Часть седьмая. Проститутка Дань Хэн и герой-любовник из теленовеллы

      Стелла никак не могла вспомнить ни одного фильма про обмен телами. Она брела между двухэтажных домиков, окружённых цветущими садами и виноградными лозами, и перебирала в голове всё кино, просмотренное за её недолгую жизнь, но вспомнила только то, где мужик возвращается домой — а там его клон его жену трахает. Ситуация в целом похожая, учитывая, что она только что вырвалась из объятий мужа Нерии, но всё равно не то. Нерия не может внезапно вернуться, потому что, возможно, прямо сейчас в её теле трахает Дань Хэна. Запутанная история. Точно должен существовать фильм, который объясняет, как это всё произошло, и как ей выбраться из этой ситуации с минимальными потерями.       От засыпанной щебнем дороги тянуло жаром, таким сильным, что пятки нагрелись от раскаленных подошв сандалий, и Стелла поджимала пальцы, чтобы ненароком не задеть острый и горячий камешек. Ну и погода тут, вот почему платья Нерии такие открытые.       За низкой оградой одного из соседских домов росло небольшое зелёное деревце, густо усеянное красно-жёлтыми плодами, источающими на всю улицу такой сладкий аромат персиков, что Стелла, не совладав со своими клептоманскими наклонностями, подкралась ближе, заглянула за забор, убедившись, что в кустах не прячется хозяин дерева с ружьём, быстро сорвала персик, нагнув ветку — и та спружинила, осыпав её листьями. Стелла быстро зашагала прочь по дороге, обтёрла персик о платье и куснула розовый бок. Сок брызнул в рот и потёк по рукам. — Они же переспели! — вслух возмутилась Стелла и оглянулась на оставшийся позади сад. — Почему ты их не собираешь? Почему я должна спасать твой урожай?       Дерево и цветы оставались безмолвными, а чужой двор — пустым. Здесь вообще было пустынно и тихо, что после Пенаконии ощущалось и как благословение, и как предвестие беды. Где все? Кроме бабки, которую она видела утром — ни души. Даже тени в окнах не мелькают.       Стелла завертела головой, жуя персик. Окна застеклённые. Это значит… ничего это не значит, кроме того, что сюда должен был попасть Дань Хэн, который с умным видом сообщил бы, что первые застеклённые окна появились на планете Альфа-Татуин в шестом веке от Рождества Нанукова, а значит развитие цивилизации в этом городе находится где-то между каменным веком и эпохой возрождения. Если у них есть промышленное производство стекла, значит, оно доступно большинству горожан. А если нет, то получается, что это богатый район. И Нерия богатая.       Финансовое положение её нового тела волновало Стеллу не потому что она боялась нищеты. На Экспрессе не платят, только кормят, так что она привыкла крутиться. Она пыталась определить, какой она тип попаданки. Что это за жанр?       Мысль о том, что она попаданка в геройское аниме или книжку для мужской аудитории Стелла отмела почти сразу. Потому что её жизнь — и есть история про попаданца в героическое аниме. Она начинает с нуля, она крутая, она спасает мир, и её все хотят. И вокруг гигантские монстры, по которым она скачет, как кузнечик, игнорируя законы физики, ведь она существует по законам сёнена. Странно было бы из одной такой истории попасть в другую точно такую же. Поэтому пытливый ум Стеллы обратился к девчачьей литературе, которой она в своё время обчиталась до полной утраты связи с реальностью и уверовала, что генерал Цзин Юань — романтический герой сёдзё-манги.       Солнце пекло всё сильнее, падая на черноволосую макушку Нерии, под черепной коробкой которой мозг Стеллы мечтал о холодном компрессе на лоб и панамке. Как в таких условиях вести исследовательскую работу? А ведь ей ещё нужно раздобыть тетрадь для записей и делать заметки для архива… итак!       Стелла подула горячим, пахнущим персиком воздухом изо рта на истекающее потом лицо и напрягла извилины. Попаданка в девчачью книжку — кто она?       Обычно это невзрачная, загнанная, измученная женщина средних лет, у которой огромные проблемы в личной жизни. Провал по первому же пункту, Стелла вообще не такая. Да, у неё сложная жизнь, и если бы не Дань Хэн, который заботится о ней, как о яйце видьядхара, найденном на поле боя, она бы вечно забывала поесть и поспать, ведь то Лорд Опустошитель на генерала Лофу Сяньчжоу покушение устроит, то мамкин тиран с тревожным расстройством слишком увлечётся попыткой контролировать неконтролируемое, то долгоносик картошку пожрёт. А в личной жизни у неё вообще всё прекрасно! У неё целый гарем самых красивых мужиков со всех уголков вселенной, ей не на что жаловаться! Её не должно быть здесь, она хочет домой! Настоящие попаданки не хотят домой, потому что их там ничто не держит, а у неё есть семья, работа и любимые люди! — Верните меня домой! — во всё горло заорала Стелла посреди пустой улицы.       С куста в ближайшем саду вспорхнула яркая птица. Выкрашенная коричневой краской дверь приоткрылась, из-за неё высунулась голова. Судя по обёрнутой вокруг косе — женская.       Женская голова сердито посмотрела на Стеллу и захлопнула дверь. — Простите! — крикнула Стелла.       Люди здесь всё же есть. Наверное, от жары прячутся. А когда они делами занимаются? На рассвете и закате?       Вдалеке зазвенели колокола, она остановилась и прислушалась, пытаясь понять, что это может значить. Они обозначают время? Или что-то другое? Вдруг они означают: «Внимание, в нашем городе ведьма в чужом теле! Берём вилы и факелы и собираемся на площади!».       Высокий мелодичный перезвон утих, так и не подсказав Стелле — ни который час, ни пора ли ей сматываться партизанить в леса. Здесь есть леса? У Нерии в доме много деревянных вещей, плотницкое дело явно развито, с балкона она видела корабли. Здесь есть леса.       Улочка, на которой среди зелёных насаждений теснились жилые дома, закончилась так внезапно, что Стелла даже не успела это осознать. Хруст гравия под ногами сменился стуком подошв по булыжной мостовой, а идиллическая сонная тишина — городским шумом.       Мимо Стеллы пробежал какой-то пацан, задев её плечом, и даже не извинился, а она попятилась обратно в переулок, чтобы в неё не влетел ещё кто-нибудь, пока она осматривается.       Вдоль широкой улицы, деля её пополам, протекала медленная река, огороженная высокими каменными стенами и коваными заборами. Стелла высунула голову из тени дома, за которым пряталась, и увидела вдали, вверх по реке очертания моста, а ещё дальше — высокие крепостные стены. Это город, разделённый на районы. А если пойти вниз по реке — она впадает в море.       Увидеть вблизи настоящее море очень хотелось, но Стелла зашагала по булыжникам вверх. Природой потом любоваться будет, сначала нужно разобраться, как тут всё устроено, где брать еду, воду, с кем можно подружиться. Подружиться с местными — это вообще наипервостепенная задача Первопроходца, а дальше миссия сама себя проходит, ведь все так и норовят помочь симпатичным космическим пришельцам. Космические пришельцы клёвые.       