Глава 6

В один день Ниэнор попросила Эзбера научить ее сражаться. Она много чему просила научить ее: языку орков, чтению следов, охоте — но ничто из этого до того момента не было направлено против разумных существ. Нет, Эзбер был уверен, что рано или поздно девочка наберется от него всех тех особенностей орского мировоззрения, проявления которых он даже не замечал, в конце концов за те четыре года, что они путешествуют по горам, она уже переняла от него некоторые привычки и, казалось, даже черты характера. Но он никогда не подумал, что она напрямую попросит его научит ее убивать. Даже если выразилась она другими словами, в понимании Эзбера в битве никогда не было другой цели, кроме смерти противника. С самого ее начала каждое действие должно было быть направлено на это: не избить, не покалечить, не припугнуть. Убить. И он боялся того, что может при привычке драться так даже на тренировках. В Мордоре подобные случайные выходы за рамки условных правил может и порицались, но не наказывались. Поэтому Эзбер ей отказал. Но если он что и понял за четыре года жизни с ребенком, а теперь уже и почти подростком, так это то, что они всегда добьются своего. А может он просто был плохим воспитателем. По крайней мере он был рад, что сейчас попытки добиться своего сопровождались не капризами, а простым упрямством, спорами и иногда демонстративным молчанием. По крайней мере с этим он знал, как работать. И все же залогом решения любого такого конфликта был компромисс. Поэтому Эзбер твердо заявил, что не будет учить Ниэнор ближнему бою, но вот метанию ножей, стрельбе из лука, обманным маневрам и другим различным мелочам — пожалуйста. Предложение девочку устроило. На первое время. — Следи, чтобы ты была против ветра и с солнечной стороны. Он долго дожидался подходящей погоды и теперь наконец мог показать, какую природные условия могут помочь, если знать, как их использовать, или, напротив, сыграть против тебя. Сейчас он поставил Ниэнор в невыгодную позицию. Сам же встал, согласно своим же указаниям. — Что ты видишь? — Солнце низко и слепит глаза, — прикрывая рукой лицо, сказала Ниэнор. Эзбер довольно кивнул. — Ты этого не чувствуешь, но, например, волки, на которых часто ездят орки, не почувствуют твой запах. Ветер уносит его в другую сторону. — А если не получается встать на нужную сторону? Не ты один ведь знаешь это, — несколько скептически спросила девочка. Хмыкнув, Эзбер обошел ее по кругу и, оказавшись с противоположной стороны, дождался, пока она повернется. Тогда он достал ятаган — клинок отразил свет в глаза Ниэнор. — Тут конечно нужно подбирать момент, — начал он, опуская оружие, — но все равно лучше знать на всякий случай. Не сможешь использовать сама, так не дашь подловить тебя другим. Быстро и часто поморгав, девочка скрестила руки на груди и недовольно посмотрела на Эзбера. — Конечно не смогу, пока ты не даешь мне попробовать классический бой, — орк устало потер переносицу. — Даже если я признаю, что это не такая уж и плохая идея и попробовать стоит, — протянул он, желая, чтобы они наконец закрыли эту тему, — у нас всего один меч, — к его глубочайшему сожалению, эти слова эффект вызвали прямопротивоположный. — То есть если я раздобуду второй меч, ты меня научишь? — с воодушевлением и горящими глазами спросила Ниэнор. Эзбер мысленно ударил себя по лицу. — Как ты собираешься это сделать? — он уже боялся ее ответа, который заведомо не предвещал ничего хорошего. — Тебе не нужно беспокоиться! — радостно сказала девочка, — Я сама со всем справлюсь. Предоставь это мне! Как бы он ни пытался разузнать, что она задумала, та не раскрыла ровным счетом ничего, проясняющего суть ее затеи. Проклянув себя, всю орчью расу и, уже по традиции, Саурона, за то, что он научил на свою голову этого несмысленыша уходить от ответа, Эзбер решил просто ждать. Не то чтобы он учил ее целенаправленно — он почти никогда