Chapter 8: H — A Hand to Hold (Part 2 of “Water”)

      Решительными шагами Алек Харди шёл по причалу. Для любого, кто наблюдал за ним, он казался уверенным, хотя и как всегда раздражённым, и полностью владеющим собой. Однако при ближайшем рассмотрении можно было заметить жёсткую линию, пролёгшую между его бровями, лёгкую неуверенность в походке и постоянное подёргивание большого пальца правой руки. Но никто этого не смог бы заметить, потому что Харди позаботился о том, чтобы этим утром он был один.       Не было ни полицейской ленты, ни полицейской машины, стоящей на тротуаре с включёнными фарами, ни орущих портофонов, ни Брайана Янга, ни, если уж на то пошло, кого-либо из криминалистов, ожидающих его в одном из тех белых скафандров, которые казались ему такими отвратительными. Он даже не взял с собой Миллер.       Он почти дошёл до конца пирса, когда самообладание начало покидать его. С каждым шагом ноги становились всё тяжелее, замедляя его движение, а предательское сердце учащённо билось. На самой последней деревянной доске он остановился и стоял так, вцепившись в столб, пока не побелели костяшки пальцев. Затем, собрав огромное усилие воли, он глубоко вздохнул и посмотрел вниз.       Звонок поступил рано утром, ещё до того, как Харди появился в офисе. Владелец одной из лодок сообщил о взломе. По словам мужчины, ничего такого, что нельзя было бы уладить со страховой компанией, не было, но он был бы признателен, если бы кто-нибудь смог взглянуть.       Поначалу Харди счёл это неудачной попыткой страхового мошенничества, которая была ему не по карману и в любом случае больше подходила для коллег с нижнего этажа. Поразмыслив, он увидел фотографию яхты и решил, что, возможно, стоит действительно её осмотреть       Сама по себе яхта не была чем-то особенным. Просто она случайно пришвартовалась рядом с тем местом, где всего несколько месяцев назад чуть не утонула девочка.       Прошли месяцы с тех пор, как Миллер нашла его на полу в своём кабинете... этого должно было быть достаточно. Кошмары стали реже и становились всё менее интенсивными. Он всё ещё просыпался посреди ночи, весь в поту, кусая костяшки пальцев, чтобы не закричать и не напугать до смерти свою дочь, но теперь ему было легче успокоиться. Он справлялся более или менее нормально, и ему следовало благодарить за это Миллер.       Через несколько дней после инцидента она молча передала ему листок бумаги, на котором перечислила все известные ей техники заземления. В конце она напомнила ему о его обещании.       — Если это не сработает, позвони мне. В любое время.       Он так и не сделал этого.       Верный своему слову, он пытался. Он брал трубку и один или два раза даже делал ещё один шаг вперёд, просматривая контакты, зависая большим пальцем над её именем. Он так и не смог заставить себя нажать на кнопку. Не тогда, когда он чувствовал, что может справиться сам, а чувство вины за то, что разбудил бы её, было слишком сильным.       Вот в чём особенность панических атак. Точка невозврата была обозначена тем, что рациональное «я» выходило из игры. Он не видел смысла просить о помощи, пока всё не становилось настолько плохо, что он уже не мог просить о ней.       И вот теперь он здесь, в том самом месте, которое ввергло его в пучину тревог. Всё было по-другому, сказал он себе, потому что он оказался здесь по собственному выбору. Он решил прийти сюда, чтобы встретиться лицом к лицу со своими страхами и покончить с образами, преследующими его во снах. Вот почему он должен был сделать это в одиночку. Ему просто нужно было быть храбрым.       Однако, стоя на краю пропасти, он меньше всего думал о храбрости. Храбрость — это то, что чувствуешь перед сражением. Его борьба началась, когда он ступил на причал, и нежелательные образы начали заполнять его разум. На этот раз он был готов.       «Веритас, Хопиан, Форта, Фортуна...»       Его большой палец подёргивался, неугомонная энергия пыталась вырваться наружу, пока он набрался храбрости, чтобы наконец посмотреть в глаза своему врагу.       «Фиделис, Онора, Жуайе.»       Он глубоко вдохнул, ощутив отчётливый привкус соли. Он сглотнул, сосредоточившись на том, чтобы контролировать дыхание. Он мог это сделать.       «Веритас, Хопиан, Форта, Фортуна, Фиделис, Онора, Жуайе.»       