Часть третья. Слишком хороший дракон

      Дорогой дневник! Уже вторую неделю Дань Хэн не показывает мне свой хвост. Я чувствую себя поражённой в правах.       В каком законодательном документе закреплено твоё право видеть мой хвост?       Я впишу это в устав Звёздного Экспресса.       Нерия перелистнула ещё несколько страниц дневника, на которых Стелла и Дань Хэн перебрасывались колкими шуточками с романтическим подтекстом. Хвост? Это эвфемизм? Две недели – это долго, если бы Каллен ей свой хвост две недели не показывал, она бы вся истосковалась по его хвосту. Она уже тоскует.       Больше никакой информации о взрывоопасном Стеллароне в записях не нашлось, по большей части он представлял собой сборник стереотипных девичьих жалоб. Волосы секутся, кожа сохнет, месячные болезненные, какой-то Галлахер не перезвонил, какой-то Блэйд никогда не звонит. Куда они ей звонят? В Антиве только в колокол звонят, чтобы жители не пропустили начало рабочего дня, а особенно – его конец и перерыв на обед.       Особенно много жалоб было на Авантюрина, который то звонил, то не звонил, то писал, то не писал, то был самым нежным и внимательным любовником на свете, то эгоистичным придурком, который думает только о собственном удовольствии. Нерия с тяжёлым вздохом закрыла дневник. Юным девочкам возле таких засранцев будто мёдом намазано, и только с возрастом, уже вся искалеченная страстными отношениями, полными неопределённости и душевных страданий, начинаешь ценить скромных драконов, охраняющих твой покой.       Она сунула дневник в ворох тонких книжек с картинками и прислушалась. Вода всё лилась, заглушая звуки в ванной комнате, и выходить оттуда пока вроде бы никто не собирался. Отойдя от стола, Нерия сделала пару шагов мимо кровати и запнулась о ещё одну книгу, небрежно брошенную на ковёр. О, Стелла тоже разбрасывает книги. Интересно, Дань Хэн ругает её так же, как Каллен ругает за это Нерию? Наверняка ругает.       Оглядевшись, она увидела обеденный стол, заставленный едой. На многоярусной десертной тарелке, вроде тех, что много раз встречались ей на приёмах в богатых антиванских домах, поблёскивали шоколадной глазурью пончики. Нерия сглотнула набежавшую слюну. Она ведь может это съесть? Если она в чужом теле, то еда непонятного происхождения ей не навредит? А даже если навредит – она слишком любит шоколад, чтобы не осмелиться рискнуть.       Не успела она сделать пары шагов к своему шоколадному соблазну, как сбоку раздалось… хрюканье? Нерия замерла по стойке смирно, скосила глаза в сторону и вниз и увидела свинью, что сразу объяснило хрюканье, но не объяснило, что в спальне делает свинья. Нерия, будучи не просто городской, а столичной жительницей, в сельскохозяйственной скотине разбиралась не очень хорошо, и её знания о свиньях сводились к полумифическому поверью, что толпа свиней может сожрать человеческий труп вместе с костями, и очевидному факту, что свиньи живут в хлеву. Эта свинья сейчас находилась не в хлеву и выглядела весьма странно. Может, выросший в деревне Каллен посмеялся бы над ней и сказал, что свиньи выглядят по-разному, но те немногие свиньи, которых в своей жизни встречала Нерия, на эту были мало похожи.       Маленькая, высотой чуть ниже её колен, плотная и коренастая, с короткими лапами и приземистым тазом она больше напоминала собаку, из тех, что дрессируют для охоты на всякую мелочь, вроде кроликов и енотов. Может, это и есть какая-то порода собак? Но почему она хрюкает? И самое главное – почему у этой свинособаки в голове дырка?!       Нерия опустилась перед свиньёй на колени и протянула руку, чтобы потрогать вертикальную прорезь в белой макушке. Длинные уши, такие широкие, что больше похожие на крылья, тревожно затрепетали, свинья взвизгнула и подпрыгнула на высоту в два собственных роста. Нерия отпрянула – и очень вовремя, ведь под свиньёй открылся тёмный портал, куда она нырнула, продолжая визжать. Всё стихло, портал закрылся, а Нерия подалась вперёд, лихорадочно ощупывая ладонями гладкий пол. Что это было? Какая-то… брешь в Завесе? Свинодемон убежал в Тень? Что за херня тут происходит?       