Дружба и временная лицензия. Глава 19.

Ранним предрассветным часом, когда робкие лучи восходящего солнца только начинали пробиваться сквозь завесу ночи, она медленно размыкала веки. Мимолетный взгляд на телефон — 4:27 утра. Неожиданное пробуждение, которое не давало телу вернуться в объятия Морфея. Поднявшись, она направилась в ванную, чтобы умыться и привести в порядок свои волосы. В зеркале отразилось усталое лицо, отмеченное едва заметными синяками под глазами — верный признак почти бессонной ночи. Она долго вглядывалась в свое отражение, пытаясь вызвать на губах улыбку, но выходила лишь кривая, с недоброй и фальшивой гримасой. Казалось, самая сущность ее не желала облачаться в маску. Чистка зубов, умывание, затем — неспешный, обильный душ под прохладной водой, словно пробуждающий тело к предстоящей работе. Она не была любительницей долгих водных процедур, и вот, уже чувствуя, как мелкая дрожь пробегает по пальцам от холода, а капли с волос стекают на лицо, она вышла из душа спустя пятнадцать минут, окутанная легким ароматом мяты. Одевшись в свой привычный костюм, она покинула комнату ровно в шесть утра. Уже в зале, охватывая его своей гаммой, Хоши надела наушники, включив спокойную джазовую мелодию. Под ее звуки она приступила к разминке, постепенно прогревая связки и оттачивая приемы. В движениях ее сквозила некая размеренность, легкое помутнение разума, словно она не контролировала свои действия, а просто выполняла их, поддавшись потоку. Когда часы показывали восемь утра, зал начал наполняться учениками и преподавателями. Хоши, погруженная в тренировку и музыку, не замечала их присутствия. Лишь чья-то рука, легшая ей на плечо, заставила ее медленно повернуть голову и снять один наушник. Перед ней стояла Ашидо. — Хоши, привет, как твое здоровье? — с улыбкой поинтересовалась Ашидо. — Привет, Мина, уже лучше. Спасибо, — ответила Хоши, мягко улыбнувшись уголками губ. Она сняла и второй наушник. — Ты уверена? Ты выглядишь бледной… — с ноткой беспокойства в голосе спросила Ашидо. — Не переживай, все в порядке. Просто нет настроения, — почти призналась она, собирая растрепанные волосы в аккуратный пучок. Хоши еще мгновение смотрела на Ашидо, ожидая продолжения. — Удачи тебе сегодня, — спокойно улыбнувшись, сказала Ашидо и направилась к своей платформе. Хоши постояла еще немного, а затем подошла к Цементосу. — Извините, не могли бы вы сделать стены максимально твердыми? Я хочу узнать предел разогретых связок. — Ты уверена, Ямада? В твоем состоянии… — обеспокоенно начал преподаватель. — Со мной все отлично, — размеренно произнесла Хоши, серьезно глядя на него. — Прошу вас, Цементос. Закончив фразу, она заняла свою платформу, ожидая, когда цементные стены сомкнутся вокруг нее кольцом. Она подняла взгляд вверх, словно видя то, что происходит за пределами зала. Глубокий вдох, и медленное начало. Стены начали дрожать под напором ее голоса. Пока только дрожать, ведь это была лишь разогревка. С каждым следующим полутоном, с каждой новой, более громкой и яркой нотой, она усиливала напор. И в какой-то момент стены все же треснули, а ее пение, подобно вихрю, разнеслось по всему залу, оглушая всех присутствующих. Резко замолчав, Хоши перевела взгляд с обломков стен на одноклассников и учителей. — Извините, — громко произнесла она, совершая поклон в девяносто градусов. — Все в порядке, Ямада, — спокойным тоном произнес Айзава, поднимаясь к ней на