Глава 5

— Давай больше не пойдем к ним, — сказала Ниэнор, — Мы помогли хоббитам. Теперь им помогает тот мистер-мое-имя-слишком-громкое-чтоб-его-знали-простые-смертные. Теперь они сами по себе. Выслушав тираду девушки, которую он, между прочим, считал совершенно оправданной и сразу ей сказал, что понимает ее, Эзбер стыдливо отвел взгляд. Он слишком хорошо ее знал, чтобы думать, что простые объяснения и попытка давить на рациональность здесь помогут. Ниэнор и сама прекрасно знала все разумные причины для помощи. Ей руководили эмоции, а значит на них и должен был давить Эзбер, пусть ему и было противно от собственных манипуляций. — Ты просто хочешь уйти и продолжать жить, будто ничего и не было? — Ниэнор хотела возразить, но осеклась. — Мы уже в это ввязались. Нельзя отступать сейчас, — девушка нахмурилась. — Я не хочу помогать тем, кто из собственной гордости и подозрительности эту помощь не примет, — твердо сказала она. — Ты даже их не знаешь! — взмолил орк. — Будто мы не сталкивались с таким, — бросила Ниэнор и отвернулась. — За те полдня, что мы были с ними, этот Странник, — драматично произнесла имя она и вскинула руки вверх, — успел усомниться в нас сколько раз? Два? Три? — Они сбегали не просто от орков, а от назгулов, — понизив тон голоса, заметил Эзбер. — Они не преследуют кого попало. Не знаю, что они сделали или собираются сделать, но я бы на их месте тоже подозревал каждую кошку, выскочившую на дорогу. Ниэнор сделала глубокий вдох, затем медленно выдохнула и сжала пальцами переносицу. Эзбер напрягся и приготовился все же уходить в рациональную сторону спора. — Если это так, — еще больше нахмурилась она, — то чем дольше мы будем рядом с ними и чем дольше ты будешь закрывать лицо, тем скорее они потребуют ответов. Или, что хуже, нападут, — она с сочувствием посмотрела на него. — Эзбер, просто скажи, на что ты рассчитываешь? — Притвориться больным? Как обычно? — от скептичного взгляда девушки и без того неуверенный голос орка к концу фразы совсем затих. Он сжал губы, — А как же тот хоббит, Фродо? Ты не хотела бы увидеться с ним снова? — Ниэнор усмехнулась. — Не пытайся соскользнуть с темы. — Я в любом случае пойду за ними... — девушка почувствовала, как ее сердце пропустило удар. — Не смей, — быстро сказала она. — ...но ты можешь остаться, — замявшись при виде сжавшихся кулаков его спутницы, договорил орк. — Ты можешь играть с людьми, с хоббитами, с гномами — да хоть с эльфами! Но не пытайся делать так со мной, — холодно сказала она. — Ты же знаешь, что я соглашусь. Просто расскажи план. И, желательно, не наивный, — внезапно она улыбнулась и, изобразив в воздухе расходящуюся радугу, заговорила словно детским голосом, — мол, мы подружимся с ними и эта дружба преодолеет многовековые межрасовые распри, — затем продолжила уже серьезно. — Мне нужен четкий план. Некоторое время Эзбер думал. Он не мог определится, рад ли он, что Ниэнор могла так открыто указать на его просчеты, или нет, потому что ему действительно хотелось просто верить, что обычный маскарад сработает. Что они действительно будут делать? Может он и вовсе ошибся и путники, которых они встретили, не имеют в перспективе никакого значения? Он думал об этом и раньше, но и повернуть назад не мог. Не после того как их с их возможным спасением разделяет лишь несколько лиг. — Будем держаться на безопасном расстоянии и посмотрим, что они будут делать, — начал Эзбер. Ниэнор выглядела сосредоточенной, и он был благодарен ей за то, что она вообще продолжает его слушать после его заведомо провальных попыток убедить ее, — В зависимости от того, что мы увидим, мы либо повернем назад, либо разыграем случайную встречу. — Они в нее не поверят, — девушка скрестила руки на груди. — Значит объясним все без утайки. — Скажем, что преследовали их, подглядывали за ними, а потом хотели обмануть, но не вышло? — она вскинула бровь. — Не настолько без утайки, — вздохнул Эзбер.