Имена были как мантра, повторяющийся цикл. Старые имена из другой жизни. Строчка чернилами в детской книжке, которую читали столько раз, что обложка отвалилась.       «Истина, надежда, сила, удача.»       Это была одна из идей Миллер, способ отвлечься от того образа, который возникал в его голове, на чём-то можно было полностью сосредоточиться.       «Верность, честь, радость.»       Вдох через нос, выдох через рот.       «Истина, надежда, сила.»       Он открыл глаза и увидел волны, обтекающие колонны под ним.       «Удача, верность, честь, радость.»       Вода была тёмно-коричневой, так что невозможно было определить, насколько глубоко можно погрузиться.       Воздух наполнял смех, дети кричали от радости. И тут раздаётся тревожный крик.       Он потряс головой, отгоняя воспоминания.       «Веритас, истина. Правда. Правда, только правда и ничего, кроме правды.»       Всплеск.       «Помогите!»       Ноги словно окаменели.       «Правда в том, что я не смог её спасти. Я бы позволил ей утонуть. Это правда.»       Снова всплеск, отчаянные крики девочки и её друзей.       Всё было в порядке, он ожидал этого. Воспоминания были частью процесса. Ему просто нужно было пройти через это, и всё будет хорошо. Он знал, что будет дальше.       Вода. Повсюду вода.       Он стоял на суше, он умел плавать, это было всего лишь воспоминание, оно пройдёт.       Вода пропитывала его одежду, тянула его вниз, на руках был мёртвый груз, сила тяжести уносила его прочь от поверхности. Вода сомкнулась над ним, закрывая его от мира.       Он не мог дышать. Воздух, казалось, был слишком плотным, чтобы проходить через его сжатое горло. На грудь давила тяжесть. Он издал хриплый звук, согнувшись пополам, его спина хотела одновременно сгибаться и выгибаться, не в силах избавиться от напряжения ни тем, ни другим способом. Над головой пролетели чайки, и их крики растворились в мутном потоке воды и быстром стуке его собственного сердца.       Внезапно его охватило непреодолимое желание прыгнуть. Он испытывал потребность, неестественное желание почувствовать, как вода обволакивает его, когда он тонет. Ему нужно было ощутить реальность всего этого, почувствовать что-то, что существовало не только в его голове. Он согнул колени, приготовившись к прыжку.       Грубые руки вцепились в куртку, оттаскивая его назад.       — Господи, Алек!       Она отшатнулась, и он с трудом удержался на ногах. Туман, застилавший его разум, немного рассеялся, давление на горло перешло на грудь, и он задышал, наполняя лёгкие солёным воздухом. Воздухом, а не водой.       — Ты идиот! О чём ты только думал?       Миллер кричала на него, гнев почти скрывал страх и панику, которые смешивались в её словах. Её голос болезненно зазвенел у него в ушах, и на мгновение ему показалось, что она собирается его ударить. Он в ожидании закрыл глаза, но всё, что он видел, была вода. Он мог чувствовать и слышать её повсюду вокруг себя.       — Посмотри на меня.       Миллер, должно быть, заметила перемену, потому что теперь паника сменилась беспокойством.       Он покачал головой.       — Чёрт возьми, Алек! — выругалась она, схватив его за плечи и сильно встряхнув. — Открой глаза и посмотри на меня!       Он заставил себя подчиниться и встретился взглядом со знакомыми тёмно-карими глазами.       — Это место — триггер, — коротко сказала она. — Нам пора идти.       — Нет!       Он отдёрнул руку и тут же пожалел о своей вспышке, когда на лице Миллер отразилась обида.       — Мне нужно... — его голос сорвался, и, вопреки всем законам природы, из его глаз потекли слёзы, когда реальность настигла его.       Он хотел прыгнуть, хотел почувствовать. Как он мог хотеть этого, когда он всё ещё... когда вода...       — Дыши.       Голос Миллер прервал его мысли.       — Всё в порядке. Я здесь.       Рука на его плече напряглась, когда она подошла ближе. Пальцы коснулись его затылка, притягивая ближе, пока он не сдался и не уткнулся головой ей в плечо.       Его тело сотрясалось, каждая судорога вызывала волну гнева, страха, печали, слишком сильную, чтобы её переварить. Это была слепая паника, но на другом уровне, когда он был уже не просто напуган, но и невероятно опечален.       Мягкая рука опустилась на его запястье, нежно разжимая сжатый кулак. Её ладонь скользнула в его ладонь, и он схватил её за руку, как за спасательный круг.       