Она села на задницу и обхватила руками колени, глядя в пол, туда, где исчезла свинья, оставив после себя гладкую поверхность пола без следов открытого портала. Так, здесь точно есть магия. Это хорошо. Даже если из-за перемещения в другое тело её отрезало от Тени, и её невозможно использовать как источник магии, можно черпать магию из других источников, она так уже делала. Стоп. Если её отрезало от Тени, не должна ли она быть… усмирённой? У Нерии внутри всё похолодело от такого предположения, но она отбросила его, как совершенно абсурдное. Она несколько минут назад возбудилась от прикосновений незнакомых парней, для усмирённой она очень чувствительная. И прямо сейчас она чувствует ужас от непонимания, как ей адаптироваться в мире, абсолютно не похожем на её родной. Нет. Нельзя бояться. Нельзя поддаваться панике и отчаянию, нельзя представлять худшие варианты развития событий, она же не Каллен. Это он ко всему подходит стратегически, а она всегда действует, исходя из обстоятельств, не думает, а делает – это её сила и одновременно её слабость. Сейчас обстоятельства диктуют взять себя в руки и продолжать играть роль. Надо успокоиться. Надо съесть шоколад. Если и есть что-то простое, понятное, общее для всех разумных видов во всех возможных мирах – это любовь к шоколаду.       Шоколадная помадка не подвела и оказалась на вкус именно такой, какой и должна быть. Нерия лизнула её пару раз и продолжила изучение обеденного стола, ища напитки, чтобы не жевать пончик всухомятку. Она взяла в руки небольшой жестяной герметичный цилиндр, украшенный разноцветными рисунками, и потрясла его. Внутри забултыхалась жидкость. Её можно пить? Это банка? Как она открывается? Нерия покрутила верхнюю часть, надеясь, что она отворачивается, потрясла банку ещё, потрогала железную петлю наверху. Её надо дёрнуть? Лучше не стоит, ещё сломает что-нибудь. Попросит кого-нибудь из кавалеров Стеллы открыть, когда они выйдут из ванной. Мужчины обожают открывать для женщин банки, им и в голову не придёт спросить, почему она не может сделать это сама.       С трудом доев пончик, который после слизывания с него шоколада стал особенно сухим, Нерия бросила на стол последний взгляд, намереваясь отойти и продолжить осмотр комнаты, но её внимание привлёк ворох блестящих цветастых пакетиков, на которых почему-то была изображена картошка. Нерия взяла один пакетик, герметичный, как и банка, и посмотрела на рисунок. Ну да, картошка, красиво порезанная на ломтики. И рядом… краб? Почему краб? Он внутри? С картошкой? Она обожает картошку. И крабов тоже обожает. Надо посмотреть, что там.       Пакет с шелестом порвался в её руках, Нерия заглянула внутрь, сунула пальцы внутрь, вытащила и в недоумении посмотрела на тонкую, округлую светло-жёлтую пластину. Это… похоже на картошку. Высохшую. Она поднесла пластину ближе к лицу. И правда пахло чем-то вроде краба, довольно резко, но, кажется, съедобно. Нерия схватила пластину зубами и куснула, та с треском развалилась, наполняя рот таким интенсивным вкусом – одновременно очень солёным и очень сладким – что у неё снова потекла слюна, как у мабари при виде любимого хозяина. Она сунула в рот ещё одну пластину, и ещё – и громко захрустела этой странной едой с привкусом жареной картошки. То ли она пыталась заесть весь накопленный за утро стресс, то ли даже в этом теле её начал терзать жгучий голод, который из-за магических практик преследовал её всю жизнь, то ли эти картофельные штуки просто были очень вкусными, но Нерия продолжала запихивать их в себя одну за одной и за оглушающим хрустом не заметила, что шум воды в ванной смолк.       