платформу. — Точно? — переспросила Хоши, вглядываясь в лицо крестного. — Да. Разобралась с проблемами? — тихо спросил он, хотя совсем недавно был готов стереть причуду крестницы, вспоминая, какими существенными могли быть последствия. — Вполне, — ответила она, прикладывая руку к груди, стараясь выровнять дыхание и унять мелкую дрожь в руках. Он заметил, но предпочел промолчать. Взглянув на следы разрушений, Айзава вытащил руки из карманов и положил их на плечи крестницы. — Это… все будет хорошо… — словно подбирая слова, заговорил он. — Всемогущий и Эктоплазм еще не подходили? Хоши удивленно подняла на него взгляд. — Нет… А должны были? — уточнила она. — Да. Они должны перед тобой извиниться, — с нескрываемой злостью сверкнули глаза Шоты, но он постепенно взял себя в руки. — Если они еще раз скажут нечто подобное, сразу говори мне. Я с ними разберусь. — Спасибо… папа… — тихо прошептала она последнее слово. Редко, но метко она называла его не просто крестным, а будто он был ей вторым отцом. Он слегка улыбнулся, убрал руку и, дав ей возможность продолжить тренировку, медленно отошел. День случившегося. Кабинет преподавателей: — Всемогущий! — зло крикнул Айзава, врываясь в кабинет и беря героя в тиски. — Что ты наговорил Хоши Ямада? — Стерка, я ничего такого не говорил! — Всемогущий попытался оправдаться, размахивая руками. — Не ври! После вашего разговора она убежала. Что ты ей сказал?! — Айзава сверлил его испепеляющим взглядом. — Я просто сказал, что все приходит с опытом, и что если она задаст вопрос не тому человеку, ее слова могут быть истолкованы в злом контексте, — затараторил Всемогущий, и до него наконец дошло, почему Ямада выбежала из зала. — Ты что?! Кто такое говорит пятнадцатилетнему подростку?! — он до сих пор зло смотрел на него, но уже ослабил хватку. — Прости, Стерка, я не думал, что… — заикнулся было некогда сильный герой, и тут же вспомнил, что до того, как подошел он, она разговаривала с Эктоплазмом. — Поговори еще с Эктоплазмом. Когда я подошел, она уже была в раздумьях. — Эктоплазм? Вы два черта! — Айзава отпустил Всемогущего и направился к Эктоплазму. Встав над его учительным столом, он выжидающе посмотрел на героя. — Ничего не хочешь сказать? — уточнил Айзава, покосившись на него. — Прости. — Ты и Всемогущий не передо мной должны извиняться, а перед юным героем. Вы заставили ее усомниться в своих героических намерениях! Вы вообще понимаете, что сделали?! — рявкал без разбору Айзава, что было непривычно и для него самого, и для других преподавателей. — Айзава, что случилось, твой голос слышен из коридора, — сказал только что зашедший Мик и, увидев происходящее, добавил: — Что происходит? — Эти двое… — он бросил взгляд на Всемогущего и Эктоплазма, — нанесли Хоши психологическую травму. Шум падающих учебников был громче любого писка. В эту самую секунду у Хизаши сдали нервы, и он направился к двум преподавателям. — Айзава, что сейчас с Хоши? — уточнил Хизаши, глядя на героев, сжимая кулаки, готовый врезать. — Она… боюсь, она не быстро с этим справится, — устало приложил он ладонь к глазам, вспоминая, как ее трясло. — Если вы сделаете это еще раз, я запрошу у директора ваше увольнение, — на удивление холодно сказал Хизаши, медленно разжимая кулаки. — Вы оба должны будете принести извинения Хоши. Если вы этого не сделаете, я лично выбью из вас остатки вашего достоинства. Он развернулся и вышел из кабинета, оставляя всех в тихом напряжении. — Обязаны