Часть 5

      Соня не знала, сколько она просидела у трупа крысодевочки, который неторопливо объедали слизни, со знакомым шипением растворяя её ткани своей кислотой. Её словно парализовало. А потом сознание вдруг вернулось, будто переключили тумблер. Она вскочила и с визгом бросилась прочь.       И бежала, не выбирая дорогу, просто куда несли ноги, пока не ударилась грудью в стену тупика. Там она остановилась и просто стала колотить в стену кулаками.       — Выпусти меня! — разрыдалась она. — Выпусти меня отсюда, ну пожалуйста!       Стена лишь отвечала болью на её удары. Когда истерика закончилась, Соня отвернулась от неё и увидела рядом дверь. Такую же как все в этом коридоре, с одной лишь разницей — на ней чёрным маркером, каким обычно рисуют подростки в подъездах, было криво выведено: “Открой меня”. Соня с недоверием уставилась на дверь.       — И что там? — спросила она в пустоту. — Снова какая-нибудь тварь?       Никто ей не ответил. Очевидно было: не откроешь — не узнаешь. Она открыла и вошла.       И вышла в подъезд. Обычный подъезд, какие есть в каждой хрущёвке. Древний, обшарпанный, с выкрашенными наполовину зелёной краской стенами. Краска эта в некоторых местах вспучилась и отвалилась, побелка выше её границы тоже была облупленной. Подъезд освещала тусклая лампочка под пыльной решёткой. По углам под потолком висела паутина, на выщербленных перилах лежала пыль.       За спиной Сони с тихим лязгом захлопнулась отпущенная дверь. Она рывком обернулась и попыталась снова открыть, но это оказалось бесполезным. Путь к отступлению оказался отрезан. Ничего не оставалось, кроме как идти вверх. И она пошла.       Но сначала подёргала и потолкала ручки дверей квартир. Они оказались заперты; впрочем, она особо и не надеялась, что там внутри окажутся нормальные квартиры с приветливыми жителями, которые пригласят её попить чаю и отдохнуть.       Ради интереса она нажала кнопку лифта, ожидая, что и та не сработает. Но створки лифта неожиданно разъехались в стороны, и вместо освещённой кабины перед Соней предстал тёмный провал шахты. Оттуда дохнуло подвальным холодом, и она отшатнулась. Всё намекало на то, что надо идти вверх, и идти своими ногами.       И Соня пошла. А вдруг это особый, вертикальный тип лабиринта, размышляла она, шагая по затёртым ступенькам. Она ведь уже побывала на двух уровнях, и вот её вывели наконец на новый. Возможно, она выйдет на площадку, и там будет новая дверь? Или балкон? Во всяком случае, крыша точно будет, и там можно будет наконец вдохнуть свежего воздуха, а не затхлого, будто пропитанного пылью и ветхостью.       Пролёт следовал за пролётом, площадка за площадкой, а лестничные марши и не думали кончаться. Сколько этажей уже осталось позади, она не имела представления. Считать их с самого начала Соня не догадалась, а отметок на стенах не было. Лишь одинаковые, горящие тускло-жёлтым светом лампочки, паутина с мёртвыми насекомыми в углах и двери. Двери, двери, двери. Все запертые. И ступени. Ступени, ступени, ступени. Бесчисленные.       Соня начала считать этажи. Насчитав десять, она уселась передохнуть прямо на ступеньке. Всё же хорошей физической формой она никогда не отличалась, потому что спортом не занималась, а гуляла мало, предпочитая валяться дома с телефоном или играть в игры за компьютером. Пока её выручала молодость организма, который долго держался и быстро восстанавливался за счёт природных ресурсов, но рано или поздно они истощатся.       А ещё её начало всё это бесить. Она не верила Деро. Наверняка он мог просто выпустить её отсюда и не делал этого просто потому, что его развлекало наблюдать за своей жертвой. Но что интересного было в том, чтобы смотреть, как жертва часами просто идёт и идёт вперёд?       — Задрал твой подъезд! — крикнула она в пустоту.       Слова утонули в воздухе, пропитанном запахом сухого бетона. Вот что ещё угнетает, поняла она — не только вид, но и запах был нежилым. В старых подъездах пахнет чем угодно — жареным луком, нестиранным тряпьём, мусором из мусоропроводов, кошачьей мочой, — но всё это запахи человеческого жилья. Здесь не пахло присутствием человека. Этот подъезд был лишь театральной декорацией. Искусственным лабиринтом формикария, куда запустили одинокого муравьишку — посмотреть, как он будет там бегать.       