Дверь в ванную распахнулась, и Нерия замерла с наполовину опустошённым пакетом в руках, по непонятной причине чувствуя себя застуканной на месте преступления. Ну, формально, это её еда. Она имеет право её есть, так ведь? Дракон Дань Хэн, выйдя из ванной первый, заметил пакет и посмотрел на неё так устало-укоризненно, что Нерия мысленно попросила его прекратить быть таким Калленом, а то она влюбится. – Стелла, ну завтрак же скоро.       Она дохрустела картошкой и проглотила её, не зная, что ответить. А это что – не завтрак? Любая еда может быть завтраком, если съесть её утром. – Если госпожа Стелларон хочет есть чипсы на завтрак – пусть ест, – вступился за неё Авантюрин, чья белокурая голова показалась из-за плеча Дань Хэна.       Ага, эта штука из картофеля называется “чипсы”. А это трепло очень любит давать людям прозвища, что Нерия, сама постоянно называющая мужа “храмовником” осуждать не могла. Авантюрин использует в качестве прозвища для Стеллы название дряни, которая может её убить. Почему? Легкомысленно к этому относится? Или высмеивает её страх, чтобы она сама поверила, что нависшая над ней угроза – мелочь, к которой не стоит относиться серьёзно, и не переживала слишком сильно?       Пока она пыталась разгадать мотивы Авантюрина, он медленно приближался к ней, и это было довольно опасно, учитывая, что его полуобнажённое тело прикрывало лишь обёрнутое вокруг бёдер полотенце. На Дань Хэне тоже было только полотенце, но он остановился у кровати, глядя в какую-то тонкую прямоугольную пластину в ладони, и её личному пространству угрозы пока не представлял.       Тонкие белые отметины, такие же, как на спине, пересекали бледную грудь Авантюрина, напоминая Нерии, что он не самый простой объект для исследования, и за его весёлой болтовнёй и агрессивным флиртом, вероятно, скрываются тайны, которые посторонним людям знать не положено. А ей нужно знать его настолько хорошо, насколько его знает Стелла. Она скользнула взглядом по худощавому торсу с заметным, но не очень выразительным рельефом мышц, по тонким запястьям и узким лодыжкам. Нда, в Ферелдене такого заморыша никто бы в жёны не взял. Зато в Антиве он бы считался редким красавцем, если не обращать внимание на жуткие глаза. Нерия усмехнулась про себя. Да он прям её отражение. – Я могу его снять, – предложил Авантюрин и тронул узел на полотенце, приняв её исследовательский интерес за сексуальный. – Конечно можешь, – согласилась Нерия и замолчала, теперь уже демонстративно окидывая его долгим изучающим взглядом от блондинистой головы до изящных ступней. Выдержав паузу, она добавила: – Кто посмеет тебе запретить?       Он остановился в нескольких шагах от неё и сощурился, похоже, несколько обескураженный её поведением, а Нерия мысленно отругала себя. Не время играть стерву. Она девочка-подросток. Чувствительная, эмоциональная, отчаянно влюблённая в этого самоуверенного хмыря, который треплет ей нервы. Это Рафаэль. Горячий, красивый, умелый в постели, но жестокий и безразличный к чужой боли. А она – юная девочка, которая ещё не знает, в кого такие ублюдки, как он, превращают таких наивных дурочек, как она. В своё отражение в грязном зеркале. Именно поэтому, глядя на Авантюрина – лицедея и шута, который прячет за театральщиной и нарочитой уверенностью в себе застарелые шрамы, она видит себя. Или того, кто сделал её такой.       Шут и лицедей быстро справился с растерянностью, преодолел оставшееся между ними расстояние, сунул руку в пакет, который Нерия прижала к груди, рефлекторно защищаясь от вторжения, положил ломтик картошки в рот и захрустел им, насмешливо глядя ей в глаза. – Если хочешь, – произнёс он, прожевав еду, – мы будем каждый день завтракать самыми химозными и жирными чипсами и запивать их самым дешёвым пивом из самой позорной крафтовой пивоварни, обслуживающей мещанский вкус эстетствующих нищебродов. – Да ты романтик, – прокомментировал его предложение Дань Хэн. – Я знаю, что нужно женщинам. Особенно таким нонконформисткам, как наша госпожа Стелларон.       