Она вылезла из своего укрытия и смело зашагала вдоль реки, вертя головой в поисках новых друзей, но никто не спешил бежать ей навстречу и задавать вопросы, вроде: «Как ты оказалась на нашей прекрасной планете? Позволь, я тебе всё здесь покажу, а потом ты расстроишь мои злодейские планы самым неожиданным для меня образом. Возможно, по дороге мы перепихнёмся, если про нас кто-то захочет написать фанфик.». Горожане спешили по своим делам, не обращая внимания ни на Стеллу, ни на пейзаж вокруг, который, вероятно, казался им привычным, а она не знала, на чём остановить взгляд — на прохожих или на тянущихся вдоль улицы зданиях, в двери которых эти прохожие заходили.       Всё было очень ярким. Разноцветные крыши домов, расшитые цветочными узорами юбки женщин, растения в горшках, подвешенные снаружи. Будто это милый фэнтезийный город из романтической истории, в которой всё закончится свадьбой и детьми. Что ж, это естественно. Редкая попаданка оказывается в навозных веках посреди холерного барака. Обычно её быт на новом месте такой же лёгкий и непринуждённый, каким был до попаданчества.       Значит, она всё же попаданка в женский роман. И чтобы вернуться домой…       Стелла очень тихо застонала сквозь зубы — от злости и немного от плавящей её нейронные связи жары. Из женских романов домой не возвращаются, конечная цель путешествия героя состоит не в этом, а как раз в свадьбе и детях. Она должна влюбиться в какого-то придурка, пройти с ним через не очень сложные препятствия к её романтическому счастью, которые обычно этот же придурок и создаёт — а в финале они навсегда остаются скованы наручниками брака. — Хэппи энд! — в отчаянии крикнула Стелла.       Проходящий мимо низкорослый мужичок, от которого ядрёно тащило рыбой, слишком долго пролежавшей в ланч-боксе, бросил на неё полный ужаса взгляд и отскочил к мосту. — Госпожа чародейка! — крикнул он ей, привлекая внимание других горожан. — Вы давайте… не это тут… заклинания свои в Круге тренируйте! А то я стражу позову! — Это не заклинание, — пролепетала Стелла, испуганно озираясь на свидетелей, которые тоже испуганно озирались, ища стражу. — А вот врать не надо! — укоризненно погрозил пальцем мужик и быстро пошёл вверх по мостовой. — Да это…       Стелла махнула рукой и тоже прибавила шаг, чтобы побыстрее смотаться из небезопасной зоны. Со стражниками ей уже встречаться приходилось. Даже бегать от них — на Ярило, и повторять она этот опыт не хочет. А что этот дядька ещё сказал? Тренируйте заклинания в круге? Чтобы колдовать, нужно начертить круг? Или солью его выложить, как в сериале про привидений? Он назвал её чародейкой. Он знает Нерию? Или это из-за «заклинания»? Ну, сразу не повесили — и то хорошо. Получается, магов побаиваются, но охоту на ведьм не устраивают?       Широкий деревянный мост, перекинутый через реку, приближался — уже отчётливо виднелись резные завитушки на его ограде. А также какие-то… киоски… ларьки… прилавки под тряпичными навесами на просторном открытом пространстве. Это рынок? Там, наверное, можно узнать что-нибудь, торговцы ведь любят слухи рассказывать. Больше них это любят делать только трактирщики. Компьютерные игры тому доказательство.       Стелла упрямо двигалась вперёд, перекинув на плечо волосы и жалея, что не собрала их в хвост. Мало того, что жарко, так ещё и путь в гору. Она опустила взгляд, ожидая, что икры у Нерии будут как у велосипедиста. Нет, изящные, стройные ноги. И этими ногами ей, видимо, нужно соблазнить красавчика-мужа Нерии, который и рад соблазниться.       Это ведь здорово? Ей даже делать ничего не придётся. Если это любовная история — ей нужно найти парня и закрутить с ним отношения. Но у Нерии они уже есть, она уже замужем. То есть, Стелле нужно… просто… перепихнуться с ним? Это как зайти в игру и автоматом получить ачивку, которую добавили уже после прохождения.       Слишком цинично и ни капли не трогательно, как должно быть в хорошей любовной истории. Вдруг это другой тип квеста? Нерия несчастна в браке. Муж абьюзит её, а она не может уйти, потому что подсела на эмоциональные качели, и не может здраво оценить своё положение, пока находится внутри токсичных отношений. И задача Стеллы — порвать с её мужем за неё. Но он такой милый! Она же видела, как он общается с кошкой и племянницей, он не может быть абьюзером, он ведь такой красивый, и добрый… Стоп, Стелла! А может, ты уже попала под обаяние нарцисса-тирана, который на публике и наедине с женой ведёт себя по-разному! Но он ведь мгновенно отпустил её, когда она сказала, что не хочет, и ни одного плохого слова она от него не услышала, он даже лицом обиды не показал… Ааааа!!! — А чего это мы мимо идём и не здороваемся?       Капризный женский голос с интересным акцентом оборвал панику, спровоцированную избыточной интеллектуальной нагрузкой. Стелла остановилась и тут же пожалела. Надо было топать дальше, она же сейчас спалится. Она повернулась на голос.       Возле красивого двухэтажного дома, украшенного цветами, стояла девушка. Тёмные кудри разметались по плечам, яркая красная юбка обнажала в разрезе загорелую ногу, а белая блуза с пышными рукавами подчёркивала грудь обширным декольте. Стелле было не привыкать видеть во всей красе вторичные половые признаки женщин, с которыми она не собиралась спать, ни на одной из посещённых ею планет дамы скромностью не отличались, но обычно грудь у них поддерживалась силами сомнительных дизайнерских решений и молитвами Воскресенья. Здесь же грудь была туго сдавлена шнурками корсета и приподнята так, что вылезала из лифа, как непрошенные ликбезы по вопросам полового воспитания из мистера Янга.       Стелла посмотрела на задёрнутые шторы на окнах, затем — на тяжёлую дверь, над которой висела вывеска. «Поцелуй прелестницы». Под названием на коричневом дереве было вырезано изображение, которое очень смутно напоминало очертания женского тела. Или своеобразную вазу. — Девчуль, с тобой всё хорошо? — спросила женщина с декольте.       Раскатистая «р» и мягкая «л» в её речи звучали так необычно, что она и сама показалась Стелле инопланетной диковинкой, достойной первопроходческого изучения. Она посмотрела на блестящие кудри и заметила под ними шрам — от шеи до ключицы. От пореза. — Жарко просто, — пробормотала Стелла, рассматривая собеседницу. — Так зайди в тенёчек, — игриво предложила женщина и указала на дверь. — Обслужу тебя за полцены по старой памяти.       Стелла вопросительно посмотрела на неё, она в ответ кокетливо облизнула губы, продемонстрировав отсутствие одного верхнего резца. Обслужит? В каком смысле? Стелла глянула на вывеску, на женщину, на вывеску… — Ты эскортница! — радостно вскричала она. — Кто? — спросила женщина. — Я это вслух сказала? — испугалась Стелла. — И имела в виду… куртизанка. Гетера. Кокотка.       