Соня вскочила. Зря она сюда зашла. Нужно вернуться обратно в тот лабиринт, в который она заходила. Раз она попала туда извне, то и выход должен быть там же. Не было смысла бродить по обманным уровням.       Она побежала вниз. Вернее, сначала бежала, но вскоре перешла на обычный шаг — силы понемногу таяли, и приходилось их беречь. Она отсчитала десять этажей, потом ещё десять и нахмурилась. Чуть передохнув, двинулась дальше и прошла ещё пять. Подъездная дверь не появлялась.       Встревоженная, она снова заторопилась и прошла ещё несколько этажей, но двери всё не было. Это было невозможно. Она не могла подняться так высоко! Она уже должна была спуститься к исходной точке!       — Нет, нет, что за хрень!       Она побежала вниз и бежала, пока не выдохлась. Потом в отчаянии остановилась и взглянула в широкий пролёт между перилами. Вниз, насколько хватало глаз, тянулась дурная бесконечность перильно-лестничной спирали. Соня рухнула на ступеньку, тяжело дыша. Подъезд был бесконечным. Что вверх, что вниз. Очередная ловушка.       Она уставилась в пространство невидящим взором. Тут она и умрёт в свои шестнадцать, не увидев маму.       — Сижу-у за решёткой в темнице-е сыро-о-ой, — тоскливо затянула она. — Вскормлённый в нево-о-оле орёл мо-о-олодо-о-ой…       — Это просто ужасно.       Она подняла расстроенные глаза и увидела стоящего неподалёку Деро. Он небрежно облокачивался о перила и постукивал по ним набалдашником трости. Выражение лица у него было укоризненным.       — Конечно, ужасно! — возмутилась Соня. — Как отсюда выйти? Я устала!       — Я имел в виду твоё пение. Это ужасно. Пожалуйста, не пой больше.       — То есть, тебя только это волнует?! Мне тут плохо!       — Сожалею.       — Чего… ах, так! — задохнулась от негодования Соня. — Ну, тогда и тебе будет плохо! Бу-уду-у-у го-о-вори-ить во-о-от та-ак, пока-а-а не вы-ы-ыпусти-и-ишь меня-я-я-я!       — Да не могу я, — поморщился Деро. — Таково правило.       — Какое правило? Ты говорил, что тут правил нет!       — Ну, не совсем правило, скорее, условие. Я могу делать тут что угодно, но не могу самовольно выпустить того, кто сюда попал. Ему нужно пройти самому и найти выход.       — А он есть?       — Самому интересно, — улыбнулся Деро. — Пока не видел.       У Сони упало сердце.       — Ты врёшь, — прошептала она ослабевшим голосом. — Ты нарочно дизморалишь.       — Ну, я же не сказал, что выхода нет. Поищи, вдруг найдёшь.       — Не-е-ет, — протянула Соня и вскочила. — Не прикидывайся. Я всё знаю.       Под заинтересованным взглядом Деро она взобралась на перила и свесила ноги в пустоту. Полуобернулась к нему с мстительным видом.       — Тебе просто нравится смотреть, как мучаются люди. Потому что это твоя единственная радость.       Она торжествующе посмотрела на него, и Деро подбодрил:       — Продолжай.       — А вот и не буду! Вот возьму сейчас и спрыгну и расшибусь о нижние перила или долечу до пола. И лишу тебя удовольствия. Как тебе?       Брови Деро взлетели вверх.       — Зря ты так, честное слово, — предупредил он. — Упадёшь ведь. Умирать больно.       — А тебе так важно, чтобы я оставалась живой?       Соня отняла руки от перил и опасно заболтала ногами в воздухе.       — Важно? Тогда спаси меня.       Деро распрямился, но не сделал и шага в её сторону. Лишь посмотрел с холодным любопытством. Уговаривать и стаскивать её с перил он явно не собирался, манипуляция не сработала. Соня заколебалась.       — Ну, что? Прыгать-то будешь или пойдёшь искать выход пешком? — поинтересовался Деро, выждав несколько секунд.       Но и отступить она уже не могла. Он притворяется. Она нужна ему живой. Кому нужна сломанная игрушка? Вместо ответа Соня со смехом закачалась на перилах.       — А я подумаю! Может, сейчас прыгну, может, потом. Какой смысл растягивать мучение и ходить по этому подъезду без начала и конца?       — Начало было, — заметил Деро. — А если есть начало, есть и конец.       — Вот ты меня туда и отведёшь! Иначе я…       Соня взмахнула в воздухе ногами, собираясь сменить позу. И сорвалась.       