так не делал. Просто, называя Ниэнор несмысленышом, он сильно преуменьшал ее способности к обучению. Неужели все дети так хорошо копировали взрослых? Первые дни Ниэнор, усыпляя бдительность орка, не подавала никаких признаков готовности свершить задуманное. Когда подошел к концу шестой день, как Эзбер притворялся, что позабыл о ее беспечно сказанных словах, девочка наконец начала действовать. Дождалась, пока он уснет днем, нацепила плащ и побежала вприпрыжку к ближайшей деревне. Эзбер, который, естественно, не спал, поступил точно также, разве что шел он спокойным шагом. В первом же селе Ниэнор, убедясь, что все жители работают на полях, залезла в один из домов. Орк за ней не послеловал. Лишь увидел, что вылезла она уже с сумкой, которая теперь была набита до отказа. Все также держась на расстоянии, он пошел за ней до следующего поселения. Удивившись, что они вообще умудрились расположить временный лагерь так близко к целым двум жилым уголкам, он усомнился теперь не только в своей удаче, но и в наывках, которым обучал Ниэнор. Однако вспомнив, что именно она настояла на том, чтобы остановиться у подножья гор, аргументировав это тем, что в горах ей тяжело дышать, Эзбер посмеялся: не зря он удивился, почему этот хитрый лисенок не испытывал подобных трудностей раньше. Как бы то ни было, крадучись, он прослеловал за ней до целого небольшого города. Сейчас они были на севере, еще не разоренным, кроме Озерного города да Дейла — и то, те пострадали от лап дракона и уже были отстроены. Сейчас это были богатейшие точки, через которые проходили торговые пути эльфов, гномов и людей. Поэтому, выменив украденное на деньги, Ниэнор дождалась следующего дня и отправилась в кузницу. Пообещав себе, что обязательно изобразит злого обеспокоенного опекуна, когда вернется через пару дней, Эзбер пошел дальше. Людей, да и не только, вокруг было много, поэтому за него и его закрытое лицо внимание никто не обращал. В этой толпе можно было потеряться — не то что спрятаться — поэтому когда орка случайно унесло потоком жителей в неизвестном направлении, он не был удивлен. Главное было найти Ниэнор. Крики с центра торговой площади помогли ему в этом. — Посмотрите на нее! — кричал суровый старческий голос, — Южанка, а жива. Наверняка примкнула к оркам! Все южане порабощены! — Я сбежала! — кричала в ответ Ниэнор. — Никто не сбежал, а ты сбежала? — вмешался другой голос. — Если другие — неумехи, это не значит, что я тоже! — На тебе есть метка Саурона? — послышался звонкий визг, — Покажи, мы должны убедиться! — Нет! — быстро ответила девочка, после чего снова раздался визг, более продолжительный. Она продолжала кричать, пытаясь отогнать от себя народ, но чем больше ее окружало людей, тем более хрупкой становилась уверенность в ее голосе, и к тому моменту, как через толпу прорвался Эзбер, Ниэнор уже сидела на корточках на земле, сжимая колени и закрывая уши. Над ней склонилось несполько людей и эльфов, пытаясь отнять руки от ее головы и осмотреть запястья. Эзбер почувствовал, как его кровь начинает вскипать. Всего за несколько секунд он очутился рядом с ними и с силой оттолкнул. От неожиданности те пошатнулись или и вовсе повалились наземь. Схватив Ниэнор за плечи, орк рывком поднял ее, но та, все еще жмурясь, лишь ударила его по лицу, едва не сорвав маску. Ошарив ткань и убедившись, что его кожа не видна, Эзбер вновь попытался поднять девочку. — А это твой сговорщик? Вы разведчики?! — Хотите напасть на нас?! Разъяренные крики людей заглушали все слова, которые Эзбер пытался сказать Ниэнор. Он заметил, как на ее глазах выступили слезы. — Предатели! Внезапно на шею Эзбера что-то накинули, и он почувствовал, что больше не может дышать. Быстро обнажив ятаган, он разрезал путы и, выставив его перед собой, прижал другой рукой к себе девочку. Он собирался увести ее отсюда. Даже если ему придется пролить кровь на ее