Женщина посмотрела на неё, как на умственно-неполноценную и вздохнула. — Брак с твоим храмовником тебя очень изменил. — Да, — согласилась Стелла, — замужество меняет людей. Раньше я была чёрной.       Собеседница вытаращила на неё подкрашенные глаза и отступила, прижимаясь к стенке. Стелла мысленно ударила себя по лицу. Никаких мемов! Они тут не понимают мемы и поп-культурные отсылки. Представь, что вокруг одни Дань Хэны. Дома муж Дань Хэн и племянница Дань Хэн. А это проститутка Дань Хэн. — Я… — она попятилась. — Спасибо за предложение, полцены — это… очень щедро, но я сегодня уже занималась сексом и всё такое… короче, пока!       Развернувшись, она припустила по улице к рынку, боясь, что вслед ей донесётся: «Стража, стража, тут сумасшедшая ведьма отказывается от скидки на сексуальные услуги!», но проститутка, наверное просто порадовалась, что долбанутая ушла, и продолжила заманивать клиентов в… проституточную.       Это ж надо было так вляпаться. А всё из-за Нерии. Кем надо быть, чтобы тебе шлюхи скидки предлагали? Стелле вот ни разу скидку не предлагали, она и шлюху-то только в зеркале видела. А как её муж относится к тому, что у Нерии дисконтная карта в шлюхомагазине? А вдруг… а вдруг это Каллена надо спасать? Вдруг это Нерия его абьюзит? Вдруг Стелла должна соблазнить его, чтобы показать, что в мире существуют другие женщины, кроме этой стервы с кукольным личиком? Но ведь она в теле Нерии. И как она будет Каллену лучшей женой, если ей нужно вернуться домой?       Рынок попахивал, как мусорный пакет, протёкший на жаре. Душистые ароматы фруктов и ягод смешивались с вонью всё той же рыбы и чего-то ещё, и, как опытный парфюмер, Стелла сказала бы, что всё сливается в редкий дерьмовый букет для тонкого ценителя. Многие торговцы собирали свои прилавки, и покупателей почти не было. Это из-за пекла? Наверное, самая торговля тут на рассвете, а когда солнце в зените — все прячутся. — А ну стой, паскуда остроухая!       Грозный крик разрезал тишину, немногочисленные свидетели встрепенулись, а Стелла завертела головой, ища убежище. Это за ней! Она остроухая! Она видела себя в зеркале — и оно показывало острые уши! Это всё проститутка проклятая, настучала-таки, что какая-то подозрительная остроухая личность не хочет скидку! — Держите вора!       Новый приказ заставил запаниковавшую Стеллу задержаться и оглянуться. Она ничего не крала. Они ничего не докажут! Она не будет говорить без своего адвоката! Здесь есть адвокаты?       Между прилавков и навесов промелькнула какая-то тень, выбежала на открытое пространство, и оказалась очень тощим, низкорослым парнем. Он бежал очень странно, придерживая себя руками, будто у него живот разболелся, и он очень боится не донести то, что у него там бурлит. За пацаном на площадь выскочил мужчина, одетый, как мужик из исторического фильма про воинственные цивилизации, которые захватывали все планеты, а потом разваливались из-за таких глупых вещей, как гомосексуальность и лень. Короче, на мужике был кожаный доспех с юбкой, едва прикрывающей красивые крепкие колени — и Стелла сделала вывод, что это стражник. — Останови его! — крикнул ей стражник.       Стелла молча отошла с пути следования воришки, решив хоть раз в своей первопроходческой жизни не вмешиваться в естественный ход вещей на чужой планете. Она просто репортёр с канала про животных, этически верным будет не вмешиваться. Если тигр охотится на газель — не нужно ему помогать. А то он разучится и начнёт приходить за едой в деревни.       Пока она придумывала достойную отмазку, чтобы не помогать слуге системной власти ловить представителя маргинальной оппозиции, из переулка, из которого несколько минут назад вылезла она сама, вылетел второй стражник и всей своей массой, с разбега налетел на тощую, мелкую фигурку. Вор грохнулся, пропахав ладонями по камням, что-то выпало и покатилось по дороге, раздался какой-то глухой звук и жалобный вопль.       По телу разлилось кошмарное чувство. Будто Стеллу облили кипятком. Снаружи — на кожу, и по внутренним органам, где она не может увидеть, что происходит, и от того скрутившая её боль ещё страшней. Она распахнула рот, силясь закричать вместе с парнем, которого снова ударили ногой в живот, но гортань парализовало. На глаза упала серая вуаль, сквозь которую она видела, как второй стражник, подоспев к товарищу, пинает лежащего воришку в лицо, но не могла сдвинуться с места, потому что ей казалось, что если она пошевелится — её разорвет. От гнева, от страха, от боли, и от чего-то ещё, совершенно незнакомого, что текло по венам, проникало в каждую клетку тела, наполняло и обжигало.       Стелла сделала шаг, сопротивляясь этому растущему внутри чувству, замотала головой, пытаясь стряхнуть ослепляющий туман, стиснула зубы, сдерживая ярость, так не похожую ни на одну эмоцию из тех, что она когда-либо испытывала, дёрнулась к стражникам, заслоняя собой избитого парня… и взорвалась.       Так ей показалось. Это обжигающее нечто, которое она хотела запереть в себе, вырвалось наружу, освобождая её и освободившись само, но всё, что Стелла увидела — рассыпавшиеся вокруг неё синие искры.       Этого хватило, чтобы один из стражников отскочил подальше, но второй оказался смелее напарника и встал перед ней. Стелла заморгала, отгоняя кровавые всполохи в глазах, медленно втянула носом воздух, унимая частое сердцебиение, и подняла голову. Задрать подбородок пришлось высоко. Стражник был ниже Каллена, может, ростом с Дань Хэна. Но Нерия такая малютка. — Сеньора, — обратился стражник к ней, — я попросил бы вас не применять магию здесь. — Ну так попроси, — хрипло отозвалась Стелла и закашлялась. — Что? — Ты сказал: «Я бы попросил». Проси.       Стражник вперился в неё ненавидящим взглядом, не согласный играть в её лингвистические игры. Стелла ответила ответила тем же. Вот теперь она зла, как Стелла, а не как жертва чужой магии. Лишь бы снова не поплохело. — Фокусы свои будешь дома мужу показывать, — тихо произнёс стражник, глядя на неё сверху вниз.       Что-то в этой фразе было очень странным. Кроме того, что он ей нахамил с вульгарным намёком, хотя она ему ничего плохого не сделала. Что-то во всех этих «р» и «л»… Он говорит на другом языке! И она этот язык знает! Нерия знает. — Я всё поняла, — произнесла она, перекатывая слова во рту незнакомые слова, и с удовольствием добавила: — козёл.       