Дикий визг разрезал тишину подъезда, тело отчаянно извернулось в воздухе и повисло. Деро крепко держал её за руку у локтя. Соня болтала ногами в пустоте, инстинктивно ища опору и не находя, и впивалась в лицо Деро распахнутыми в испуге глазами.       — Почему ты так уверена, что интересна мне? — проговорил он пугающе серьёзным голосом. — Может, я специально поселился в этом лабиринте, чтобы быть одному? Потому что мне так хочется. А тут являются один за другим все эти попаданцы, ходят, всюду суют нос, нарушают мой покой. И ещё убеждены, что я должен им помогать. Да мне плевать.       И он отпустил Сонину руку. Она взвизгнула и повисла в воздухе снова. Теперь Деро поймал её уже за запястье.       — Итак, ты хотела спрыгнуть и узнать, есть ли у этого места первый этаж…       — Не отпускай меня! — крикнула Соня.       — Погоди, я запутался, — притворно удивился Деро. — Ты совсем недавно требовала у меня обратного. И хотела, чтобы я помог тебе выбраться отсюда. Что ж, я помогу.       И он разжал пальцы. Душераздирающе вереща, Соня полетела вниз. Ветер свистел в ушах; лестничные марши проносились у неё перед глазами и уносились ввысь; она размахивала руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но пролёт необъяснимо расширился, как колодец, и она могла только беспомощно падать навстречу смерти. Жизнь не проносилась перед внутренним взором, Соня вообще ни о чём не могла думать, сдавленная лишь чувством приближающей скорой гибели. Она ждала, как на страшной скорости столкнётся с бетонным полом, как жутко захрустят, дробясь и ломаясь, все её кости, как лопнет кожа, и из прорех брызнет фонтан крови. Если только у этой высоты есть дно…       Удар выбил из неё дух. Но кости не хрустнули и кожа не треснула. Спустя несколько парализующих мгновений ожидания дикой боли Соня поняла, что упала она не на пол.       — Ладно, я просто пошутил.       С заходящимся в бешеном ритме сердцем она лежала в руках Деро, а он слегка покачивал её, как ребёнка. Она заторможенно подняла на него глаза и наткнулась на весёлую улыбку.       — Ну-ну, всё-всё. Встать сможешь?       Он осторожно поставил Соню на пол, но она покачнулась на неверных ногах и вцепилась в лацканы красного фрака Деро. Правда, ненадолго — как только приступ головокружения прошёл, она отпрянула от него и уставилась в злом неверии.       — Ну вот, это не совсем начало и вообще не выход, но за отправную точку сойдёт. Похоже?       Она огляделась — лестничная площадка, такая же, на какую она вышла сюда из подвального лабиринта. И такая же, как все остальные, виденные ею здесь, в этом проклятом бесконечном подъезде. Но зато с подъездной дверью.       Не веря своему счастью, Соня бросилась к ней и навалилась, боясь, что Деро зло пошутил, и она не откроется. Но дверь открылась, и Соня выпала наружу.       Перед ней раскинулась локация подъезда. Неотличимая от той, которую она только что покинула. На площадке первого этажа стоял Деро с ожидающим видом. Соня обернулась и подёргала дверь подъезда, но та уже захлопнулась и не поддавалась. Соня взлетела на площадку и яростно подступила к Деро.       — А разница в чём?! — крикнула она и топнула ногой. — Выведи меня обратно в лабиринт!       — Или что, опять прыгнешь? А если я в этот раз не успею поймать?       — Выведи меня! — завопила Соня. — Выведи! Выведи!       — Тс-с! — вдруг приложил палец к губам Деро. — Здесь не стоит кричать.       — Это ещё почему?       Вместо ответа Деро кивнул на лестничный пролёт. Присмиревшая от нехорошего предчувствия Соня подошла и заглянула в него — это больше не было первым этажом, и лестница уходила глубоко вниз. Прислушалась.       Где-то там, далеко внизу, послышались шаги. Тихие из-за отдалённости, шаркающие. Но даже отсюда слышно — тяжёлые.       — Что это? — дрогнувшим голосом спросила Соня и оглянулась на Деро.       Но того больше не было рядом. Она осталась одна в бесконечном подъезде, наедине с новой приближающейся неведомой опасностью. Точнее, не одна — кто-то определённо одушевлённый явственно поднимался по ступеням.       Замерев от тревоги, она стояла, вслушиваясь в шаркающие шаги и всматриваясь в спираль уходящих вниз перил. Наконец стала видна рука того, кто поднимался. Вроде бы человеческая, но неприятно деформированная — с широкой ладонью и длинными толстыми пальцами, которые оканчивались уродливыми ногтями. Огромная рука.       