— Не будем притворяться, скажем с самого начала, что шли за ними, потому что нам стало интересно. А теперь хотим помочь. И ни слова об орках, — опередил он Ниэнор, успевшую только открыть рот для возражения. — А если нападут? — Отобьемся от человека, а от хоббитов убежим, — он не мог понять, относится ли уверенность, растущая с каждым вопросом в голосе девушки, к их успеху или неудаче. Он предпочитал не думать об этом. — Может их больше. — Развернемся, как только увидим, что они не настроены на диалог. — Если среди них лучник? — Сделаем по дороге щит. — Думаешь, среди них есть кто-то, кто может почувствовать, что ты не человек? Эзберу казалось, что Ниэнор откровенно смеется над ним. И все же он продолжал отвечать. Отвечать быстро, боясь, что заминка воспримется как сомнения. Однако девушка также быстро придумывала новый вопрос, не давая орку и минуты на раздумья. — Тогда мы узнаем об этом еще до того, как подойдем близко. Так что убежать успеем. — Ладно. — Что? — не успел осознать он. — Говорю: ладно, — хмыкнула Ниэнор. — Попытка не пытка, — даже не взглянув на еще не опомнившегося Эзбера, она двинулась в сторону, откуда они только что пришли. Орк не сразу догнал ее. Но не успел он возразить, как девушка вновь начала говорить, — Обещаю потом без упреков. Сама же согласилась, — добавила она уже тихо, обращаясь больше к самой себе. Поспали они в тот день всего пару часов — не из страха, что их будующие новые компаньоны уйдут слишком далеко. Они оба понимали, что их вчерашние действия создали лишь небольшую заминку для назгулов. И наверняка разозлили их. Вряд ли темные всадники будут преследовать их, но то, что Эзбер и Ниэнор шли по следам их истинной цели, делало их хорошим способом выпустить пар. Поэтому, когда они поняли примерное направление, куда человек вел хоббитов, они отклонились от пути и продолжили держаться на расстоянии. В вечер, когда поодаль за деревьями пронеслись высокие фигуры в черных мантиях, они поняли, что удача не спасла бы их. Выученная и выработанная годами осторожность сделала это. — Думаешь, завтра утром нам будет, по чьим следам идти? — Ниэнор с опаской посмотрела на Эзбера. Тот закусил губу. Нужно было решать: либо идти за ними сейчас, либо разворачиваться и уходить. Он посмотрел на спутницу, но та уже спрятала страх за накинутым капюшоном и сжатой в руке рукояти ножа — ее единственного оружия. — Ты чего застыл? Неужели, когда ты предлагал эту безумную затею, ты не думал, что мы еще раз встретимся с этими мрачно-драматичными ребятами? — к своему собственному удивлению, Эзбер не нашел в себе сил для смеха. — Ты действительно не предлагаешь сбежать? — Ниэнор обреченно вздохнула. — Если мы развернемся, то ты весь следующий год будешь жалеть о том, что мы отступили. Я не буду тебя упрекать, но вот ты мне подобного обещания не давал, — усмехнулась она. Наконец улыбнулся и Эзбер. — Просто признай, что ты начала пытать слабость к хоббитам. — Только после вас, — она сделала небольшой поклон, одновременно пропуская Эзбера вперед. Тот, смеясь, прошел вперед и пустился в бег вслед за назгулами. Ниэнор держалась позади. Хоть из-за деревьев хорошо осмотреться они не могли, они давно поняли, что идут далеко не по равнине. Когда редколесье подошло к концу, перед ними открылись холмы: одни — побольше, другие — поменьше. Но среди всех них выделялся один, самый высокий, с руинами сторожевой башни на вершине. Амон Сул, через стены которого пробивались лучи восходящего солнца и освещали долину. Эзбер видел, как черные фигуры приближались к нему, собрались у одной точки, по небольшому дыму, исходящему от которой, можно было предположить, что там