Низким, хрипловатым голосом Нерии ругательство прозвучало особенно грубо, и Стелла торжествующе уставилась на стражника. Второй за её спиной поднял стонущего вора, но больше не бил. — Сеньора, — вернулся в режим охранника правопорядка её собеседник, — прошу вас, не мешайте городской страже делать свою работу. — Свою работу? — переспросила Стелла. — Вы человека избивали! — Да то ж разве человек, — хохотнул позади второй стражник. — Это падаль остро…       Его напарник резко замотал головой, возмущённо вытаращив глаза. Грубиян заткнулся, но Стеллу это не успокоило. Она повернулась к нему. — Я тоже падаль остроухая? — Сеньора, ну вы-то совсем другое дело… — Почему? — перебила Стелла мямлющие звуки, доносящиеся из его рта, и подёргала себя за ухо. — Смотри, у меня острые уши. — Вот ты где, ворьё поганое!       Очередной участник это драмы появился на площади, и с первого взгляда было очевидно, почему он припозднился. Потому что был раз в шесть шире, чем воришка. Стелла повернулась, глядя, как к ним, тяжело дыша и вытирая краем рубахи пот с покрасневшего лица, приближается лысоватый мужик с огромным пузом. Другие обитатели сонного рынка тоже начали подтягиваться поближе, чтобы не пропустить ни единой сцены этого представления. — Поймали гадёныша? — обратился мужик к стражникам и замахнулся на парня. — Ух, я тебе…       Стелла, не сдержавшись, с размаху треснула по мокрой клешне. Мужик отдёрнул её и смерил обидчицу презрительным взглядом. — Ты кто? Баба его? Ты так не переживай, обоих вздёрнут. — Это жена генерала Резерфорда, — обречённым тоном сообщил стражник, с которым Стелла изначально вела разговор. — Сеньора Нерия Сурана. Чародейка Инквизиции.       Пот по мужику, кажется, потёк ещё быстрей, он отступил, испуганно глядя на неё, а Стелла была ошарашена ничуть не меньше. И собственным титулом, и званием мужа, и тем, что какой-то стражник посреди улицы представил её, как глашатай на королевском балу. — Сеньора, простите великодушно, — забормотал мужик, — я ж не знал… я ведь не со зла… я стою себе за прилавком, а тут этот остро… эльф… подбежал, схватил… я это ворьё ужас как не люблю… простите…       Она посмотрела на дорогу, куда из-за пазухи парня вывалилось ворованное. Хлеб, картошка, какие-то листы салата. Еда, самая простая. Если человек крадёт еду, значит он голоден. А голоден он, потому что кто-то блин жрёт за десятерых! — Я оплачу украденное, — предложила она первому стражнику. — А вы его отпустите. — Да как отпустите! — вмешался торговец. — Как отпустите! Он же снова меня обворует! — А вы бы чего хотели? — поинтересовалась Стелла. — Смертной казни?       Пострадавший замолчал, не решившись честно признаться жене генерала Резерфорда в своих кровожадных мечтах, а она снова обратилась к стражнику. — Пожалуйста, отпустите его. Это же просто хлеб. — Да ты знаешь, каким трудом этот хлеб достается?! — снова влез торговец. — Ну ты-то точно не знаешь! — вызверилась Стелла. — Ты член-то свой когда последний раз из-под пуза видел?! Думаешь, я поверю, что ты лично поле пашешь?!       В редкой толпе наблюдателей раздался смешок, у мужика на лбу так вздулась вена, будто его сейчас хватит инсульт и, честно говоря, Стеллу устроил бы такой исход событий. Но он насупился и завалил хлебальник. — Вы всё оплатите, — произнёс стражник, — и мы забудем об этом инциденте. И… — он замялся, — сеньора, я буду весьма признателен, если до ушей вашего супруга не дойдёт то, что я сказал вам ранее. Я вспылил из-за вашего вмешательства, я приношу свои извинения и надеюсь, что вы не затаите обиду. — Договорились, — кивнула Стелла и перешла на второй, поразительно раскатистый язык. — Ни слова о моих фокусах. — Сколько вам должны? — стражник посмотрел на торговца. — Пять золотых, — ни на секунду не задумавшись, ответил торговец.       Второй стражник фыркнул, а первый посмотрел на торговца с очень странным, укоризненно-жалостливым выражением, но у Стеллы уже не было сил разбираться, что это значит. Сейчас просто заплатит… ой. — Я не взяла с собой кошелёк, — тихо произнесла она. — Невероятно, — язвительно ответил пострадавший. — Я не собиралась сегодня ничего покупать! — огрызнулась Стелла. — Особенно у тебя!       Она опять умоляюще посмотрела на стражника. — Я попрошу мужа — он заплатит. — Хорошо, — удивительно легко согласился стражник. — Скажите, чтобы отдал деньги Хавьеру. — Это кто? — не поняла Стелла. — Это я, — представился стражник. — Ваш муж меня знает. Я передам деньги торговцу. — Передаст он… — пробормотал тот. — Свободен, — сообщил стражник эльфу, который весь разговор молча шмыгал разбитым носом за спиной Стеллы. — Второй раз тебе так не повезёт, так что больше не попадайся. Всего доброго, сеньора. — До свидания, — попрощалась Стелла и повернулась к воришке.       Он, как только его отпустили, упал на колени, собирая раскиданную еду и запихивая под свою рубаху. Очень потрёпанную. Одежда Каллена, которую Стелла видела утром, была простой, но опрятной, а из рубашки эльфа, пятнистой от грязи, всюду торчали нитки. Она посмотрела на его подранные, дырявые, стоптанные ботинки и перевела взгляд на лицо. Под свёрнутым носом запеклась широкая струя крови, по сторонам от него наливались фиолетовые круги, подбородок распух и посинел от удара, но под ранами угадывалось худощавое лицо со впалыми щеками, острыми скулами и глазами, такими же большими и красивыми, как у отражения Нерии в зеркале. Эльф собрал еду и встал. Стелла протянула ему руку. — Привет. Я Нерия.       Эльф посмотрел на её ладонь так, будто в ней лежала куча дерьма, а потом так же посмотрел и на саму Стеллу. — Иди нахер, благодетельница, — прошепелявил он.       Стелла замерла с протянутой рукой и дёрнулась от прилетевшего ей под ноги кровавого плевка. Эльф отвернулся и побрёл по улице. — В смысле… — пролепетала Стелла. — Я же тебе жизнь спасла… мы же оба эти… эй! — она потрогала себя за ухо. — Остроухое братство!       Остроухий брат на её мольбы никак не отреагировал и, припадая на одну ногу, ушёл.       Это что за чепуха? Так не бывает! Она ему помогла, он должен быть счастлив и благодарен! И всем должен рассказывать, какая она классная! И фото на память сделать обязательно, как без фото! Она же… она же Стелла. Стелла спасительница Белобога, Стелла героиня Лофу, Стелла звезда Пенаконии. Капитан Стелла! А он в неё плюнул. За что?       Ей отчаянно захотелось домой. На Экспресс. Где за помощь говорят спасибо, а избивают только манекены на тренировке. Но сейчас у неё есть только увитый виноградными лозами двухэтажный дом, окружённый буйным садом, в котором её ждёт муж-генерал.       Стелла поплелась вдоль реки вниз, перебирая в голове всё, что узнала во время этого отвратительного конфликта. Итак, она эльф. И, видимо, не тот эльф, который смотрит на всех свысока и ездит верхом на лосе, а тот, который от горшка два вершка и кричит: «Хозяин подарил Добби носок». Падаль остроухая.       