Нерия, которая в его речи не поняла четверть слов, с надеждой обернулась к Дань Хэну, рассчитывая, что тот снова спасёт её от Авантюрина, который под прикрытием болтовни приблизился к ней вплотную, но тонкие пальцы схватили её за подбородок, а уголка губ коснулся язык, оставляя влажный след. – Шоколадом испачкалась, – пояснил он и легонько провёл большим пальцем по её губам.       Притворяться юной влюблённой девочкой сразу стало гораздо проще, потому что низ живота свело от возбуждения, а затвердевшие соски натянули ткань майки, что не укрылось от довольного взора Авантюрина. Он толкнулся коленом между её ног, Нерии в ягодицы врезался край стола, она оперлась рукой на столешницу, нашарила жестяную банку, которую разглядывала ранее, схватила её и сунула Авантюрину, прежде чем он успел её поцеловать. – Открой, пожалуйста, – состроив кокетливую мордашку, попросила она, – пить хочется.       Он потянул петлю на банке, предсказуемо не став задавать вопросов, Нерия, воспользовавшись заминкой, обогнула его, отходя в сторону, и тут произошло то, чего она вообще никак не ожидала. Жидкость из банки с громким шипением вырвалась наружу и выстрелила вверх, окатив Авантюрина до самого подбородка. Нерия вытаращила глаза и уронила пакет с чипсами, Дань Хэн, среагировав на шипение, оторвал взгляд от штуки в своей руке и прижал ко рту кулак, явно сдерживая смех, а его друг, пострадавший от коварства местных напитков медленно повернулся к Нерии, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Она попятилась под его ледяным взглядом. – Ты трясла банку? – очень спокойно спросил он, но она этому спокойствию не поверила. – Я… я не… – она запнулась, не уверенная, стоит ли говорить правду. Она же не знала, что эту банку нельзя трясти! – Я не… помню. – Ты растрясла её и дала мне, – утвердительно произнёс Авантюрин. – Чтобы я её открыл. Очень смешно. – Это случайность. – Что ж! – Авантюрин всплеснул руками. – Теперь мне снова нужно в душ! Спасибо, что в этот раз хотя бы на меня не наблевала! Хотя ещё не вечер…       Он стащил с бёдер полотенце, вытер стекающие по груди и животу капли и с очень оскорблённым видом прошествовал в ванную комнату. Нерия проводила его виноватым взглядом, стараясь не пялиться на ягодицы, и посмотрела на Дань Хэна. – Я испытываю неописуемый восторг каждый раз, как что-то сбивает с Авантюрина спесь, – произнёс он, – но всё равно – больше так не делай. – Клянусь, это вышло случайно, – начала оправдываться Нерия, которой почему-то очень не хотелось разочаровывать этого парня, – я задумалась и… – она изобразила рукой, будто трясёт банку. – Я бы поверил… – он подошёл ближе, – но то, каким тоном ты попросила его открыть банку, наталкивает на мысль, что ты понимала, что делаешь.       А этот дракон полон сюрпризов. Нерия опустила голову, чтобы укрыться от пронизывающего взгляда серьёзных серых глаз, обладатель которых раскусил её маленькую манипуляцию. С каждой секундой он нравится ей всё больше. Её заводят парни, которые не поддаются на дешёвые девчачьи трюки, она за одним таким замужем. Если этот милашка и впрямь похож на её мужа, то должен ценить честность и трогательную женскую уязвимость. – Я правда специально дала ему банку, – призналась она, встретившись с Дань Хэном взглядом. – Он напирал на меня с поцелуями, а я была не готова и хотела его отвлечь. Но честное слово, я не знала, что это та банка, которую я трясла. Я стояла спиной к столу и пихнула Авантюрину первую банку, которая попала под руку. Я не хотела его обидеть. Просто… его слишком много. Я даже рада, что так вышло. Хоть передохну, пока он отмывается. – Меня тоже много? – спросил Дань Хэн, а Нерия, которую этот внезапный вопрос застал врасплох, непонимающе помотала головой. – Ты говорила, что мы занимаем всё твоё пространство. Если я всё ещё слишком назойлив – скажи. Ты же знаешь, я не всегда понимаю, когда нарушаю твои границы, так что если тебе некомфортно от того, что мы остаёмся на ночь, или ещё по какой-то причине, или если тебе правда кажется, что я пытаюсь тебя контролировать – ты можешь сказать. Всё в порядке.       