Он вздохнул, вдыхая её аромат, когда она тоже вдохнула, и почувствовал, как её грудь прижалась к его груди, прежде чем раздвинуться на выдохе.       — Алек, используй свою технику.       Она сжала его руку, другой продолжая поглаживать плечо.       — Ты сможешь.       — В-веритас.       Это слово вырвалось у него с запинкой, что потрясло их обоих. Он никогда не собирался произносить его вслух. Он напрягся и почувствовал, как Миллер отстранилась.       — Истина?       На мгновение она выглядела смущённой, и стыд всколыхнулся в его груди, но прежде чем он успел распространиться, она пришла в себя.       — Твой список.       Она ободряюще улыбнулась.       — Продолжай.       «Истина, надежда, сила, вода, вода повсюду... нет!»       — Хопиан, — выдохнул он.       — Надежда, — Миллер ответила ещё одним пожатием.       — Фортуна.       Теперь, когда он начал говорить, ему было легче произносить другие имена.       — Фортуна, Фиделис, Онора, Жуайе.       Он перевёл дыхание и повторил фразу, на этот раз быстрее, сосредоточившись на словах, на значении, стоящем за ними, пока мало-помалу сокрушительная печаль не ослабила свою хватку.       Миллер терпеливо ждала, выводя успокаивающие узоры на тыльной стороне ладони, и шептала. Когда он останавливался, чтобы перевести дыхание и сглотнуть, она мягко говорила ему, что всё хорошо, что всё в порядке, что ему не следует торопиться.       В конце концов, он почувствовал, что последние признаки паники улеглись, и закрыл рот, подняв взгляд на Миллер.       В слабой улыбке, которой она одарила его, всё ещё сквозило беспокойство.       — Готов идти?       Она ждала, что он поведёт её вперёд, но только когда они вышли на улицу, она высвободила свою руку из его и вытерла пот о брюки.       — Миллер, подожди.       Он остановил её, прежде чем она успела перейти улицу и направиться к участку. По дороге они не обменялись ни словом, и если сейчас вернутся в офис, он никогда больше не захочет говорить об этом.       Она повернулась и выжидающе посмотрела на него.       — Спасибо, — это было всё, что он смог выдавить из себя.       — Не за что, — ответила она.       Затем нахмурилась.       — Почему ты пошёл туда один?       — Я должен был.       Он умоляюще посмотрел на неё, желая, чтобы она поняла то, что он не мог выразить словами.       — Ты никому не сказал, куда пошёл.       Она больше не могла скрывать обвинение за словами.       — Это было из-за гордости? Чтобы доказать, что ты достаточно силён, чтобы справиться самому?       Он молчал, отводя взгляд. Она была права, что сердилась на него, и он никак не мог защититься.       — Я...       Она в нерешительности прикусила губу.       — На мгновение я подумала...       Но потом она покачала головой.       — Неважно.       — Прости, — предложил он.       Он действительно сожалел. Он не знал, что ещё сказать. Что бы он ни сказал, это не изменило бы того, что произошло.       — Ты напугал меня.       Её рука снова обхватила его, притягивая ближе.       — Никогда больше так со мной не поступай.       Он беспомощно пожал плечами.       — Не могу этого обещать.       — Я не прошу тебя обещать, — возразила она. — Я говорю тебе попытаться. Неужели ты не понимаешь? Ты не обязан проходить через всё это в одиночку. Тебе даже не нужно... — она замолчала, подыскивая слова. — Каждый раз переживать панические атаки самому, потому что ты слишком упрям, чтобы попросить о помощи.       Она знала. Это уже не должно его удивлять, и всё же...       — Как ты...       — О, ради бога, Харди. Я же не идиотка.       Он покачал головой.       — Ты никогда не упоминала об этом.       — Ты так и не позвонил.       Боль, сквозившая в её голосе, вызвала у него чувство вины. Он сглотнул и слабо пробормотал:       — Я не мог.       Миллер молчала так долго, что ему стало не по себе. Внезапно он с болью осознал, что чья-то рука всё ещё сжимает его руку.       Наконец она громко вздохнула.       — Ты можешь в это не поверить, но на самом деле иногда всё, что тебе нужно, это с кем-нибудь поговорить или...       — Или?.. — спросил он.       Однако она лишь грустно улыбнулась ему и покачала головой.       — Неважно. Тебе этого не понять.       Он смотрел, как она переходит улицу, оставляя его на другой стороне. Его пальцы покалывало в том месте, где она сжала его руку, прежде чем отпустить.       «О…       Иногда всё, что тебе нужно, — это принять руку помощи.»