Глава 7

Впереди шел Гендальф. Следом за ним человек, которого, как выяснилось, звали Боромир, вел Эзбера со связанными руками и повязкой на глазах, а позади держался гном. Прямо за ними шли хоббиты и Странник, а замыкали строй Леголас, ведущий перед собой Ниэнор. У нее, как и у орка, оружие отобрали, но глаз не завязывали — сначала попытались, но та намеренно споткнулась несколько раз на ровном месте, и эту меру отменили. Разговаривали путники мало, в основном шептались с теми, кто шел рядом, и все же Эзбер смог узнать имена всех членов отряда, кроме того, кого почему-то намеренно продолжали звать Странником: гнома звали Гимли, а неизвестные им хоббиты носили имена Сэм, Пиппин и Мерри. Кто есть кто из них Эзбер пока судить не мог, но голоса различал. Сэм говорил всегда серьезно и только по существу, а к Фродо обращался "мистер". Мерри и Пиппин, в свою очередь, болтали много и на незамысловатые темы — их не остановил даже грозный наказ Гендальфа не сболтнуть того, что не желательно знать посторонним. Их голоса были звонкие, полные молодости и еще не омраченные тяготами предстоящего похода, цель которого орк так и не понял. Фродо говорил даже меньше Сэма — только отвечал, когда к нему обращались, и ни разу не начал диалог сам — речь его была краткой, осторожной, но при том не содержала ни капли злобы. Отчего-то, каждый раз, когда Эзбер чувствовал пристальный взгляд на спине, ему казалось, что это его прожигали пронзительные голубые глаза самого тихого хоббита. На самом деле Эзбер мог бы назвать их новых знакомых весьма приятными спутниками, если не считать завязанных глаз. Те лишь изредка подгоняли его, и даже не били плетями, к чему он был готов, вспоминая хождение строя в Мордоре. Гендальф даже изредка задавал ему вопросы, возможно надеясь найти изъян в истории орка и раскрыть его настоящий замысел. В общем и целом, Эзбер мог назвать дорогу относительно приятной. Но он знал, что Ниэнор с ним не согласится. — А его величество Странник не будет есть? — спросила она как-то на привале у подножья гор, когда безымянный человек, оставив всех, пошел проверять местность. — Можешь не беспокоиться, он точно не останется без еды. В отличие от тебя. Леголас не удостоил ее взглядом, Ниэнор же его — ответом. Эзбер глубоко вздохнул. — Вы, я вижу, богато одеты, — обратился он к Боромиру, — наверняка вы из благородного рода? Он просто пытался спасти положение. Завязать разговор. Хоть как-то показать и им, и Ниэнор, что никто здесь не хочет кровопролития. Но презрительный взгляд, которым смерил его мужчина, лишил эти попытки права на существование. — Что тебе знать о благородии? — нехотя ответил Боромир. — Может тогда ты нам расскажешь? — Ниэнор подсела поближе и холодно улыбнулась. — Я готова к уроку высокомерия. Боромир открыл рот, чтобы что-то сказать, но поймал на себе взгляд Гендальфа и, тяжело вздохнув, ответил. — Я родом из Гондора. Который стал живым щитом благодаря вашим нападениям, — сквозь зубы процедил он, ударив Эзбера пальцем в грудь. — О, так может мне звать тебя живым щитом? Или может уже-скоро-мертвым щитом? — Ниэнор озадачено склонила голову на бок и добавила, — Что скажешь, собрат-южанин? Пусть она и обращалась к Боромиру, но на деле смотрела на стоящего за его спиной Леголаса. Тот, вздернув голову, отвернулся. Девушка усмехнулась. — Тебе гномы что ли такой язык острый сковали? — внезапно она почувствовала удар по спине и, схватившись за ушибленное место, резко обернулась. Гендальф уже вновь использовал посох в качестве опоры и делал вид, будто и вовсе не понимает, что произошло. — Не