Глава 10

Они продолжали идти. Идти, и идти, и идти, устало перебирая ногами, что почти уже не поднимались над землей и черпали пыль с каждым шагом. Они шли, молча, мрачно, измотанно, скептично, не оборачиваясь — злосчастная гора все не скрывалась из виду. И, может быть, фактически это было неверно, но братство не могло ее назвать иначе как Роковой. На самом деле прошли они, по оценкам Эзбера, достаточно мало, пусть они и сами поставили себе задачу до темноты уйти от гоблинов как можно дальше. Но он не мог их за это винить: у них и на обсуждение плана сил не было, что было говорить о постоянно быстром передвижении? Тем не менее к закату траурное безмолвие прервал Странник, шепнувший что-то Леголасу и на время оставивший его в начале строя. Несколько замедлившись, он подождал, пока Ниэнор поравняется с ним. Почувствовав, что сейчас он будет лишним, Эзбер решил отстать и дать им немного отдалиться. Заметив это, девушка, обернувшись, бросила быстрый недовольный взгляд, но орк лишь пожал плечами. — Ты помогла нам в бою и пострадала за нас, — тихо начал следопыт. Девушка, не скрывая, перекосила лицо еще на первом слове, — Спасибо тебе, Ниэнор, дочь... — названная усмехнулась заминке, но давать подсказку не спешила. — Прости, я не знаю, как к тебе обращаться. Эзбер почувствовал внутреннее ликование. Он боялся зарекаться, но, кажется, все начинало налаживаться. — Мое имя не имеет такого веса, как твое, ваше величество преемник Гендальфа, — казалось, Эзбер и Странник сделали тяжелый вздох синхронно. Однако Ниэнор не смеялась, — Может мы все же познакомимся по-человечески? Следопыт отчего-то перевел взгляд на свою ладонь, а после — на идущих впереди друзей. Отчаявшаяся получить ответ Ниэнор начала замедляться, чтобы отдалиться от него и вновь идти рядом с орком. Однако Странник возвращаться к Леголасу не спешил. Наконец, не оборачиваясь, он заговорил. — Это имя — мое бремя, несущее вместе с его признанием долг и ответственность. Которых я никогда не желал, — как бы тщательно он ни пытался это скрыть, но его голос звучал уставшим. Взгляд Ниэнор на мгновение смягчился, но, как отметил Эзбер, хоббиты были единственными, с чьими чувствами она собиралась считаться. — А не все ли равно, какие пару эльфийских слов сложили, чтоб его получить? — она сделала пару быстрых шагов вперед и вновь оказалась плечом к плечу с мужчиной. — Это традиция, — мягко, словно начиная долгий сказ, начал Странник, — вкладывать в имя ребенка значение, которое определит его участь или расскажет что-то о нем, как о человеке. Я не могу не чтить то, что досталось мне от предков. — Так пусть твои предки и отвечают за тебя, раз они решили именем предречь чужую судьбу. — Не мертвым нести ответственность за живых. — И не живым... — прервала сама себя Ниэнор, после чего быстро добавила, — да вообще никто не несет ответственности за других! Только за самого себя, — Странник горько усмехнулся. — Тогда кому расплачиваться за ошибки, принесшие страдания стольким людям? Девушка нахмурилась. Бросила косой взгляд на собеседника, затем на всех окружавших ее путников — они продолжали мрачное шествие, не смея вмешиваться в беседу их нового проводника и пленницы. Ниэнор исключала вариант, при котором они их не слушали вовсе. — Не знаю, что там сделали твои предки, но к тебе это не имеет никакого отношения — нарочито обыденно сказала девушка. — Нам не сойтись в этом, — она перевела непонимающий взгляд на руку, опушенную ей на плечо. — Но я рад, что ты можешь жить свободной от предрассудков прошлого. Не дожидаясь ответа, который Ниэнор и не смогла бы так сразу придумать, он в пару быстрых шагов поравнялся с Леголасом, забирая с собой шанс на продолжение диалога. — Странный этот Странник, — все еще находясь в некотором замешательстве, проговорила девушка. Орк усмехнулся. — Зато как звучит! — спутница резко