Нужно было бежать, но Соня заворожённо следила за тем, как эта рука рывками хватается за перила по мере неторопливого подъёма её обладателя, и не могла оторваться. Поднимался он медленно, и она решила, что успеет рвануть вверх и прилично оторваться от него, если он поднимется на её этаж. Хотелось взглянуть в лицо страху.       Страж подъезда предстал перед ней, вывалившись на площадку уровнем ниже, и Соня попятилась. Это было огромное, сгорбленное подобие человека с массивным туловищем, длинными мускулистыми руками, свисающими до пола, и ногами-колоннами с широкими плоскими ступнями. Вот только голова его напоминала деформированную голову гориллы, с неправдоподобно развитыми челюстями, толстыми, вывернутыми, слюнявыми губами, обнажающими крепкие и тупые жёлтые зубы. Глаз оно не имело, носа тоже. На верхней уменьшенной части головы имелись лишь уши, которые шевелились, прислушиваясь. И они повернулись в сторону Сони.       Она резко развернулась и бросилась бежать, проклиная себя за пагубное любопытство. За спиной слышались тяжёлые, сотрясающие пол шаги, которые, к невероятному счастью для Сони, не особо ускорились.       Зато она скакала по ступеням как сайгак. И тогда поняла, что ещё изменилось с этой новой “отправной точки”. Изменились лестницы.       Чем выше она поднималась, тем более деформированными они становились. Теперь это напоминало повторяющийся кошмарный сон, когда заходишь в подъезд и не можешь подняться по лестнице на свой этаж. Лестницы то обрывались посередине, то начинались откуда-то сбоку из стены, не имели перил, не соединялись друг с другом, оказывались перевёрнутыми, уходили прямо в стену, и приходилось перепрыгивать на новый пролёт. Чем дальше, тем сложнее было по ним передвигаться; они создавали оптические иллюзии, вели себя всё более странно в пространстве, и один раз Соня едва не сорвалась, перепрыгнув на новый кусок лестницы. Она с трудом подтянулась на руках, хватаясь за прутья, на которых держались перила, и залезла на ступеньку.       Но зря она думала, что это задержит преследователя. Мерные тяжёлые шаги и не думали сбиваться; то ли гориллоподобный монстр легко перешагивал провалы, то ли переходил по стенам.       Нога предательски подвернулась, и Соня упала на очередную площадку. Только сейчас она осознала, как устала. Она тяжело дышала, ноги и руки дрожали после бега с препятствиями, а позади слышались приближающиеся тяжёлые шаги. Монстр не рычал, не дышал с хрипом, не бормотал. Он просто шёл, неумолимо, как сама смерть.       С трудом поднявшись, Соня подошла к следующей лестнице и с упавшим сердцем поняла, что не допрыгнет. Её попросту не было. Лишь подняв голову, можно было увидеть наверху следующую площадку. Всё, что было в её распоряжении, — обрывающийся кусок перил, идущий вдоль стены.       Она подпрыгнула изо всех сил, но не смогла даже коснуться потолка кончиками пальцев. Здесь даже не было окон, чтобы можно было попытаться перепрыгнуть на подоконник и перебраться на следующий этаж с него.       Заскулив, она в панике заметалась по площадке. Надеясь на чудо, принялась дёргать за дверные ручки, наваливаясь на двери, но все они оказались наглухо заперты. Она стучала, звала невидимых обитателей, прячущихся внутри, умоляла смилостивиться и впустить её. Тщетно. Всего лишь декорации квартир, там никто никогда не жил, некому было и открывать. Всё расплывалось перед глазами — она не замечала, что плачет. Сейчас это чудище доберется до неё, сграбастает своими руками-лопатами, откусит голову своими тупыми зубами, которые способны разжевать и камень, и смачно захрустит черепом…       Она с тоской глянула вниз. Или оставалось прыгнуть вниз. И либо разбиться — вряд ли Деро снова прибежит ловить её в свои объятия, — либо, при определённой удаче, упасть на кусок лестницы ниже монстра и побежать уже вниз. На шатающихся ногах, которые неизвестно сколько ещё выдержат. От неутомимого монстра. По бесконечному подъезду.       