Ещё она чародейка. Инквизиции. Что это значит? Они ведьм сжигают? Но она сама, получается, ведьма. Поэтому эльф в неё плюнул? Потому что она предательница? Эльф-чародейка, которая замужем за храмовником-генералом. Ну, вообще, они же идеальная пара для партийной ролевой игры. Танк и рдд.       Она сунула руку в карман, чтобы достать смартфон и посмотреть на карте, где находится её нынешний дом — и не обнаружила ни кармана, ни смартфона. — Да… — Стелла топнула ногой, не способная словами выразить всю мощь своих чувств. То есть, способная, конечно же, но ругань посреди улицы после происшествия с эльфом ей очков среди местного населения не добавит.       Улица во все стороны выглядела одинаково. Река, дома, цветы… Как она теперь найдёт тот тихий переулок, из которого вынырнула утром? Всё, конец. Ей придётся ночевать на улице, она замёрзнет, оголодает, её запинает насмерть городская стража, она всего лишь маленькая, худенькая эльфийка с тощими ручонками…       Стелла быстро закрутила головой, шагая вниз. Сходить с главной улицы, а это определённо главная улица, было опасно. Она окружена лабиринтами узких улочек, в которых Первопроходец затеряется и погибнет, а потом его тело найдут с зажатой в руках тетрадкой, последней записью в которой будет: «Помогите, я заблудился».       Спросить у кого-нибудь, где она живёт? Вдруг Нерию тут все стражники знают? Нет, это палево какое-то, Каллен узнает, что его жена вопросы странные на улице задаёт, и обо всём догадается.       С каждым шагом широкая синяя полоса моря приближалась, и Стелла начинала догадываться, что она идёт не туда, потому что видела море с балкона, и оно было дальше. Она остановилась — и взгляд её упёрся в висящую над домом вывеску. На этот раз без плохих рисунков, но с не внушающей доверия надписью. «Грязный кобель». Это что, тоже проституточная? Название как будто говорит, что да. Проституточная с мужиками. Заходит она туда, а там вот они — слева направо. Авантюрин, Блэйд, Цзин Юань… и проститутка Дань Хэн.       Заулыбавшись собственным фантазиям, Стелла толкнула дверь и шагнула внутрь. В нос сразу же ударил крепкий дух алкоголя и… конечно же рыбы. Этот город весь пропах рыбой! Сидящие за широким столом мужики, играющие в какую-то карточную игру, повернулись в её сторону, и Стелла, глядя на их обветренные загорелые лица и большие, покрытые ссадинами руки, начала догадываться, что, наверное, это всё-таки не проститутки.       Мужики рассматривали её с не меньшим интересом, чем она их, и под их взглядами Стелла сразу вспомнила, что в платье Нерии её плечи совсем голые. И она бы, наверное, сбежала подальше, сейчас, когда у неё нет с собой биты, чтобы навалять обладателям этих сальных взглядов, но в дальнем краю помещения она увидела длинную деревянную стойку, а за ней — целый ряд бутылок на полке на стене. Это таверна! А значит здесь есть трактирщик! Тот, кто ответит на её каверзные вопросы, вроде: «Ты случайно не знаешь, где я живу?». Стелла расправила плечи и смело двинулась вперёд.       Трактирщик действительно стоял за стойкой и что-то писал, склонившись к ней. Здесь есть бумага для записей! А в руках у него… грифель? Ещё ничего ей не сказал, а уже столько информации ей дал. Стелла тут же прониклась к этому мужику симпатией, да и выглядел он неплохо. Ростом с Авантюрина, стройный, тёмные волосы, рукава светлой рубашки закатаны по локоть. Очень горячо. Стелла изобразила на лице соблазнительную улыбку, насколько она себе представляла соблазнительные улыбки, и подошла ближе. Трактирщик поднял голову и скукурузил такое хлебало, что улыбка сразу же сползла с лица. Да почему ей тут никто не рад?! Нерия, что ты за чудовище такое?! — Ну и чё ты припёрлась? — спросил трактирщик. — А чё ты мне грубишь? — в тон ему ответила Стелла и с размаху уселась на деревянный табурет. Тот зашатался на неустойчивых ножках. — Выпить зашла!       Грубиян молча поставил перед ней стеклянный стакан с мутными толстыми стенками. — Ты же туда не плюнул? — Придумай новую шутку.       О, получается, у них с Нерией одинаковое чувство юмора? Отлично! Тогда… наверное, когда Каллен утром шутил и выжидающе на неё смотрел, он ждал, что она пошутит в ответ! А она от шока и страха не могла рот открыть. Ясно, ей нужно быть весёлой юморной женой.       Трактирщик плеснул что-то в стакан из тёмной бутылки, Стелла поднесла его к лицу, понюхала и сморщилась. Пахло похоже на ту бутылку вискаря, которую она всё-таки стащила из сейфа мистера Янга. Ей такое пить сейчас нельзя. Её мгновенно унесёт, и повторится история с белобожским самогоном. — А можно мне что-нибудь девчачье?       Её одарили очередным за сегодня взглядом, в котором читалась жалость пополам с пожеланием сдохнуть, но трактирщик всё же поставил на стойку второй стакан и наполнил его рубиновой жидкостью. — Есть будешь? — ледяным тоном спросил он. — Нет, — буркнула Стелла, которая не хотела принимать еду из рук столь нежружелюбно настроенного гражданина, и сделала первый глоток.       Авантюрин очень любил выпендриваться тем, что он разбирается в вине. Вообще, он любил выпендриваться абсолютно всем, но смотреть, как он пьёт вино, было совершенно невыносимо. «О, перелейте вино в декантер, оно должно подышать! О, вы чувствуете этот букет! О, это же пот с пяток пенаконийских девственниц, задержите во рту, просмакуйте этот вкус!». И самое ужасное, что Дань Хэн тоже участвовал в этой игре и притворялся, что чувствует тонкие нюансы вкуса. То есть, запаха, он же не пьёт алкоголь. Стелла снобизмом не страдала — и для неё всё вино было просто вином. Но не в этот раз.       Трактирщик с точностью выполнил её заказ и налил ей что-то очень девчачье. Сладкое, лёгкое, с виноградной кислинкой, ароматом вяленых слив, мёда и, кажется, самого солнца, которое добавили в бочку, или куда там, вместе с остальными ингредиентами. И слабенькое совсем. Пьётся, как компот. Стелла залпом выдула эту амброзию в мутном стакане и придвинула его трактирщику. — Налей ещё.       Получив вторую порцию, она развернулась, сидя на табурете, и прислонилась к стойке, рассматривая трактир. Мужики, переговариваясь, продолжали свою игру, потеряв к Стелле интерес. В тёмном углу, возле окна, закрытого плотной шторой, сидел ещё один посетитель и… считал деньги. Стелла присмотрелась. Монеты. Жёлтые и серые. Золото и серебро? Бумажных денег нет? Тяжело, наверное, большие суммы таскать, когда дом нужно купить или… коня.       Она не понимает этот мир. Вроде и недоразвитый какой-то, а вроде и улицы чистые, и одежда у Нерии приличная. Вроде и красиво здесь, как на тропических ретритах, с которых Авантюрин, обожравшись грибов, названивает среди ночи Дань Хэну и кричит в камеру: «Я вижу дракона!», а вроде и парня при ней только что ногами отмудохали за то, что у него уши не той формы. Ну ладно, за кражу, но Стелле почему-то казалось, что парня с другой формой ушей били бы аккуратней. Вроде бы и еда тут такая вкусная — вино, персики… а вроде и сыр Нерии, вкус которого до сих пор напоминает о себе, прилипнув к зубам.       