повернулась к нему. — Это сейчас было серьезно? — с еще большим замешательством и неуверенностью спросила она. Орк озадаченно вскинул бровь. — Нет. Это же шутка, — пожал плечами он. — От тебя? В такой момент? — не унималась девушка. — И в этом упрекаешь меня ты? — он улыбнулся, но та по-прежнему выглядела озадаченной. — Этому-то я и удивляюсь! — вскинула руки она. Теперь уже на них начали оборачиваться остальные. Не желая быть провокатором разборок, Эзбер, выставив вновь связанные руки перед собой, поспешил ретироваться. — Ладно-ладно, прости. Я просто все еще не осознал все произошедшее, вот и болтаю всякую чушь, — стыдливо ответил он, опустив взгляд в землю. Члены братства, убедившись, что все в порядке, вновь повернулись вперед, но Эзбер видел, что Ниэнор это не убедило. Они слишком часто разыгрывали людей, чтобы попадаться на уловки друг друга. Однако девушка спор не продолжила, вместо этого тоже вернувшись к бездумному следованию за идущим впереди Гимли, который единственный еще изучающе оборачивался на них через плечо. Столкнувшись с ним взглядами, Эзбер тоже обернулся назад, словно ища там истинную цель гнома, но вместо этого только заметив, что идущий позади Боромир пристально смотрит в спину Ниэнор. Не желая долго задерживаться на нем и быть пойманным, орк вернулся к Гимли и понимающе улыбнулся. Тот, на мгновение смутившись, отвел взгляд. Эзбер, не размыкая губ, тихо посмеялся, так и не поддавшись общему напряжению, висевшему в воздухе и сильнее всего исходившему от идущей рядом девушки. Остаток дня прохошел тихо. Без преследований, но и без веселых разговоров, до этого всегда сопровождавших их путь. Даже Мерри и Пиппин лишь коротко перебрасывались наблюдениями: о встреченных по дороге знакомых им ягодных кустах, о том, кому из птиц принадлежит принесенное ветром пение, о том, что эти птицы гораздо милее тех, кого застал Саурон, и что они, наверное, приближаются к месту, где еще царит мир и спокойствие. К ним изредка присоединялись Леголас и Странник, пояснявшие рассуждения хоббитов ответами и рассказывавшие о том, что сами знают об этих землях. Однако все это походило больше на попытку бегства от обстоятельств, чем на искренний интерес. Когда пришло время отдыха, они, решив не заморачиваться с местом для ночлега, расположились под деревом в окружении высокой травы и кустов недавно раскинувшегося редколесья. Боромир вызвался дежурить первым, и остальные легли спать. Эзбер, еще не исчерпав свой запас сил из-за вышедшей из привычки за последние лет пять медленной ходьбы, уснуть не мог. Он слышал, как за его спиной ворочалась Ниэнор. На мгновение он захотел повернуться и попытаться завязать какой-нибудь незамысловатый разговор, но быстро отбросил эту затею: Ниэнор что-то беспокоило, но, как он уже понял, открыто говорить она об этом не собиралась. Значит нужно было немного подождать, пока она не созреет — это всегда работало лучше, чем вытягивание с трудом каждого слова, в которых она, к тому же, еще не была уверена. Девушка сама расскажет ему обо всем, Эзбер в этом не сомневался. Ему нужно лишь набраться терпения. А Ниэнор — встать, походить, размяться и уже потом снова пытаться заснуть. Как и ожидалось, вскоре орк услышал телодвижения за спиной, и, то удалявшиеся, по приближавшиеся шаги и глубокое дыхание, помогавшее привести мысли в порядок. Чего он услышать не ожидал, так это шепот Боромира неподалеку. — Не спится? — последовала пауза, после которой шаги вновь отдалились. Но в этот раз не вернувшись. — Слишком длинный день, — голос Ниэнор звучал утомленно. — С этим не поспоришь, — согласился человек, и на какое-то время вновь воцарилось молчание. — А ты спать не хочешь? Ты мне, конечно, слежку не доверишь, но... — она замялась, но Боромир не спешил перебивать, — Да, к Саурону это все. Я бы тоже на вашем месте себе ничего не доверила, — тихо