извиниться, — спокойно выдохнул Айзава, приходя в себя и усаживаясь за свое рабочее место. Сейчас: Хоши продолжала оттачивать свой голос, свою причуду, свое владение лентами. Тело ломило — или ей казалось, что ломит не тело вовсе. Она не останавливалась даже на перерывах, и ее голос разносился повсюду, словно она обрела акустический зал, а остальные стали невольными слушателями. Цементные плиты под ногами Хоши еще хранили тепло ее голоса — голоса, что минуту назад был раскатистым громом, а теперь сменился лишь хриплым ветром в груди. Она стояла, вглядываясь в трещины на цементе, и чувствовала, как внутри все еще вибрирует — не сила, а трепет, мелкий и назойливый, как ползущее под кожей насекомое. Айзава ушел, но его взгляд остался — тот взгляд, что видел не разрушенный цемент, а разрушенную уверенность. Когда зал опустел на перемене, Хоши не ушла. Она прислонилась спиной к холодной, нетронутой стене, там, где трещина была самой глубокой, и закрыла глаза. Музыка в наушниках уже не играла — лишь белый шум, маскирующий шаги. Но шаги были. Чьи-то — тяжелые, мужские — остановились рядом. — Ямада. Она открыла глаза. Всемогущий стоял перед ней, его обычно сияющая улыбка была приглушена, как солнце в тучах. За ним, чуть дальше, Эктоплазм — его фигура казалась менее плотной, почти прозрачной от напряжения. — Мы… — начал Всемогущий, и его голос был не героическим бархатом, а грубой, неотшлифованной древесиной. — Мы должны перед тобой извиниться. Хоши не ответила. Ее взгляд, прикованный к ним, говорил больше, чем любые слова. Молчание, густое и весомое, давило сильнее любой сказанной ноты. Опустив голову, Всемогущий проговорил, голос его был приглушенной мольбой: — Прости нас, Ямада. Мы, твои наставники, не имели права так выставлять напоказ твою мощь и её неизбежные последствия… Мы поступили непрофессионально… — тихо произнёс Эктоплазм. Хоши отступила от стены, шагнув навстречу. Её глаза, устремлённые на них снизу вверх, были полны печальной мудрости. — С великой силой приходит великая ответственность, — с грустной улыбкой ответила она на их извинения, — Ваши извинения приняты… — её рука коснулась сердца, — Только здесь, до сих пор, осталась трещина. Мягкая, почти невесомая улыбка тронула её губы. Не дожидаясь их слов, она развернулась и направилась к выходу, словно подводя черту под этим разговором. Идя по коридорам школы, Хоши, погруженная в свои мысли, неожиданно наткнулась на чью-то спину. — Простите… — бросила она на ходу, собираясь пройти мимо. — Ямада? — Голос парня заставил ее вздрогнуть и обернуться. Перед ней стоял Шинсо. — О… Шинсо, привет. Прости еще раз. — Ничего. От чего бежишь? — Его спокойный, почти убаюкивающий тон напомнил ей крестного. Он отошел от друзей, с которыми только что разговаривал, коротко махнул им на прощание и пошел рядом с Хоши. — Ни от чего я не бегу. Просто… неприятный осадок остался, — вырвалось у нее, хотя она не собиралась об этом говорить. Но голос Шинсо действительно успокаивал, как и голос крестного. — Ты на мне применил причуду? — Нет, — серьезно ответил он, убирая руки в карманы. — Я просто умею слушать. Ты не голодна? — А… наверное, надо бы что-то перекусить. Что сегодня дают в столовой, не знаешь? — Хоши повернула к нему голову. — Придем — узнаем. Они шли по коридору, и каждый шаг Хоши отзывался эхом в ее голове, словно она все еще находилась в акустическом зале. Шинсо шел рядом, его присутствие было тихим, но