и ей — только выдали фигуру. Внутри галереи она чувствовала себя как актриса, вышедшая на сцену в главный момент драмы. Только аплодисментов не было. Были взгляды. Сотни взглядов. Некоторые — с интересом. Другие — с завистью. Третьи — с той ледяной пустотой, когда люди не видят в тебе человека, а только угрозу. Или статус. Женщины шептались, не особо скрываясь. Смеялись в бокал, сдержанно поджимали губы, сравнивали её с собой, с другими. "Слишком молодая", "слишком простая", "слишком уверенная". Мужчины смотрели иначе. Не все. Но те, у кого было влияние — пристально, внимательно. Как будто хотели понять, это временно, или она и правда вошла в этот круг? — Расслабь плечи, — тихо сказал Хёнджин, словно почувствовав, как она напряглась. Он отступил на шаг, взял с проходящего официанта два бокала и, не торопясь, подал ей один. Вино в нём было красным, густым, будто кровь в хрустале. — Ты держишься хорошо, — добавил он, глядя прямо на неё. — Но у тебя дрожат пальцы. — Я на каблуках, — утверждала она, делая глоток вина. — Не только из-за этого.— Он отпил и продолжил. — Им нужно время, чтобы привыкнуть. У всех тут одинаковое выражение лица, когда приходит кто-то новый. Особенно когда этот кто-то рядом со мной. — И сколько их было до меня? — Лиён глянула на него из-под ресниц. — Не имеет значения, — ответил он спокойно. — Ты — первая, о которой заговорили вслух. В этот момент мимо проходила женщина в чёрном платье с открытой спиной. Она смерила Лиён взглядом, не остановившись, но этого взгляда хватило. Там не было злобы. Только привычная власть. Как у хищника, который оценивает другого. — Мне не по себе. — Лиён сделала ещё глоток. Вино щипало язык. — Это хорошо, — ответил Хёнджин. — Значит, ты чувствуешь, где находишься. Те, кто расслабляется слишком быстро, чаще всего исчезают. Он сделал шаг ближе и слегка коснулся её спины, будто направляя. И они пошли вглубь галереи, как два персонажа из картины — слишком яркие, чтобы вписаться в фон. И слишком живые, чтобы быть просто частью экспозиции. Пока они стояли вместе как идеальная пара, как будто с обложки, в другом конце зала Рина наблюдала за ними. Сначала просто смотрела. Потом — уже стискивала бокал так сильно, что вино внутри закачалось. Хрусталь чуть не треснул у нее в руках. Она видела, как Хёнджин подает Лиён бокал. Как что-то говорит ей почти на ухо. Как Лиён улыбается пусть и не до конца, пусть и осторожно, но именно ему. Как он смотрит на неё, чуть дольше, чем обычно. Не с привычной насмешкой, не с холодом, а с каким-то... вниманием. Так он раньше не смотрел. Ни на кого. Рина не делала ни шага. Она стояла, будто вросла в пол, будто если сдвинется — даст себе слабину. Внутри всё горело. А чуть в стороне, почти в тени, стоял Кан Джихён. Ничего не говорил. Только смотрел. Он был как человек, который видит игру до того, как она началась. Наблюдал за каждым движением Лиён, за каждым взглядом гостей. Считал риски. Проглатывал детали. Он был слишком спокоен, чтобы быть просто наблюдателем. Он всегда был на готове. А Лиён... Лиён стояла рядом с Хваном, будто действительно принадлежала этому миру. И в какой-то момент она это почувствовала. Впервые. Ощущение не было приятным,но и страшным не казалось. Скорее... странным. Как будто на нее надели чужую, слишком дорогую шкуру. Туфли не жали, платье сидело идеально, макияж не смазался, но внутри что-то шептало: ты не отсюда. И всё же она стояла. С высоко поднятой головой. С бокалом в руке.Как будто это её вечеринка.  