Мираж

***

      Сначала он не понял, где оказался.       Спустя тягучее, бесконечное мгновение вокруг него начали вырисовываться знакомые стены, двери, паркетный пол – он был на Басманной, в Готическом зале. «Странно, – подумалось ему, – шоу же на каникулах, так почему я...» Тут его внимание внезапно привлек какой-то блик, шальной солнечный зайчик, заставивший зажмуриться, и он, прикрыв глаза ладонью, обернулся. Сквозь пальцы он смог рассмотреть то, что его ослепило, – на постаменте, сверкая в ярком свете софитов, гордо возвышалась Золотая рука. Сердце его ёкнуло.       Тут он пригляделся к своей одежде, и обнаружил, что на нём синий бархатный костюм. За окном шёл снег. Ревели толпы фанатов. Мигали разноцветные огни.       Влад Череватый с ужасом осознал, что он вернулся в день финала первого сезона Битвы Сильнейших.

***

      С подскочившим пульсом Влад снова устремил свой взор на Руку – но её основание было чистым, нетронутым, словно на неё ещё никогда не клеили его и Олега имена. Перебарывая дрожь в коленях, чернокнижник начал шагать к заветной награде, намереваясь взять её в руки, осознать, что она настоящая, и хотя бы полюбоваться. Однако как бы сильно он ни старался, ни ускорялся и ни бежал, Рука не приближалась, – наоборот, она всё отдалялась и отдалялась, пока совсем не исчезла из виду, напоследок блеснув жёлтым золотом.       Череватый затормозил и наклонился, уперевшись о колени, чтобы отдышаться, но тут его отвлёк чужой голос со стороны:       – Молодец, Влад, поздравляю.       У входа в Готзал, небрежно опираясь плечом о дверной косяк, стоял Дима. Так же легко и небрежно он то подкидывал в воздух, то ловил снова маленький камушек (или это было яйцо?), который ему подарил Саша Шепс перед началом церемонии награждения. Череватый, как заворожённый, наблюдал за этим движением, будто за маятником механических часов, и ответил не сразу. Когда он опомнился, то испугался, что Дима рассердится на него за молчание. Но лицо товарища так же выражало умиротворение, словно он был не на финале шоу, которому они отдали целый год жизни, а просто пришёл потусоваться. Сглотнув от внезапного першения в горле и опустив взгляд под ноги, он ответил:       – С-спасиб...       Не успел он закончить фразу, как тот самый камушек-яйцо с резким свистом пролетел около его лица – так близко, что задело щеку. Сзади раздался звон стекла – с грохотом от удара разбилось их «волшебное зеркало», как называл его Башаров, где выводилась турнирная таблица. Ощутив жжение, Влад запоздало отшатнулся и приложил ладонь к пострадавшему месту – пальцы тут же стали липкими и окрасились в тёмно-красный. Он ошалело выдохнул:       – Дим, какого хрена?!       – Ничего.       Владислав поднял взгляд – Матвеев стоял на месте, всё так же подбрасывая свой камень и пожимая плечами. Череватый в недоумении открыл рот, потом закрыл, потом снова набрал воздуха в грудь, чтобы спросить, какого чёрта здесь происходит, но тут сзади раздался знакомый женский голос:       – Влад, ты в порядке?       Он моргнул – и вот уже перед ним не мрачный Готзал, а ярко освещённая комната, где на самом деле проходило их награждение. Мотнув от досады головой, чернокнижник снова потрогал своё лицо, но, к его удивлению, от кровавой царапины не осталось и следа.       – Влад?       Он обернулся. На одном из четырёх кресел, подготовленных для финалистов, сидела Виктория Райдос. Она выглядела точь-в-точь как в тот злополучный декабрьский день, и только глаза выдавали сильную усталость.       – А? Да, всё нормально, – Череватый прочистил горло, – а где Димка?       – Только что же вышли с Олегом, – брови Виктории взметнулись вверх, – покурить.       – М-м-м.       – Ты точно в порядке? Выглядишь... потерянным. Как будто не здесь.       – Ай, да так, – Влад быстро надел маску легкомыслия, пытаясь смахнуть из сознания странную сцену с Матвеевым, – мерещится всякое. От волнения. Ну, знаете, бывает.       – Действительно, – пробормотала Райдос, поправляя складки на платье и не поднимая взгляда. Влад сначала украдкой взглянул на неё, потом скосил глаза вбок. Золотая Рука спокойно, неподвижно стояла на своём назначенном месте и вроде бы больше не собиралась от него куда-то исчезать. Чернокнижник, стараясь шагать тише, подошёл к постаменту и снова уставился на блестящую награду. В нём, словно в кривом зеркале, отражался он сам.       – Возьми, – со спины вдруг снова раздался тихий голос Вики. – Возьми, заслужил.       Череватый, словно под гипнозом, медленно потянулся к заветной статуэтке, но в последний момент отдёрнул ладонь, как ошпаренный, и резко обернулся.       – Ты...       