жгли костер, но, не найдя там искомого, скрылись в тени башни. — До темноты они не сдвинутся с места, — радостно сказал орк. — Они слепы днем. Без коней уж тем более. — Пусть после этого только попробуют сказать, что не доверяют нам, — закатила глаза Ниэнор. Они заката решили не ждать. Идти по пятам за назгулами может и было безопаснее, чем впереди них, но Эзбер хотел все же время от времени держать в поле зрения хоббитов. Однако когда стало ясно, что те направляются в Последний домашний приют, от этой затеи пришлось отказаться. Орку нельзя была даже близко появляться у города эльфов — превосходный слух и зрение тех не оставили бы без внимания подозрительных путников. Война длилась слишком долго, чтобы хоть у кого-то остались силы на доверие, или, как сказала бы Ниэнор, глупость на беспечность и наивность. Поэтому они затаились в горах. Они видели, как в Ривендел каждый день въезжают воины, среди которых были даже гномы. Как и человек, несущий стяг с белым древом. Эзбер давно не видел, чтобы столько представителей разрозненных до того государств собирались в одном месте, при том, что ему приходилось сражаться или слышать рассказы о битвах против армий почти каждого из них по отдельности. Назревало что-то серьезное. Но путники по крайней мере успеют за это время сделать щиты. Спустя две недели пряток, за которое им несколько раз пришлось сменить место скудного лагеря из-за эльфийских патрулей, они заметили, как воины начали разъезжаться — все так же по отдельности, каждый в своем направление. Кроме одного отряда, в котором Эзбер узнал уже знакомые им четыре низкие фигуры. Поблагодарив Моргота за то, что у орков сохранилась хотя бы часть того зрения, которым были наделены эльфы, Эзбер направился будить Ниэнор. — И сколько их? — плеснув в лицо холодную воду из ручья, спросила она. — Девять, — плечи и спина девушки на мгновение заметно напряглись, но она промолчала. — Ты ведь не передумал? — равнодушно спросила Ниэнор. Эзбер покачал головой, — Хорошо. Тогда выдвигаемся. И они выдвинулись. Спустились с горы, обошли Ривендел и, оказавшись где-то сбоку от отряда, пошли вслед за ними, медленно сокращая дистанцию, в надежде все же узнать, что именно те намереваются делать. — Держись на расстоянии, — сказал Эзбер и Ниэнор, не проронив ни слова, последовала указу. Орк смог различить четверо высоких фигур и пятеро низких. Один из высоких был облачен в серые одеяния и такую же серую остроконечную шляпу. Эзбер никогда не видел волшебников, но даже среди обитателей Мордора ходили рассказы о нескольких истари, с которыми по силе мог сравниться только Король-Чародей Ангмара. И если большая их часть редко вмешивалась в дела Средиземья, то один, не самый сильный, но самый известный, частенько ходил среди простого народа и от них же получил большинство своих земных имен. С его помощью были побеждены орки в битве за Одинокую гору и потерялся их стратегически важная точка в войне, и он приложил руку к тому, что возвращение Саурона было отсрочено. Если Гендальф сейчас с этими путниками, то дело точно касалось Темного властелина. Значит Эзбер и Ниэнор пришли сюда не зря. Внезапно один из высоких, по зеленым одеяниям которого можно было предположить, что он лесной эльф, повернулся в сторону Эзбера и, сказав что-то остальным, выстрелил. Орк закрылся щитом, но стоило ему выглянуть, как он увидел, что все члены отряда кинулись в его сторону. Лучник немного наклонил лук — он целился в ноги. Но не успела стрела коснуться тела Эзбера, как со звоном отлетела в сторону вместе с ножом. Ниэнор выскочила перед ним, подобрала оружие и встала к нему спиной. Эзбер видел, что хоббиты, бегущие позади, на мгновение оторопели, узнав их. И все же в из руках тоже были клинки, а один из них горел странным голубым