Глава 8

Тут моя жизнь и я ей окрылён.

MiyaGi

***

Дом был тёмным, только пару светильников светили на первом этаже. Странно, но тишина не пугала. Она будто обволакивала, давала пространство подумать. Лиён стояла перед дверью кабинета Хёнджина несколько секунд, прежде чем постучать. Тихо, один раз. — Входи, — раздался голос. Он не удивился, когда она появилась на пороге. Даже наоборот, будто ждал. — Привыкаешь? — спросил он, опуская глаза на бумаги перед собой. — Скорее, учусь не чувствовать себя лишней в собственном доме, — с усмешкой ответила Лиён переводя взгляд на парня. — Ты не лишняя, — коротко сказал он. — Здесь всё устроено под тебя. Даже отдельный дом. — Заметила, — усмехнулась она. — Как будто отгораживаешься. Или, наоборот, защищаешь? Он поднял глаза. На этот раз в его взгляде не было насмешки, только спокойствие. — Через три дня свадьба, — сказал он. — Вопросы не исчезнут. Люди будут следить. За каждым движением. За каждым взглядом. — Мы всё ещё играем? — Мы заключили сделку, — поправил он. — И каждый из нас должен её соблюдать. Ты получишь то, что хочешь, признание, имя. А я избавлюсь от давления семьи. И всё. Она подошла ближе, остановилась у кресла напротив. — А если я откажусь? Сейчас. Пока ещё не поздно. — Тогда ты вернёшься в свою квартиру. С долгами, с пустым холодильником и с нулевыми шансами пробиться в мир, где играют по другим правилам. Он не угрожал. Просто говорил как есть. Лиён опустила глаза. Пальцы на тонком подлокотнике кресла дрогнули. — Я не боюсь проигрывать, — прошептала она. — Я знаю, — сказал он, вставая из-за стола. — Но в этот раз ты не проиграешь. Она посмотрела на него — впервые так близко. Без фильтров. Без света камер. Его лицо было холодным, но не жестоким. Уставшим. Привычным к весу, который он несёт. — Я не верю тебе, Хёнджин, — честно произнесла она. — Мне не нужно, чтобы ты верила, — он подошёл ближе, почти вплотную. — Мне нужно, чтобы ты была рядом. Лиён чувствовала себя так, будто вступает в воду, где не видно дна. Каждое его слово звучало спокойно, даже мягко, но за этой мягкостью ощущалось что-то другое. Давление. Холодный контроль. Тот самый, которым он пользовался ещё в школе, только теперь это был не школьный холл, а кабинет в особняке, где принимаются решения, влияющие на ее жизнь. Она сделала шаг назад, но не потому, что испугалась. Ей нужно было пространство, хоть немного воздуха между ними. — Это не просто игра, — выдохнула она. — Это вся моя жизнь. Я не хочу проснуться через год и не узнать себя. Хёнджин молчал. Он подошёл к столику и налил себе воды. Поставил второй бокал рядом — для неё. Лиён не взяла. — Ты думаешь, у меня была возможность выбрать? — наконец сказал он. — С того дня, как умер отец, выбор закончился. Осталась только необходимость. — Не путай необходимость с холодной выгодой, — бросила она. Он усмехнулся, но в его лице не было удовольствия. Только усталость. — Я не прошу тебя меня понимать. Просто,делай свою роль. Хорошо. До конца. А всё остальное… — он задержал взгляд на её лице. — это уже на моей совести. На секунду повисла тишина. Лиён поняла, что дышит слишком часто. Слишком громко. — Завтра к тебе приедет стилист, — сменил он тему. — Платье, украшения, образы. Всё будет готово. Белль присоединится, если хочешь. И… — и я должна выглядеть идеально, — закончила она за него. — Чтобы все поверили, какая у нас красивая история. Он кивнул. — Именно. — А ты когда-нибудь верил в настоящие истории, Хёнджин? Он взглянул на неё. В его глазах мелькнула тень, которую она не смогла прочитать. Но вместо ответа он только проговорил. — У тебя усталый вид. Иди отдохни. Завтра будет долгий день. Она стояла ещё пару секунд. Смотрела на него, как будто пыталась понять, где заканчивается человек и начинается его маска. Но так и не поняла. Развернулась и вышла из кабинета. Когда она дошла до дома, того самого, отдельного, «свободного», то в гостиной горел мягкий свет. На кресле кто-то оставил коробку. Лиён открыла её и внутри лежала диадема, та самая,серебряная, тонкая, с маленькой змеёй, обвивающей центр. Её сердце сжалось. Опять эта змея. Опять то, чего она не понимает. Она не смогла удержаться и встала перед зеркалом, медленно надела диадему на голову и посмотрела на себя. Темно-красные губы. Высокие скулы. Взгляд, в котором больше нет девочки из дешёвой квартиры. — Ну что, миссис Хван, — сказала она своему отражению. — Сыграем?