Все слова и шутки, которые он хотел выпалить, бритвенными лезвиями застряли у него в глотке при одном взгляде на Райдос. Ещё пять минут назад с ней всё было в порядке; теперь же левая кисть Виктории была изуродована – точнее, отсутствовала совсем. На том месте, где должна была быть ладонь, сейчас торчали осколки костей, резко контрастирующие своей белизной с ошмётками кожи, мяса и густым потоком крови.       – Вика! – От шока его голос сорвался до фальцета. – Твоя рука!..       – Как это – моя? – На лице Райдос было написано чистое изумление. Она подвинулась, усаживаясь поудобнее, и от этого движения из искалеченной конечности хлынула новая волна тёмно-красного. Женщина в небрежно-заинтересованном жесте склонила голову вбок и продолжила:       – Ты ошибаешься. Рука – твоя.       С тошнотой в горле и с очередным приступом страха Влад вдруг обнаружил, что заветная награда сама оказалась в его хватке и собственные пальцы сжали золотой металл настолько крепко, что кожу начало нещадно жечь. Он попытался отпустить, выкинуть, стряхнуть, – всё что угодно, лишь бы болезненное жжение прекратилось. В слепой панике он снова поднял взгляд на Вику, но её глаза уже стали стеклянными, а на побледневшем лице, словно у фарфоровой куклы, застыла та самая гримаса изумления. Череватый с простой и с ослепляющей до рези ясностью вдруг осознал, что она мертва, – с такой кровопотерей долго не живут.       Пока он барахтался в океане своих эмоций, пытаясь их усмирить и понять, что делать дальше, со стороны двери раздался новый голос:       – О, Влад! Ты чего это?       Чернокнижник резким движением – в глазах заплясали чёрные точки – в который раз за вечер обернулся и поднял голову. Своим обычным широким шагом, каким он обычно шёл на проходках, к креслам финалистов направлялся Олег, скрипя паркетом и пряча зажигалку с пачкой сигарет во внутренний карман. До Череватого донёсся острый запах табака, хотя Олег стоял от него в приличном расстоянии.       Влад вдруг понял, что тело Вики исчезло, а о недавнем событии напоминали лишь кровавые разводы на подлокотниках и огромное тёмное пятно на ковролине. Но Шепс будто и не видел всего этого – он безмятежно подошёл к своему месту и уселся как ни в чём не бывало, педантично опрявляя пиджак и смахивая невидимые пылинки. Того, что весь его рукав окунулся в тёмно-красную субстанцию, медиум просто не замечал.       Череватый наконец-то не выдержал и дурным голосом заорал, яростно размахивая руками:       – Да какого хрена здесь происходит?!       Олег не ответил. Влад от отчаяния взвыл, свободной ладонью схватился за собственные короткие волосы, пытаясь хотя бы с помощью боли привести себя в сознание и выдернуть из шока. Но как только он оторвал свой взгляд от кресел финалистов, повернувшись к ним спиной, под самым его ухом внезапно раздался тихий голос Шепса:       – Разделим победу, Влад?       Череватый подпрыгнул и поспешно обернулся. К его удивлению, Олег стоял не за ним – он был там же, где чернокнижник его видел до этого. Только теперь медиум не сидел, а стоял за своим креслом, оперевшись о высокую спинку.       Владислав покачал головой, сделав шаг назад. Олег широко ему улыбнулся:       – Ну почему же? Ты же сам так решил.       Он медленным, тягучим движением помахал ему, и тут Влад увидел то, что опять заставило его пошатнуться.       Левая рука Олега была располовинена вдоль – мизинец, безымянный и половина среднего пальца были его собственными, а другая половина среднего, указательный и большой плоско сверкали золотом, неестественно прямые, неживые и испачканные кровью. На тыльной стороне ладони, словно ужасная опухоль, расположилась половина хрустального шара, которая некогда украшала их статуэтку. Лицо Шепса было таким же невыразительным, как и прежде, – словно он совсем не ощущал чужеродный металл у себя в конечности.       К горлу снова подкатила желчь, и Череватый поспешил прикрыть рот, чтобы его не вырвало. В ту же секунду, как рука коснулась лица, Влад понял, что его ладонь превратилась в такую же, как и у Олега; вторая половина Золотой Руки слилась с его собственной, и теперь он наблюдал, как его мизинец и безымянный отсвечивали холодным блеском, словно бы насмехаясь над ним. «Странно, – подумал он, – это совсем не больно...»       Чернокнижник поднял голову. Шепс всё так же улыбался ему, медленными движениями хлопая в ладоши; металлические пальцы с тихим звоном ударялись о кольца в его здоровой руке. С другой стороны зала к нему подошла Виктория, всё так же без кисти, но она будто и не замечала этого; Райдос крепко его обняла, что-то шепча на ухо, и Влад ощутил, как её кровь просачивается сквозь плотную ткань пиджака на спине. От дверей ему весело махал Дима, всё так же играясь со своим камушкем.       Как гром среди ясного неба, вокруг зазвучал голос Марата, отражаясь эхом от стен:       – Победителем Битвы Сильнейших становится...       Влад закричал.