ощутимым, как тень, которая не давит, но всегда рядом. Она чувствовала, как напряжение медленно отпускает ее, словно невидимые нити, удерживающие ее в плену, одна за другой рвутся. — Ты выглядишь уставшей, — заметил Шинсо, его голос был мягким, как шепот ветра. — Слишком много тренировалась? Хоши кивнула, не поднимая глаз. — Да. Она не стала вдаваться в подробности, и Шинсо не настаивал. Он просто слушал, и это было именно то, что ей нужно. Они дошли до столовой, где уже царила обычная суета. Запахи еды смешивались с гулом голосов, создавая привычную атмосферу. — Смотри, там есть свободный столик, — сказал Шинсо, указывая на дальний угол. Они взяли подносы и присоединились к очереди. Хоши выбрала что-то легкое, без особого аппетита. Когда они сели, Хоши медленно начала поглащать еду, а Шинсо смотрел на нее. — Я тренируюсь у Айзавы-сенсея. Хоши подняла на него глаза, словно он сказал нечто совершенно непонятное. — Ты тренируешься у Айзавы? — переспросила она. — Да, — спокойно ответил он. — А почему? — спросила Хоши, откладывая вилку. — Меня, скажем так, заметили преподаватели. Сказали, что моя причуда может быть полезной, и все такое. Больше никто не знает. — Шинсо, это круто! — улыбнулась она, чувствуя, как отступает тень её собственного страха. — Ага, — уголки его губ тоже тронула улыбка. — Так вот почему ты решил использовать маску! Боже, да мы же похожи! Ты тоже теперь используешь ленту, как у Айзавы? — в её глазах горел чистый, яркий свет. — Да… Стой, погоди, ты тоже используешь его ленты? — уточнил он, складывая руки в замок. — Конечно! Мой голос, конечно, сильный, но нужно же как-то схватить злодея, чтобы всё прошло гладко. О, и это, скажем так, моё наследство от Айзавы. — Наследство? — он удивлённо выгнул бровь. — Ага, я дочь Сущего Мика и крестница Стерки, — тихо сказала она и улыбнулась. — А… метаморфоз причуды… — задумчиво произнёс он, подпирая подбородок рукой. Их разговор продолжался ещё долго. В столовую начали подходить её одноклассники. Они заметили Хоши и хотели подойти, но увидели, с кем она сидит. Мидория захотел подойти и поговорить, но Ашидо остановила его рукой. — Мидория, не сейчас, — улыбнулась Ашидо, опуская руку. — Почему? — удивился Мидория. — Не знаю, просто чувствую, что так надо, — Ашидо всё ещё улыбалась, подходя к освободившемуся столику. Мидория, взглянув на Ямаду, затем на Ашидо, кивнул в знак согласия и устроился рядом. Хоши продолжала оживленно беседовать с Шинсо, лишь изредка отвлекаясь на салат. Крестный поддержал ее в первые минуты, Бакуго пытался достучаться до нее, брат помогал прийти в себя, а Шинсо оказался прекрасным собеседником и внимательным слушателем. Она была искренне благодарна каждому. Когда обед подошел к концу, она попрощалась с Шинсо и направилась в общежитие. По пути она увидела Бакуго, спокойно смотрящего в небо. Хоши подошла и встала рядом, разделяя его взгляд. — Спасибо, — тихо произнесла она. Бакуго повернул голову, словно не веря своим ушам. Молчание стало надежным якорем для обоих. Он снова устремил взгляд на небо, на плывущие облака. — Не за что. Они постояли еще несколько минут, пока Бакуго не решил нарушить тишину. — Тогда ты спасла меня, в этот раз я спас тебя. В расчете, — отмахнулся он и направился в общежитие. Хоши улыбнулась, и Бакуго заметил это, словно в замедленной съемке: как она поправила волосы, как расцвела ее улыбка, какое спокойствие разлилось по ее лицу и, казалось, уже наполнило