смеясь, продолжила она. Собеседник усмехнулся в ответ. — Я ценю твое предложение, но вынужден отказать. Не только поэтому, — пояснил он. — Вызвался бы я сам, если бы меня клонило в сон? — Справедливо. Ниэнор опустилась на землю рядом с мужчиной, с шумом, по-видимому, уронив тяжелую от переполнявших ее мыслей голову на ладонь. Эзбер сочувственно сжал губы. — Ниэнор, — осторожно начал Боромир, — а ты с Южного Гондора или из харадрим? — девушка демонстративно цокнула языком. — Почему тебя это волнует? Хочешь узнать, насколько мы близки, собрат-южанин? — и все говорила она без злобы. Даже придуманное с целью задеть прозвище сейчас звучало не как оскорбление, а как обращение к реальному родственнику. — Я ведь не получу ответ, даже если скажу "да"? — вздохнул Боромир. — На самом деле я не помню, — Эзбер не был удивлен. Боромир был. — В самом деле? — поразился он. Видимо, Ниэнор кивнула, потому как мужчина больше ничего не спросил. Орка тронул его искренний интерес, но позабавило то, что это был второй разговор за день, в котором Ниэнор, похоже, собиралась отстаивать свое право игнорировать прошлое. — Мне никогда не было до этого дела, — пожала плечами она. — И тебе нет дела до своей семьи? — продолжал настаивать Боромир. Ниэнор молчала, — Ты ведь носишь в сумке деревянного игрушечного орла. Такие талисманы делают родители своим детям, и ты хранишь его! — Ты рылся в моих вещах?! — тут же сорвалась девушка, совершенно позабыв о том, что все вокруг спали. У Эзбера был тот же вопрос, пусть он и наверняка знал, что, по крайней мере с того момента, как ему развязали глаза, этого не было. Даже он не знал, что его спутница до сих пор таскает его с собой. Однако теплота, распросранившаяся от сердца по всему телу, перекрыла подозрение и гнев. Но не у Ниэнор. — Что ты, я бы не посмел! — поспешил объяснить Боромир, — Я лишь заметил его, когда ты доставала флягу, — девушка усмехнулась. — Твоему зрению позавидуют даже эльфы. — Но это правда, — пытался убедить ее мужчина. — Правда в том, что этого орла мне вырезал Эзбер, — она скрестила руки на груди и, похоже, больше не была настроена на разговор. Боромир не нашелся, что ответить. — Никогда бы не подумал, что такое бывает, — наконец, задумчиво пробормотал он. — Все бывает в первый раз, — заключила Ниэнор и поднялась с земли. Вновь послышались приближающиеся шаги. — Доброй ночи. — Доброй ночи. Она легла, прижавшись спиной к спине Эзбера и укуталась в плащ. Вскоре часовой сменился. Однако несмотря на то, что поначалу Эзберу казалось, что девушка уснула, теперь его не покидала мысль, что она лежит слишком неподвижно для естественного сна. Он мог бы дать ей сколько угодно времени, чтобы обдумать то, что мучало ее, но завтра им наверняка придется идти гораздо быстрее, чтобы наверстать все расстояние, что они не прошли сегодня, пусть с пленными братство обсуждение так и не провело. Это не значило, что они не обговорили еще давно, еще с Гендальфом, их путь. И раз их не остановила даже гибель волшебника, эта миссия должна была иметь большое значение. Эзбер не мог допустить, чтобы их выгнали из-за того, что они замедляют продвижение. — Ниэнор? — тихо начал он, все же надеясь, что его предположение неверно. — Эзбер, мы должны уйти. Все мысли орка в одно мгновение оборвались. Он замер с открытым для продолжения своего вопроса ртом, не зная, что он теперь должен сказать. Даже несмотря на то, что Ниэнор хотела этого с самого начала, сейчас, когда у нее только начали налаживаться отношения со всеми остальными, это было слишком неожиданно. Разве она не подружилась с хоббитами, разве она не назвала Боромира своим братом на полном серьезе, разве тогда в чертогах Мории она не противилась плану сбежать? Неужели Эзбер воспринял все это неправильно? — Хотя бы просто отделиться на время, — добавила девушка, отчего орк стал понимать ее