От такой проникновенной речи жалостливое сердце Нерии окончательно растаяло и наполнилось любовью к этому трогательному дракону. Правда, скорее, материнской, потому что ей захотелось прижать его растрёпанную голову к своей груди и утешить этого несчастного, который боится, что ему нет места в жизни девушки, от которой он без ума. Но так бы поступила Нерия в теле Нерии. А Нерия в теле Стеллы увидела лазейку, которой будет глупо не воспользоваться. Если они не будут ночевать здесь, ей не придётся каждую ночь отбиваться от домогательств Авантюрина, а значит её притворство дольше не раскроют. – Да, – согласилась она, – я хотела бы какое-то время ночевать одна. Если это… тебя не расстроит. Это не потому что я тебя не люблю или между нами что-то не так, просто мне правда нужно немного больше пространства. И немного меньше Авантюрина. А если я попрошу ночевать отдельно только его – он закатит скандал. – Это точно, – согласился Дань Хэн и улыбнулся ей. Немного грустно. Но она не собиралась чувствовать вину за то, что выгоняет из своей спальни чужого любовника. – Ты ему скажешь, или лучше мне? – Давай ты, – попросила Нерия, – к твоему мнению он прислушивается охотней. – Хорошо.       Он отошёл к дивану возле кровати, где лежала сложенная одежда, бросил на него полотенце и начал одеваться. Нерия искоса посмотрела ему в спину, опустила взгляд ниже и быстро подняла обратно. Не хватало ещё на задницу этого дракона пялиться. У неё дома есть задница не хуже, самая лучшая задница по версии придворных дам императрицы Селины и антиванских девиц на выданье. А это просто мальчишка. Да, он нравится ей больше, чем его товарищ – и внутренне, и внешне. У него и плечи шире, и рост выше, и мышцы рельефней, но всё равно, по сравнению с этими изящными юношами, её муж – ферелденский медведь, и, как она сказала Гленну в Западном пределе, именно такие мужчины в её вкусе. Большие и суровые.       Пока она боролась с низменным желанием во всех подробностях рассмотреть обнажённого парня, из ванной вернулся Авантюрин, на которого Нерии не хотелось смотреть совсем. Не потому что он был некрасив. Напротив – его привлекательность было сложно игнорировать. Так же, как его паршивый характер. И она опасалась, что не сдержится, когда он в очередной раз поведёт себя, как её бывший, который выпил ей всю кровь, и всё её притворство пойдёт прахом. – Я вот всё думаю… – произнёс Авантюрин и голышом упал на постель. – Этот потолок – это какая-то метафора? Или отсылка? “Звёздное небо над головой и нравственный закон внутри”. Как у Канта. – Ты читал Канта? – спросил Дань Хэн. – Я думал, ты только журналы читаешь. И только страницы с рейтингами, типа “Двадцать пять до двадцати пяти”. – Конечно я читал Канта. А ты принижаешь мои интеллектуальные способности, потому что завидуешь. Ведь тебе в эти рейтинги никогда не попасть. – Я уже по возрасту не прохожу.       Нерия посмотрела на Дань Хэна. Получается, ему больше двадцати пяти? Но он выглядит младше. Хотя чего она удивляется – она сама выглядит лет на десять моложе своего возраста, но на страже её юности стоит эльфийская кровь, магические силы и все достижения тедасских алхимиков в области женской красоты. А у этого парня какие оправдания? Что ж, выходит, в сыновья он ей не годится, а у неё теперь на одну причину меньше с ним не флиртовать. – По драконьим меркам ты ребёнок, – заметил Авантюрин, который выглядел на свои до двадцати пяти, – хотя, наверное, не стоит говорить такое сразу после того, как мы потрахались. – Несомненно, – согласился Дань Хэн. – Вставай и одевайся. Хочу тебе до завтрака кое-что в архиве показать.       