Что-то тихо щёлкнуло, и Соня обернулась на звук. Одна из дверей, куда она только что ломилась, приоткрылась. Соня с удивлением и сомнением уставилась на зияющую чёрную щель. Кто открыл ей дверь? Почему? Что таилось там, в глубине квартиры?       Впрочем, не всё равно, если выбора нет? Соня нырнула в темноту чужой квартиры, закрыла дверь, нащупала барашек засова и повернула его. Раздался тихий щелчок. Дверь была заперта.       Соня опустилась на пол, вытянув гудящие от усталости ноги. Прижалась ухом к двери. И не столько услышала его приближение, сколько почувствовала вибрацию пола под его ногами-колоннами. Он остановился на миг, и что-то прошуршало по двери с той стороны. Словно кто-то мимоходом задел её рукой. Соня замерла, забыв дышать. Пауза растянулась, и ей начало казаться, что монстр догадался, что его жертва прячется здесь, отделённая от него не самой толстой дверью. Сейчас он навалится, выбьет её, и тогда…       Тяжёлые шаги возобновились. Они начали удаляться — похоже, обрыв лестницы не явился препятствием для монстра. Соня поймала себя на дурном любопытстве — на миг захотелось открыть дверь, чтобы увидеть, как он преодолевал такие провалы. Но больше рисковать она не отважилась. И только когда шаги стража подъезда стихли в отдалении, она решилась пошевелиться. И вспомнила о другом. Кто же отпер ей дверь?       — Здесь кто-нибудь есть? — тихо позвала она.       Ответом ей была тишина. Ни шороха, ни скрипа, ни звука дыхания. Ничего. Может, это Деро снова спас её, но не желает себя проявлять?       Соня не стала больше звать своего спасителя. Главное было то, что она спасена — по крайней мере, на какое-то время. И может наконец позволить себе передышку. Сидя на полу и привалившись плечом к двери, она сама не заметила, как провалилась в беспамятство.       Из сна её вырвал стук. Резко очнувшись, она не сразу поняла, почему сидит в неудобной позе и почему вокруг полная темнота. И только когда распрямила затёкшие ноги, воспоминания обрушились на неё единым ужасным шквалом. Лабиринт, жуткие монстры, бесконечный подъезд. Она до сих пор здесь.       В дверь снова постучали. Звук был звонкий, не такой, когда бьют кулаком или костяшками пальцев, скорее, каким-то металлическим предметом. И стучали по два раза. Тук-тук, пауза, тук-тук. Как удары напуганного сердца.       — Выходи, — послышалось из-за двери.       Голос был знакомый. Поколебавшись немного, Соня отперла дверь и вышла на лестничную площадку, щуря отвыкшие от света глаза. Перед ней стоял Деро и похлопывал тростью по раскрытой ладони. Он скользнул по Соне непонятным взором и снова постучал по двери. Тростью, вот почему был такой звук.       — И ты тоже выходи, — сказал он в темноту квартиры.       Соня с удивлением оглянулась на дверь. Через полминуты тишины и неподвижности чёрная щель расширилась, и на свет показался человек.       Он выглядел ещё необычнее Деро, но, несмотря на непривычный внешний вид, Соне показалось, что она его где-то видела. У незнакомца было худое лицо с острыми, резкими чертами, пронзительные разные глаза, высокие изломанные брови и растрёпанные светлые волосы, длинными лёгкими перьями падающие на лоб и плечи. Наряд был ему под стать: нечто вроде пушистой белой накидки, обтягивающие бежевые брюки и высокие сапоги на каблуках. Соне подумалось, что это образ для выступления на конкурсе красоты для драг-квинов, вот только ни в выражении лица, ни в манере держаться этого странного человека не было ничего манерного. Его плечи были расправлены, но не напряжены, походка лёгкая, но уверенная, а подбородок с достоинством вздёрнут. Во взгляде, которым незнакомец одарил Деро, явственно читался вызов.       — Что ты забыл в моём лабиринте? — с нажимом поинтересовался Деро, выделив слово “моём”.       — Гулял. Ты против? — спокойно отозвался незнакомец, не теряя благородного вида, хотя Соня могла поклясться — он был в уязвимом положении.       — Против, когда ты вмешиваешься в мои дела, — парировал Деро. — Не помню, чтобы позволял тебе это. Я хоть раз являлся к тебе домой и наводил там свои порядки?       — О, держу пари, ты бы это сделал, будь у тебя возможность выйти отсюда. Деро ощутимо набычился, но тут же глаза его опасно вспыхнули, словно ему в голову пришла новая мысль.       — Может быть, может быть, — закивал он. — И мне кажется, у меня как раз появился повод выйти развеяться. Куда бы сходить, не подскажешь?       — Ну уж точно не ко мне.       — А почему бы нет? Ты же влез ко мне, нарушил договорённости, а теперь стоишь тут с видом как не при делах. Кто дал тебе право вмешиваться в мои игры, ну-ка, напомни?       — Не было такой договорённости, чтобы убивать детей.       — Ой, вы посмотрите на этого гуманиста, — фыркнул Деро. — Сколько народу полегло в твоём лабиринте, скажи мне, Джарет? Смешно после этого читать мне мораль.       — Но не детей, — холодно возразил Джарет. — Они все остались живы, хоть и м-м… немного изменились.       — Предлагаешь и мне нянькаться с ними?       — Погодите, вы что, обо мне сейчас? — вмешалась Соня.       Спорщики синхронно воззрились на неё, будто только что вспомнив о её присутствии. И это задело. Они говорили о ней как о предмете или о неосознанном создании!       — Мне шестнадцать, ало! Это уже возраст согласия, вообще-то! Какого фига!       На лицах спорящих отразилось лёгкое удивление.       — А на вид лет тринадцать, — заметил Джарет.       — Согласия на что? — заинтересованно спросил Деро.       — Не важно, — смутилась Соня и отвела глаза.       — Будем считать, согласия на прохождение лабиринта. Ну что? — Деро снова недобро взглянул на своего оппонента. — Ты вмешался в прохождение, помог взрослому человеку. Какие оправдания ещё придумаешь?       — Просто дверь, — пожал плечами Джарет с равнодушным видом. — Даже не выход. А ты бы предпочёл, чтобы девочку съели, и всё кончилось? Я уж не говорю о твоём гуманизме.       — Я собирался помочь! — запальчиво рявкнул Деро.       — Как?       — Хм… Прислать лифт.       — Это который бесконечно едет в никуда?       — Зато без монстров, — возразил Деро. — Это лучше, чем умереть на месте, разве нет? И вообще… и вообще, какого чёрта я тут оправдываюсь перед тобой? — внезапно разозлился он.       Неожиданно развернувшись, он спрыгнул с площадки на оторванный от неё кусок лестницы. Повернулся на каблуках и стукнул тростью об пол. В тот же миг из потолка упала металлическая решётка и заблокировала площадку, на которой остались Соня и Джарет.       — Сейчас начнётся, — негромко предупредил Джарет Соню, не отрывая напряжённого взгляда от Деро.       — Что начнётся?             — Пора вам показать, кто тут хозяин, — плотоядно оскалился Деро.       За спинами двух пленников лестничной площадки захрустело, и Соня резко обернулась. Голую стену теперь рассекала длинная и изломанная, как молния, трещина, и трещина эта продолжала расти. Хрустел расходящийся в стороны бетон, с разломанных краёв осыпалась крошка и со стуком падала на пол. Разлом в стене расширялся, и теперь под грязно-жёлтым светом лампы можно было разглядеть в нём толстые прутья железной арматуры. Они пронзительно скрипели от натяжения — бетонные края образовавшегося проёма, теперь походившего на жуткую улыбку буквально выворачивались наружу, таща за собой прутья. Которые, наконец не выдержав напряжения, с оглушительным лязгом лопнули. Улыбка превратилась в пасть с зубами из неровно торчащих обломков арматуры.       Пасть щёлкнула “зубами”, издав страшный грохот. И стала вытягиваться из стены, словно морда гигантского бетонного монстра.       Соня в панике повернулась и вцепилась руками в решётку.       — Пожалуйста, прекрати! — завопила она в ужасе, но умолять было уже некого — Деро исчез.       Тогда она стремительно оглянулась на собрата по несчастью, ожидая, что и он исчез и бросил её одну наедине с чудовищной пастью, но тот не исчез. Он лишь напряжённо прищурился и отступал к решётке.       — Вы можете что-нибудь сделать?! — в отчаянии провыла Соня и дёрнула его за рукав.       Джарет метнул на неё стремительный птичий взгляд. И несмотря на его мимолётность, Соня не увидела там страха. Скорее, там было что-то похожее на злость. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут пасть снова щёлкнула, и оказалось, что она почти дотянулась до своих жертв.       Без каких-либо слов он схватил Соню за плечо, притянул к себе, и следующее, что она успела увидеть — взмах пушистого плаща-накидки перед глазами, скрывший от неё монструозную пасть.