умаляйте достоинство гномов сравнением с этими... я даже не могу подобрать слов! — раздался сбоку голос Гимли. — Не утруждайся, Толстячок-бородачок, — Ниэнор мягко улыбнулась ему и махнула рукой. — Гномы не так хороши в красноречии, если даже не могут сказать слово "выродки". — Как мы пришли к тому, что компания орка мне приятна больше компании человека? — вставая, сказал Боромир, и направился в сторону Странника. Остальные члены отряда тоже разошлись в ожидании окончания перекуса, лишь оставив Леголаса издали наблюдать за пленными. Эзбер подсел к Ниэнор. — Ради всего святого, сбавь обороты! — взмолил он. — Ни за какие богатства на свете, — усмехнулась девушка. Эзбер схватил ее за руки, насколько это позволяла веревка на собственных запястьях. — Ты хочешь, чтобы нас убили?! — почти кричал он. Улыбка сошла с лица Ниэнор. — А ты хотел не этого? — она спрашивала искренне, — Это же было самоубийство с самого начала. — И ты решила приблизить его? — Эзбер чувствовал, как раздражение захватывает его. Сделав глубокий вдох, а затем выдох, он продолжил, — Не думаешь о нас, подумай о них. Они ведь все перессорятся и провалят свою важную тайную миссию. — Они с их миссией — последнее, о чем я буду думать, — медленно, отчетливо проговаривая каждое слово, сказала Ниэнор. — Извините, — раздался тонкий голос сбоку, и оба пленных сразу повернулись в его направлении. Перед ними стоял Фродо, — Я понимаю, что мы некрасиво с вами поступили, — осторожно начал он, и Эзбер заметил, как взгляд Ниэнор несколько смягчился, — но давайте просто поговорим. Не сговариваясь, орк и человек расселись, уступая место хоббиту, однако тот остался стоять — он боялся. На лице девушки на мгновение промелькнуло сожаление. — Спасибо, что спасли нас тогда у Бри, — неуверенно улыбнулся Фродо. Его голос дрожал. — Не бойся ты так, — ласково сказала Ниэнор. — И я пообещаю не давать тебе обидное прозвище. Уголки ее губ слабо приподнялись, но этого хватило, чтобы хоббит просветлел. Это слабая улыбка была самой искренней из тех, что он видел у нее за последние дни. — Хорошо, — ответил Фродо. — Так о чем ты хотел поговорить? — после некоторой паузы спросила Ниэнор. — Только не проси рассказывать его историю, — она тыкнула пальцев в Эзбера и наклонилась к хоббиту, прикрывая рот руками сбоку, — Я рассказала столько ее вариаций, и все они ему не понравились. Так что он прибьет меня, если услышит ее еще хоть раз. Несмотря на загорщический тон девушки и ее смех, Фродо от упоминания убийства напрягся. Когда, заметив его сметение, Эзбер одернул спутницу, тот ужаснулся еще больше. — Я просто шучу! — поспешила успокоить его девушка. — Вы же сами держите меня как рычаг давления на него. Работало ли бы это, если бы он мог причинить мне вред? — на какое время Фродо задумался, после чего медленно покачал головой. Теперь его взгляд заполонил стыд. Девушка нервно усмехнулась, — Фродо, ты же не на призрака смотришь. Все будет хорошо. — Ты сама говорила про самоубийство, — шепнул ей на ухо Эзбер, но та оттолкнула его локтем. Отчего-то ей не хотелось расстраивать стоящего сейчас перед ней хоббита, и без того выглядящего так, словно он нес на плечах все тяготы и горе мира. — Да не будет смертей, если вы сами нас не убьете, — отмахнулась она. Теперь Фродо выглядел еще более печальным, чем до этого. — Все, что сейчас происходит, — очень сложно. Пожалуйста, постарайтесь не ломать и без того тонкий лед. Дайте им время. Закончив речь, он ушел, оставив пленных в замешательстве. Только сейчас Эзбер заметил, что их разговор привлек больше взглядов, чем