Архив? Нерия насторожилась, но Дань Хэн больше ничего не сказал, а ей бы хотелось узнать больше. Сидеть в архивах для неё дело привычное, там можно найти какую-нибудь интересную информацию, а для неё сейчас любая информация на вес золота. – Кстати, госпожа Стелларон… – Авантюрин сел на кровати. Нерия посмотрела на него и уставилась в двухцветные глаза, надеясь, что он прочитает на её лице вопрос – почему он, мать его, не может наконец-то надеть трусы? – Твой глупый розыгрыш меня расстроил, и теперь ты должна приготовить мне завтрак, чтобы я тебя простил.       “А в рот тебе жёваной морковкой не плюнуть?” – подумала Нерия, сверля его взглядом. Можно ли сказать это вслух? Или лучше притворяться покладистой влюблённой девочкой? Ладно, приготовит ему завтрак. Она прекрасно готовит. – Как скажешь. – Она тебе уже неделю завтраки готовит, – напомнил Авантюрину Дань Хэн. – Тебе не кажется, что в этом есть что-то сексистское? – Нет. Это было бы сексизмом, если бы я считал, будто она должна готовить мне завтраки, потому что она девушка. Но я считаю, что она должна готовить мне завтраки, потому что она моя девушка. Это не сексизм, это любовь.       Хоть Нерия понятия не имела, что такое сексизм, и связан ли он как-то с сексом, по контексту она догадалась, что Дань Хэн обвиняет Авантюрина в потребительском отношении к женщинам. Этот дракон слишком хорош, чтобы быть настоящим. Она спит и видит сон. – Сегодня обойдёшься без любви, – язвительно ответил Дань Хэн, – позавтракаем в общем вагоне. – Ни за что, – возразил Авантюрин. – Это не предложение. Нужно провести время с семьёй, а то наше затворничество на троих уже становится невежливым. – Это не моя семья. Это ваша семья, и я ей не нравлюсь. – Не выдумывай. – Март меня кретином зовёт. – Интересно почему? – Она ревнует. Ведь я трахаю её лучших друзей. – Угу, – произнёс Дань Хэн с таким скепсисом в голосе, что Нерия не сдержалась и тихо хихикнула. – Сегодня мы завтракаем все вместе, это не обсуждается. Все к тебе нормально относятся. Если уж даже к Воскресенью… Он запнулся и сощурился, будто обдумывая что-то, а потом посмотрел на Авантюрина с внезапным сочувствием. – А. Вот почему ты не хочешь завтракать с… семьёй. – Да. Я, знаешь, не поклонник… семьи.       Они произнесли слово “семья” так, что даже ничего не понимающей Нерии было очевидно, что тут есть какой-то подтекст. И что Авантюрин по какой-то причине очень не ладит с каким-то Воскресеньем. – Ты не можешь просто игнорировать его существование, – продолжил Дань Хэн, – он живёт на Экспрессе, и если ты собираешься часто здесь бывать – вы неизбежно столкнётесь снова. Поэтому возьми себя в руки и сходи на семейный завтрак. – Твоё сердце такое же ледяное, как вода, что течёт в твоих венах. – Будь за завтраком таким же жалким и патетичным – и вы с Воскресеньем обязательно найдёте общий язык.       Нерия в немом восхищении проследила за тем, как Авантюрин с недовольным лицом встаёт с кровати и начинает одеваться. Дракон его уделал. И её. Она не может сопротивляться, она влюблена в этого симпатичного, сдержанного, остроумного парня, а потому ей особенно важно как можно скорее вернуться домой к своей настоящей любви. В своё тело, которое благосклонно реагирует только на прикосновения Каллена. А то в этом явно остались рефлексы настоящей хозяйки, иначе почему при взгляде на Дань Хэна её вдруг бросило в жар?       Дань Хэн её сиюминутной влюблённости не заметил, потому что снова увлёкся незнакомой Нерии штукой в своей ладони. Она перевела взгляд на Авантюрина, который уже надел штаны из светлой ткани и теперь застёгивал пуговицы на бирюзовой рубашке. Шёлк. Конечно. Все обаятельные мерзавцы носят шёлковые рубашки и обязательно оставляют расстёгнутыми пару верхних пуговиц. Авантюрин не только не до конца застегнул рубашку, но и закатал рукава до локтя, что окончательно придало ему сходство с антиванскими соблазнителями ферелденских девственниц, и начал надевать украшения, сваленные в кучу на широком подоконнике. Нерия посмотрела на задёрнутое жёлтыми шторами окно, вздохнула и вернулась к разглядыванию Авантюрина. Он застегнул