***

Иногда, проходя по дорожкам сада, Лиён думала — а знает ли Хван, какие цветы тут растут? Или просто приказал, чтобы «было красиво». Здесь всё было устроено идеально — и слишком правильно. Без места случайности. Как и вся его жизнь. В её доме всё было иначе. Даже свет казался живым. Окна открывались на рассвет, и сквозь стекло проникал утренний ветер, пахнущий чем-то новым. Она оставила в одной из комнат свои холсты — в надежде, что когда-нибудь захочет снова рисовать. Но пока они стояли пустыми, белыми, нетронутыми. Как будто ждали, когда она сама поймёт, кем теперь стала. Платье висело у окна. Белое, гладкое, с почти невидимыми узорами, будто по ткани скользила та же самая змея — тонкая, как шрам, и такая же холодная. Иногда ей казалось, что это платье дышит. Что оно знает, в какой мир она входит, и уже шепчет что-то на своём шелковом языке. Она часто вставала к окну и просто смотрела. Молчала. И думала о том, как всё быстро изменилось. Ещё неделю назад она ломала голову, как продать хоть одну картину. А сейчас за её окнами — частная охрана, бронемашина у ворот и список гостей, среди которых фамилии, звучащие на фондовых рынках и в парламенте. Три дня прошли как один. И теперь — завтра свадьба. Лиён подошла к платью. Пальцы чуть дрожали, когда она провела по тонкому кружеву. И вдруг ощутила, как внутри всё сжалось. Не от страха — нет. От осознания. Она согласилась. Она идёт до конца. Она станет женой Хвана. Фиктивной — на бумаге. Но в глазах всего мира — самой настоящей. Следующий день наступил слишком быстро. Свет пробирался в комнату медленно, лениво скользя по светлым стенам. В воздухе витал лёгкий аромат чего-то цветочного — слишком тонкий, чтобы понять что именно. Лиён проснулась не от звука, а от тишины. Настоящей. Глухой. Густой. Она лежала, уткнувшись лицом в подушку, пока солнечные пятна не добрались до её глаз. Потянулась, в белом халате, с растрёпанными волосами и пустым взглядом, с которым смотрела в потолок. Комната была та же, но всё ощущалось иначе. Будто за ночь стены подросли, воздух стал плотнее, а часы на тумбочке будто злее. На кресле у окна лежали украшения. Маленькая шкатулка с кольцом. Диадема со змеёй. И свежий букет, белые каллы, идеально сложенные, без запаха. Слишком идеальные, чтобы быть настоящими. Она села на край кровати, зажав в пальцах шелковый пояс халата. — Сегодня я стану женой Хвана Хёнджина. — прошептала девушка почти беззвучно. Слова повисли в воздухе. — Но я не знаю, кто из нас женится — я или маска, которую он выбрал. Она встала и подошла к зеркалу. И присмотревшись она поняла. Та же кожа. Те же глаза. Но уже не та Лиён, что боялась говорить громко в коридорах школы. Не та, что плакала ночью на кухне в старой квартире. И даже не та, что рисовала до рассвета, надеясь что кто-то это заметит. Теперь её замечали все. Но знали ли они, кто она на самом деле? За окном щёлкнула машина. Где-то за дверью послышались чьи-то шаги, может, Джихён, может, Рина. Лиён глубоко вдохнула, подошла к украшениям, провела пальцем по кольцу. Оно уже было на ней раньше, но сегодня оно засверкает по настоящему. Сегодня она станет частью мира, где правила это маски, а слова оружие. Сегодня она невеста. Но внутри всё ещё та, кто боится быть обманутой. Комната была тишиной. Белая, просторная, с большими окнами, откуда виднелась вся территория особняка. На вешалке то самое платье. Платье, которое всё это время висело как напоминание, что обратной дороги нет. Лиён сидела на краю кровати, в белом халате, босыми ногами касаясь холодного пола. Раздался лёгкий стук в дверь. Без ожидания ответа — она медленно открылась. Вошла Белль. Её походка была лёгкой, но уверенной, как у женщины, которая привыкла держать лицо при любых обстоятельствах. За ней Рина. Молча. Ниже взглядом, сдержаннее. Но не менее опасная. — Вставай, — сказала Белль просто, без лишней ласки, но в голосе звучала забота. — Пора готовиться. Лиён медленно встала. Халат соскользнул с плеч, оставив её в тонком нижним белье. Рина, не произнеся ни слова, взяла платье с вешалки и аккуратно поднесла к ней. Платье было тяжёлым. Не по весу, а по смыслу. Оно лежало на ней, как броня. Как обещание. Как проклятие. И в то же время, как шанс. Шанс выбраться. Шанс войти в другой мир. Шанс проиграть и сгореть дотла. Белль застёгивала молнию сзади, аккуратно, будто надевала доспех. Прикасалась осторожно, чтобы не обжечь. В её лице серьёзность, даже строгость. — У тебя стальной позвоночник, — вдруг сказала она, чуть усмехнувшись. — Именно это пугает всех этих мужчин. Лиён встретилась с ней взглядом через зеркало. Хотела что-то ответить, но просто кивнула. В горле пересохло. Рина в это время стояла чуть в стороне. Подала серьги и расправила шлейф. Проверила, как сидит фата. Молча. Без улыбки. Механично. Почти бездушно. Но когда всё почти было готовою — Ему не нужны свадьбы. Ему нужны воины. Надеюсь, ты это поняла. — , вдруг сказала Рина. Глухо, но ясно. Лиён медленно повернулась. Её глаза зацепились за взгляд Рины. — А тебе? Что нужно тебе, Рина? Та не сразу ответила. Только чуть склонила голову и натянуто улыбнулась. — Мне? Мне делать свою работу. Она развернулась и вышла первой, не оставив даже запаха. Только тень. Белль подошла ближе и дотронулась до плеча Лиён. — Не слушай её. Всё, что ей осталось, это быть рядом. А у тебя есть шанс быть в центре, — с легкостью проговорила девушкаю Лиён снова взглянула на себя в зеркало. Белое платье. Тонкая змея, будто вплетённая в ткань. Диадема на голове, где золото переплеталось с серебром — в форме змеи, извивающейся в кольцо. А в глазах — не сомнение. А решимость. Она уже не просто художница. Она была частью чего-то большего. Пусть даже не до конца понимала, во что именно она вступает.