следовало. Хотя может это и к лучшему: если они увидели хорошую сторону Ниэнор, то рано или поздно смягчатся. Эзбер не рассчитывал на то, что они раскроют незнакомцам свои планы, но если они хотя бы позволят поучаствовать в них, это уже было что-то. Нужно было только достичь компромисса и с самой девушкой. — Я же говорил, что на западе хорошо, — слегка толкнул он ее в плечо своим. — Если закрыть глаза на то, что нас чуть не убили назгулы, а теперь мы в плену у тех, кто собрался идти войной на самого Саурона, погибнуть в ней и прихватить нас с собой, то да, — равнодушно сказала она, — народ здесь милый. При них в отряде разговаривали мало. Эзбер частенько ловил на себе косые взгляды, но предпочитал делать вид, что не замечает их. Большую часть времени не получалось поговорить даже с Ниэнор — их продолжали держать далеко друг от друга. Если бы не Фродо, периодически подходящий то к девушке, то к орку, они бы и вовсе молчали большую часть пути. Но к счастью, хоббит советы своих компаньонов не послушал. — А как вас зовут? — за чередой коротких, но быстрых шагов послеловал знакомый голос, который заставил орка улыбнуться. — Эзбер, — ответил он, — и давай на "ты". Даже неловко как-то, — наверное Фродо кивнул, и только потом вспомнил, что Эзбер его не видит. — Да, хорошо, — торопливо сказал он. — Передай Ниэнор, что мне жаль, — почти прошептал орк, и все же Боромир его одернул. — Не будь их сообщником, Фродо. Он не может тебе приказывать. Сзади раздался громкий голос Ниэнор. — Да тебе никто не может приказывать! Делай, что хочешь! Внезапно Эзбер почувствовал, как его руки потянуло, и он остановился. Похоже, встал весь строй. Стук посоха о камень предвещал вмешательство волшебника. — Будьте добры, юная леди, не выдавайте каждому таракану в округе, что мы здесь. — Гендальф, от них больше вреда, чем пользы, — раздался тихий шепот Боромира. Старец не ответил. — Ниэнор с юга, — Эзбер сжался, ожидая новый всплеск гнева у девушки, — если вы не будете мешать нашему походу и хотя бы будете вести себя тихо, обещаю открыть глаза вашему спутнику. — Развязать его, — холодно вставила девушка. — Если хотя бы следующую неделю вы будете следовать моим словам, начнем торг, раз вы этого хотите. Орк боялся, что снисходительность в голосе Гендальфа ни к чему хорошему не приведет, но, к его удивлению, Ниэнор, которая похоже осознала весомость слов волшебника, ответила коротко. — Хорошо. И она действительно больше не мешала: не шумела, не огрызалась, не делала вообще ничего, что могло бы действовать на нервы путникам. Эзбер даже мог сказать, что ее будто вообще не было с ними. Дорога для него все еще была незрима. Он мог лишь предположить, что после того, как на них налетела стая птиц — одна из сторон темных сил — они начали подниматься в горы. Постепенно становилось холоднее, а дышать, если бы он к этому не привык, все труднее. К тому моменту, как они зашли в снег по пояс, ему сняли повязку с глаз. Он сразу обернулся и, убедившись, что эльф не сбросил Ниэнор где-нибудь по дороге, смог вдохнуть с облегчением. Та была целой и невредимой. Когда Фродо, оступившись, кубарем покатился вниз, и с его шеи что-то стелело, отливающее теперь золотым блеском на снегу, глаза Эзбера округлились. К полурослику тут же побежали Странник и Боромир, первый — поднял малыша, второй — цепочку. После некоторых переглядок, Боромир вернул утерянное Фродо, однако лежащая на рукояти меча рука Странника заставила Эзбера усомниться в том, что это было просто украшение. Орк долго думал, стоит ли умолчать о том, что он видел, или это наоборот вызовет