еще меньше. — Почему? — лишь выдавил он из себя. Как он и ожидал, Ниэнор обратилась к нему, только когда все обдумала, так что ответы не заставляли себя ждать. — Ты сам не свой с тех пор, как мы присоединились к ним, — понизила тон она, — Я же вижу, как ты стал грубее и безразличнее. Как ты смотришь на Фродо. — Как я на него смотрю? — искренне спросил Эзбер. Он нашел глазами лежавшего в нескольких метрах укутанного в плащ маленького темноволосого хоббита — он не чувствовал ничего. Просто обычный взгляд. Что Ниэнор в нем заметила такого, что оставил без внимания он? — Кровожадно, — едва различимо, опасаясь быть услышанной, прошептала девушка. Сердце Эзбера пропустило удар. Он и забыл, что намеревался сделать в Мории. — Их общество делает что-то с тобой, и я боюсь, что может произойти, если мы задержимся еще дольше. В любой другой ситуации он бы согласился. Они бы незамедлительно разрезали веревки, ударили дозорного по голове и скрылись, пока остальные не проснулись. Ушли бы так далеко, как только могли, чтобы избежать преследования. Но Эзбер не мог пойти на это сейчас. Только не при том, что поставлено на кон. — Я не сделаю ничего плохого, клянусь. Я не позволю себе. Он достаточно контролирует себя. Не может не контролировать. Не применяли же на нем, в конце концов, никакое древнее заклятие, чтобы его перестало слушаться собственное тело. — Пожалуйста, — молила Ниэнор. Эзбер чувствовал, как напряглось ее тело, а позвонки сгорбленного скелета уперлись в его спину. Достаточно ли она питалась в последнее время? Он не мог позволить им снова пуститься в бега. — Я не уйду, — твердо сказал он, — и я не сделаю ничего плохого. Ни Фродо, ни тебе. В этом можешь не сомневаться. — Я не за нас переживаю, — жалобным голосом ответила она. Эзбер не мог вспомнить, когда слышал его последний раз, но помнил, что не умел ему противиться. — Разве ты бежал от Саурона не для того, чтобы больше не убивать? Не потому что чувствовал вину? — Я... — Ниэнор не дала ему продолжить. — Искуплением не должно быть самоубийство, — она говорила тихо, но уверенно. — А если ты случайно сделать что-то непоправимое в процессе, это тем более не поможет. Все это не стоит того, Эзбер, — и вновь мольба, — Прошу, давай уйдем. Зачерствевшее от жизни сердце орка ныло. Он жмурился, пытаясь подобрать ответ, который убедит его спутницу, но все приходившие сейчас на ум слова казались недостаточно убедительными. — Если хочешь, можешь идти, — и снова манипуляция, за которую он будет себя проклинать. Но это было единственное, что, он был уверен, гарантировано заставит Ниэнор оставить эту идею. — Замечательно, — холодно проговорила она, — если тебе совесть важнее жизни, то пусть. Умирай себе на здоровье, — Эзбер почувствовал, как к горлу подступал ком. Но он это заслужил. Внезапно чужая шея за спиной дернулась — девушка похоже указала куда-то головой. — Эти умрут за гордость, а ты за совесть. Что за отряд идеалистов! Теперь, я понимаю, почему ты к ним так тянешься. Он заслужил это — он это знал. Ниэнор заслужила ответа и объяснений — это он тоже знал. Но все слова встали в горле, не желая покидать его пределы. Казалось, оно перехватило и дыхание. Не дождавшись ответа, девушка отстранилась от него, и орк почувствовал, как спину окутал холод. Однако Ниэнор не поднялась и не ушла. Эзбер знал, что не заслужил ее расположение. Теперь до рассвета так и не смог заснуть уже он. Это тоже было справедливо. Как и то, что все начало следующего дня она не спешила заговаривать с ним. Встали они рано и почти сразу выдвинулись в путь, однако усталости Эзбер не чувствовал. Он не чувствовал вообще ничего: даже видимое передал глазами плыло, не давая зацепить за него внимание. Сердце бешено колотилось, словно чувствовало угрозу, но орк знал, что ее не было. Ему не угрожало ничего, кроме его собственной упрямости и