Надо ещё чего-нибудь узнать, прежде чем она вернётся домой. И прежде чем выяснит, как это сделать, ведь у неё нет карты. Трактирщик за что-то сердится на Нерию, но они явно знакомы очень хорошо. Ну да, общаются весьма агрессивно, но она Авантюрину вообще пару раз по лицу заехала, а они любовники. Ладно, сейчас она попробует завести непринуждённый разговор. Что в компьютерных играх обычно спрашивают у хозяина таверны? Что слышно в городе? Нет, он сразу поймёт, что она его использует, как источник информации, нужно что-то личное, чтобы он видел, что она искренне им интересуется. О!       Стелла повернулась к стойке, оперлась на неё локтем, подпёрла щёку и очень участливым тоном спросила: — А почему у твоей таверны такое смешное название? «Грязный кобель». За этим, наверное, стоит какая-то забавная история? Трактирщик был абсолютно не похож на того торгаша на рынке, и, если честно, внешне он Стелле даже начинал нравиться, но сейчас на его лбу вздулась точь-в-точь такая же вена, как у жадного толстяка. Он медленно моргнул, глядя на Стеллу взглядом убийцы, склонился к стойке и тихо произнёс: — Сурана, я тебя именем Создателя молю, хоть я в него и не верю — свали из моей таверны. — Не хочу, — заупрямилась Стелла и придвинула к нему стакан. — Лей ещё.       Жидкость выплеснулась из бутылки в стакан и немножко на стойку. — В твоём заведении отличное вино, — попыталась подлизаться Стелла. — Нет, — ответил трактирщик. — Нет — не хорошее? — Нет — я не верю ни единому слову, вылетающему из твоего рта. — Да что я такого сделала? — жалобно спросила Стелла, у которой на третьем стакане вина закончилось терпение и прибавилось желания понять, чем Нерия всем так насолила.       Злюка-трактирщик молча отвернулся, протирая бутылки. О каком создателе он говорил? Это какое-то местное божество? Кличку ему явно человек без фантазии выдумывал. Создатель. Формально, любое божество — создатель. Даже Нанук что-то создаёт. Дестрой и проблемы.       Пробивающийся между шторами свет снаружи, озарял таверну оранжевым светом. Наверное, скоро стемнеет. Ей отсюда не выбраться. Она никогда не найдёт дом Нерии, и останется вечно сидеть у барной стойки, пока не превратится в местную достопримечательность — трактирный призрак.       Люди входили и выходили, трактирщик подливал и подливал по её команде, но совсем перестал реагировать на любые звуки, которые издавала Стелла, чтобы привлечь его внимание. Она вздыхала, стучала пальцами по столешнице, пыхтела, била пяткой по ножке табурета — а он разливал напитки прибывающим клиентам, которые тоже лишь удостаивали Стеллу коротким взглядом. Нерия такая сука, что к ней даже в баре никто не клеится.       Хихикнув этой мысли, Стелла слезла с табурета, решив всё же воспользоваться первой идеей, что пришла ей в голову — спросить, где она живёт, у стражника. Но дурацкие ножки закачались, а вместе с ними закачалась и она сама, хватаясь за стойку. И та тоже закачалась. Они тут совсем ремонт не делают? Всё трясётся — стул, стол, пол, стены… она отсюда никогда не выйдет. Стелла сложила руки на стойку и уронила голову, собираясь всплакнуть о своей несчастной судьбе. — Вот уж кого я не ожидал тут встретить.       Красивый низкий голос с хрипотцой раздался прямо у неё над ухом, и сразу же на колено Стеллы поверх ткани платья легла ладонь. Она опустила подбородок, глядя на тонкие смуглые пальцы, унизанные кольцами. Ничего себе, как Авантюрин загорел.       Взгляд поднялся выше, по узкому запястью и изящному предплечью — к закатанным рукавам чёрной шёлковой рубашки, распахнутой на груди. Стелла задержалась на тонких ключицах, всё ещё пытаясь понять, почему у её парня поменялось всё, кроме костной структуры, а потом вздёрнула голову и поняла — это не её парень. И она не слишком этим расстроена.       Если отражение стальных глаз Нерии в зеркале утром её напугало, то в карих, в обрамлении чёрных ресниц, она была бы не против утонуть. Смотрящий на неё мужчина, который присел на соседнюю табуретку, выглядел как герой-любовник из теленовеллы, где скромные девушки из бедных семей страдают от домогательств злого плантатора, сами в тайне вздыхая по молодому конюху. И даже желтизна под глазом от не до конца сошедшего синяка его не портила. Стелла перевела взгляд с непослушных тёмных кудрей на нос с лёгкой горбинкой, на искривлённые в усмешке губы, облизнула свои, вернулась к глазам и сказала: — Привет. Я С… Сурана. Нерия. А тебя как зовут?       Карие глаза сощурились, внимательно рассматривая её, усмешка стала шире, ладонь скользула от колена к бедру и сдавила её кожу под платьем. И чего он молчит? Тоже разговаривать с ней не хочет?! — Раз ты не представился, я буду называть тебя «горячий красавч»… Ик!       Она быстро закрыла рот руками, сдерживая вырвавшийся из неё «ик», но сразу же взяла себя в руки и смело посмотрела своему новому знакомому в лицо. Пусть видит, какая она дерзкая. — Ты можешь называть меня, как тебе угодно, — позволил горячий красавчик своим проникающим в душу голосом. — Ну почему именно сегодня… — донёсся до Стеллы голос трактирщика. — Не знаю, — пожал плечами красавчик и посмотрел на него, — наверное, просто повезло. Сколько она выпила?       Стелла повернула тяжёлую голову к столешнице, глядя, как трактирщик без слов выставляет на неё пустые бутылки. Раз, два, три… четыре. — Что ж ты так надралась, Сурана. Даже не вспомнишь на утро, как нам было хорошо вместе.       Смуглые пальцы коснулись её лица, большой провёл по скуле, по губам — и проник между ними, оттягивая нижнюю. Стелла послушно приоткрыла рот, с трудом соображая, что происходит, но чувствуя, как её снова накрывает волна чужеродных чувств. Только не болезненная, как на площади, а напротив — очень приятная. С пальцев сорвались синие искры, но красавчик не отшатнулся, лишь бросил на них взгляд. Она заёрзала на табуретке, сдвигая ноги. Это тоже не укрылось от внимания её нового знакомого, и смуглая рука на бедре потянула вверх юбку. — Свободные комнаты есть? — обратился красавчик к трактирщику. — Нет. — Да брось, Ал. Дай ключ. — Тебе её храмовник последние мозги отбил? — понизил голос трактирщик, склоняясь к нему. — Он тебя в канал сбросит со сломаными ногами. — Да не боюсь я эту псину ферелденскую. — А я боюсь. Раф, никакая баба того… — Это же не просто баба, — перебил красавчик и дёрнул Стеллу за поникший подбородок, показывая её лицо другу. — Это Сурана. За такую мордашку и ногами пожертвовать не жалко. — Ты на ней совсем помешался. — Я на ней жениться хотел. А она меня прокинула. — он дёрнул Стеллу к себе. — Помнишь, как не пришла на нашу свадьбу, Сурана? Храмовник тебя, наверное, на аркане в церковь затащил? Хотя ты всегда любила церкви. Может, потому за него и вышла.       