на тонких запястьях несколько браслетов, принялся надевать кольца, заметил, что Нерия на него смотрит, поднял руку и нарочито медленно нанизал кольцо с крупным прозрачным камнем на безымянный палец, глядя ей в глаза. Стелле бы это, скорее всего, очень понравилось. Но Нерия вспомнила, как очень много лет назад, глядя на такие же красивые, изящные, длинные, украшенные многочисленными кольцами пальцы, только не бледные, а смуглые, представляла, как ломает их, один за другим. В желудке неприятно заныло. Но не от голода и даже не от этого воспоминания, а от осознания, что пока она пытается понять, как ей притвориться Стеллой, сама Стелла, возможно, в опасности.       Рафаэль в городе. И после того, как Каллен подпортил его смазливое лицо на глазах у всего антиванского бомонда, он надолго затаился, но она знает, что он хочет реванша. Её бывший любовник ничего не забывает и не прощает нанесённых ему оскорблений. Даже если бы хотел – его болезненное самолюбие ему не позволит. А учитывая, что их последняя встреча обернулась попыткой изнасилования, и Рафаэль так и не узнал, что Нерия собиралась его убить, и сделала бы это, если бы их не застал Каллен – он совершит новую попытку. Чтобы унизить её, чтобы отомстить её мужу, чтобы поставить эльфийскую суку и её ферелденского храмовника на место. Все его мысли и желания – открытая книга, каждый шаг предсказуем. Но не для Стеллы. Не для растерянной девочки-подростка в чужом мире и чужом теле.       Нерия никогда не была бойцом, её сильные стороны – магия, знания, быстрые ноги и умение прятаться. У Стеллы в Тедасе должен быть доступ к Тени, но есть ли доступ к магическим навыкам? Если нет – она полностью безоружна. Она не знает города, не знает, как общаться с местными, где брать информацию, кому можно доверять, а кому нельзя. Без магии и знаний она просто хрупкая эльфийка в слабом теле. Может, она поймёт, что может довериться Каллену? Её супруг, конечно, сначала будет в ярости и попробует изгнать из тела любимой жены демона, но он гораздо умнее, чем кажется на первый взгляд и совсем не такой закоснелый, каким она его постоянно пытается выставить. Он человек-храмовник, женатый на эльфийке-магессе – это ли не признак гибкого ума и способности выйти за рамки стереотипного мышления?       Хоть Нерии хотелось верить в лучшее, опыт подсказывал, что её надежды напрасны. Она сама-то готова довериться незнакомцам? Даже видя, что Дань Хэн, скорее всего, хороший парень, даже понимая, что её пребывание здесь грозит неприятностями девчонке в её теле – она не готова сказать: “Здравствуйте, я Нерия Сурана, эльфийка из другого мира. Нет, я не сумасшедшая. Большую часть времени. Если у вас есть предположения, как мне вернуться домой – прошу вас, помогите мне”. Ей нужно узнать больше, прежде чем предпринять такой отчаянный шаг. И Стелла, возможно, считает так же. Но есть шанс, что она не сумеет притвориться Нерией, и Каллен разоблачит её, как только она откроет рот. Хорошо бы.       Авантюрин закончил наводить красоту и достал из кармана такую же прямоугольную пластину, как у Дань Хэна. – Вот блин, – произнёс он, глядя в ладонь. – Что случилось? – спросил Дань Хэн. – Док пишет, что Яшма у него про мои визиты на Экспресс спрашивала. – И что он ей сказал? – Ща.       Авантюрин потыкал в пластину пальцами и спустя минуту ответил: – Он ей сказал, что если отдел стратегических инвестиций КММ не знает, чем в рабочее время занимается их топ-менеджер, то им стоит пересмотреть подход к дисциплине на рабочем месте. – Он прав, – кивнул Дань Хэн. – Формально, я в командировке. Я даже командировочные себе выписал. А Яшма просто хочет посплетничать о моей личной жизни на очередном корпоративе.       