душу. Заметив его хмыканье, Хоши побежала вперед, догоняя его. — А почему ты обращаешься ко мне прозвищем, а не именем или фамилией? — спросила она уже с задором. — А тебе какое дело, Пирсинговая? Удобнее запоминается. — Ха-ха… Только из-за этого! — она разразилась таким смехом, что едва не задохнулась. — Хватит смеяться, задохнешься же, — начал язвить Бакуго, наблюдая за ней. Хоши, всё ещё смеясь, остановилась и посмотрела на Бакуго с игривым блеском в глазах. — Ладно, — сказала она, вытирая слёзы от смеха, — но если ты меня так называешь, то я тоже могу придумать тебе прозвище. Бакуго нахмурился, словно предчувствуя что-то неприятное. — Только не начинай, — предупредил он, но в голосе уже слышалась лёгкая улыбка. — Тогда будь готов, — ответила Хоши и, не теряя времени, добавила: — Как насчёт «Взрывунчик»? Потому что ты всегда взрываешься без предупреждения. Бакуго фыркнул, но не стал спорить. — Ну и что, что взрываюсь? Зато эффектно, — пробурчал он, пытаясь сохранить невозмутимый вид, но уголки его губ предательски дрогнули. — Эффектно, говоришь? А я вот думаю, что «Взрывунчик» звучит куда милее, чем «Пирсинговая», — поддразнила Хоши, делая шаг ближе. — Может, тебе стоит попробовать быть менее… взрывным? Бакуго бросил на нее быстрый взгляд, в котором читалось что-то вроде вызова и легкого смущения. — Не тебе меня учить, — ответил он, но уже без прежней резкости. — И вообще, «Пирсинговая» — это просто факт. У тебя же есть пирсинг. А «Взрывунчик»… это просто твоя фантазия. Разговор незаметно подвел их к общежитию. Попрощавшись в коридоре, они разошлись в разные стороны, каждый в свою комнату. Дни тренировок пролетели как один миг, и вот уже наступил день экзамена на временную геройскую лицензию. — Можно мне на мотоцикле? — тихо спросила она Айзаву. — Нет, — строго ответил он. — Но почему? Мой мотоцикл уже полмесяца стоит без дела… Мне нужно почувствовать свободу, чтобы легче сдать экзамен, — с кислой миной протянула она. — Если не разрешишь, я пойду к отцу и директору. Они меня послушают и разрешат. Айзава тихо вздохнул, закрывая глаза. «—За что мне это испытание?» — пронеслось в его мыслях. — Ладно. Она была готова к такому ответу. Вместо привычной школьной юбки на ней были надеты мальчишеские брюки. Быстро юркнув к мотоциклу, стоявшему у автобуса, она надела шлем. Тем временем остальные ребята рассаживались в автобусе. — Все на месте? — спросил Айзава, заходя внутрь. — Айзава-сенсей, нет, только Ямады, — ответил Иида. — А… она поедет сбоку или спереди? — спросил он, усаживаясь на свободное место. — Ей разрешили? — удивился Киришима, глядя на учителя. Не получив ответа, он перевел взгляд на Бакуго и Мину. Они тоже были удивлены, но, в принципе, могли себе такое представить. Как только автобус тронулся, Хоши закинула сумку с одеждой на спину. Усевшись на мотоцикл, она погладила его и завела мотор. Рев двигателя заставил ребят в автобусе обернуться. В тот же миг они увидели Ямаду, ехавшую сбоку и салютовавшую им жестом. Воодушевленные, ребята рассмеялись. Каминари жестом попросил ее дать газу. Увидев этот умоляющий жест, Хоши мысленно улыбнулась. Она плавно повернула ручку газа, и рев мотора снова поразил ребят. Она рванула вперед, оставляя автобус позади. В автобусе же царила смесь удивления и восторга. — Вау! Она реально это сделала! — воскликнул Серо, прильнув к окну. — Ямада всегда умела удивлять, — пробормотал Тодороки, наблюдая за удаляющейся