Стелла ничего не понимала. Вроде все слова знакомые — а складываются в какую-то ерунду. Прямо как когда в Виртуальной вселенной текстовые вставки читаешь. Вот оно! Виртуальная вселенная! Это же всё объясняет! Она просто забыла, как к ней вчера явилась Герта и сказала: «Иди, тестируй». Надо просто дойти до конца, победить босса… — Вот дерьмо, — произнёс соблазнительный голос, и рука перестала сжимать бедро, — как не вовремя.       Красавчик поднялся со стула, снова тронул её лицо, Стелла с трудом сфокусировала взгляд. — Ещё увидимся, Сурана. — А ты…       Она успела произнести только это заплетающимся языком, как красавчик испарился, а над головой раздался новый голос — мальчишеский и обиженный. — Нерия, ну какого хера?! — Не надо на меня кричать, — чуть не плача взмолилась Стелла, — меня и так сегодня все весь день ругают! — А коммандер Каллен тебя вообще убьёт! — пообещал голос.       Стелла повернулась и подняла голову, надеясь увидеть, кто это тут бросается такими жестокими угрозами в такую беззащитную её, но вместо лица увидела штаны. Она посмотрела выше, ещё выше, ещё и ещё, пока наконец-то не добралась до головы говорящего где-то под потолком. — Фига ты дылда, — восхищённо произнесла Стелла. — Очень смешно, — сердито отозвался долговязый мальчишка. — Вставай, пойдём домой. — Домой? — обрадовалась Стелла. — Ты отведёшь меня к Герте? — К кому? — К Герте. Нам нужно решить уравнение. — Ага… — мальчишка взъерошил свои светлые волосы и посмотрел поверх Стеллы на трактирщика. — Сколько она выпила? — Четыре бутылки вина. — Нахера ты ей наливал?! — Потому что я ей не нянька! — Да, я бы тебе даже нага не доверил, — согласился мальчишка, — Нерия, давай, поднимайся и пошли. — Заплатить не забудь.       Стелла растерянно захлопала ресницами, глядя на трактирщика. Тоооочно. В баре же нужно платить. А у неё денег нет. Она захихикала над тем, какая она глупая и забывчивая — а затем расхохоталась в голос. — Сурана, чё ты ржёшь? — устало спросил трактирщик. — У меня нет денег! — сквозь радостный смех сообщила ему Стелла. — Как всегда. — Сколько она должна? — уточнил мальчишка. — Два золотых. — Сколько?! Да у тебя вся таверна столько не стоит! — Видишь, что тут написано?!       Мимо Стеллы пролетела рука с бутылкой. Мальчишка наклонился, читая выбитые на стекле буквы. — Лучиано, — грустно произнёс он. — Ну может хоть скинешь один золотой? — Я это вино и так по закупочной цене разливаю. — У меня нет таких денег, — признался мальчишка. — Можно коммандер Каллен заплатит? — Можно, — великодушно разрешил трактирщик. — Только забери её отсюда.       Стеллу подхватили за подмышки, ставя на ноги, она сделала два шага, уцепилась за своего провожатого, уронила взгляд в качающийся пол и упала в темноту.

***

      Солнце село, а Нерия так и не вернулась домой. Сегодня была не её смена в Гиацинте, так что Каллен понятия не умел, куда его жена запропастилась на весь день, убежав с завтрака так быстро, словно за ней гнались порождения тьмы.       Он старался не придавать этому значения. Мало ли, что Нерии снова в голову взбрело, она ведь очень взбалмошная. Наверное, влезла в неприятности, а теперь скрывает от него, как обычно, ведь знает, что он не одобрит её криминальные дела.       Это было хорошим объяснением странного поведения жены, и Каллену стоило бы принять его для собственного спокойствия, но что-то мешало — и он понимал, что именно. Каждое мгновение этого долгого дня, что бы он ни делал, подрезал ли кусты или чинил расшатавшуюся дверцу кухонного шкафчка — его мысли возвращались к выражению лица Нерии, когда он шагнул к ней, чтобы помочь с царапиной, нанесённой кошкой.       Она его испугалась. Отшатнулась и посмотрела на него затравленно и растерянно, будто ждала, что он сделает что-то плохое. Каллен уже и не помнил, когда в последний раз видел у Нерии такое лицо. В Кинлохе? Когда заходил проведать её в карцере после брошенных ему угроз? Но даже тогда страх смешивался с невысказанным обещанием убить его, едва она окажется на свободе. А сегодня она смотрела на него, как ребёнок, которого храмовник пришёл забрать из семьи, и Каллен не мог не думать, что причина этого взгляда кроется в нём.       Он избил Рафаэля. На глазах у всего антиванского бомонда. На глазах у Нерии. Она стояла очень близко и видела, как он превращает лицо её бывшего любовника в отбивную. А потом она сказала, что не хочет, чтобы это повторилось, потому что боится за Каллена, но что если она боится за себя? Она видела, как он сорвался, и теперь думает, что с ним она не в безопасности.       У него не было выбора. Он не мог поступить иначе. В ту же секунду, как Рафаэль, ухмыляясь, рассказал, что бы он сделал с Нерией, если бы Каллен не пришёл вовремя, ему на глаза упала кровавая пелена, и он хотел только одного — вколотить поганую ухмылку внутрь черепа, чтобы этот ублюдок больше и пальцем не посмел прикоснуться к его жене. Он бы убил Рафаэля, если бы его не остановили, и тогда…       Нерия не кисейная барышня, она видела не меньше смертей, чем он, а ко многим и сама приложила руку, но Каллен знал её лучше, чем кто-либо другой, вместе со всеми страхами и ночными кошмарами, в которых раз за разом храмовничья фигура в доспехах тащит её по коридорам Круга — и делал в браке всё, чтобы доказать ей, что он больше не тот храмовник. Но после того, как он в ярости избил человека, пусть и полностью заслуживающего избиения — все его прежние доказательства не состоятельны.       Нужно с ней поговорить. Но с чего начать такой сложный разговор? Он скажет: «Я вижу, что ты меня боишься», а она ответит: «Никто тебя не боится, храмовник, ты о себе слишком высокого мнения» — и на этом беседа закончится. В лучшем случае. В худшем ему предстоит выслушать уйму шуток про больное самомнение храмовников.       Снаружи раздался какой-то звук, отвлекая Каллена от безрадостных фантазий, он отодвинул кружку с остывшим чаем и встал из-за стола, глядя, как Гленн осторожно открывает ногой застеклённую дверь, ведущую в сад, и вносит в кухню висящую на его руках Нерию в бессознательном состоянии. — Что случилось? — спокойно спросил Каллен, давно усвоив, что на Гленна лучше не орать, если хочешь получить информацию, а не поток нытья. — Она четыре бутылки в одно лицо всосала! — возмущённо сообщил пацан. — Четыре бутылки бренди? — севшим голосом спросил Каллен. — Вина! — Вина? — Вина. Я сам удивился.       Каллен подошёл к Гленну и тот вывалил ему Нерию в подставленные руки. Она даже ухом не пошевелила, лишь растянулась на его руках, запрокинув голову и дыша открытым ртом. — Я её в «Грязном кобеле» нашёл, — продолжил докладывать Гленн. — Иду мимо, чувствую — мороз по коже знакомый какой-то, думаю, подождите-ка, это ж магия Сураны. Захожу, а она там сидит с Рафаэлем!       