Возвращение

***

      На Басманную опускался спокойный июльский вечер. Александр Шепс неторопливо вышел на улицу, на ходу вытаскивая из кармана хрустящую пачку и зажигалку. Сигаретный дым обжёг лёгкие, с непривычки вызвав кашель, – но он вдохнул лишь глубже, наслаждаясь уже забытым ощущением жжения в груди.       Сегодня они отсняли первый Готический зал после отпуска. Ощущения, если честно, были странные: как будто они снова вернулись в давным-давно покинутый родной дом, но дом этот изменился настолько, что никто не знал, как себя вести в новых реалиях. Состав, уже привычный и даже полюбившийся за полгода, сильно покосило: сначала ушла Соня, потом слёг он сам, пропустив целых три выпуска, а за время его отсутствия к ним прибавился Юлик.       Но не успели ещё они смириться с первой рокировкой, как их сильнейшую братию ждал новый удар – им сообщили, что Оля и Артём покидают проект по собственному желанию. Саша долго не мог подобрать слов, чтобы прокомментировать происходящее. Когда уходила Егорова, у него была возможность хотя бы уговорить её словесно, удержать или поддержать. Сейчас же весь состав, да и всю съёмочную группу в целом, раскидало чуть ли не по всему миру, – поэтому изменить ситуацию казалось уже невозможным. Оставалось только смириться и наблюдать.       Сзади послышались лёгкие шаги. Александр не стал оборачиваться – её он узнавал даже по походке.       – Ну что, Саш? Как тебе новые коллеги?       Он наконец-то поднял взгляд. Марьяна смотрела на него с хитрой смешинкой и чертятами в глазах, по которым, как оказалось, Шепс очень даже скучал.       – Новые-старые, – хмыкнул он в ответ, стряхивая пепел, – как будто и не было этих двух лет.       Романова мягко рассмеялась и затянулась из электронки, выдыхая дым в сторону. Саша поморщился.       – Бросала бы ты эту дрянь, Маш.       – Сам-то, – отбрила женщина, кивнув на истлевшую сигарету в его руках, – в который раз уже бросаешь, да всё бросить не можешь. Я хотя бы самообманом не занимаюсь.       Шепс беспечно пожал плечами и решил свернуть разговор в другое русло.       – Как тебе сегодняшний образ Виктории?       – Ой, – хихикнула Марьяна, – ну вот хоть стой, хоть падай! Я и когда выпуски смотрела, глаз оторвать не могла, а вживую так вообще отпад.       Александр кивнул, соглашаясь.       – Пол-бюджета выпуска на её наряды уходит.       – Но оно же того стоит!       Помолчали. Мысли всё не переставали кружиться в голове Саши, путаясь, сталкиваясь, но сейчас он даже не пытался их упорядочить – хотелось просто постоять в тишине.       – Саш, – голос Романовой прозвучал неожиданно тихо, – как думаешь...       – Не думаю, Марьян.       – Ты даже не дослушал!       – Да мне и не надо, – он подмигнул, стаптывая ботинком окурок, – я же медиум. Умею мысли читать.       Марьяна с подозрением прищурилась.       – Мне кажется, медиумы немножко другим занимаются.       Шепс покачал головой. Ему хотелось сказать, что дело ведь даже не в этом – не надо было обладать даром ясновидения, чтобы понять страхи шаманки. Примут ли? Возненавидят? Полюбят? Начнут обливать грязью, как в прошлый раз?       А надо ли было вообще возвращаться?       Но Саша знал Марьяну. Знал, какая она может быть чувствительная, чувственная и понимающая, даже если пряталась за бронёй бахвальства и самоиронии. Знал, сколько силы уходит на то, чтобы выдержать этот огромный эмоциональный поток со стороны всех окружающих – коллег, соперников, съёмочной группы, зрителей, аудитории, знакомых и друзей. И он уже неоднократно сам убеждался в том, что внутри Марьяны есть этот несгибаемый стержень, эта неумолимая сила, которая позволяет ей выдержать с достоинством все сюрпризы, что преподносит жизнь.       С тихой усмешкой он ободряюще сжал плечо Романовой:       – Не кисни, Сахайя. Мы это дерьмо один раз уже пережили – переживём ещё раз.       Марьяна вдруг рассмеялась – с тихим всхлипом и той самой улыбкой, которая всегда обезоруживала Сашу без шанса на капитуляцию. Он не сдержал своего порыва и крепко-крепко её обнял, цепляясь за острые плечи и утыкаясь носом в ярко-рыжие пряди:       – Берегись, Готический зал, мы взлетаем!       Ощущая мелкую дрожь хрупкого тела в своих руках, он быстрым, невесомым движением коснулся губами Марьяниной макушки и напоследок прошептал:       – Я рад, что пришла именно ты.       Со всей силы сжав рёбра Саши ещё раз, женщина выпуталась из его объятий и преувеличенно-недовольно фыркнула:       – Ну всё, всё, ты меня смущаешь.       Но в глубине её глаз тёплым огнём горела робкая благодарность. Шепс радостно закинул руку её плечо и кивнул в сторону входа:       – Ну что, пойдём обратно? А то начнут ругаться без нас – пропустим самое интересное.       – Без нас, – цокнула Марьяна, – самое интересное не начнётся. Уж я-то знаю.       – Вот такой настрой мне нравится!       Их ждало ещё очень многое – бесконечные съёмки, перепалки, восторги фанатов, которые ещё ни о чём не подозревали, новые подколки Марата, обсуждения, неожиданные повороты от редакции, – но сейчас были только они, взбудораженные и окрылённые.       В сиреневой дымке догорал московский закат.