фигурой на мотоцикле. — Это же так круто! — Мина подпрыгнула на месте. — Представляю, как она сейчас кайфует! — Главное, чтобы она не забыла, зачем мы туда едем, — проворчал Бакуго, но в его глазах мелькнул огонек восхищения, который он, конечно же, тут же постарался скрыть. Иида, как всегда, был более сдержан. — Я надеюсь, что ее маневры не создадут никаких помех для движения, — произнес он, но даже в его голосе слышалось легкое возбуждение. Пока автобус ехал к стадиону, она уже приближалась к нему, завершая последний поворот к национальному стадиону, где ей и её друзьям предстояло сдавать экзамен. Нажав на тормоз, она остановилась на парковочном кармане перед стадионом и заглушила мотоцикл. Сняв шлем и поправив волосы, она оперлась на байк и заглянула в телефон. Там уже было два сообщения от Шинсо и Сэма с пожеланиями удачи на экзамене. Спустя двадцать минут автобус с ребятами подъехал к стадиону. Кто-то нервничал, кто-то был настроен решительно. Айзава, как обычно, угрюмо напомнил, что им нужно выложиться на полную, пока к стадиону подтягивались другие команды из разных школ. Пока ребята обсуждали какую-то другую школу, Хоши подошла к Айзаве, протягивая ключи от мотоцикла и надевая маску. — Зачем ты сейчас надела маску? — спросил Айзава, приподняв бровь. — Люди, соцсети… Они должны знать, что я не пропала с радаров, — ответила она задумчиво, не заметив приближающуюся женщину. — Стерка! Vox! — крикнула женщина, и Айзава с Хоши резко встрепенулись от неожиданности. — Это вы? Я видела вас по телевизору и на спортивном фестивале, но мы давно не встречались лично. Хоши спряталась за спиной Айзавы, словно пытаясь укрыться от женщины. Айзава принял удар на себя. — Vox, не прячься! — сказала женщина, выдергивая её из-за спины крестного. — Стерка, давай поженимся! — Нет, спасибо, — резко ответил Айзава, не раздумывая. — Vox, давай я стану твоей крестной! — снова предложила женщина. — Ни за что, — сказала девушка, пытаясь убрать её руку. — Ну вы с ним как всегда! — засмеялась женщина. — Если бы ты женился на мне, Айзава, мы могли бы создать семью, полную смеха и радости. Заодно я бы стала крестной мамой Vox. — Для меня это совсем не звучит радостно, — отрезал Айзава, и Хоши кивнула в знак согласия. — Мисс Шутка, а почему вы обращаетесь к Ямаде по её псевдониму? — серьёзно спросил Мидория. — Ааа, ты им ещё не сказала… — женщина перевела взгляд на Хоши. — Всё потому, что люди ещё не готовы увидеть Vox Tempest в облике девушки. — Твои ученики тоже здесь? — уточнил Айзава, оглядываясь. — Ага. Эй, идите сюда! Это Юэй и Vox Tempest! — позвала мисс Шутка своих учеников. — Ого! Это правда они! — воскликнул один из ребят. — Невероятно! Я видела их по телевизору! — Тут реально Vox Tempest! Надо было сказать мисс Шутка заранее, я не подготовился! — парень искал листок и ручку, подходя к Хоши. — Меня зовут Шиндо. Пожалуйста, распишитесь для меня! Хоши, застыв на мгновение, взяла ручку и вывела свою фирменную подпись. — Если ты воображаешь, что знаешь обо мне всё, — серьёзно произнесла она, закончив роспись, — то сразу уясни: ты не знаешь ничего. — Охо! — Его губ коснулась ухмылка, и он двинулся прочь, к остальным, словно её слова лишь подстегнули его. Пока остальные погрузились в беседы, Хоши направилась к Айзаве и Мисс Шутке. Женщина, поражённая невозмутимостью учеников Юэй, невольно выдохнула: — Неужели… вы им ещё не сказали? — В её голосе прозвучал неподдельный шок.