***

Комната была тихой. Ни лишних слов, ни суеты. Только звук часов, отсчитывающих минуты до начала церемонии. На столе — запонки, часы, два бокала. А возле зеркала — Хван Хёнджин. В тени. Сосредоточенный. Он застёгивал запонки медленно. Точно, как будто собирался не на свадьбу, а на переговоры, где от его слов будет зависеть чья-то жизнь. — Ты нервничаешь? — вдруг спросил Джихён, стоя у окна, спиной к нему. — Нет, — коротко ответил Хёнджин. — Я думаю. — О чём? — О том, что всё это начало конца. Или конец старого мира. Не знаю, что хуже. На диване, чуть поодаль, сидел Хан. Младший наследник клана «Тень Лисы». Молодой, амбициозный, с недовольным лицом и вопросами, на которые никто не спешил отвечать. — Я всё-таки не понимаю, — заговорил он. — Зачем тебе эта свадьба? Ты мог бы сделать, что угодно. Хоть исчезнуть. Хоть купить половину этой страны. Но жениться на... обычной девушке? Хёнджин повернулся, глядя прямо на него. Его лицо было спокойным, но глаза холодными. — Именно поэтому. Потому что она обычная. Потому что не из нашей системы. И потому что никто не ожидает от неё удара. — Так ты действительно планируешь впустить её внутрь? — Хан приподнял бровь, с лёгкой усмешкой. — Или она просто ширма? Хёнджин надел часы, поправил рукава, медленно подошёл к столу. Налил себе бокал. Вино, красное, которое было почти как кровь. — Все думают, что она просто ширма. И пусть думают дальше. Это безопаснее, — с ухмылкой ответил Хван. — А ты сам что думаешь? — спросил Джихён, отрываясь от окна и подходя ближе. В его голосе не было ни осуждения, ни одобрения только усталое знание. Он слишком долго знал Хёнджина, чтобы верить в простые ответы. — Ты ведь уже знаешь, что она не просто картинка. Не для тебя. Хёнджин медленно вздохнул. Словно в нём боролись две силы, и он ещё не до конца решил, какой дать волю. — Она — риск, — сказал он наконец. — Красивый, опасный риск. И я не собираюсь пускать её туда, где дышат змеями. Она должна быть снаружи. Даже если ей кажется, что она уже внутри. — Но она идёт к тебе. Сама. С каждым днём всё ближе. — Джихён говорил спокойно почти шепотом. — И если она не остановится? Хёнджин резко посмотрел на него. Резко, будто словом его предали. — Тогда я остановлю её сам. Прежде чем она сделает то, о чём пожалеет. Мне не нужна королева в аду. Мне нужна иллюзия нормальности. И она должна остаться иллюзией. Иначе — всё треснет. А трещины мы уже не склеим. Повисла тишина. Хан слегка дернулся, будто хотел что-то сказать, но передумал. Джихён молчал. Потом он подал пиджак. На лице Хвана ни намёка на эмоции, как всегда. Хёнджин надел его, глядя в зеркало. Костюм сидел идеально, будто сам Хёнджин его создал, на руке часы, а черные волосы идеально уложены. Он был готов. Не к браку. А к новому уровню игры. — Ну что, господа, — сказал он, направляясь к двери. — Пора на свадьбу. Джихён смотрел ему вслед. И впервые за долгое время почувствовал… тревогу.