глазах. Но, заметив, какое именно оружие он держит в руках, завизжали теперь уже женщины в толпе. — Здесь орк! Их должно быть больше! На мгновение толпа поредела: часть людей бросилась прятаться по углам, часть побежала искать оружие. И пока сюда не слетелась вся городская стража, Эзбер побежал вперед. Он расталкивал людей. Резал сети, которые пытались накинуть на них, а, если приходилось, и руки. Ниэнор он закинул на плечо, и теперь, позабыв, в чем была изначальная причина переполоха, многие теперь кричали, что похитили ребенка. Не делая ни единой остановки и не обращая внимание на солнце, обжигающее обнаженную, после того как чья-то стрела рассекла напополам его капюшон, кожу к вечеру орк добежал до их лагеря. Поставив на землю все еще не отошедшую от шока Ниэнор, Эзбер сел перед ней на колени и обхватил руками ее голову. — Больше. Никогда. Так. Не делай, — он серьезно посмотрел ей в глаза, но увидел далеко не страх. Только вину. — Прости! — девочка обняла его за шею и заплакала. — Я не хотела, чтобы нас снова раскрыли, я не хотела, чтобы по тебе стреляли, я не хотела снова приносить проблемы, — тихо тараторила она. — Да плевать на это! — прокричал он, — Ты ничем себя не выдала. Это просто их предрассудки. Плевать на всех них, — поглаживая ее по голове, приговаривал он. — Нас будут искать? — Ниэнор шмыгнула носом. — Нет, конечно нет, — грубая кожа на руке с трудом проходила по спутанным кучерявым волосам, и все же он не останавливался, — ты же знаешь, они никогда до этого не доходили. Выгнали из своего города, и ладно. Никому нет дела, что будет дальше. Так они ушли с севера. С приближением зимы они вновь шли на юг, но с приходом тепла на север больше не возвращались. Эзбер решил идти куда угодно, но не туда. По крайней мере, пока воспоминания о случае на торговой площади были свежи в памяти Ниэнор. Однако проблема была не в Озерном городе. И когда подобное повторилось во второй раз, Эзбер окончательно в этом убедился. В тот раз они уже не шли в город целенаправлено, даже не заговаривали специально с людьми — и все же это произошло снова. Орк хотел начать вновь убеждать Ниэнор, что в том нет ее вины, но та в этот раз даже не заговаривала о случившемся, предпочитая делать вид, что ничего плохого не случилось, ведь жизнь продолжается. В третий раз она со словами "у них даже оскорбления неинтересные" приняла решение каждому "тупоголовому идиоту, не видящему дальше своего носа и зациклившемуся на том, что он жертва в войне" дать веселое прозвище. Она даже больше не просила учить ее ближнему бою, аргументировав это тем, что "драться честно и по правилам с такими придурками — непростительная групость". Эзбер не смел с этим спорить. И все же ему казалось неправильным, что ребенок — которым Ниэнор уже давно не была, но которым он не переставал ее видеть — так зло отзывается о своих сородичах. Даже он сам никогда не называл всех орков монстрами или трусами. Даже если это была правда, ему казалось, что, наоборот, ребенок должен видеть свет во всем, а он — мрак. Эзбер никогда не говорил, что он был бы хорошим наставником, но именно в тот день, когда Ниэнор заявила, что больше не хочет приближаться к людям более, чем на день, он понял, насколько облажался. И он должен был это исправить. Запад был другим. Должен был быть. И раз уж юг, восток и север были для них отрезаны, им оставалось идти только туда. Эзбер слышал, что помимо уже известных ему эльфов, людей и гномов, там обитает чудной народец — ростом даже ниже гномов, но не носящий длинных бород, а вместо них имеющий волосатые стопы. И раз хоббиты до сих пор не были замечены ни в одном конфликте за всю историю Средиземья, по крайней мере за ту ее часть, которую знал Эзбер, то они ведь должны были быть другими? Мирными, дружелюбными, любящими тихую, размеренную жизнь. По крайней мере, Эзбер надеялся на это. История не должна была повториться.