Её галерея. Её власть. И да, она почувствовала, как она выглядит. Как на неё смотрят. Как тихо завидуют. Как тайно ненавидят. Как боятся задеть, но и хотят испортить. И почувствовала, как она пахнет. Власть. Она пахла как вино, терпкое, дорогое, чуть горькое. Как кровь, неявно, глубоко, как напоминание о цене. И как свобода. Но не та, о которой мечтают. А та, что даётся на время. Пока ты полезен. Пока ты красива. Пока ты держишь лицо. А дальше — всё может исчезнуть. Раз — и ты снова никто. Но сегодня она была кем-то. И пока это длилось — Лиён решила не моргать. За все время Хёнджин с Лиён успели обойти десяток картин. каждый коллекционер хочет познакомиться с скорой Миссис Хван, услышать ее мнение. Все таки, все здесь знали, что она художница. Жены богатых людей кидали на нее заинтересованные взгляды, а также обсуждали с подругами. По залу носились официанты, которые были быстрыми, тихими, едва заметными. Они были в одинаковой чёрной форме, и двигались так ровно будто репетировали заранее. На подносах было только два варианта, либо вино, темное и насыщенное, почти как кровь, либо шампанское, холодное и золотое, как чужая победа. Бокалы звенели, сталкивались, звуки сливались с гулом голосов, смехом, притворной вежливостью. Кто-то улыбался слишком широко. Кто-то кивал слишком часто. Кто-то пил слишком быстро,явно не ради вкуса. Лиён замечала всё это краем глаза. Она стояла рядом с Хёнджином, и хотя их руки не касались — присутствие было ощутимым. Будто между ними натянута тонкая, почти невидимая нить, и любая её дрожь, чувствуется сразу. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, отводя взгляд от проходящего критика. — Как будто я на витрине, — ответила она честно. — Как очередной продукт. Он усмехнулся. — Так и есть. Просто ты — самая дорогая из них. Она не знала, был ли это комплимент или предупреждение. Но на всякий случай — не ответила. Лиён старалась держаться уверенно. Каждое движение — будто отрепетировано, каждый шаг отмерен. Но когда она заметила Рину в глубине зала, что-то в груди неприятно сжалось. Та стояла у стены с бокалом в руке, полубоком к толпе, и глядела на неё с таким выражением, будто ждала жертву. Не торопясь, чуть наклонив голову, она плавно указала пальцем на себя, «иди сюда». Лиён даже не обернулась на Хёнджина. Просто шагнула в сторону, будто будто бы её туда позвали всей этой галереей. Она шла через зал, мимо незнакомых лиц. Мужчины слегка склоняли головы. Женщины смотрели с интересом, но сквозь. Ни капли уважения. Просто вежливая фиксация, это она. Та, с кем теперь «он». За десяток шагов Лиён остановилась напротив Рины, которая уже беззастенчиво ухмылялась. — Ты быстро учишься, — произнесла она, обводя взглядом её платье, макияж, осанку. — Я стараюсь, — спокойно ответила Лиён, скрестив руки на груди. — Только не забывай, что играешь не свою роль, — продолжила та, делая маленький глоток шампанского. — В этом мире роль пишется до тебя. Ты просто... временное лицо. — А ты — кастинг-директор, получается? — Я — память. И я хорошо помню, кем ты была.— Улыбка Рины стала шире, но холоднее. — Отлично, — Лиён подняла бровь. — Тогда ты поймёшь, почему теперь я не играю по чужим правилам. Они стояли близко. Бокал в руке Рины едва заметно дрожал, не от страха, от сдержанности. Она явно ожидала, что Лиён сломается. Сорвётся. Уйдёт. Но та стояла. И смотрела прямо в глаза. — Удачи тебе, — почти шепнула Рина, делая шаг назад. — Она тебе понадобится. — Спасибо. Мне уже начали завидовать, — так же тихо ответила Лиён, и развернулась. Она не победила. Но и не проиграла. А это — было достаточно. Она вернулась в зал с тем же выражением лица, с каким и ушла. Но внутри все дрожало. Лиён свернула в боковой коридор галереи, туда где было меньше света, меньше людей, и не пахло чужими духами, вином и обсуждением. Там висели те картины, которые не ставили в центр. Те, что были слишком тёмные, слишком эмоциональные, слишком честные. Именно там её