Он замолчал, видимо решив, что сказал лишнего, и жалобно посмотрел на Каллена. Тот в свою очередь посмотрел на жену, которая безмятежно спала под ударной дозой алкоголя. С Рафаэлем? — С тем, которому вы рыло начистили, — своевременно пояснил Гленн. — Я понял. — Он меня увидел — и смотался сразу. А Сурана как давай чушь какую-то нести. Отведи меня, говорит, к Герте. Вы знаете Герту? — Нет. — Уравнение какое-то решить хотела… кстати, вы теперь Алонсо два золотых должны, Сурана у него вино Лучиано хлестала, хорошо хоть, не самое дорогое, у него бутылки и за сотню бывают… — Ясно, — перебил его Каллен.       Нерия в его руках зашевелилась, открыла глаза и окинула его мутным взором. — Привееееет! — протянула она и пьяно улыбнулась. — Здравствуй, Нерия, — со вздохом ответил Каллен.       Вокруг его шеи обвились руки, жена подтянулась, чтобы принять сидячее положение, и потрогала ладонью его лицо. — Ты такой красивый! — восхищённо сообщила ему Нерия. — Спасибо.       Ладонь пощупала брови, схватила нос, потёрла щёки и остановилась на шраме над губой. Каллен терпеливо выдержал экзекуцию, хотя ему хотелось уронить жену на пол и спросить, какого хера она делала в паршивой таверне в компании бывшего любовника. — Ну, я вижу, тут всё в полном порядке, — сделал вывод Гленн, глядя, как Нерия, оставив в покое лицо, трогает его плечи и пытается содрать с них рубашку под собственные комментарии о божественных мускулах. — Думаешь? — саркастично поинтересовался Каллен, пытаясь одной рукой удержать жену, а второй остановить пьяные домогательства. — Ага. Я к Пасиенсии пошёл. Доброй ночи. Проследите, чтоб Сурана завтра на работу вышла, не хочу один весь день с подносами бегать. — Прослежу.       Гленн вышел в сад и удалился в темноту по каменной дорожке. Каллен посмотрел на Нерию, которая снова расплылась в счастливой улыбке, и направился в гостиную. — А куда ты меня несёшь? — спросила жена, продолжая трогать его везде, куда дотягивались руки. — В спальню, — подбавив холода в тон, ответил Каллен. — Ооооо! — вскричала она и схватила его обеими руками за щёки. — И мы займёмся любовью?! — Маловероятно, — пробормотал Каллен, с трудом шевеля сдавленными щеками. — Почему? — недовольно спросила Нерия. — Потому что ты пьяная, как матрос, — честно ответил Каллен. — Пьяные девчонки самые отвязные, — сообщила ему Нерия. — Да, я в курсе.       Поднявшись с ней по лестнице, он опустил Нерию на край кровати, чтобы убрать покрывало и уложить жену в постель, но она вцепилась обеими руками в ворот его рубахи и дёрнула, роняя Каллена на себя. Он упёрся руками в кровать, нависнув над упавшей на спину Нерией, в глазах которой сейчас не было ни намёка на страх, и будь она пьяна чуть меньше, он бы ей конечно не отказал, даже несмотря на то, что она напивалась с бывшим любовником. Этот вопрос можно и после секса прояснить. Но она же на ногах не стоит. — Трахни меня, — попытавшись изобразить игривый тон, приказала Нерия. Из-за заплетающегося языка вышло несколько скомканно. — Не хочу.       Каллен попытался выпутаться из её объятий, но Нерия только сильнее прижала его к себе, обхватывая руками и ногами. — Ты должен меня трахнуть, — забормотала она ему на ухо, — как в любовном романе. Это обязательно нужно сделать, иначе я никогда не вернусь домой. — Хорошо, — согласился Каллен, убирая руку, тянущуюся к его заднице. — Завтра я сделаю всё, что скажешь. — Но я хочу сегодня! — А я хочу, чтобы ты легла спать! — рявкнул Каллен и наконец-то вскочил, отступая на пару шагов.       Нерия села и капризно скривила рот, как маленькая девочка, которую треснул палкой соседский мальчишка. — Ты домашний тиран! — плаксиво сообщила она. — Абьюзер! — Кто? — не понял Каллен. — Я твоя жена! — вскричала Нерия и стукнула кулаком по матрасу. — И как твоя жена, я требую ув… ув…       Она замолчала, вытаращила на него глаза, зажала обеими руками рот, лихорадочно озираясь, взметнулась с кровати и рванула к открытому окну. Каллен было дёрнулся за ней, но она перевесилась через подоконник — и раздались булькающие звуки. Теперь её ещё и тошнит на любимую яблоню. Прекрасно.       Дождавшись, пока бульканье и клёкот умолкнут, Каллен всё же приблизился к жене и осторожно потянул за плечо, потому что она, похоже, вознамерилась так до конца жизни и висеть в окне как предмет оригинального наружного декора. Он развернул её лицом к себе. Нерию трясло, грудная клетка содрогалась от пустых спазмов, по лбу стекал пот. Он стёр ладонью холодные капли и нежно тронул дрожащий подбородок, вынуждая жену посмотреть на себя. — Давай ты сейчас умоешься, выспишься, протрезвеешь — и утром расскажешь мне, какой я тиран. Хорошо?       Она кивнула и поплелась в ванную, втянув голову в плечи. Каллен расстелил постель и закрыл окно, надеясь, что ночью пройдёт дождь и смоет всё, что изверг желудок Нерии.       Он никогда не видел её настолько пьяной. Когда они поженились, она вечно была в лёгком подпитии. Да и в Скайхолде тоже, пока он не запретил ей нетрезвой по военному гарнизону шляться. Именно потому что она явилась к нему в кабинет настолько пьяная, что говорила всякие вульгарности пополам с оскорблениями и трогала его непристойным образом. Но чтобы проблеваться — такого с ней не случалось ни разу, Каллен думал, что её магия просто не позволяет Нерии опьянеть до такой степени — поэтому он от половины бутылки бренди засыпает мёртвым сном, а она от целой бутылки всего лишь навеселе. Ещё и словом его каким-то незнакомым назвала. На антиванском, что ли?       Нерия вернулась в спальню, стянула платье, не глядя на Каллена, и легла на постель, отвернувшись. Как же ей завтра будет стыдно. И должно быть! Ладно, она исчезла на весь день и надралась, это он может понять, хоть и не одобряет. Но Рафаэль… Она ведь его ненавидит. И знает, как сильно Каллен его ненавидит. А может, поэтому она и пошла к нему? Увидела, как сильно Каллен его избил, прониклась жалостью… Нерия всегда была очень жалостливой, если бы не эта её абсолютно женская черта — она бы и с Калленом свою жизнь никогда не связала. Её тянет к чужой боли, как демонов тянет к человеческим эмоциям.       Он лёг на свою половину кровати и посмотрел на Нерию. Она лежала на боку и, кажется, крепко спала, сунув ладонь себе под щёку, прямо как тогда, в Скайхолде. Тогда он так сильно боялся её, что принял единственное верное для храмовника решение — шантажировать неуправляемую чародейку её филактерией. Сейчас бы он так не сделал, даже если бы эта филактерия до сих пор лежала у него в шкатулке среди писем сестры.       Каллен склонился к Нерии, острожно поцеловал её в висок и повыше подтянул одеяло.