Нерия слушала его вполуха, потому что всё равно не понимала ни слова, но внимательно смотрела на штуку в его руке. Это… какой-то… артефакт для общения? Они могут друг другу писать? И у Стеллы такой есть? Она огляделась, ища что-то похожее на штуковины в руках у парней, и обнаружила похожую на столе под висящими на стене светящимися панелями. Она осторожно приблизилась, опасливо косясь то на продолжающих болтать парней, то на стол, к которому было страшно прикоснуться из-за кучи разных непонятных вещей на нем, и взяла пластину.       С одной стороны она была немного шершавой и украшенной жёлтыми и чёрными узорами, а с другой – тёмной и гладкой. Нерия повертела её и поняла, что шершавая часть – это чехол, надетый на пластину. Значит, ей нужно что-то делать с гладкой поверхностью? Она ткнула в пластину пальцем, как это делали Авантюрин и Дань Хэн, но ничего не произошло. В тёмной поверхности она видела лишь неясное отражение чужого лица, которое временно принадлежало ей. Как пользоваться этой штукой? Нужно применить к ней магию?       Она стиснула пластину в руках, готовясь получить новый удар от Стелларона внутри, но какая-то выпуклость на узкой боковине вдавилась под её пальцами внутрь, и тёмная поверхность пластины засветилась. На ней появилось изображение. Счастливо улыбающаяся Стелла и обнимающий её Авантюрин. Стелла смотрела вперёд, а Авантюрин – на неё. Таким влюблённым взглядом, что Нерия почти ему поверила. Пока она рассматривала изображение, пластина погасла. Нерия снова надавила сбоку и посмотрела на картинку. Надпись под ней гласила: “Проведите вверх для разблокировки”. Нерия положила пальцы на пластину и провела ими вверх. Поверх картинки появилась надпись “Введите пароль” и цифры от нуля до девяти. Нужно ввести четыре цифры в верхнее поле? Какие цифры?       Она ввела наугад четыре единицы, артефакт издал жужание, коротко завибрировал и сбросил набранные цифры. Неверно.Так не пойдёт. Вдруг после нескольких неверных вводов он сломается, или отправит сигнал местным храмовникам, или ещё что-то произойдёт. Лучше спросить. – Слушайте… – робко произнесла она, и оба парня сразу повернулись к ней. Нерия подняла светящийся артефакт. – Вы случайно не знаете пароль? – Да ладно… – закатил глаза Авантюрин. – Она опять забыла. – Стелла, серьёзно? – укоризненно спросил Дань Хэн, подходя к ней, но для неё его тон прозвучал спасительным сигналом. Стелла, похоже, довольно рассеянная, на это можно будет много чего списать в процессе притворства ею. – Я тебе запишу. Снова. Пожалуйста, убери пароль в укромное место, но такое, чтобы ты сама не забыла, куда его положила.       Нерия послушно закивала, глядя, как он записывает четыре цифры на бумажном квадратике. Как же хорошо, что во всех мирах есть свой Каллен, который всё знает, всё помнит и всегда спасёт свою любимую пустоголовую женщину. – Спасибо, – поблагодарила она и тронула Дань Хэна за рукав плаща. Он улыбнулся и поцеловал её в лоб. – Не за что. Одевайся, умывайся и спускайся в общий вагон. – А завтрак… – неуверенно произнесла Нерия. – В девять, – устало ответил Дань Хэн, – через сорок минут. Пом-Пом же скидывала расписание, поищи в общей беседе. – Госпожа Стелларон никогда в жизни так рано не завтракала, – хохотнул Авантюрин и, приблизившись, чмокнул Нерию в щёку. Она стоически это вытерпела. – И в расписание не заглядывала, ведь расписания – порождение капиталистической машины, принуждающей людей вовремя приходить на работу.       Дань Хэн вздохнул и толкнул его в сторону выхода. Едва они скрылись за дверью, Нерия схватила пластину и ввела написанный на листке пароль. На поверхности появилась куча мелких картинок, какие-то выглядели знакомыми, например, изображение конверта, а какие-то не вызывали никаких ассоциаций. В верхнем левом углу пластины светились числа. Восемь и двадцать три. Ей надо спуститься к завтраку, когда будет девять, через сорок минут. Количество минут в часе совпадает с тем, к которому она привыкла, спасибо Создателю, путаницы не будет. Лишь бы сорока минут хватило, чтобы узнать какую-нибудь информацию, которая поможет пережить семейный завтрак. И ещё бы хорошо успеть принять ванну.