***

Флеши щёлкали с сухим звуком, будто кто-то срывал лепестки с белой розы. Журналисты выстроились вдоль прохода, как стая ворон: громкие, настырные, алчные.

— «Господин Нам, вы пришли один?»

— «Где невеста? Можно пару слов?»

— «Кто оплатил это торжество? Ваша компания?»

— «Это брачный союз или политический ход?»

— «Как вы относитесь к новому союзу?»

— «Это любовь или расчёт?!»

Но те, к кому они обращались, не отвечали. Тени в дорогих костюмах проходили мимо, не задерживаясь. Их ботинки глухо ступали по дорожке из мрамора, по которой в других жизнях шли бы счастливые пары, а не вооружённые улыбками хищники. Первым подъехал лимузин Кан Сеён, главы клана «Серебряный волк». Из машины вышла она сама, без сопровождения, но с девушкой рядом. На ней было платье холодного стального оттенка, а на шее серебряный кулон в форме головы волка. Её волосы были зачесаны назад, а взгляд — прямой, режущий. Каждое её движение говорило: «Я не гость. Я хищник, пришедший оценить новый лес». Её телохранители вышли из машины и шагали сзади, но сама Сеён была центром внимания. Она ни на кого не смотрела — как будто все остальные были ниже её уровня зрения. Следом прибыли представители «Тени Лисы» — угольно-чёрный автомобиль, из которого вышел мужчина лет сорока с глубоким шрамом на щеке. Его сопровождала женщина в винном бархате, с глазами, полными яда. Они молча кивнули, лишь слегка задерживая взгляды на других гостях. Сквозь вежливость чувствовалась угроза, та, которую не произносят вслух но все чувствуют на уровне инстинкта. Затем появилась она. Еджин. Лочь главы клана «Алый ворон» Её появление сопровождалось лёгким вздохом толпы. Красное платье обволакивало тело, как пламя обжигает дерево. Ткань струилась за ней по земле, оставляя ощущение пролитой крови. Губы — того же алого оттенка, а взгляд прямой, холодный, точный. Её шпильки цокали по мрамору так, будто она пришла не на церемонию, а вынести приговор. Еджин шла гордо, будто весь этот день только предлог для её собственного выхода. Её глаза были как ледяные лезвия. И, хотя Лиён не было в поле зрения, казалось, что её ненависть направлена именно туда, куда собиралась ступить невеста. Следом за ней советники клана, старики в дорогих костюмах, с лицами уставших убийц. Чуть поодаль, под аркой колонн, стояла Белль. Она была одета в платье цвета слоновой кости, с тонким кружевом по плечам. Прическа аккуратная, макияж неброский. Она казалась одной из декораций, изящной, не вызывающей лишних вопросов. И в этом была её сила. Белль двигалась тихо,как тень. Она обходила гостей, наблюдая за каждым движением, каждым взглядом. Её работа была тем, что видеть то, что другие пропускают. Не как хозяйка. Не как родственница. А как разведчица. Её взгляд выхватил фигуру вдалеке. Высокий мужчина в черном костюме, с чёрной рубашкой и золотой булавкой в виде дракона на лацкане. Бан Чан. Глава клана «Золотой Дракон». Один из самых уважаемых союзников Хёнджина. Он выглядел спокойно, почти лениво, но в его походке было то, что выдавало силу, уверенность человека, который не боится даже собственных врагов. Он прошёл мимо журналистов, не сказав ни слова, и кивнул Белль, когда их взгляды встретились. Коротко. Уважительно. Как старший брат, сообщающий молча, «Я рядом» Белль чуть приподняла подбородок. Она уловила запах чего-то чужого в воздухе. Не парфюма. Не еды. А страха. Вся церемония проходила на берегу моря. Середина мая — сезон свежести, не жары, но тот холод, что исходил не от погоды, а от собравшихся здесь людей, пробирал до костей. Здесь были не только главы мафиозных кланов — собралась вся элита. Основатели корпораций и их жёны в бриллиантах. Модели, сверкающие как витрины. Айдолы, появление которых сопровождалось вспышками камер и восхищённым шёпотом. Словно коктейль из власти, денег и глянца. Каждый старался заявить о себе — дорогими часами, кутюром, сопровождением, — как будто статус был ещё одной валютой в этом мире. Но именно главы кланов вели себя иначе. Их роскошь была сдержанной, почти скрытой. Они не искали камер, не поднимали голос, не смеялись в открытую. Их привычка оставаться в тени говорила больше, чем любые украшения: те, кто по-настоящему опасен — не нуждаются в лишнем внимании. Белль не была связана ни с одним из кланов, и потому большинство здесь не знали ни её имени, ни чьей тенью она является. Как только Хёнджин стал главой, он сразу решил, что его сестра не будет влезать во все это, и не станет набивать татуировку змеи, отправив в США на обучение. Все гости уже начинали рассаживаться, занимая места по обе стороны от безупречно ровной дорожки, устланной белыми лепестками. Она вела к алтарю, за которым открывался потрясающий вид на море — бескрайнее, тёмно-синее, с золотой дорожкой заката, расплавленной на воде. На фоне изящной музыки, льющейся от живого струнного квартета, происходящее выглядело безупречно. Но было в этом совершенстве что-то хрупкое. Как будто оно держалось на невидимой грани. И любой шаг — особенно тот, который сделает невеста — может её нарушить. Мелодия изменилась. Струнные замедлились, наполнились ожиданием. И мир, казалось, затаил дыхание. Все взгляды устремились к началу дорожки. Именно в этот момент Лиён сделала шаг вперёд — под руку с Ханом. Он шёл уверенно, слегка наклонённый к ней, как бы прикрывая её своим телом, но она чувствовала: это не защита. Это контроль. Он был спокоен, даже чуть усмехался, так, как смеются те, кто видит больше, чем говорят. Лиён не смотрела ни на кого. Только вперёд. Только туда, где её ждал он. Но с каждым шагом ноги будто тяжелели. Платье, роскошное, шелковое, с вышивкой змей по корсету и полупрозрачной вуалью казалось не нарядом, а бронёй. Красивой клеткой. Её сердце билось слишком быстро. Не от волнения, а от инстинктивного страха. Как будто её вели не к алтарю, а на арену. Как будто эти взгляды гостей — это прицелы. Холодные. Измеряющие. Судящие.