и нашёл Хёнджин. — Ты думаешь, я не видел? — его голос раздался сзади, спокойный, но в нём было что-то слишком ровное. Слишком выверенное. Она повернулась к нему. Стоял, как всегда, безупречный. В тени, почти без эмоций на лице, но с тем взглядом, который видел всё. — Ты не спросил, куда я иду, — ответила она. — А значит, позволил. — А если бы не позволил? — Тогда я бы всё равно пошла. На секунду между ними повисло напряжение. Не злость, не гнев — власть. Его и её. Они оба понимали, что в этой игре места подчинению нет. Есть только контроль. Или его иллюзия. — Она пыталась тебя задеть? — спросил он. — Она пыталась напомнить, что я чужая. — А ты забыла? Лиён улыбнулась уголками губ. — На время. Но она помогла вспомнить. Спасибо ей за это. Хёнджин подошёл ближе. Не касаясь, не навязываясь, просто стоял на расстоянии, где можно почувствовать чужое дыхание. — Здесь все будут напоминать, кто ты. Кто ты была. Кто ты не должна быть.И каждый будет ждать, когда ты оступишься. — А ты? Он смотрел прямо в глаза. — Я — тот, кто подставит тебе руку. Или оттолкнёт первым. Зависит от того, как ты сыграешь. Она сделала шаг назад. Не от страха. Просто, чтобы сохранить баланс. — Тогда, может, мы оба заслуживаем аплодисментов, — сказала она, — за то как хорошо делаем вид, что нам не страшно. Хёнджин чуть улыбнулся. Не холодно — как будто на секунду перестал быть самим собой. — Бояться — не слабость. Слабость — это не признать страх. Она посмотрела на картину рядом. Грубые мазки. Красное и чёрное. Что-то похожее на пламя и разбитую клетку. — Это моя работа, — прошептала она. — Идеальное место для неё. Ни капли фальши. Он взглянул на Лиён, и его взгляд прошел по ее фигуре, и остановился на кольце. И на ее пальце оно село идеально, будто было сделано лично для нее. И снова тишина. Между ними. В зале. Внутри. Но не надолго. Издалека заиграла музыка, в зале снова послышались вспышки и голос диктора. — Нас зовут обратно, — произнёс он. — Ещё одна сцена? — спросила она. — Финальная, — кивнул Хёнджин. — На сегодня. И они пошли обратно — не как влюблённые, не как партнёры, не как враги. А как союзники. На время. До следующей игры.

***

Дверь закрылась за её спиной с тихим щелчком. Как будто кто-то взял и отрезал её от мира, от вспышек, бокалов, чужих взглядов и его рук на её талии. В квартире было темно, только окна светились огнями Сеула. Лиён не включала свет. Просто стояла в коридоре, прислонившись к двери, в том же темно-красном платье, с туфлями на руках. Ноги боели. Голова гудела. А внутри — пусто. Словно её выжали. Она прошла вглубь квартиры, не раздеваясь, и села на подоконник, прямо в вечернем платье. Город жил своей жизнью. Где-то внизу проехала машина. Кто-то засмеялся. А наверху, еще пока в своей квартире, была она. Уже не просто Лиён. Уже — Ким Лиён, невеста Хвана Хёнджина. Слишком громко. Слишком чуждо. Будто кто-то дал ей чужое имя. На телефоне — сотни уведомлений. Пропущенные звонки. Новые подписчики. Сообщения от подруг детства, которые всплыли будто из ниоткуда. Одна даже написала: «Как ты вообще попала в эту жизнь? Это ведь не ты...» Она не ответила. Потому что это уже была она. Лиён провела рукой по губам — помада размазалась. Затем посмотрела на своё отражение в окне. — Ничего, — прошептала она себе. — Ты справишься. Только не забудь, кто ты на самом деле. Под всей этой шелухой. В этот момент в комнате прозвучал звук уведомления. Сообщение от Джихёна.

«Завтра в 9 утра — примерка свадебного платья. Всё уже согласовано. Отдыхай.»

Она отключила экран и просто легла на диван, даже не сняв платья. Глаза закрылись почти сразу. Но сон не шёл. Только мысли. Где тонкая грань между спасением и разрушением? И кто быстрее ее перейдет,она или он?