твердолобости, из-за которых единственный близкий ему человек мог отвернуться от него. И все потому, что Эзбер имел слабость поддаться жажде богатства и не пойми откуда вдруг взявшимся страхам. Он много раз поднимал взгляд на спину идущей впереди спутницы, однако та, даже если и чувствовала это, игнорировала все его попытки обратиться к ней. Это не осталось без внимания остальных членов отряда: хоббиты пару раз пытались выяснить, что произошло, но Ниэнор им не отвечала, а с орком они заговаривать все еще не решались. Странник, Боромир и Гимли, в свою очередь, решили, что при необходимости их просвятят, однако не переставали иногда поглядывать на пленников, проверяя, не начали ли те разговаривать. Леголас же просто не придавал этому большого значение — все же за пару тысяч лет можно научиться сохранять спокойствие и самообладание. Может и Эзбер когда-нибудь ему научится. — К концу дня мы должны достигнуть Лориэна, — объявил Арагорн, когда редколесья начало густеть, а вдалеке показался мрак скрытого от солнца пространства. — Вы познакомитесь с гостеприимством эльфов и Владычицы Галадриэль, — торжественно вставил Леголас. Глаза Эзбера округлились. Как он мог не додуматься, что те, среди кого есть эльф и был маг, не откажутся от возможности пройти по безопасной для них территории? Возможно причина была в том, что он и вовсе не знал, куда они направляются, но ему стоило догадаться, что если им требовалась другая сторона гор, то они идут в сторону Рохана или Гондора. С ними, Саурон их побери, был житель Гондора. Эзбер был готов ударить себя по лицу, а затем несколько раз приложиться головой о дерево. — Мы идем в лес эльфов? И вы нам не сказали?! — почти крикнула Ниэнор. — Ваше мнение в этом вопросе не имеет никакого значения, — Леголас смерил ее высокомерным взглядом, однако Странник выставил руку перед ним, прося отойти в сторону. — Это самая безопасная дорога. — Для вас! — махнув рукой, девушка обвела их всех по кругу, после чего указала на стоящего позади орка. — Его они убьют сразу. И не посмотрят, что пленник и что он может быть вам полезен! Казалось, Леголас хотел сказать что-то еще, но Странник предупреждающе покачал головой, после чего спросил сам. — И что ты предлагаешь? — Ниэнор обреченно вскинула руки. — Я не знаю? Вы не сообщили заранее, чтобы я успела подумать! — она обернулась к Эзберу и недовольно посмотрела на него с немым вопросом в глазах. — Давайте остановимся ненадолго, сядем и спокойно все обсудим, — предложил Эзбер. Следопыт кивнул. Прямо здесь они и сели в круг, но не сбрасывая сумки. Привал не должен был быть долгим. После некоторого молчания Эзбер открыл рот, чтобы начать говорить, но его перебила Ниэнор. — Мы отделимся от вас, — она встала, подняла с земли позади себя тонкую ветку, и, выйдя в центр круга, начала рисовать схематичную карту. — Обойдем Лориэн с севера, там пойдем пешком или построим плот и спустимся по восточному притоку Андуина и встретимся с вами где-то вдоль русла. — И сколько времени на это потребуется? — скептично спросил Леголас, — Братство не может столько ждать. — Воспользуетесь гостеприимством эльфов, — нарочито приторно проговорила девушка. — Это нам еще вас ждать придется, вот увидите, — она посмотрела на Странника. Тот был погружен в раздумья, но, казалось, еще немного и готов был согласиться с предложением — Нужны четкие сроки, — подперев подбородок, сказал он. — Три недели, — вставил Эзбер, — нам понадобится не больше двух, но возьмем с запасом. Тот, кто первый доберется, ждет до окончания срока, после чего может идти. — Чтоб мы вас ждали? — усмехнулся эльф, в ответ на что получил новый косой взгляд от пленницы. — Почему мы вообще их отпускаем? — подал голос Сэм, о существовании которого Эзбер уже успел забыть, потому как тот не общался даже с Ниэнор. Он говорит без упрека, но с явным недоверием. Однако на