светом. — Постойте! — крикнул Фродо, и высокие члены отряда остановились. Сейчас среди них можно было различить эльфа, двух людей и старика-волшебника, кажется, не относящегося ни к одному из народов. — Зачем вы преследовали нас? — заговорил Странник. Его голос был суровым. Он явно не был настроен на переговоры. — Вы с ними знакомы? — старец обернулся на хоббитов и те согласно закивали. — Встретились в Бри, — пояснил Странник, несколько смягченным голосом. — Мы помогли вам! — крикнула Ниэнор, и эльф зло посмотрел на нее, не опуская лука. — Мы сейчас об одних и тех же людях говорим? Это орк. Его нужно убить! — Эзбер видел, как с каждой секундой этого диалога Ниэнор закипала все больше. Если они выберутся отсюда, он будет готов услышать самое гневное "я же говорила", на которое она способна. Он открыл рот, чтобы объяснить, но та опередила его. — А это люди, маг, хоббиты и гном. Почему ты не хочешь убить их? — Не играй словами, предательница с юга, — Ниэнор усмехнулась. — Так убей нас, остроухая принцесса, — орк не видел ее лица, но, судя по голосу, был готов поклясться, что та улыбалась во все зубы. — И никогда не узнаешь, почему мы за вами шли и что мы знаем. Эльф опешил от такого оскорбления и даже на мгновение растерялся, но быстро вернул себе еще более грозный вид, чем был у него до этого, и достал из-за спины клинок, больше походящий на саблю, чем меч. — Зовешь южан предателями, а сам носишь такой клинок? — от надменности в ее голосе эльф разозлился еще больше, но их перепалку прервал волшебник. — Постой, Леголас, — и его речь, и взгляд, были мягкими, и все же Эзбер с Ниэнор напряглись, — уж не думал, что мне придется удерживать тебя, когда даже гном молчит. — Эй! — возмутился путник с длинной бородой. — Не держи на меня зла, — ласково обратился к нему Гендальф, после чего повернулся к незнакомцам. — Что касается вас, мне было бы интересно узнать, как орк зашел так глубоко на запад и почему он всего один. А также почему ты его защищаешь и какова причина того, что вы встретились с моими дорогими хоббитами даже раньше Странника. Хорошо было бы узнать и действительно ли вы знаете так много, как заявляете, чтобы запугать нас, но это дело уже второстепенное и, полагаю, я получу ответ из остальных вопросов. Эзбер задался вопросом, что такого важного в имени этого их Странника, что маг утаил его, но раскрыл имя эльфа, но он предпочел подумать об этом позже. Он опустил щит и вышел перед Ниэнор, однако люди сразу же обнажили мечи, и он поспешил поднять руки. — Тебе лучше оставаться там, орк, если ты не хочешь умереть раньше, чем расскажешь нам все, — сказал мужчина со светлыми волосами. На вид он был одного возраста со Странником. — Тебе лучше не угрожать единственному, кто может дать вам информацию о Мордоре, — тут же ответила девушка. — Ниэнор, подожди! — попытался образумить ее Эзбер, но та, казалось, готова была плюнуть в лицо каждому из присутствующих. Такими темпами они точно проживут не больше часа. — Печальное имя выбрали для тебя родные, — Гендальф посмотрел на нее с сочувствием, но сейчас Ниэнор оно казалось скорее демонстративным, нежели реальным. — В отличие от вас я не придаю большое значение ни имени, ни происхождению, — она с упреком посмотрела на Странника. — Довольно! — непреклонно, но не гневно сказал волшебник. — Я задал вопросы. Ваш черед на них отвечать. Казалось, Ниэнор готова была сказать что-то еще, но Эзбер схватил ее за руку и, когда их взгляды пересеклись, покачал головой. Девушка недовольно посмотрела на него, но отступила. Эзбер начал говорить вкрадчиво, но быстро, опасаясь, что терпение отряда скоро иссякнет. — Я сбежал еще лет десять назад и давно не служу Саурону. Поэтому я здесь, поэтому я один и по этой же причине она на моей стороне, — он указал головой на стоящую