подозрения и сомнения в его честности. Оба варианта были рискованы. Решив хотя бы дождаться удобного случая, а там уже думать над этим, он просто пошел дальше, боясь, что из-за приступа откровения вновь лишится зрения. Вскоре из-за общих опасений и Гендальф начал сомневаться в правильности решения идти через горы. И, к удивлению орка, предоставил выбор Фродо. Не то чтобы Эзбер раньше не задавался вопросом, почему полуросликов вообще взяли в отряд. Мысль о том, что люди настолько отчаялись в собственных силах, что прибегнули к помощи пусть и бесшумных и незаметных, но все же наверняка не имеющих опыта в битвах существ, он отбросил сразу. Весь отряд, или, как они себя называли, братство, словно изначально был построен вокруг хоббитов. С ними советовались, их оберегали, давали достаточно времени на отдых, а взгляд Боромир так и вовсе часто цеплялся за Фродо, как за какое-то сокровище, которое он хотел заполучить. В этот раз история началась иначе, так может она и закончится по-другому? Но вместе с уверенностью и надеждой, в сердце орка поселился страх: что будет, когда все закончится? Выживет ли вообще он и ему подобные? Даже если это так, он никогда не удостоится той чести, которую оказывали хоббитам, пусть, как твердил сейчас внутренний голос, они одинаково сильно отличались от остальных народов. И все же он сильно сомневался в том, что он не найдет смерть в конце этого похода. Он сам шел к ней. Это было уже даже не логически обоснованное суждение. Предчувствие. Ниэнор была права. Так может ему сбежать? Он уже сделал это однажды, так что не ему рассуждать о смелости и достоинстве, которые были так важны для людей, эльфов и гномов, что ценили их больше собственной жизни. Он не один из них — никогда им не был и никогда не станет, сколько бы раз не пытался доказать обратное и другим, и себе. Ему просто не место в балладах и легендах, воспевающих подвиги героев, подобных тем, с которыми он шел сейчас рядом. Он все равно останется в тени, так почему бы не исключить себя из этой истории самостоятельно, не дожидаясь, пока это сделают другие? В конце концов он может незаметно выкрасть у Фродо ту золотую цепочку и, продав, купить себе хорошую жизнь. Она словно сама манила сделать это, так зачем ему противиться? — Ты в порядке? — прикосновение к плечу вернуло его к реальности. Он посмотрел на склонившуюся над ним Ниэнор, и беспокойство в ее взгляде быстро сменилось веселостью. — Да, все хорошо. Он огляделся: они уже давно спустились с горы и теперь сидели у ее подножья в ожидании, когда Гендальф вспомнит заклинание, открывающее Врата Дурина. Похоже, он терпел неудачу не первый час, потому как на земле сидели уже все путники, а Мерри и Пиппин так и вовсе кидали камни в воду, соревнуясь, чей отскочит от поверхности больше раз. Их скучающий вид говорил о том, что игра затянулась. — Отлично, — Ниэнор села рядом с орком и положила голову на его плечо, — а то Фродо с Гендальфом, а ты словно уснул с открытыми глазами. Поговорить вообще не с кем. — Ты все же оставила попытки добиться, чтобы все здесь желали тебе смерти? — усмехнулся Эзбер. Девушка устало улыбнулась в ответ. — Если они настолько не любят шутки, что это — их единственное условие в обмен на твою свободу, то почему бы и нет? Я буду бесить их просто своим присутствием. Несмотря на то, что Ниэнор явно дала понять, что разделила бы его идею побега, теперь эта мысль казалась чужеродной. Он пока не хотел сдаваться. Не сейчас. Украсть украшение, продать или, возможно, подарить девушке, он всегда успеет — не захочет ведь Фродо его выбросить, верно?