него девушка огрызаться не стала. — Мы пока не решили точно, — успокоил его Странник, — просто выслушиваем предложение. — Тогда лучше убейте нас на месте, — холодно сказала Ниэнор. — Чего тянуть? — Я сказал, что мы не решили точно, — уже серьезнее повторил следопыт, осадив пленницу. — Дайте гарантии, что вы исполните уговор и придете на место встречи, и мы решим. Эзбер пересекся взглядами с Ниэнор. Сейчас следовало говорить ей — несмотря на постоянные пререкания, она заручилась большей поддержкой братства. Кроме того, именно ее обыденная прямолинейнось сделает слова весомее, в отличие от речей привыкшего улить и пытаться угодить орка. Только Странник и хоббиты видели и обратную сторону, но, Эзбер был уверен, хоббиты, может за исключением Сэма, будут на стороне девушки. — Потому что на юге нас ждет Фангорн, на востоке — Лихолесье, на севере — поселение людей, а путь назад через горы нам закрыт, потому что тот, кто охотится за вами решил устроить устроить пару обвалов и бурю, — обыденно перечисляла она, попеременно переходя от одного названного места на карте к другому. — Все пространства между этими местами скорее всего кишат армией Саурона по той же причине. Почему мы не вернемся через Морию, думаю, можно не объяснять, — закончив демонстрацию, она опустила руку, подняла глаза на Странника и, собрав все свои способности к убеждению, которых у нее отродясь не было, но которые ей сейчас так были нужны, она медленно продолжила. — У нас остался только один путь. И он, хотим мы того или нет, лежит бок о бок с вами. — Красиво сказано, но где гарантия того, что вы не будете поджидать нас с армией орков? — стараясь не звучать недоверчиво, спросил Боромир. Он должен был спросить. Осторожность не бывает лишней, и Эзбер понимал это. Он надеялся, что и Ниэнор понимает. — Не знала, что вы настолько важные персоны, что на вас нужно натравить армию, — хмыкнула Ниэнор. Путники разом напряглись, — Да шучу я, шучу, — подняла руки в примирительном жесте она. — Если сомневаетесь в обратном, можете привести с собой армию эльфов. Уверена, они будут только рады вырезать ненавистную им расу, которая сама придет к их порогу и угодит в ловушку. Наконец, вопросы кончились, и за необходимостью обдумать услышанное воцарилось молчание. Ниэнор бросила бросила ветку на землю и, размяв здоровой рукой левое плечо, вернулась на свое место в кругу. — Что скажете? — оглядев компаньонов, спросил Странник. Никто не решался заговорить первым. — Они помогли нам еще в Бри, хотя безопаснее было просто уйти, — начал Фродо, переводя взгляд то на следопыта, то на пленников. Мерри и Пин согласно закивали. — И они не сбежали в Мории, — не желая признавать, что сказал это, Гимли скрестил руки на груди и отвел взгляд в сторону. — Если бы они были частью темных сил, вряд ли они забрели бы вдвоем так далеко на запад, — задумчивым тоном вставил Боромир. Странник перевел взгляд на Сэма, но тот лишь пожал плечами. — Если мистер Фродо им доверяет, то и я тоже, — неуверенно ответил он. — Вчера ночью они обсуждали побег, — объявил Леголас. Дыхание Эзбера перехватило. И он видел, что Ниэнор поддалась вперед, чтобы возразить, но все взгляды устремились на эльфа. Тот, в свою очередь, холодно посмотрел на нее. — Это правда? — с укором спросил Странник. Орк заметил краем глаза, как кожа его спутницы побледнела. — Я хотела уйти еще с самого Бри, — не стала скрывать она и заметила на себе растерянные взгляды хоббитов. — Я просила его об этом несколько раз, но, как видите, мы еще здесь, — пожала плечами она, несколько успокоившись. — Он действительно хочет помочь. — А она слишком привязалась к малышам, чтобы навредить им, — закончил за нее Эзбер, за что получил удар локтем в бок. — Но и помогать им она не хочет? — вскинув бровь, спросил Леголас. — Я не хотела помогать тем, кто связал нас и закрыл ему глаза, — недовольно