позади спутницу. — С хоббитами мы встретились случайно и быстро разошлись, но потом мы встретили назгулов, которые шли за ними, поняли, что дело серьезное и решили немного помочь. — Ты хочешь сказать, что преследование от самого Бри до Ривендела — это немного? — заговорил светловолосый человек. Орк пожал плечами. Насколько бы правдивыми не были его слова, они даже для него самого звучали невероятно неправдоподобным вымыслом. Он не мог винить их за недоверие. И все же другой правды у него не было. — Переборщили немного, признаю. — Закроем глаза на то, что один только побег из-под взора Саурона звучит сказочно, — немного подумав, начал Гендальф. — Но неужели ты действительно просто не прошел мимо них, — он указал на все еще державшихся поодаль хоббитов. — Какое тебе дело до них? Раз он обращался только к нему, то должно быть все же считал Ниэнор ни при чем. И это радовало. Даже если они убьют его, Эзбер был бы спокоен, зная, что девушку отпустили. — Сначала мне действительно стало просто жаль малышей, — теперь, когда камень с души спал и дрожь в теле ушла, он мог говорить спокойнее и возможно даже, как он надеялся, убедительнее. — Но потом важнее стало то, что назгулы просто так не появятся в таких мирных землях, а полурослики так просто не покинут дом, и мне захотелось узнать, что происходит. Казалось, это убедило волшебника, и все же это был ответ только на один из вопросов. Остальные путники терпеливо ждали, но по ярости в глазах людей, эльфа и гнома, можно было сказать, что они готовы наброситься на орка, как только допрос кончится. Эзбер не видел Ниэнор, но надеялся, что она не состроила слишком недовольный вид, из-за которого и благосклонность Гендальфа скоро иссякнет. — И что же вы узнали? — неторопливо спрашивал он. Эзбер на мгновение задумался, и вместо него заговорила Ниэнор. — На самом деле ничего, кроме того, что это что-то достаточно важное, чтобы эльф и гном работают сообща, но не настолько, чтобы не убить орка. — Между прочим он пока что жив, — буркнул гном и Ниэнор цокнула языком. — Пока что, — повторила она за ним. — Вы можете хотя бы на время подержать языки за зубами? — теперь гневался даже Гендальф, и гном пристыженно отвел взгляд. — Но она говорит правду. Мы правда порядком ничего не узнали. Мы держались далеко и не слышали ни одного разговора, — осторожно сказал Эзбер. — Мы дожили до того, что орк подтверждает правдивость слов человека, — закатил глаза Леголас, и маг смерил его холодным взглядом. Наконец, все присутствующие посильнее сжали губы и, казалось, больше не собирались говорить. — Вот и хорошо, — волшебник погладил бороду и, еще несколько раз повторив эту фразу, продолжил, — встретить смерть от рук одного из нас вы всегда успеете, поэтому пока живите, — он обвел рукой всех своих компаньонов, а потом обратился к Эзберу. — Ты наверняка знаешь то, что может нам пригодиться. — Но как мы убедимся, что он говорит правду, а не заведет нас в ловушку? — спросил гном. Вместо Гендальфа ответил эльф, в два прыжка очутившийся рядом с Ниэнор и скрутивший ей руки за спиной. — Похоже, она дорога ему, — пока Эзбер вызватывал ятаган, тот отошел, также быстро, как и появился. Эзбер поймал полный смеси испуга и гнева взгляд девушки на то короткое мгновение, что она прекратила тщетные попытки вырваться, и его сердце вновь забилось с такой бешенной скоростью, что, казалось, оно вот-вот пробьет дыру в груди. Он верил, что это все — просто блеф и попытка запугать его и подчинить. Он верил, что эти люди не могут причинить вред себе подобным, когда они ведут войну за право жить для таких, как они. Он верил, Странник и хоббиты все же припомнят ту помощь, которую они оказались им в Бри. Но они уже сталкивались с тем, как люди относятся к тем, кого считают предателями. И не один раз.