***

      Он сначала не понял, где оказался.       Спустя несколько мгновений темнота вокруг него смилостивилась, приобретая очертания знакомых ему стен, шкафа, комода... Постель под ним вся сбилась от бесконечного ворочания, футболка на спине промокла, а сердце стучало, пытаясь выпрыгнуть из груди.       Влад Череватый с ужасом и облегчением осознал, что ему приснился кошмар.       На второй половине кровати послышалось шуршание, потом резко зажглась лампа, заставившая его прищуриться. Лена неудомённо смотрела на него, пытаясь спросонья проморгаться:       – Ты чего?       Хриплый, недовольный голос жены был самым лучшим звуком на свете, который он когда-либо слышал, и Влад поспешил её успокоить, нервно поправляя одеяло.       – Ничего, ничего. Сон дурной просто. Спи.       Лена со стоном упала обратно на подушку, потом вытянула руку и выключила свет. Комната снова погрузилась во тьму, но теперь Череватый знал: в этом мраке не прячутся монстры.       Он украдкой пошевелил пальцами – все были на месте, его свои, собственные, из крови и плоти. Влад счастливо вздохнул и снял пропотевшую футболку, выкинув её рядом на пол. На ощупь он отыскал свой телефон, чтобы посмотреть время, и автоматическим движением разблокировал экран. На дисплее высветилась его галерея, которую он листал с вечера, – на фото стояли он сам, Олег с Золотой Рукой и женщина с одного из испытаний, захотевшая сделать селфи с победителями.       Скороговоркой прошептав несколько молитв, Влад торопливо выключил телефон, перекрестился, затем, немного подумав, перекрестил Лену и только после этого лёг обратно, плотно закутываясь в одеяло.       Сон накрыл его быстро.