бросила она. — Сейчас твои руки и его глаза свободны, — заметил Боромир. — А еще я пока здесь и никуда не ушла, — с точностью повторив его интонацию, ответила девушка. — Но ты хотела, — не отступал Гимли. — А кто хочет идти на верную смерть? — спросила Ниэнор, но тут же поспешила добавить, — Кроме вас всех, конечно. — А после Лориэна, ты считаешь, вероятность смерти уменьшится? — она посмотрела на Странника, тяжело вздохнув. — Я надеюсь, что за это время вы придумаете план получше, чем идти восьмером через земли, кишащие темными силами. — Почему ты так уверена, что это весь наш план? — спросил следопыт. Эзбер был уверен, Ниэнор мысленно ударила себя по лицу. — Сужу по тому, что вижу, — устало сказала она. Странник похоже счел это убедительным ответом, а потому следующими словами обратился уже к братству. — Кто-нибудь изменил свое мнение? Эзбер обвел взглядом путников. Те отрицательно покачали головами. Орк почувствовал внутреннее ликование. Ему следовало поспорить с Ниэнор о том, что она плохо владеет риторикой. — Да будет так, — провозгласил Странник. — Можете идти. Встречаемся здесь, — теперь встал уже он и, подобрав ветку, нарисовал реке еще один приток. — С запада у Андуина есть еще один приток, небольшая, если сравнивать с ним, река. Останавливайтесь на западном береге. — Хорошо, — в один голос ответили Эзбер и Ниэнор. На сборы много времени не потребовалось. Стерев с земли карту и получив еще несколько указаний и наставлений, пленники были окончательно освобождены: Странник развязал путы орка. Тот уже хотел пойти к Ниэнор, что шептала на ухо Пиппину просьбы рассказать потом, как выглядят дома эльфов, но человек его остановил. — Речь Ниэнор была убедительной, но почему я должен верить тебе? — тихо спросил он. Эзбер вновь посмотрел на девушку, а затем на следопыта. — Потому что у меня нет высшей цели, как у вас, — Странник выглядел озадаченно. Орк не был удивлен после всех тех слов его спутницы про искреннее желание помочь, — Я делаю это ради Ниэнор. У людей с юга плохая репутация, и я хочу, чтобы, если все закончится, она могла жить среди людей, не ловя на себе осуждающие взгляды, — во взгляде мужчины читалось сочувствие. Но одного сочувствия здесь было мало, так что орк собирался раздобыть для девушки нечто понадежнее, — Если мир, которого вы добьетесь, не будет ее принимать, то для меня он не будет стоить ни гроша. — И ты не желаешь ничего для себя? — голос Странника смягчился, но недоверие еще не полностью покинуло его. — Если тебя это успокоит, считай, я хочу жить с чистой совестью. Хотя вряд ли это когда-либо станет возможным, — усмехнулся Эзбер. Следопыт кивнул. — Я верю тебе, — заключил он. — Можешь идти. До встречи на Андуине. — До встречи на Андуине, — довольно улыбнулся орк и наконец направился к спутнице. Та, уже попрощавшись с хоббитами, перекинула сумку поудобнее через плечо, поправила плащ и в хорошем расположении пересеклась взглядами с Эзбером. Улыбку на ее лице как рукой сняло. — О чем вы с ним говорили? Он что-то требовал от тебя? — поравнявшись, спросила она. — Оснований верить мне, — Ниэнор недовольно закатила глаза. — И что ты ему сказал? — Причину, по которой я вообще делаю все это, — обыденно сказал орк, не желая подливать масла в огонь раздражения спутницы. — И он поверил в то, что орк искренне хочет мира? — удивилась та. — Я говорил правду, и он видел это, — пожал плечами Эзбер. — Вот уж точно, все бывает в первый раз, — почесав затылок, протянула девушка. — Это точно, — смеясь, ответил орк. Сейчас, когда он наконец поддался уговорам и сделал то, о чем Ниэнор так давно его просила, он почувствовал, как камень с его души упал. Пусть это временно, пусть ненадолго, но это было приятное чувство, и он хотел его запомнить. Наверное такой и ощущается свобода от прошлого, за которую так отчаянно борется для себя Ниэнор.