«Они улыбаются, но каждый из них ждал, когда я оступлюсь», — подумала Лиён.

— «Для них я — пустое место. Символ. Обложка. Или пешка.»

Пальцы сжались на руке Хана. Он заметил, но ничего не сказал. Почему именно он меня ведёт? Почему не Джихён? Она не спросила. Ответ был очевиден: это было очередное сообщение, которое она не понимает. Хан — сын крупной компании, наверное довольно влиятельный здесь. Значит, есть одобрение. Или игра. А может, обе сразу. Когда они дошли до середины, Лиён краем глаза заметила девушку. Та стояла неподалёку, не мигая. На её лице не было ни злости, ни зависти. Только интерес. Опасный, холодный интерес. Как у кошки, которая ждет, когда мышь устанет бегать. Слева на кресле сидела Белль. Её глаза были внимательными, спокойными. Она тоже смотрела на Лиён. Но в них было нечто другое. Что-то, похожее на… Жалость? Шаг. Ещё один. Море за алтарём сияло розовыми оттенками, закат будто писал для них последний мазок. И всё это декорации. Иллюзия сказки. Но Лиён знала, что стоит ей оступиться,и эта сцена превратится в клетку. Ты сама этого хотела, — напомнила себе. Ты хотела уважения, власти, бессмертия в этом мире. Вот он — входной билет. Не дрогни. Не дай им ни одной трещины. Она выпрямилась. Подняла подбородок. И впервые встретилась взглядом с Хёнджином, стоящим у алтаря. Хан отпустил её руку и отступил в сторону. Теперь она стояла одна. Они остались — он и она. Два одиночества. Две тайны. И слишком много свидетелей.